444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Шмаков » Нулевой Отряд (СИ) » Текст книги (страница 9)
Нулевой Отряд (СИ)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 07:00

Текст книги "Нулевой Отряд (СИ)"


Автор книги: Алексей Шмаков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Отвечать я не торопился. Вейс сидела напротив, положив ладони на стол, и ждала. Вопрос она задала слишком уверенно, чтобы рассчитывать отделаться недоумённым взглядом. Они наблюдали за мной, сопоставляли события и в конце концов заметили то, что я предпочёл бы оставить при себе. Знали ли они что-нибудь ещё? Например, сколько лет я занимался уничтожением заражённых до того, как очнулся в теле Дейчи? Вот в этом я сильно сомневался.

За стеной оставались Сайто и Дмитрий. Разговора они не слышали, зато служба безопасности поместья вела запись. Я помнил об этом, как и о том, что любое сказанное здесь слово в любом случае попадёт к Меньшикову. Объяснять устройство ауры, а заодно собственное прошлое, в чужой переговорной я не собирался. Эту способность мне удалось сохранить после смерти, и до сих пор о ней не знал даже брат.

– Вы утверждаете, что я обнаруживал заражённых, – произнёс я. – Значит, сами сумели установить, кем были эти люди. Для начала объясните, чего хотите от меня, кроме ответов о моих способностях.

Вейс чуть отодвинула папку. Ни раздражения, ни разочарования на лице. Вряд ли она ожидала, что после одной удачной формулировки я начну выкладывать всё, что знаю.

– Нулевой отряд занимается борьбой со Скверной. Нас интересуют люди, способные помочь в этой работе. Вы несколько раз действовали до того, как опасность стала очевидной для окружающих. Нам нужно понять, можете ли вы повторить это в других обстоятельствах.

– И что произойдёт, если я укажу вам на очередного заражённого? – спросил я. – Вы собираетесь его лечить, держать взаперти или сразу ликвидировать? Мне хотелось бы понимать, ради чего вы добиваетесь моего участия.

– Это зависит от конкретного случая, – ответила Вейс. – Пока нам нужен способ отличить реальную угрозу от подозрений. Остальные решения будем принимать, когда получим доказательства.

Теперь у меня появилось хотя бы внятное объяснение их интереса. Независимая организация, люди из разных стран, собственные вооружённые группы. Даже наследник российского престола состоял в ней лично. При этом методы, которыми они пытались получить новых сотрудников, мне по-прежнему не нравились. Для начала нас можно было просто пригласить на разговор. Без проломленной стены и браслета на руке Умника.

Я посмотрел на перевёрнутые фотографии. Моя, Сайто, Дмитрия. Со мной всё более или менее понятно. Брат – сильный одарённый, хотя одного этого вряд ли хватало для подобной настойчивости. Умник вообще не обладал даром. Зато его Скверна не могла подчинить, и об этом следовало помнить.

В прежнем мире именно поэтому для борьбы с ней использовали ликвидаторов. Обычных людей, которым нечего было противопоставить одарённому в прямом столкновении, пока их как следует не подготовят и не вооружат. Зато у Скверны не получалось превратить нас в своих марионеток. Внедряться ей было некуда. С нынешним телом такой уверенности у меня уже не было: дар ветра принадлежал Дейчи, и вместе с ним я получил то, чего у Люция никогда не существовало.

Об этой разнице стоило задуматься раньше. Я знал, как находить заражённых и как их убивать, но привычная невосприимчивость осталась в прошлой жизни. Тем более теперь рядом был Сайто.

– Своими способами я делиться не буду, – сказал я. – Если у вас есть конкретная работа, расскажите о ней. После этого решим, стоит ли продолжать.

– Нам достаточно результата, который можно проверить. Пока речь не идёт о передаче ваших знаний другим сотрудникам.

Последнее слово я отметил. Вейс умела оставлять себе место для следующего требования. Обещания забыть о моих способностях я от неё и не ждал, но хотя бы сейчас она перестала добиваться объяснений. Женщина полезла в папку и отделила несколько листов. Сверху лежал снимок незнакомого мужчины в мундире.

Я придержал край фотографии, прежде чем она успела передать её мне.

– Мой брат и Дмитрий в этом разговоре не участвовали. Когда они войдут, вы не станете обсуждать с ними то, о чём спрашивали меня сейчас.

Вейс посмотрела на дверь, затем на меня.

– Задание можно изложить без этих подробностей. Но решения за них вы принимать не будете.

Меня устраивало и это. О Скверне брат от неё не услышит, а убеждать его ждать в поместье я всё равно собирался сам. Никаких иллюзий относительно успеха этих уговоров у меня не было. После последних событий Сайто вряд ли согласился бы отпустить меня одного даже за продуктами.

За дверью послышались шаги. Кто-то негромко обратился к великому князю, после чего ручка повернулась. Меньшиков вошёл без стука и остановился у стола. Плохое настроение он не скрывал: губы сжаты, взгляд тяжёлый, пальцы правой руки медленно сгибаются. Вейс поднялась, но приветствие договорить не успела.

– Продолжайте, Елизавета Марковна. Только сначала пригласите остальных. Не хочу потом выяснять, кому и что здесь предложили по отдельности.

Он сказал это ровно, не повышая голоса. От такого спокойствия обстановка приятнее не стала. Кто именно сумел привести главу Тайной канцелярии в подобное состояние, оставалось неизвестным.

Начальник охраны привёл Сайто и Дмитрия. Умник сразу заметил отца и замедлил шаг. Судя по лицу, оценил и настроение, и присутствие Вейс, и то обстоятельство, что её до сих пор не выставили из поместья. Брат дошёл до моего кресла, коснулся спинки и сел рядом. Я тихо сообщил ему, где устроился Меньшиков.

– С Нулевым отрядом можно работать, если у вас есть такое желание, – произнёс великий князь. – Препятствовать я не стану. Но сам я против, Дмитрий, и советую тебе отказаться.

Умник остался возле окна. Несколько секунд он смотрел на отца, затем перевёл взгляд на Вейс. Представительница отряда сидела спокойно и вмешиваться не собиралась.

– Тогда объясни, что ты выяснил, – потребовал Дмитрий. – Нас пытались забрать силой. Ты вмешался, увёз сюда, а теперь предлагаешь самим решать, связываться ли с этими людьми. Что изменилось?

– Я сказал всё, что намерен сообщить. Моё отношение к их методам не изменилось. У вас появилась возможность выслушать предложение и отказаться.

Умника ответ не устроил, но спорить при Вейс он не стал. Меньшиков занял кресло ближе к двери. Великий князь не сводил с женщины тяжёлого взгляда, пока она раскладывала документы. Я понимал Умника: вопросов после такого возвращения стало только больше. Однако вытягивать объяснения из его отца сейчас было бесполезно.

– Мы предлагаем вам пробную миссию, – сказала Вейс. – Для её выполнения не потребуется подписывать соглашение о вступлении. Вы получите материалы, осмотрите человека, о котором пойдёт речь, и сообщите своё заключение. После возвращения решите, готовы ли продолжить сотрудничество.

– Приказ, по которому нас пытались увезти, отменён? – спросил Дмитрий. – Мне хотелось бы понять, что именно вы называете возможностью отказаться.

Вейс положила перед нами фотографию.

– Отменён. Изъятие касалось обязательной первичной проверки, а не согласия на вступление. Дальнейшее сотрудничество возможно только добровольно.

Умник выругался себе под нос. Отец услышал, но замечания не сделал. Получалось, силой нас собирались доставить только на первичную проверку, а не заставить вступить. Методы от этого нравились мне не больше, но хотя бы дальнейший выбор переставал быть фикцией.

На фотографии был мужчина лет сорока пяти. Короткие светлые волосы, широкое лицо, шрам возле правой брови. Снимок служебный: серый фон, тёмно-синий мундир без знаков различия, взгляд прямо в объектив. Я придвинул его к себе, а Вейс начала рассказывать, не заставляя Сайто расспрашивать о том, чего он не мог увидеть.

– Сергей Андреевич Косьянов, полковник железнодорожной жандармерии. Одарённый третьего класса, работает с металлом: укрепляет его, меняет форму и структуру. Три дня назад сопровождал груз на участке между Москвой и Тверью. Состав остановился из-за повреждения путей, через двадцать минут связь с группой пропала. Девять человек из сопровождения погибли. Косьянова нашли живым возле одного из разбитых вагонов.

На следующем снимке стальную обшивку вывернуло наружу, возле колёс чернела обгоревшая земля. Металл смяли, причём в нескольких местах края загнулись в противоположные стороны. Я перевернул фотографию, проверяя подпись, затем взял краткую справку.

По документам перевозили промышленное оборудование, но накладные оказались поддельными. Настоящее содержимое состава установить не удалось: к прибытию резервной группы часть вагонов исчезла. Полковник утверждал, что ничего не помнит после остановки. Врачи не нашли травм, способных объяснить такую потерю памяти. Семью и сослуживцев он узнавал, на вопросы о прежней службе отвечал без затруднений.

– Если накладные фальшивые, а несколько вагонов исчезли, то вы даже не знаете, что именно охранял Косьянов, – заметил Дмитрий. – Не исключено, что кто-то напал на состав из-за груза. Есть хоть какие-нибудь данные о том, куда делись вагоны?

– Установить это пока не удалось, – ответила Вейс. – Происхождение груза и его исчезновение проверяются отдельно. Но именно полковник остался единственным выжившим из сопровождения, поэтому без него восстановить картину происшествия будет трудно.

Сайто слегка повернул голову на голос женщины.

– Вы подозреваете, что он убил остальных? Его способности подходят под повреждения вагона, но это ещё не означает, что он напал на своих людей.

– Мы рассматриваем его участие как одну из основных версий. Ваша задача – помочь определить, представляет ли он опасность сейчас.

Для остальных этого объяснения хватало. Я понимал, что Вейс интересует другое, однако произносить при брате слово «Скверна» она не стала. Они заметили, что я распознаю заражённых, но не знали, каким образом. Пока это оставалось так, разговор можно было продолжать.

– Ваши сотрудники уже несколько дней занимаются полковником, – заметил Дмитрий. – У них есть материалы нападения и возможность беседовать с ним сколько угодно. Что мы должны увидеть за одну встречу?

– Обследования не дали объяснения случившемуся. При этом двое специалистов, беседовавших с Косьяновым по отдельности, потребовали прекратить встречи без охраны и усилить изоляцию. Оба жаловались на ощущение чужого присутствия рядом с ним. Что именно вызвало такую реакцию, установить не удалось.

Сайто провёл ладонью по подлокотнику.

– После девяти погибших трудно беседовать с единственным выжившим, не ожидая от него чего угодно, – заметил он. – Ваши специалисты знали, что произошло на железной дороге? Если знали, их ощущения могли быть обычным страхом. Почему вы придаёте им такое значение?

– Знали, – ответила Вейс. – Поэтому их впечатления мы не считаем доказательством. Но два независимых специалиста после личной беседы потребовали одинаковых мер безопасности. Пока у нас нет другого объяснения, игнорировать это было бы столь же глупо, как принимать их слова на веру.

Я просмотрел справку ещё раз. Скверна внедрялась в энергетическую систему одарённого и постепенно подчиняла его. Человек мог оставаться похожим на себя, помнить прежнюю жизнь, узнавать родных. Всё это не мешало ему со временем превратиться в послушную марионетку. Поэтому отсутствие провалов в памяти меня не убедило бы, даже если бы полковник помнил само нападение до последней секунды.

Меньшиков до этого слушал молча. Теперь он потянул к себе фотографию Косьянова.

– Где вы его держите и кто отвечает за охрану?

– В изолированном комплексе Нулевого отряда, примерно в сорока километрах от места нападения. Охрану обеспечивают наши сотрудники.

Великий князь поднял на неё глаза. Тень от его кресла стала гуще, хотя освещение в комнате не изменилось.

– На территории Империи действует ваш комплекс, о котором Тайную канцелярию не сочли нужным уведомить?

– Я могу обсудить с вами этот вопрос отдельно. Сейчас речь идёт о конкретном человеке и условиях поездки.

Меньшиков положил снимок обратно, слишком аккуратно совместив его край с краем папки. Вейс сделала вид, что не заметила ни его раздражения, ни потемневшего пола возле кресла. Мне же всё больше хотелось выяснить, что удерживает великого князя от привычных ему способов разговора.

– Косьянов сам потребовал запереть его до окончания проверки, – добавила Вейс. – Он боится, что мог погубить своих людей. Но до выяснения обстоятельств мы не можем обещать ему освобождение по первому требованию.

– Тогда это уже не добровольная изоляция, – заметил Сайто. – Он попросил помощи, а теперь решение о том, когда ему позволят уйти, принимают другие. Вам не кажется, что при таких условиях он может перестать сотрудничать?

– Поэтому мы и стараемся получить заключение, которому сможем доверять, – ответила Вейс. – Ни держать его бесконечно без оснований, ни выпускать человека, потенциально причастного к гибели девяти сотрудников сопровождения, мы не можем.

Сайто слушал спокойно, только пальцы на подлокотнике уже не двигались. Разницу между предложением и приказом брат понимал не хуже меня. Вейс приглашала нас туда, откуда другого человека не выпускали, и рассчитывала, что слова о добровольном согласии сделают поездку привлекательнее.

– Почему обязательно ехать всем троим? – спросил я. – Если вам нужен осмотр полковника, объясните, какая работа предусмотрена для каждого.

– Мы хотим оценить и ваши возможности, и то, как вы действуете вместе. Дмитрию Александровичу предоставят технические материалы и записи наблюдения. Вы сможете изучить обстоятельства нападения, поговорить с Косьяновым и сопоставить выводы. Распределять задачи за вас никто не будет.

Умник подошёл к столу. Пока мы обсуждали условия, он успел рассмотреть фотографию вагона, а теперь попросил остальные снимки. Вейс передала их без возражений. Дмитрий разложил фотографии по порядку, сопоставил два ракурса и задержался на повреждённой обшивке.

– Здесь не похоже на один взрыв, – произнёс он. – Этот лист выгнут наружу, соседний вдавлен внутрь. Если снимки сделаны до того, как начали разбирать вагон, металл деформировали в нескольких направлениях. Косьянов раньше делал что-нибудь подобное?

– В таком масштабе он дар не демонстрировал, – ответила Вейс. – Последнюю полную оценку проводили восемь месяцев назад.

– Тогда мне нужен сам протокол испытаний, а не чья-то краткая оценка, – сказал Дмитрий. – За восемь месяцев способности могли измениться. Пока не увижу прежние пределы и методику проверки, делать вывод о том, на что Косьянов способен сейчас, рано.

– Дмитрий, опиши мне повреждения, – попросил Сайто. – Не только вагоны, но и то, где нашли погибших. Если полковник мог воздействовать на металл издалека, расположение людей имеет значение.

Умник придвинул стул и подробно пересказал, что видел: расположение вагонов, загнутые листы, обгоревшую землю. Отдельно пояснил, где находились погибшие. Брат уточнил характер ранений и спросил, успела ли охрана воспользоваться оружием, после чего Вейс достала ещё несколько страниц.

Все девять умерли от множественных травм. Пистолеты остались в кобурах; следов использования защитных артефактов не обнаружили. По крайней мере, так утверждали составители отчёта. Я просмотрел фотографии и вернул их в папку. Каким бы ни было нападение, сопротивляться сопровождавшие груз почти не успели.

– Полковник мог использовать металл вагонов или рельсы, – сказал Сайто. – Повреждения тел этому соответствуют?

– Характерных ран нет, – ответила Вейс. – Кроме того, по показаниям Косьянова до остановки он находился в головном вагоне. Первых погибших обнаружили в хвосте состава.

– Значит, либо он успел переместиться, либо действовал с расстояния, либо рядом был кто-то ещё, – произнёс я. – Пока фотографии ни одну из этих версий не исключают.

Вейс внимательно выслушала, но уточнять ничего не стала. Я тоже не собирался объяснять, о чём подумал. Девять человек могли оказаться случайными свидетелями, охраной нужного кому-то груза или самой целью нападения. Скверне требовались человеческие жертвы. В прежнем мире заражённые ради этого устраивали теракты, провоцировали катастрофы, собирали секты, а потом уничтожали собственных последователей. Груз здесь вполне мог служить лишь удобным поводом.

– Следы посторонних на месте остались? – спросил я. – Если вагоны исчезли вместе с грузом, кто-то должен был их оттуда вывезти. Или хотя бы оставить следы.

– Часть участка уничтожил пожар, а до прибытия специалистов прошёл сильный дождь, – ответила Вейс. – Полные материалы осмотра предоставим. Но объяснить исчезновение вагонов пока не можем.

– Тогда доставьте Косьянова сюда, – предложил Меньшиков. – Вы хотите, чтобы мои люди оказались в вашем комплексе, о существовании которого я узнал только сейчас. С тем же успехом вы можете провести осмотр на моей территории.

– Нет, Александр Александрович, – возразила Вейс. – Мы не станем перевозить человека, чьи действия сами пока не способны объяснить. Наш комплекс подготовлен к его содержанию. Поместье – нет. И если он действительно опасен, перемещение только создаст дополнительный риск.

На этот раз великий князь возражать не стал. Он поднялся и подошёл к Дмитрию, который продолжал изучать фотографии. Умник посмотрел на отца только тогда, когда тот положил ладонь на край стола.

– Ты не обязан принимать это предложение. Я хочу, чтобы ты отказался.

Дмитрий отложил снимок. Просьба явно удивила его больше, чем прежние запреты. Несколько секунд он смотрел на отца, затем перевёл взгляд на нас с Сайто.

– Если я останусь, Денис и Семён всё равно могут согласиться, – сказал он. – А если откажемся все, проблема никуда не исчезнет. Ты сам слышал: угроза, из-за которой нас выбрали, останется.

– Пока вы в поместье, я обеспечу защиту.

– Я в этом не сомневаюсь. Но сколько нам здесь сидеть? И что изменится за это время?

Меньшиков убрал руку со стола. По его лицу нельзя было понять, что именно он хотел ответить. Возможностей у главы Тайной канцелярии хватало, но обещать нам, что Нулевой отряд оставит нас в покое, он почему-то не спешил. Сайто наклонился ко мне и негромко спросил, собираюсь ли я ехать.

Я ещё раз взглянул на служебную фотографию. Потеря памяти, девять погибших, исчезнувший груз и двое специалистов, которым стало не по себе рядом с выжившим. По отдельности всё это могло иметь обычное объяснение. Вместе слишком напоминало то, с чем мне уже приходилось сталкиваться.

Вейс знала о Скверне, но о возможностях самого отряда я пока мог только гадать. Возможно, они действительно не умели уверенно отличить заражённого от обычного одарённого. Возможно, уже знали ответ и хотели проверить меня. Выяснить это, сидя в поместье, не получилось бы. Отпускать шанс узнать о местной Скверне больше мне тоже не хотелось. Когда-то я уже остался без жены и троих детей. Младшему было два года. Второй раз ждать, пока опасность доберётся до моей семьи, я не собирался.

– Хочу понять, что там произошло, – ответил я. – Но ехать без связи и возможности вернуться не стану. Ты можешь подождать здесь. Разговор с Косьяновым я проведу сам.

– После того, как нас пытались увезти силой, я никуда тебя одного не отпущу, – сказал Сайто. – Только если заметишь что-то опасное, предупреждай сразу. Не после того, как решишь проверить поближе.

Спорить с ним при Вейс я не стал. Брат слишком хорошо меня знал, чтобы удовлетвориться обещанием соблюдать осторожность. Рассказывать ему о Скверне я по-прежнему не собирался, но и оставлять без предупреждения в случае опасности не стану. Придётся держаться рядом и не позволять сотрудникам отряда разводить нас по разным помещениям.

Дмитрий закрыл папку.

– Я тоже поеду. Мне нужны исходные записи, результаты обследований и собственное оборудование. Проверять чужие выводы по подготовленной для нас выжимке бессмысленно.

Вейс согласилась предоставить материалы, относящиеся к Косьянову и составу. Ноутбук Умника разрешили взять после проверки безопасности. На обсуждении связи Меньшиков снова вмешался.

– Канал устанавливают и проверяют мои сотрудники, – потребовал он. – До встречи с Косьяновым я должен иметь возможность связаться с каждым из них. Если связь не работает, осмотр не начинается.

– Принимаю, – ответила Вейс. – В комплексе есть оборудование для защищённой связи. Ваши специалисты смогут убедиться, что канал действует, прежде чем группа встретится с полковником.

Гораздо дольше спорили о сопровождении.

– Мои люди должны находиться рядом с группой, – настаивал Меньшиков. – Вы сами признаёте, что не понимаете, на что способен ваш подопечный. Почему я должен оставлять Дмитрия за дверями объекта без охраны?

– Потому что внутри действует наш режим безопасности, – ответила Вейс. – Дополнительную вооружённую группу мы не можем пропустить без проверки и согласования. Ваше сопровождение останется у внешнего поста, чтобы поддерживать связь и встретить группу при выходе.

– Тогда сначала подтверждаете связь с постом, и только после этого они идут к вашему полковнику, – потребовал великий князь. – Если связь оборвётся, встречу прекращают.

В конце концов договорились, что сопровождение останется на внешнем посту, а без устойчивой связи осмотр не начнётся.

– После проверки вы возвращаете их сюда, – произнёс Меньшиков. – Никаких дополнительных заданий, переездов и соглашений на месте. Если хотите продолжать переговоры, продолжите их в поместье.

– Эти условия я принимаю, – ответила Вейс. – Группа осмотрит Косьянова и вернётся. Другие предложения будем обсуждать отдельно.

Великий князь некоторое время смотрел на неё, словно искал подвох именно в том, что она не стала спорить. Затем направился к двери и вызвал начальника охраны. На вопрос Дмитрия о том, чем закончились его собственные разбирательства, он отвечать не стал. Через несколько минут в переговорной появились сотрудники с передатчиками, а во дворе начали проверять машины.

Подготовка затянулась. Люди Меньшикова уточняли маршрут, осматривали транспорт и согласовывали порядок связи. Вейс терпеливо отвечала, отказываясь только там, где речь заходила о внутреннем устройстве комплекса. Я наблюдал за ней и пытался понять, насколько происходящее отличается от её первоначального плана. Пока женщина не выглядела человеком, которому сорвали удачную операцию.

Мне выдали тонкий передатчик, крепившийся под воротником. Сайто получил такой же. Дмитрий попросил инструмент и вскрыл корпус своего устройства прямо на столе. Техник хотел возразить, но Умник уже снял крышку и рассматривал плату.

– Здесь стоит дополнительный модуль, – произнёс Дмитрий, указав на плату. – В описании устройства о нём ничего нет. Что он передаёт и когда включается?

– Это резервный маяк, – ответил техник. – Он нужен, чтобы определить местоположение передатчика, если основной канал пропадёт.

– Тогда оставляем, – решил Умник. – Но в следующий раз предупреждайте о таких вещах до того, как выдадите оборудование. Я предпочитаю знать, что именно ношу на себе.

Дмитрий посмотрел на отца, затем вернул модуль на место. Убирать маяк перед поездкой в чужой комплекс он, похоже, счёл глупостью, но проверил остальное до последней детали. Техник дождался, пока Умник соберёт корпус, и только после этого помог закрепить передатчик.

Перед отъездом Меньшиков отвёл сына к окну. Я не прислушивался, хотя по выражению лица Дмитрия было нетрудно догадаться, что разговор снова касался осторожности. Великий князь достал небольшой чёрный футляр. Умник покачал головой, однако отец вложил его ему в ладонь.

– Используешь только в крайнем случае, – услышал я. – Пока убери так, чтобы не пришлось искать.

Дмитрий спрятал футляр во внутренний карман. Расспрашивать при посторонних он не стал, хотя по тому, как задержал руку на ткани, было ясно: предмет уже занимал его не меньше материалов Косьянова. Я надеялся, что он хотя бы знает, как им пользоваться. Проверять семейные подарки Меньшиковых в чужой машине мне не хотелось.

Когда Сайто с Умником вышли в коридор, великий князь попросил меня задержаться. Вейс стояла возле двери, но после его короткого взгляда тоже вышла.

– Что именно её интересовало в твоих способностях? – спросил Меньшиков. – На общей встрече она почти не объяснила, зачем ей нужен именно ты.

– Как я замечаю опасность раньше остальных. Подробностей от меня она не получила.

Это было правдой. Не всей, но достаточной для ответа. На вопрос, чего представительница отряда ожидает от осмотра, я ответил, что её не устраивают результаты собственных проверок. О Косьянове скажу больше после встречи с ним.

Князь задержал на мне взгляд. Я ждал новых вопросов, но он посмотрел на дверь, за которой остался Дмитрий.

– Следи за моим сыном. Когда его что-то увлекает, он перестаёт замечать, куда лезет. Не позволяй ему уходить одному, даже если уверяет, что за соседней дверью всего лишь щиток с проводами.

– В чужом комплексе разделяться я не собираюсь, – ответил я. – Ни с ним, ни с братом.

На этом Меньшиков меня отпустил. Обещаний спасти всех при любых обстоятельствах он не требовал, за что я был ему благодарен. Отвечать пришлось бы честно, а такой ответ ему вряд ли понравился. Невосприимчивость к Скверне не делала Умника неуязвимым для пули или обломка стены. Брать его с собой только ради этой особенности я бы не стал. Но Дмитрий уже решил ехать, и оставалось проследить, чтобы он не полез вперёд нас.

В коридоре ждала Вейс. До крыльца мы дошли в сопровождении охраны. Боковые двери были закрыты, слуги куда-то исчезли; поместье, ещё недавно напоминавшее обычный богатый дом, снова стало похоже на место, где в любой момент ждут нападения.

Возле входа стоял серый внедорожник. За ним приготовилась чёрная машина службы безопасности Меньшиковых. Небо затянуло облаками. Я задержался на верхней ступеньке, проверяя двор привычным воздушным потоком, и спустился следом за братом. Сайто остановился у машины и спросил, куда именно нас повезут.

– Бережки, бывший ведомственный пансионат, – ответила Вейс. – Дорога займёт около полутора часов. После реконструкции здание приспособили под наши задачи.

– Люди по соседству живут? – уточнил брат. – Если с полковником что-нибудь случится, кто окажется рядом, кроме вашей охраны?

– Посёлок расселён. Двенадцать лет назад там произошла авария на химическом предприятии.

Вейс открыла заднюю дверь, предлагая нам садиться. Подробности аварии она пояснять не стала.

Умник сел первым, Сайто устроился рядом, а я занял место у двери. Вейс расположилась впереди. Когда наша машина тронулась, охрана Меньшикова последовала за нами. Я посмотрел в заднее стекло. Великий князь остался на крыльце и стоял там, пока поворот не скрыл дом.

До внешнего поста добрались без происшествий. Водитель начал тормозить, когда впереди показались две машины без опознавательных знаков. Люди возле них держали руки на виду, но под длинными плащами ветер нащупал оружие. Я коснулся локтя Сайто, предупреждая его, и посмотрел назад. Сопровождение Меньшикова остановилось в нескольких метрах от нас.

Вейс опустила стекло и показала серебряный знак. Один из людей подошёл, проверил документы, переговорил с кем-то по рации. После этого автомобили убрали с дороги. Охрану великого князя задержали ненадолго, но пропустили следом. Дмитрий сверился с картой: до пансионата оставалось ещё около двадцати километров.

Мы свернули с шоссе. Асфальт вскоре закончился, лес подступил к дороге. Машину начало покачивать на неровностях. Дмитрий посмотрел на индикатор соединения: передача данных замедлилась, затем прервалась совсем.

– Канал пропал, – сообщил он. – Мы договаривались, что связь будет работать до встречи с Косьяновым.

– В комплексе вас подключат к внутреннему узлу. На подъезде действует подавление.

– Об этом следовало предупредить в поместье, – сказал я. – Если связь не восстановят, дальше проходной мы не идём.

Вейс подтвердила, что условие остаётся в силе. Сайто вытянул руку ладонью вверх. Воздух возле пальцев дрогнул от жара, но привычного пламени не появилось. Брат нахмурился, повторил попытку и опустил руку. На его вопрос женщина ответила, что подавление действует и на дар, а в зоне содержания установлены отдельные контуры.

Я осторожно проверил ветер. Управлять им ещё получалось, но поток снаружи машины слушался хуже, требовал больше внимания. Сообщать Вейс точные пределы своих возможностей я не собирался. Сайто тоже перестал экспериментировать, положил ладонь на сиденье и ждал.

Пансионат появился за поворотом. Трёхэтажное здание со светлой облупившейся штукатуркой окружали два ряда ограждений. Между ними ходили люди в серой форме. На крыше установили оборудование, к которому от стен тянулись кабели, окна первого этажа закрывали металлические ставни.

Сопровождение Меньшикова остановили у внешних ворот. Начальник охраны вышел из машины и подошёл к Вейс. Разговор занял несколько минут: он снова потребовал пропустить людей внутрь, она сослалась на согласованные условия. В итоге охране отвели помещение возле поста связи.

– Жду подтверждения приёма, – сказал нам начальник охраны. – До этого на встречу не идёте. Если возникнут проблемы, возвращайтесь сюда.

Дмитрий показал, что услышал, и первым направился за Вейс. Я шёл рядом с Сайто, предупреждая о ступеньках и пороге. На внутреннем дворе нас встретили двое сотрудников. Оружия на виду у них не было; возле пальцев одного стелился серый туман. Второй держал руки свободными и внимательно следил за каждым из нас. По одной этой манере я бы не стал определять его способности, но подходить к нему вплотную тоже не захотелось.

На входе нас провели через рамку, осмотрели одежду и оборудование. Ноутбук Дмитрия вызвал больше вопросов, чем всё остальное вместе взятое. Умник отвечал терпеливо ровно до тех пор, пока один из сотрудников не предложил забрать его для отдельной проверки. Тогда вмешалась Вейс и напомнила об условиях.

– Подключение канала проведёте при мне, – потребовал Дмитрий. – Мы заранее договорились, что связь с охраной будет работать до встречи с Косьяновым. Проверить её со слов ваших сотрудников недостаточно.

Мы прошли с ним в техническое помещение, где пришлось подождать ещё несколько минут. Наконец передатчик ожил, и начальник охраны подтвердил, что слышит нас. Голос шёл с задержкой, но слова различались отчётливо. Умник проверил связь со своего устройства и только после этого разрешил закрыть панель.

Вейс повела нас на второй этаж. Внутри пансионат переделали основательно: двери заменили металлическими, вдоль потолка протянули кабели, возле поворотов установили камеры. При этом кое-где сохранились выцветшие рисунки деревьев и озёр. За новой дверью вполне могла находиться прежняя комната отдыха, только проверять это без приглашения не стоило.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю