Текст книги "Нулевой Отряд (СИ)"

Автор книги: Алексей Шмаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Даже не скажешь, что подумаешь?

– Зачем врать?

– А на следующую встречу всё-таки придёшь?

– Если мне станет интересно, что вы ещё можете рассказать.

Воронцов спорить не стал. Я вышел из квартиры, оставив его за столом. На лестнице почти сразу заговорил Дмитрий:

– Запись есть полностью. Его не задерживаем, ведём после выхода. Константин Николаевич уже поднял внутренние архивы.

– Пусть ищут. А ты займись Косьяновым. Мне нужны все, с кем он контактировал перед нашей встречей.

– Думаешь, найдём что-то новое?

– Для начала найди. Потом будем думать.

Большего я говорить не собирался. Косьянов знал то, чего знать не мог, но объяснять Дмитрию, почему я в этом уверен, означало бы начать рассказывать о собственной прошлой жизни. Этого разговора я не хотел.

Я вышел из подъезда и направился к машине сопровождения, остановившейся неподалёку. Возле неё ждали двое сотрудников Нулевого отряда, ещё один сидел за рулём. Один из стоявших открыл заднюю дверь, но я не успел сделать и нескольких шагов, как замер, не веря в увиденное.

– Ну что, Ликвидатор, будешь работать со мной? – произнёс водитель, растянувшись в отвратительно мерзкой улыбочке.

Глава 16

– Ну что, Ликвидатор, будешь работать со мной? – произнёс водитель, растянувшись в отвратительно мерзкой улыбочке.

Водитель всё ещё сидел за рулём. Двое сотрудников Нулевого отряда стояли возле машины и первые секунды не понимали, что происходит. Один повернул голову к товарищу, второй машинально потянулся рукой под куртку.

Я смотрел на чёрные нити, опутавшие ауру водителя.

Скверна.

Заражённый улыбнулся через лобовое стекло, словно ему было известно не только то, что я вижу, но и что именно сейчас думаю. Затем спокойно открыл дверь и вышел. Один из сотрудников немедленно приказал ему остановиться, однако водитель даже не посмотрел в его сторону. Всё его внимание было сосредоточено на мне.

– Ты мне нужен, Ликвидатор. Не этим людям и не тем, с кем ты только что разговаривал. Мне.

Формулировка была слишком точной. Не «нам». «Мне».

До сих пор заражённые оставались людьми, которых Скверна подчинила и использовала для достижения собственных целей. Они могли планировать, прятаться, разговаривать, пользоваться знаниями носителя и достаточно долго ничем себя не выдавать. Сейчас ощущение было совершенно другим. Человек передо мной выглядел всего лишь ртом, которым пользовалось нечто другое.

– Скверна, – произнёс я.

Улыбка заражённого стала шире.

– Наконец-то можем поговорить без посредников.

Один из сотрудников Отряда уже держал оружие, второй медленно отходил в сторону, освобождая линию огня. Они пока не вмешивались, но после слова «Скверна» сомнений у них заметно поубавилось.

Меня интересовало другое.

– Косьянов?

– Он позволил мне найти тебя, – ответил заражённый. – А теперь я знаю достаточно. Ты забираешь то, что принадлежит мне, и именно поэтому интереснее всех остальных, ликвидатор.

Значит, пока люди Воронцова проверяли мои возможности, Скверна тоже получила нужную ей информацию. Причём узнала гораздо больше.

Воронцов не мог знать, что в теле дейчи сидит ликвидатор скверны из другого мира. Нулевой отряд тем более. Косьянов назвал меня ликвидатором, теперь повторил этот носитель. Связь становилась очевидной, но источник знания оставался совершенно непонятным.

– Откуда ты знаешь это слово?

Заражённый чуть склонил голову.

– Будешь работать со мной – получишь ответы.

– Пожалуй, обойдусь. – ответил я, но улыбка с лица заражённого не исчезла. Она стала ещё отвратительнее.

– Я знаю.

Чёрные нити вокруг его ауры пришли в движение. Разговор закончился. Я потянул силу водителя на себя.

Удар пришёл мгновенно. Тело будто на секунду оказалось слишком маленьким для мощи, которую в него попытались затолкать. Сдавило грудь, перед глазами потемнело, мышцы свело болезненной судорогой. После Косьянова ощущение было знакомым, но легче от этого не становилось.

Я удержался на ногах. К этому моменту заражённый уже двигался.

Ветер ударил раньше, чем он успел воспользоваться собственным даром. Мужчину отбросило обратно к машине и впечатало в открытую дверь. Металл хрустнул. Он попытался вскинуть руку, но поток воздуха перехватил запястье, второй ударил под ноги. Носитель рухнул рядом с передним колесом.

Один из сотрудников Нулевого Отряда дёрнулся вперёд, однако я остановил его. Теперь они хотя бы понимали, что перед ними заражённый, и вмешиваться без необходимости не стали.

Водитель оказался крепче, чем выглядел. Лишившись усиления Скверны, он всё равно попытался подняться. Я прижал его к асфальту потоком воздуха и подошёл ближе. Чёрные нити никуда не исчезли.

Я забрал силу, которую Скверна давала носителю, но не саму заразу. Всё точно так же, как с Косьяновым.

– Убьёшь это тело – ничего не изменится, – с трудом произнёс заражённый.

Дальше слушать не стал и свернул носителю шею.

Тело обмякло.

Один из сотрудников немедленно связался с базой. В нескольких коротких фразах он доложил о заражённом среди группы сопровождения и запросил проверку всей смены. Второй продолжал держать оружие и явно хотел узнать, как я обнаружил заражение, но задавать вопросы сейчас не стал.

Украденная сила уже уходила. Боль в мышцах оставалась, сердце колотилось слишком быстро, зато ощущение переполненности слабело с каждой секундой. Ещё немного и от усиления останутся только последствия.

Я смотрел на лежавшее возле машины тело. Скверна только что предложила мне работать на неё. Причём знала обо мне то, чего в этом мире не должен был знать никто. И это пугало.

Обратно меня везла уже другая группа.

Машину, тело и сотрудников оставили дожидаться специалистов. Константин Николаевич связался со мной ещё до того, как мы тронулись. К этому моменту ему успели передать доклад сопровождения и запись случившегося, поэтому пересказывать разговор смысла не было.

Цесаревич задал несколько вопросов о моём состоянии и потребовал возвращаться на объект. Всё остальное предпочёл обсудить лично после того, как сам прослушает обе сегодняшние записи целиком.

Я и не собирался ехать куда-то ещё.

Сайто оставался там, и чем ближе мы подъезжали, тем меньше мне нравился предстоящий разговор.

Когда приглашение на встречу пришло, Сайто уже ушёл с Ингрид на крышу. Я был против этой прогулки с самого начала, но спорить с братом из-за неё не стал. Потом появилась фотография, следом пришло предложение поговорить, и всё завертелось слишком быстро.

Дальше решение было полностью моим. Я уехал до возвращения Сайто и попросил Константина с Дмитрием ничего ему не рассказывать. В тот момент это казалось удобным: не придётся отвечать на вопросы и отговаривать брата ехать со мной.

Только подобные привычки формировались совсем в другой жизни.

Там я привык не объяснять окружающим, куда ухожу и вернусь ли вообще. Здесь рядом находился Сайто, который уже давно не был ребёнком, каким я продолжал иногда его воспринимать.

На подземной стоянке меня встретили двое незнакомых сотрудников. Первым делом я проверил их ауры.

Чисто.

Теперь придётся делать это с каждым встречным одарённым.

Дмитрий ждал возле лифта. Умник успел узнать о случившемся и сообщил, что Константин поднял доступных сотрудников. Проверяли смены, перемещения водителя и людей, с которыми тот контактировал. Ингрид после возвращения с крыши некоторое время оставалась с Сайто, но затем и она принялась за работу, оставив брата одного.

Я вошёл в небольшую комнату.

Сайто сидел на диване, положив рядом выданную ему на базе белую трость. Голову повернул в мою сторону ещё до того, как закрылась дверь.

– Живой?

– Как слышишь.

– Уже лучше. Потому что «как видишь» сегодня было бы совсем неудачно.

Обычно после такой реплики он обязательно улыбнулся бы, но не сейчас.

Я сел напротив. Некоторое время брат молчал, скорее выбирая главный вопрос из слишком большого количества накопившихся.

Начал с того момента, когда вернулся с крыши и обнаружил, что меня уже нет. Константин с Дмитрием ничего толком не объяснили, и довольно быстро стало понятно: молчали они по моей просьбе.

Отпираться смысла не было. Я рассказал, что приглашение пришло, когда они с Ингрид уже ушли. Времени почти не оставалось, поэтому мы с Константином договорились о прикрытии, Дмитрий остался работать с базы, а я отправился на встречу. И уже тогда попросил ничего не рассказывать Сайто до моего возвращения.

Брат выслушал.

– Вот этого я и не понимаю. Почему нельзя было просто сообщить мне, что ты уезжаешь? Я не спрашиваю, почему ты не взял меня с собой. На такую встречу я бы и сам не полез без необходимости. Но после всего, что нам сегодня рассказали, ты опять решил, что мне лучше ничего не знать.

Я мог объяснить всё опасностью, неизвестностью и необходимостью действовать быстро. Это было правдой, но не отвечало на главный вопрос. Сайто тоже это понимал.

– Дейчи, за последние дни вокруг нас происходит слишком много. Я был рядом с тобой, когда мы столкнулись с Косьяновым. Сегодня мне наконец объяснили, что такое Скверна. Потом меня фотографируют на крыше, а следом тебе приходит приглашение на встречу. А ты всё равно решаешь, что мне лучше узнать обо всём потом. Я младше тебя на пять лет, не на пятьдесят. Если после моей фотографии тебе приходит такое приглашение, я имею право хотя бы знать, что ты туда поехал.

Спорить было не с чем. Самое неприятное заключалось в другом: скрыть встречу я решил не потому, что существовала реальная необходимость. Мне так было проще. Я поступил так, как привык, а потом заставил остальных подыгрывать.

– Хорошо. Если происходящее касается тебя или нашей семьи, буду говорить, куда собираюсь и почему. Насколько позволят обязательства перед Отрядом. И больше не стану просить остальных скрывать это от тебя.

Сайто не торопился радоваться. Он уточнил, что произойдёт, если сам захочет участвовать. Здесь уступать я не собирался. Решать, кто идёт на конкретную операцию, следовало исходя из обстоятельств, а не родственных отношений. Поэтому договорились просто: он получает информацию, а участие обсуждаем отдельно.

После этого брат задал вопрос, которого я ожидал с момента сегодняшнего инструктажа. Откуда я вообще знаю, как обращаться с заражёнными?

Ответа он не получил. Пока. Объяснение потребовало бы рассказать о другом мире, собственной смерти и годах, проведённых в роли ликвидатора. Слишком много для одного разговора. Особенно сейчас.

Сайто сразу связал моё молчание с Косьяновым. Я ничего не подтвердил, а он не стал давить. Только предупредил, что к вопросу обязательно вернётся.

Потом пришлось рассказать о Воронцове.

Я изложил главное без лишних деталей. Бывший сотрудник Нулевого отряда представлял людей, которые хотели использовать Скверну для усиления одарённых. Именно они организовали встречу с Косьяновым, чтобы проверить мои возможности.

На прямой вопрос Сайто я ответил сразу: работать с ними не собирался. Но и обрывать контакт сейчас не собирался. Пока Воронцов считал меня потенциальным союзником, через него можно было добраться до остальных.

Последняя часть рассказа заставила брата окончательно забыть об обиде.

– А заражённый после встречи?

– Уже мёртв. Через него со мной говорила сама Скверна.

Сайто замер. Пришлось объяснить только главное: носитель говорил от первого лица, называл усиление своим и предложил сотрудничество.

– Она знала, кто ты?

Я задержался с ответом всего на секунду.

– Знала достаточно.

Он мог и дальше задавать вопросы, но не стал. Пожалуй, наш разговор действительно что-то изменил в обе стороны. Я согласился перестать решать за него, что ему можно знать. Он, в свою очередь, не стал требовать немедленно раскрыть всё остальное.

Теперь требовалось поговрить с цесаревичем, который уже ждал. Сайто отправился со мной. На этот раз я даже не попытался оставить его в комнате.

Константин Николаевич ждал нас в небольшой переговорной. Дмитрий сидел сбоку с планшетом. Ингрид отсутствовала, и это упрощало разговор.

На столе перед цесаревичем лежали наушники. Записи он уже прослушал.

Это подтвердилось почти сразу. Константин не попросил пересказывать ни встречу с Воронцовым, ни разговор возле машины. Его интересовало то, чего на записи не было.

Моё мнение.

– Ты действительно считаешь, что говорил не водитель?

– Да. С ним разговаривать было уже не о чем. Через него говорила Скверна.

Константин откинулся на спинку кресла.

– Почему ты настолько уверен? Мы раньше ничего подобного не фиксировали. Заражённые меняются, подчиняются Скверне, начинают действовать в её интересах, но собственная личность у них сохраняется всегда. По твоим словам получается, что здесь человека уже вообще не было.

Я ещё раз прокрутил в памяти разговор возле машины. Водитель не пытался скрыть заражение, не торговался за собственную жизнь и ни разу не говорил о себе. Его тело не имело для собеседника никакой ценности.

– Именно так. Я разговаривал не с человеком, который выполняет волю Скверны. Водителя там уже не было. По крайней мере, я его не заметил.

Константин нахмурился.

Для Нулевого отряда разница была существенной. Даже если исходить из того, что нам рассказали сегодня, заражение не стирало человека мгновенно. Скверна подчиняла одарённого, меняла его цели, заставляла действовать в собственных интересах, но носитель продолжал оставаться собой. Мог разговаривать привычно, пользоваться знаниями, планировать и изображать нормальную жизнь.

С водителем всё выглядело иначе.

Если я не ошибался, Скверна не просто подчинила его. Она полностью задавила личность и говорила через оставшееся тело сама. С Косьяновым всё было иначе.

– Это впервые? – спросил я.

Константин несколько секунд молчал, затем подтвердил. По крайней мере, ему не было известно ни об одном зафиксированном случае, когда заражённый полностью переставал проявлять собственную личность и становился только средством прямого общения со Скверной.

Дмитрий перестал смотреть в планшет.

– Тогда почему именно сейчас?

Ответа не было ни у кого.

– Не знаю. Возможно, дело во мне. Возможно, вы просто раньше такого не встречали. – сказал я.

Константину ответ явно не понравился, но другого не существовало.

– На чём основана твоя уверенность, кроме поведения?

Пришлось задуматься, как сформулировать ответ, не раскрывая лишнего. Дело было не только в словах. Я видел Скверну в его ауре, чувствовал момент, когда забирал усиление, и прекрасно понимал разницу между собственной силой человека и тем, что давала ему зараза.

Но Константину о чёрных нитях я рассказывать не собирался.

– Он говорил о силе заражённого как о своей. Смерть носителя его совершенно не беспокоила. И обещал поговорить со мной снова после того, как я убью это тело. Для меня достаточно.

Цесаревич медленно кивнул. Следующим был Воронцов.

– Что ты о нём думаешь?

Воронцов не походил на фанатика. Во всяком случае, не производил такого впечатления. Он прекрасно понимал опасность Скверны, знал, с чем имеет дело, и всё равно считал риск приемлемым. Это делало его опаснее человека, который просто не представлял последствий.

– Он верит в то, что говорит. Или очень хорошо изображает. Я бы поставил на первое. Он не считает себя предателем и не думает, что работает против Нулевого отряда. Скорее уверен, что вы сами отказались от возможности, которую он решил использовать.

Я продолжил уже без вопросов. Воронцов пришёл на встречу не для того, чтобы угрожать или торговаться. Ему действительно хотелось заинтересовать меня. Косьянова использовали как проверку ещё до разговора, потому что на прямые вопросы я бы вряд ли стал отвечать. Значит, интерес возник раньше.

Особенно важным мне казалось другое. Воронцов раскрыл принадлежность к бывшим сотрудникам слишком легко. Либо был уверен, что эта информация ничего не даст, либо хотел, чтобы мы начали искать именно там.

– То есть допускаешь, что он намеренно направляет нас к бывшим сотрудникам? – спросил Константин.

– Допускаю. Но это не означает, что он соврал. Если его люди действительно раньше работали у вас, он мог спокойно это сказать, заранее понимая, сколько имён придётся проверять.

– А действующие сотрудники? – спросил умник, постоянно щелкающий клавиатурой ноутбука.

– Воронцов отказался отвечать. После водителя я бы не исключал ничего.

Именно заражённый внутри группы сопровождения делал ситуацию особенно неприятной. Он мог не иметь никакого отношения к людям Воронцова, а мог оказаться связан с ними до заражения. Пока это оставалось двумя отдельными проблемами, которые возникли почти одновременно. Объединять их без доказательств не стоило.

Цесаревич спросил, собираюсь ли я продолжать контакт с Воронцовым.

Собирался.

Не ради предложения. Возможность использовать Скверну для усиления меня не интересовала ни в каком виде. Но пока Воронцов считал разговор незавершённым, он оставался дорогой к остальным.

Теперь можно было переходить к главному. Мне требовался доступ к архивам Нулевого Отряда. Не ко всему. Интересовали бывшие сотрудники, имевшие отношение к работе со Скверной: отстранения, увольнения, конфликты, закрытые проекты. Всё, что позволяло составить круг людей, к которым мог относиться Воронцов.

Константин отказал сразу. Причина оказалась простой: даже у него не было полномочий открыть мне такие материалы.

– Ты старший среди находящихся здесь членов Нулевого отряда. Значит, можешь вывести вопрос на тех, у кого полномочия есть.

– Могу. Но меня начинает раздражать другое, Дейчи. Ты любое разумное решение произносишь так, будто только что придумал его сам, а остальным осталось выполнить приказ.

Тон изменился. Сайто, сидевший в стороне, чуть повернул голову. Дмитрий перестал смотреть в планшет.

Константин продолжил уже спокойнее. Сегодняшняя совместная операция состоялась потому, что совпала с моими планами. На месте я сам решал, как вести разговор, потом уничтожил заражённого, не оставив сотрудникам возможности вмешаться, а теперь вернулся и сразу потребовал один из наиболее закрытых массивов информации.

По отдельности почти каждое решение он считал оправданным. Проблемой был сам подход.

– Ты действуешь рядом с моими людьми, пользуешься нашим прикрытием и получаешь информацию Отряда. В такой ситуации нельзя каждый раз решать всё в одиночку.

Вот теперь я понял, что именно его раздражало. Только выводы он сделал неправильные.

– Напомни, когда я вступил в Нулевой отряд?

Цесаревич замолчал.

– Пока не вступил.

– Тогда в чём проблема?

Константин прищурился.

– Воронцов вышел на меня, – продолжил я. – Косьянов ждал меня. Скверна только что заговорила со мной. Не с Нулевым отрядом. Со мной. Вы хотите понять почему и предлагаете помощь. Я не отказываюсь. Но это не делает меня вашим сотрудником.

Нулевой отряд сам пришёл к нам с предложением. Его представители хотели получить меня, Сайто и Дмитрия. Сегодня я согласился узнать больше об организации и пройти их проверки, но никакого решения о вступлении не принимал. Тем более не обещал подчиняться внутренним правилам структуры, членом которой не являлся.

– То есть Нулевой отряд тебе не нужен? – спросил Константин.

– Я этого не говорил. Ваши знания мне полезны. Возможности тоже. Как и вам полезен я. Только пока именно вы пытаетесь убедить меня вступить в Отряд, а не наоборот.

Дмитрий кашлянул, пряча усмешку. Сайто даже не пытался. Константин бросил на них короткий взгляд, но ничего не сказал.

– Ладно. Но тогда не требуй от Отряда отношения к тебе как к своему человеку только в те моменты, когда тебе нужен доступ к нашим возможностям.

– Я и не требую. Я попросил архив. Ты можешь отказать.

– Я уже отказал.

– Значит, вопрос закрыт.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга через стол. Раздражение никуда не делось, но причина теперь была другой. Константин хотел понять, способен ли я вообще работать рядом с другими людьми. Я не собирался доказывать ему обратное, но и принимать чужие правила только потому, что мне сделали предложение, тоже не собирался.

Цесаревич первым отвёл взгляд.

– Есть ещё одна проблема. Мы предлагаем вступление человеку, возможностей которого до сих пор толком не знаем.

– Косьянов показал недостаточно?

– Косьянов показал, что ты умеешь убивать заражённых и способен делать со Скверной то, чего не умеем мы. Но я понятия не имею, где заканчиваются твои возможности.

– Так проверь. Давай сразимся.

Константин посмотрел на меня, и на этот раз никакого раздражения в его лице не осталось.

– Ты понимаешь, что предлагаешь?

– Вполне.

Он помолчал, после чего поднялся.

– Тогда идём.