Текст книги "Противостояние (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Створки ворот сомкнулись за моей спиной с тяжелым гулом, отрезая нас от поля и от надвигающейся армии. Внутренний двор встретил меня многоголосым ревом. Бойцы орали, стучали клинками о щиты, кто-то тряс над головой сорванным шлемом. Но времени купаться в овациях не было.

Лео уже бежал ко мне через двор, на ходу тыча рукой вверх в наползающую с гор тьму. Я кивнул, мол, вижу.

Над цитаделью запели сигнальные рога. Три коротких, один длинный… Небо…

Этого сигнала мои люди ждали давно.

Я соскочил со Шторма, бросил поводья подбежавшему конюху и взлетел по лестнице на надвратную башню, где меня уже ждал Сигурд.

Здоровяк кивнул с хищной ухмылкой в ту сторону, где лежали трупы моих недавних противников. Я ответил ему той же улыбкой и подошел к бойнице. Отсюда, с верхней площадки было видно все: и черную волну, накатывающую со стороны гор, и то, что происходило в эти мгновения с моей крепостью.

А посмотреть было на что…

Шато Гардьен менялся на глазах. По всему периметру стен с грохотом откидывались деревянные щиты, до этого дня исполнявшие роль обычной обшивки, и из ниш выдвигались косые навесы из теневого дерева, окованные полосами теневой стали.

Через несколько мгновений боевые площадки, галереи и лестницы оказались накрыты сплошными козырьками. Стрелковые ячейки под ними напоминали теперь глубокие норы, из которых торчали только жала стрел.

Одновременно застучали десятки воротов, по всем башням разом. Над внутренними дворами, над казармами, над госпиталем и конюшнями поползли, расправляясь, гигантские полотнища сетей.

Тройной слой, метр за метром перекрывающий все открытое пространство крепости. На перекрестьях канатов топорщились связки шипов, похожие на морских ежей. Такие же шипастые перекрытия один за другим вставали по гребню стен, на кровлях башен, вдоль всего периметра.

Крепость наполнилась звуками. Лязгали цепи в желобах, хлопали расправляющиеся полотнища, перекрикивались расчеты у воротов, отовсюду доносились командные матюги. И все это происходило на фоне дробного гула, что рождался от топота сотен пар ног. Защитники шато Гардьен занимали свои места по боевому расписанию.

Без суеты, без толкотни. Каждый боец знал свое место. И за всем этим действом, словно маститый режиссер, с высоты донжона пристально наблюдал генерал де Потье. Сегодняшние действия защитников замка и цитадели доказывали, что месяцы муштры до ломоты в суставах и боли в мышцах не прошли даром.

Со стороны, наверняка, практически мгновенное перевоплощение шато Гардьен выглядело жутковато. Только что перед врагом высилась обычная крепость, а спустя несколько минут она ощетинилась тысячами шипов, словно гигантский морской еж, почуявший хищника. С Цитаделью за моей спиной происходило то же самое.

Финальные, так сказать, мазки к общей картине плана защиты мы доводили последние несколько месяцев. Очень, кстати, пришлась помощь мастеров ремесленников, которых когда-то переманил к себе в цитадель Жан-Клод де Бакри.

Работы над будущими сюрпризами для серокрылов Ольгерда велись в подвалах замка, чтобы раньше времени не испортить «гостям» впечатление от встречи. Так что противник все это время строил планы штурма против той крепости, которую все видели часом ранее.

Надеюсь, сегодняшний монстр, в которого превратился шато Гардьен, им понравился.

О том, как мы будем встречать стаи серокрылов, я начал думать сразу же после их первой атаки на наш караван. О многом рассказали плененные серокрылы. После нашей «милой и обстоятельной» беседы я в подробностях знал, как все будет происходить.

Тактика у стай простая и годами отработанная, собственно, ее они применили против нас в том безымянном распадке между холмами. Они атакуют волнами. Из оружия —короткие дротики с черной отравой, от которой плоть чернеет и вздувается язвами вокруг самой пустяковой царапины. Еще – огонь. Они обязательно попытаются поджечь дерево, сено, в общем, все, что может вспыхнуть. И, конечно, в ближнем бою клыки и когти.

На модификацию замка и цитадели ушли почти все запасы теневого дерева, стали и камней, а также все канаты и веревки из теневых водорослей.

Над чертежами ловушек из сетей пришлось повозиться. В итогеприняли решение сделать их трехслойными. Хотелось бы слоев побольше, но, увы, дефицитного материала хватило впритык.

Верхний слой – с крупной ячеей и самыми толстыми канатами – принимал на себя падающих тварей. Средний гасил тех, кто ухитрялся продавить первый. А нижний, частый, как рыбацкий невод, не пропускал к земле ни дротики, ни камни, ни горящую дрянь. Пока в энергоканалах водорослей была мана, их не брал ни огонь, ни черный кислотный яд.

Шипастые ежи на перекрестьях и гребни по периметру решали отдельную задачу: серокрылу, чтобы ударить или вцепиться, нужно куда-то сесть или хотя бы за что-то ухватиться. Мы не оставили им ни одной чистой поверхности.

Стоит ли говорить, что все эти сюрпризы обошлись моей казне в копеечку. Я уже представлял кислую физиономию Ганса Крауза, когда он увидит, сколько теневых материалов было использовано. Но он не дурак, иначе не был бы моим сенешалем, он прекрасно понимает, что самое главное богатство – это люди. А все, что мы за прошедший месяц собрали, я в этом уверен, спасет много жизней. Даже самый дорогой слиток теневой стали без надобности мертвецам.

Темная волна тем временем приблизилась и начала распадаться на отдельные стаи. Я уже различал вытянутые тела, широкие кожистые крылья, связки дротиков в когтистых лапах. Сотни и сотни тварей.

Над стенами на некоторое время повисла относительная тишина – защитники, подняв голову, молча наблюдали за маневрами серокрылов, но в следующее мгновение крепость снова ожила. Послышались команды, лязг цепей, топот ног, заскрипели вороты, добирая слабину сетей.

Рядом со мной у бойницы рассредоточился десяток гленнов из личной охраны барона Риса. Я обернулся и покачал головой. Илар тоже был здесь. Бледный, с висящей на повязке левой рукой, но облаченный в доспех и с коротким клинком в правой руке. За его спиной маячил слегка смущенный Лео.

В глазах Илара Риса я прочитал решимость и готовностьотстаивать свое право быть на стене. Я быстро осмотрел его энергосистему. Хм… А ему действительно лучше. Похоже, эффект от моего плетения усилился.

Я молча приблизился к другу и, положив на его плечо руку, добавил «золота» в печать. В эту секунду на мгновение я подумал о магии крови. Сейчас даже десяти процентов от объема одного из тех крудов, что были на стригое, значительно ускорили бы регенерацию Илара Риса. Но эту мысль я тут же отогнал.

Мой генерал тоже молча кивнул мне в знак благодарности и, как ни в чем не бывало, двинулся к краю смотровой площадки.

Луки в руках его бойцов казались продолжением тел, а от аур тянуло сосредоточенным спокойствием. Появление своего лидера все гленны на стенах встретили дружным боевым кличем.

– Бить из-под навесов, – произнес Илар, и его слова по цепочке прокатились по стенам, где находились стрелки. – Наружу не высовываться. Всем, кто внизу: из-под сетей не выходить.

А в следующее мгновение первая волна нападающих, сложив крылья, рухнула вниз.

Пике серокрылов, страшное в чистом поле, разбилось о навесы, как волна о прибрежные скалы. Твари неслись вниз, выцеливая защитников. По навесам, словно град, забарабанили первые прилеты. На землю посыпались обломки дротиков. В ответ сквозь узкие темные щели навстречу стаям хлестнули первые залпы.

Гленны били спокойно, размеренно, без единой лишней стрелы. Заговоренные наконечники находили тварей в гуще стаи, и серокрылы посыпались неуправляемыми кулями с неба.

Одна из тварей спикировала на соседний навес рядом с нами. Я видел ее как на ладони: распахнутые когти, ощеренная пасть, занесенная для броска лапа с дротиком.

Тварь ударила в скат всем весом, проскрежетала когтями по теневому дереву, не нашла, за что уцепиться, и съехала прямо под бойницу. Гленн слева от меня всадил ей стрелу под челюсть раньше, чем она успела расправить крылья. Уже мертвый серокрыл, нелепо растопырив конечности, тяжело рухнул в ров.

Кто-то из подстреленных падал за стены, кто-то на сети, которые проседали под тварями, пружинили и «заглатывали» их тела на второй слой. Серокрылы бились, делая безуспешные попытки разорвать теневые канаты когтями, но запутывались еще сильнее, а снизу, их уже пронзали длинные копья защитников.

Дротики сыпались на крепость градом. Черные, короткие они отскакивали от обитых сталью навесов, вязли в сетях, раскалывались о шипастые гребни.

Но их было много. Слишком много. Уже отчетливо были слышны крики боли и брань защитников. Я повернул голову на один из таких вскриков. У восточной башни дротик нашел щель между навесом и зубцом и вошел молодому лучнику под ключицу.

Когда парня уложили на пол, половина его груди уже почернела и вздулась, а от раны расползались черные нити, видимые даже без истинного зрения.

Я видел, как один из его товарищей поднес ко рту раненого небольшую склянку. Часть содержимого он вылил ему в рот, а вторую часть – на рану. Это мой эликсир исцеления. Его последняя версия. Более концентрированный.

Крики слева заставили обернуться. Внизу на стене лекарь резал одного из раненных по живому прямо в проходе, не тратя времени на переноску. Похоже, руку до локтя спасти не удастся.

Похожие крики были слышны отовсюду сквозь грохот боя, и стрелки в соседних бойницах били, не поворачивая головы.

Над конюшнями вспыхнула горящая дрянь, просочившаяся сквозь ячею вместе с обломками дротиков. Пожарные расчеты залили огонь раньше, чем он расползся, но двое бойцов, похоже, получили ожоги.

А у южной башни твари нашли слабину. Несколько серокрылов, вцепившись в один и тот же участок сети, общим весом смогли как-то оттянуть край верхнего слоя и прорвались ниже.

Прежде чем копейщики и подоспевшие гленны нашпиговали всю троицу стрелами, одна из тварей успела дотянуться до расчета внизу. Когтистая лапа, мелькнувшая между канатами, одним движением разорвала копейщику горло. Второму бойцу, кинувшемуся оттаскивать товарища, дротик пробил шею. И таких прорывов было множество. Однако защитники справлялись, хоть и не без потерь.

К исходу первой волны госпиталь шато Гардьен начал постепенно заполняться.

Первая волна отхлынула синхронно, как и накатила. Стаи взмыли, оставив на сетях и под стенами сотни тел, и по стенам прокатился первый радостный рев.

Я взглянул на темнеющую вдалеке цитадель. Молча кивнул. Хорошо… Там тоже отбились.

Тем временем стаи перестроились и ударили снова.

Вторая волна оказалась умнее. Теперь твари не пикировали на бойницы, а били издалека по самим сетям, вернее, в те места, где находились вороты. Некоторые, самые тупые и мелкие, цеплялись когтями за канаты, повисали, пытались рвать их клыками и перегрызть узлы. И тут же умирали. Сети постепенно начинали проседать под тяжестью десятков мертвых тел. Похоже, невидимые кукловоды стаи именно этого и добивались.

Помогло им это слабо. Канат из теневых водорослей не поддавался ни когтям, ни клыкам, а висящих на сети тварей начали сноровисто стаскивать длинными баграми специально подготовленные команды.

Зрелище, конечно, так себе. Внутренняя кромка такого багра остро заточена. Она легко отделяла запутавшиеся конечности от тел тварей. Крови там внизу натекло уже будь здоров.

К началу второй волны на башнях сбросили щиты со стрелометов. Легкие машины Урсулы, каждая с расчетом из двух человек, били длинными болтами из теневой стали и перезаряжались за считанные мгновения. Первые же залпы стали снимать самых крупных серокрылов, парящих высоко под облаками. Несколько болтов даже были запущены туда, где висела одна массивная крылатая тень. Крарг… Увы, тварь уже ученая. До нее так просто уже не достать.

Вторая волна умылась кровью и вскоре тоже отхлынула.

Третьей атаки не последовало. Стаи собрались на высоте, недоступной для стрел, и оттуда принялись сыпать дротики, рассчитывая хоть чем-то дотянуться до защитников. Правда, результата такая тактика никакого не принесла.

Тем временем большая часть летунов начала отваливать к темнеющим на горизонте горам. Похоже, полетели за пополнением припасов. Скоро стоит ждать их со свежими связками дротиков. Однако такая карусель долго продолжаться не может. Серокрылы, пусть и существа из первородных, но они не двужильные.

В общем, воздушный штурм, который наверняка задумывался, как одна из главных частей стратегии противника, захлебнулся.

Контролируя воздух, я не забывал о том, что происходило на земле.

Пока мы разбирались со стаями, армия коалиции продолжала свое движение. Пестрые коробки пехоты уже выстроились недалеко от стен, между ними густо темнела конница. Ползли, покачиваясь, осадные башни, и над всем этим многоногим исполинским чудовищем колыхался лес копий и знамен. Сдвоенные королевские штандарты я нашел в глубине построения, на безопасном удалении.

А перед фронтом, деловито и неторопливо, расчеты разворачивали камнеметы. Десятки машин: тяжелые камнеметы с высокими опорами, приземистые стрелометы, крутобокие баллисты поменьше. Их ставили спокойно, со знанием дела, на дистанции, с которой обычные крепостные баллисты достать не могут.

Ну-ну…

Я нашел взглядом Жака Шамо. Наш одноглазый мастер баллист стоял на площадке ближней башни, возле одной из своих укрытых до поры «подопечных», и смотрел на меня не мигая единственным глазом.

Он ждал этого дня с самых испытаний в Форте де Грис. Его люди замерли у воротов и коробов со снарядами. Особые сундуки, окованные и запертые, стояли отдельно, и я видел сквозь дерево ровное свечение энергоструктур: магические «игрушки» Урсулы дождались своего часа.

Несколько отлично подготовленных расчетов, десять машин из теневого дерева и бурых энергоканалов, о существовании которых противник не догадывался. А еще две таких же мы оставили на стенах цитадели на случай, если враг прорвет оборону замка.

Внизу, на равнине кто-то из вражеских командиров прокричал приказ. Они только сейчас начали устанавливать своих неповоротливых гигантов, которые на фоне новеньких баллист Урсулы Хуг выглядели древними музейными экспонатами.

Не успеют.

Я поднял руку и подержал ее несколько мгновений, давая расчетам последнюю паузу. А затем резко опустил.

Рявкнул рог мэтра Шамо, и крепость вздрогнула. Десяток баллист ударили одновременно, слитно, как один механизм. Тяжелые продолговатые снаряды с гулом ушли в небо, на несколько мгновений зависли в высшей точке и рванули вниз, на скопление людей, животных и машин.

«Стальной град». Так назвала эти снаряды Урсула.

Десять снарядов еще висели в воздухе, а расчеты Шамо уже крутили вороты, загоняя в желоба следующую порцию. На равнине кто-то наконец сообразил задрать голову. По коробкам пехоты покатилась волна, кто-то тонко закричал.

Поздно…

Первый снаряд раскрылся над головной коробкой пехоты. Вспышка, тугой хлопок, и вниз хлестнул веер раскаленной картечи, накрыв разом полсотни шагов плотного строя. Следом раскрылся второй, за ним третий, четвертый, и каждый выкашивал в живом ковре внизу свою просеку.

А потом рвануло по всему фронту.

Десять огненных магических цветков распустились над равниной почти одновременно, от левого края построения до правого. Картечь секла пехоту, крушила расчеты у камнеметов, валила коней вместе с всадниками. Одна из осадных башен, поймав снаряд верхней площадкой, осела и завалилась набок, погребая под собой тягловые упряжки. Ровные пестрые коробки, еще мгновение назад стоявшие как на смотре, смялись и рассыпались, а над равниной, перекрывая все звуки, поднялся многоголосый вой боли.

А на наших башнях сухо защелкали вороты. Расчеты Шамо загоняли в желоба второй залп…

Глава 22

Вороты щелкнули, и десяток баллист монотонно, практически в унисон загудев, ударил снова.

Второй залп лег в самую гущу построений противника. Если первый залп бил по идеально выставленным порядкам, то этот пришелся уже по толпе.

Ровных рядов внизу, за редким исключением, не существовало. Там, где мгновение назад была отлично вышколенная многотысячная армия, теперь металась, давила сама себя и лезла по упавшим огромная человеческая масса. И в эту массу с неба врезался новый веер беспощадной картечи.

Зрелище выглядело ужасающим даже отсюда, с высоты надвратной башни. Каждый снаряд раскрывался в полусотне метров над землей с тугим хлопком, выбрасывая вниз расширяющийся конус раскаленной магией картечи, и в месте попадания мгновенно возникала кровавая просека.

Крайние ряды таких просек не падали – их могучим толчком отбрасывало на соседей, и волна давки расходилась дальше, множа то, что начала картечь.

Внизу царил хаос, унять который было уже невозможно. Вдобавок к людскому безумию по гуще толпы носились ошалевшие лошади без всадников, сбивая людей с ног и топча копытами упавших.

Кое-где из общей массы вырывались одиночки и бежали не от стен, а к ним – потеряв рассудок от ужаса настолько, что крепость врага казалась им спасением. До рва не добрался ни один: их отстреливали гленны, либо сметали и втаптывали в землю свои же.

Тем временем расчеты Шамо продолжали свою работу. Они действовали слитно, как один механизм. Без лишних движений и без суеты. Одноглазый мастер стоял на коробе и управлял своей батареей короткими взмахами руки и властными окриками.

Наводчики доворачивали станины, подручные подтаскивали из коробов тяжелые продолговатые тела «Стального града», вороты выбирали канаты, и машины били – размеренно, неотвратимо, залп за залпом.

Третий залп мэтр Шамо положил по левому крылу противника, где еще сохранялось какое-то подобие порядка. Четвертый разнес скопление дворянской конницы, так и не успевшей решить, куда ей скакать: на стены или прочь.

А потом настала очередь осадного парка.

По моему знаку Шамо сменил снаряды, и в дело пошли «Стенобои». Эти игрушки Урсулы работали иначе. Тяжелая болванка с магической начинкой била в цель и раскрывалась уже внутри, разнося конструкцию на части.

Первая же осадная башня, поймав такой подарок в середину каркаса, вздрогнула, осела и сложилась внутрь самой себя, словно невиданное чудовище, из туши которого разом выдернули все кости. Вторая завалилась набок, третья вспыхнула от основания до верхней площадки. Видимо, там внутри противник готовил для нас какой-то зажигательный сюрприз.

Четвертая башня получила «Стенобой» в основание и просто села на собственные обломки, накрыв щитами и балками штурмовую партию, спрятанную позади нее. Пятая, последняя, загорелась, и из нее посыпались люди.

Упряжные быки, тянувшие эти махины, метались теперь по полю с обрывками постромок, снося все на своем пути и сея панику не хуже наших снарядов.

Дальше пришел черед вражеской артиллерии. Камнеметы с высокими опорами, приземистые стрелометы, крутобокие баллисты – весь этот «зверинец», который враг так деловито разворачивал еще четверть часа назад, разлетался в щепу машина за машиной. Уцелевшие расчеты бросали свои механизмы и бежали, не оглядываясь.

Ни одна вражеская машина так и не сделала ни единого выстрела, как ни одна башня, так и не доползла до стен. Музейные экспонаты проиграли передовым творениям Урсулы Хуг всухую.

Отдельный залп я приказал положить туда, где шли маршем основные легионы аталийцев и кларонцев.

Их я отслеживал с самого начала. Плотные, дисциплинированные колонны ветеранов с длинными лестницами – элита вражеского войска. Вон как ускорились во время обстрела. И бардак, творящийся вокруг, их как будто не касается. Целеустремленно прут вперед. Нам только этих головорезов на стенах не хватало.

Перед их знаменем пара великолепных вороных везла боевую колесницу. Ту самую, с начищенным до блеска доспехом и оружием маршала ди Лоренцо. Издалека, казалось, что сам Золотой Лев, восстав из могилы, ведет своих лучших воинов в бой.

Надо отдать должное Рикардо: дисциплина и выдержка у его легионеров была железная. Уверен, он бы сейчас гордился своими бойцами. Когда соседние порядки уже рассыпались, легионы по команде вскинули щиты над головами, укрыв колонны сплошным панцирем. Несомненно, против стрел этот прием наверняка работал безотказно, но не против «Стального града» нашего артефактора.

Миг – и очередной снаряд с картечью раскрылся точно над построением, задев и колесницу.

Рой раскаленных злых «шмелей» прошил щиты, как бумагу. Когда пыль снесло ветром, на том месте не было ни повозки, ни вороных, ни знамени. Только широкая просека в кровавом месиве.

Знали бы они, от чьей руки на самом деле погиб их Золотой маршал… Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения. Да и рефлексировать на эту тему я не собирался. Все эти люди пришли на мою землю с оружием в руках.

Еще один залп накрыл скопление пестрых всадников, над которым тяжело колыхался целый лес разноцветных штандартов – и среди них королевские штандарты Аталии и Кларона. Я видел, как оба полотнища разом повалились и исчезли в пыльном облаке разрывов. Кто там уцелел, а кто нет, выясним позже.

Мельком подумалось, что менестрелям, которых наверняка притащил за собой Адриан, будет о чем спеть, когда все закончится. Правда, полагаю баллады вряд ли получатся героическими. Скорее, это будет что-то из области страшилок перед сном. Впрочем, если, конечно, эти бедолаги переживут сегодняшний день.

Тем временем пополнившие свои запасы метательных снарядов серокрылы попытались спасти положение.

С высоты на батарею Шамо обрушилось несколько сотен тварей разом. Отчаянный и даже по-своему красивый заход. Но совершенно неэффективный. Мы были готовы к такому развитию событий.

Стрелометы на соседних башнях задрали станины, и длинные болты из теневой стали начали снимать пикирующих одного за другим. Иногда пронзая сразу нескольких летунов.

Тех, кто прорывался ниже, встречали стрелы гленнов, вылетавшие из-под навесов. До площадок с баллистами не добрался ни один живой серокрыл. Последние твари вышли из пике над самыми сетями, оставив на шипах десятки трупов своих сородичей, и рванули вверх, набирая высоту.

Одинокая массивная тень, все это время кружившая под облаками, качнула крыльями и поплыла прочь. Крарг так и провисел над полем все это время, не сделав при этом ни единой попытки атаковать.

Я проводил его взглядом. Он уходил неторопливо, по широкой дуге в сторону дальнего холма, снижаясь, и вскоре исчез из поля зрения.

А брошенные им стаи начали распадаться. Часть летунов потянулась следом за краргом, ломая строй, остальные разлетались в разные стороны.

Откровенно говоря, отступление кукловода серокрылов меня озадачило. Ему бы изменить тактику, перегруппировать своих миньонов, но он почему-то решил свалить.

Предположений у меня было несколько. Видимо, за последнее время мне удалось заметно проредить ряды и без того немногочисленного клана краргов. Причем погибли, как я уже успел понять, самые старые и матерые. А этот, видимо, из молодых. Видать, не хватило сил и опыта, чтобы справиться с таким количеством серокрылов. У которых, как мне рассказали их пленные собратья, существует своя иерархия. А еще между краргами и серокрылами нет особой любви. Впрочем, еще не вечер. Списывать со счетов летунов еще рано.

Внизу, между тем, армия коалиции окончательно перестала быть армией.

На левом фланге просто бежали, бросая оружие, щиты, знамена и раненых, давя своих же, и по этому бегству легко читалось, что за войска там стояли и чего стоили их командиры.

Правее, ближе к центру, несколько потрепанных кларонских отрядов пытались отходить, сохраняя хоть какое-то подобие строя: пятились, прикрываясь щитами, подбирали тех, кто мог идти.

Я перевел взгляд туда, где виднелись повозки вражеского обоза. Там творился форменный беспредел, и это притом, что ни один снаряд туда не упал.

Вырвавшиеся из устроенной мэтром Шамо мясорубки бойцы противника, отталкивая возниц, активно рубили постромки и уносились верхом на выпряженных лошадях.

Единственная дорога на юг буквально на глазах закупоривалась беспорядочным потоком из повозок, людей и скота. Задние ряды, напирая, вбивали передних в эту пробку все плотнее.

Но были и офицеры, которым удавалось собирать вокруг себя небольшие островки выживших легионеров. Правда, таких островков было ничтожно мало.

Равнина между моими стенами и откатывающейся толпой осталась устлана телами, большая часть из которых еще шевелилась, хрипела и молила о помощи.

Мэтр Шамо смотрел на меня со своей площадки, ожидая приказа. Его расчеты уже загнали в желоба новую порцию «града». Дистанция пока позволяла, и еще два-три залпа вдогонку превратили бы отступление в тотальную бойню.

– Прекратить обстрел, – приказал я, и сигнальщик махнул флажками.

Одноглазый мастер продублировал команду своим расчетам, и мне показалось, что сделал он это с облегчением.

Хребет вражеской армии мы сломали. Вторжение на север Бергонии захлебнулось собственной кровью. Но что-то подсказывало мне, что это еще не конец и драгоценные «игрушки» Урсулы стоит поберечь. По моим прикидкам, за все утро ушло чуть больше трети запаса.

Вороты замерли. Над крепостью повисла странная, звенящая после нескончаемого грохота тишина. С равнины доносились только стоны, крики раненых и далекий гул бегущей толпы.

Я обвел взглядом свои стены. Люди медленно распрямлялись, опускали оружие и смотрели вниз, на равнину, словно не веря, что все закончилось.

А потом наши стены взорвались ревом, какого шато Гардьен не слышал, наверное, за всю свою историю. Орали все: стрелки под навесами, копейщики у сетей, расчеты у машин, прислуга, высыпавшая из подвалов. Кто-то первым затянул мое имя, и через мгновение его скандировали уже все.

Люди обнимались, хлопали друг друга по плечам и спинам, трясли оружием. Армия, которая превосходила нас числом больше, чем вдвое, разбегалась у них на глазах, так и не добравшись до стен.

Мой взгляд зацепился за молодого парнишку из команды мэтра Шамо. Он опустился на настил, привалился спиной к станине своей машины и беззвучно заплакал. Начался откат. Как по мне, рановато…

– Ваше сиятельство! – молодой офицер из свиты де Потье вытянулся рядом, глаза его горели азартом. – Разрешите вылазку!

Я посмотрел на него, потом на равнину. Желание парня было понятным. Каждый второй на этих стенах сейчас рвался туда, вниз, добивать и собирать трофеи.

– Нет, – твердо произнес я. – Рано.

Говорить вслух, что это еще не конец и что сангвальд свой ход еще не сделал, я не стал.

Я взглянул на генерала де Потье. Услышать меня старый граф не мог, но, поймав мой взгляд, коротко кивнул. Я оглядел своих ближников. Сигурд, несмотря на всеобщее ликование, был напряжен. Барон Рис не отрывал взгляда от поля боя. Судя по всплескам их аур, эту незаконченность чуял не только я…

А вот молодой офицер выглядел слегка озадаченным. Лео молча тронул парня за локоть, и тот, словно опомнившись, быстро поклонился и поспешил обратно к своему генералу.

Но я о нем уже не думал. Все мои мысли сейчас были о сангвальде. Ольгерд, так и не появившийся на вчерашних переговорах, за весь сегодняшний день не проявил себя ни разу. В то, что он будет сидеть сложа руки, мне верилось с трудом… Что же ты задумал, гаденыш?

Мои мысли словно подслушали. Миг – и я ощутил знакомые эманации…

Твою же мать… Всплеск кровавой маны был такой силы, что я невольно качнулся и вцепился в зубец стены. В истинном зрении полыхнуло багровым.

А затем я ощутил сразу несколько тяжелых аур, двигавшихся по равнине в сторону шато Гардьен… Я насчитал девять пульсирующих сгустков…

Перегнувшись через парапет, я пристально посмотрел вниз и тут же нашел взглядом первый из них. Это же…

– Дримлинги, – хриплым голосом произнес Илар Рис.

Между мертвецами, спотыкаясь и проваливаясь в кровавую грязь, бежала маленькая фигурка. И это действительно был дримлинг. Правда, выглядел он как-то очень странно. С головы до ног весь в крови. Худой как щепка.

Мне как-то рассказывали, что одна из общин дримлингов присягнула когда-то сангвальдам. Похоже, одного из них я сейчас и наблюдаю.

Коротышка, ростом по пояс взрослому человеку, волок на себе ношу размером едва ли не с него самого. Я пригляделся к темному, влажно блестящему комку на плечах дримлинга, и понял, что это сердце. Огромное, явно не человеческое, оплетенное багровыми нитями, которые пульсировали в такт, постоянно ощущаемым мной, магическим всплескам.

Первородный двигался словно неживой. Он спотыкался о тела, падал, вставал, снова взваливал на себя ношу и продолжал бег. Не глядя себе под ноги, не замечая ничего вокруг. Рваными перебежками, постоянно покачиваясь из стороны в сторону. Словно марионетка в чужих руках…

Я оглядел поле боя. И нашел остальных. Восемь его собратьев так же слепо и упрямо тащили свои ноши через поле – каждый к своей цели. И цели эти я уже видел. Дримлинги выбирали места, где было больше всего тел. Там, где картечь собрала самую страшную жатву…

– Кровь! – рыкнул я, уже понимая, что опаздываю. – Им нужна кровь! Их нужно остановить!

Дистанция для стрел гленнов была безнадежной. Послышались команды со стороны расчетов стрелометов.

Станины довернулись, несколько болтов ушло вниз, но было уже поздно. Первый дримлинг добрался до видимой только ему точки. Он не остановился и не положил ношу. Он просто рухнул вместе с ней в самую гущу мертвых тел.

Глухой, тяжелый толчок кровавой маны шарахнул по моей ауре и отдался, кажется, даже в костях. Следом рухнул второй дримлинг, и последовал новый толчок…

Третий… Четвертый… Пятый… Девятый…

Болты стрелометов ложились в грязь там, где коротышек уже не было. Девять носильщиков один за другим исчезли среди тел, и мой дар видящего уловил сразу девять крупных точек, что запульсировали в общем мерном ритме.

А потом в тех местах, где исчезли дримлинги, началось движение. В истинном зрении точки постепенно превращались в воронки, которые начали расширяться. И к этим воронкам со всего поля потянулись словно щупальца гигантского спрута кровавые ручейки.

Темно-бурые воронки на глазах густели и вспухали. Новый толчок… И следом за кровью потянулась плоть. Трупы, обрывки тел, то, что еще недавно было людьми и животными, – все это ползло, волочилось и стягивалось к воронкам. Раненые, которые еще ползли и звали на помощь, втягивались в воронки вместе с мертвыми.

Невиданное действо сопровождалось мерзким звуком, состоявшим из смеси густого чавканья, влажного треска костей, скрежета железа. Через несколько мгновений воронки исчезли, и на их месте возникли гигантские кровавые волдыри, которые, пульсируя склизкими боками, жадно поглощали все вокруг. Девять кровавых комков из кровавого месива поднимались посреди равнины все выше, и внутри каждого билось сердце.