Текст книги "Нулевой Отряд (СИ)"

Автор книги: Алексей Шмаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

Наверху обстановка успела измениться. В коридорах стало больше сотрудников, несколько проходов перекрыли. Люди двигались быстро и почти не разговаривали. Заражённый внутри организации оказался достаточно серьёзной причиной, чтобы привычный порядок работы исчез.

Дмитрий сразу вернулся к компьютерам. Сайто задержался рядом со мной. Большую часть боя с Константином брат оценивал по звуку – шагам, дыханию, ударам и движению одежды.

– Константин оказался сильнее, чем я ожидал, – признался он. – По звукам я не мог восстановить каждое движение, но этого хватило, чтобы понять: ты несколько раз действовал на самом пределе. Потом расскажешь, что именно он делал? Мне важно знать возможности человека, с которым мы собираемся работать.

– Расскажу, что смогу. Только сначала поговорю с руководством. Мы уже запросили связь, осталось дождаться ответа.

Телефон Константина зазвонил, когда мы почти дошли до переговорной. Цесаревич посмотрел на экран и сразу посерьёзнел. Разговор занял меньше минуты. Он в основном слушал, дважды подтвердил услышанное и отключился.

Руководство Нулевого отряда отреагировало на запрос быстрее, чем ожидал даже он. Со мной были готовы говорить немедленно.

Константин провёл нас дальше по коридору и остановился возле стены, ничем не отличавшейся от остальных. После прикосновения к скрытой панели часть отделки сдвинулась, открывая дверь. Внутрь разрешили пройти только мне и цесаревичу.

Сайто нахмурился. Ещё несколько часов назад я просто ушёл бы, ничего не объясняя. Теперь остановился.

– Вернусь и расскажу всё, что смогу. Разговор закрытый, и я пока сам не знаю, что мне разрешат обсуждать. Но уходить без объяснений больше не собираюсь.

Брат несколько секунд молчал, затем кивнул.

– Вот так гораздо лучше. Мне не нужно знать все чужие секреты, Дейчи. Достаточно понимать, куда ты уходишь и чего от тебя хотят.

Мы вошли. За дверью находилась небольшая комната без окон. Стол, несколько кресел и большой тёмный экран на стене. Никаких эмблем, документов или других признаков, позволяющих понять, с кем именно здесь обычно разговаривали.

Константин сел рядом. Экран включился, но изображения не появилось.

– Подтвердите личность второго участника, Константин Николаевич, – произнёс незнакомый голос.

– Дейчи Куросава. На территории Российской империи использует имя Денис Кураев. Кандидат на вступление в Нулевой отряд, – ответил цесаревич. – Предварительные материалы и запись произошедшего уже направлены вам.

Судя по дальнейшему разговору, пересказывать произошедшее здесь никто не собирался. Записи уже находились у руководства вместе с предварительными докладами Константина и сотрудников сопровождения. Их интересовали выводы.

Первый вопрос касался Воронцова.

– Вы считаете его предложение реальным? Насколько я понимаю, он не предоставил никаких гарантий и рассчитывает, что вы сами пойдёте на контакт.

– Да. Он не пытался выманить меня одной красивой идеей. Косьянов был частью их проверки, и этого достаточно, чтобы отнестись к ним серьёзно. Даже если само предложение окажется ловушкой, за ним стоит организация, располагающая людьми и возможностями.

– Вы ему доверяете? Если нет, на чём тогда основано намерение продолжать общение?

– Нет. Но верю, что он хочет продолжить разговор. Мне не обязательно доверять ему, чтобы использовать следующую встречу и выяснить, чего он добивается.

Для меня этого было достаточно. Доверять Воронцову не требовалось. Нужно было, чтобы он снова открыл дверь.

Потом голос спросил о заражённом.

– Вы уверены, что в данном случае с вами говорила непосредственно Скверна? Не человек, находившийся под её влиянием?

– Да. Заражённый говорил о своём теле как о чужом и не пытался сохранить ему жизнь. Меня интересует не степень подчинения носителя, а то, почему собеседник обещал продолжить разговор после его гибели.

– На чём основана ваша уверенность? Подобные слова мог произнести и заражённый, окончательно потерявший контроль.

– Он называл силу принадлежащей Скверне и говорил о гибели носителя так, словно она его совершенно не касалась. И обещал снова поговорить со мной, когда этого тела уже не будет. Одними изменениями поведения я бы такой вывод не объяснял.

Настоящую причину полной уверенности оставил при себе. Чёрные нити я видел один и пока собирался сохранить это преимущество.

После короткой паузы разговор вернулся к моему запросу.

– Мне нужен доступ к делам бывших сотрудников, которые занимались Скверной, – сказал я. – Не ко всему архиву. Достаточно сведений о службе, операциях и связях, чтобы проверить слова Воронцова и понять, кто мог оказаться рядом с ним.

– Вы запрашиваете один из самых закрытых массивов организации, – напомнил собеседник. – Доступ к этим материалам ограничен даже для действующих сотрудников. Почему вы считаете, что его следует предоставить кандидату?

– Потому что, если Воронцов сказал правду, у него работают люди, знакомые с вашими исследованиями. Без возможности сопоставить их связи я буду проверять только те версии, которые мне позволят проверить другие. А после Косьянова я не собираюсь ограничиваться чужим списком подозреваемых.

– Что вы намерены делать, когда найдёте их? – спросил голос. – Нам необходимо понимать, для чего вы запрашиваете столь закрытые сведения.

– Сначала выясню, до чего они добрались и с кем работают. Потом станет понятно, какую угрозу представляет их деятельность. Но даже если найду этих людей, без сотрудников Нулевого отряда я ничего не смогу сделать. Всё, что установлю, передам вам, а дальнейшие действия придётся планировать вместе. Сейчас обещать, что я сразу найду виновных, бессмысленно.

– Вас интересуют результаты их работы? Если они действительно научились использовать Скверну, это может изменить весь ход расследования.

– Только в той мере, в какой помогут их остановить. Скверна должна быть уничтожена. Превращать её в инструмент я не собираюсь, и сотрудничать с людьми, которые ставят такую цель, тоже.

Наступила тишина. Через несколько секунд связь оборвалась.

Константин не выглядел удивлённым. Решение могло занять неизвестно сколько времени, поэтому оставалось ждать, однако на этот раз долго не пришлось. Экран снова включился, и тот же голос сообщил решение.

– Ваш запрос одобрен частично, Дейчи Куросава. Вам предоставляется ограниченный доступ к материалам по бывшим сотрудникам Нулевого отряда, чья деятельность была связана со Скверной. Всё, что не относится к нынешнему расследованию, останется закрытым.

Я не стал спорить о границах допуска. Для начала требовалось хотя бы посмотреть, что за ними находится.

После этого связь прервалась окончательно.

Я собирался вставать, когда заметил выражение лица Константина. Цесаревич смотрел на погасший экран совершенно иначе, чем минуту назад.

– Что? – спросил я. – Судя по твоему лицу, решение тебя удивило. Разве доступ оказался шире, чем ты рассчитывал?

Он повернулся ко мне.

– Тебе дали доступ к материалам, которых не вижу даже я. И сделали это до того, как ты вступил в Отряд. Теперь мне особенно интересно, что именно руководство рассчитывает с твоей помощью найти.

Вот после этого действительно стало интересно.

Правда, заняться архивами сразу не получилось. Едва мы вернулись к остальным, сообщили о приезде Ланского.

Виктор появился на базе минут через двадцать. Судя по тому, что вместо обычного электронного отчёта он приехал сам, Ингрид не преувеличивала: по Косьянову действительно удалось найти что-то достаточно важное.

Ланский не стал собирать большое совещание. Мы устроились в одной из переговорных, где кроме него находились Константин, Ингрид, Сайто, Дмитрий и я. Материалов оказалось достаточно много, но меня интересовал вполне конкретный период – последние дни перед нашей встречей с Косьяновым.

И здесь появились первые зацепки.

После того как полковник попал в поле зрения Нулевого отряда, его контакты проверяли достаточно тщательно. Большая часть не представляла никакого интереса: сослуживцы, подчинённые, знакомые, обычные рабочие встречи. Однако несколько человек установить не удалось. Косьянов встречался с ними лично, причём некоторые контакты происходили незадолго до того, как он оказался на закрытом объекте.

– Кто они? – спросил я. – Если Косьянов встречался с ними лично, хотя бы один должен был попасть на запись достаточно хорошо для опознания.

– Если бы знали, я бы начал с фамилий, – ответил Ланский. – Пока есть записи с камер, время встреч и маршруты. Личности устанавливают. Выделили этих людей потому, что пока не удалось связать их с обычными делами полковника.

Это было уже лучше, чем ничего.

Особенно меня заинтересовал последний неизвестный контакт. Косьянов встретился с человеком незадолго до событий на объекте. Разговор продолжался недолго, после чего они разошлись. О чём говорили, никто не знал.

– Воронцов? – спросил Дмитрий. – Он уже выходил на тебя лично, а теперь мы видим неизвестного рядом с Косьяновым. Может, они встречались ещё до всей этой истории?

Я ещё раз посмотрел на изображение.

– Нет. По крайней мере, внешне не он. Но связь с Воронцовым исключать рано. Нам нужно выяснить, кем был этот человек, а не подгонять его под знакомое лицо.

В отличие от человека, с которым я разговаривал в квартире, Косьянов существовал на самом деле. У него имелась биография, служба, знакомые, привычные маршруты, а теперь ещё и несколько неизвестных контактов непосредственно перед встречей со мной. Если кто-то из этих людей когда-либо служил в Нулевом отряде, круг подозреваемых сразу станет значительно уже.

– Мне нужны сами записи, – сказал я. – На отдельных кадрах можно не заметить того, что видно в последовательности встреч: кто подошёл первым, куда направились потом, повторялись ли эти маршруты.

Ланский посмотрел на Константина.

– Дадим то, что не относится к закрытым материалам. Остальное после согласования. Сведения о наблюдении за людьми Отряда и их контактах нельзя передавать без проверки, даже при вашем новом допуске.

– Снова согласование. Если каждую нужную запись придётся ждать отдельно, к моменту получения разрешения эти люди успеют исчезнуть.

– Привыкай, – ответил Ланский. – Но срочные запросы по этому расследованию я передам сам. Пока работайте с тем, что можем открыть сразу. Если найдёте конкретную связь, обосновать следующий запрос будет проще.

Ланский оставил доступную часть собранных материалов и предупредил, что проверка продолжается. Людей с записей уже прогоняли по доступным базам, и если удастся установить хотя бы одного, информация появится у нас сразу.

После его ухода я наконец добрался до архива, скорее из любопытства, чем в надежде в первый же вечер найти что-нибудь полезное. Достаточно быстро выяснилось, что слово «ограниченный» в решении руководства было главным. Мне позволили видеть личные дела части бывших сотрудников, сроки службы, должности, некоторые операции и служебные связи, но стоило добраться до подробностей работы со Скверной, внутренних расследований или материалов с более высоким уровнем допуска, как система сообщала, что доступ запрещён. Причём закрытые документы от меня полностью не прятали: я видел название, дату, иногда фамилии участников, после чего получал отказ. Сразу понимаешь, что нужное, возможно, лежит перед носом, но посмотреть всё равно не дадут.

На сегодня этого хватило. База Нулевого отряда предназначалась не только для работы. В отдельной части подземного комплекса находился жилой блок для сотрудников, которым приходилось оставаться здесь между операциями или задерживаться на несколько суток: небольшие комнаты, душевые, столовая и всё необходимое, чтобы несколько дней нормально жить, не выбираясь наружу. Нам предложили остаться там же. Возвращаться поздно вечером в имение Меньшиковых, чтобы утром снова ехать обратно, особого смысла не имело, поэтому мне и Сайто предоставили две соседние комнаты, Дмитрию – ещё одну неподалёку.

День и без архивов получился достаточно насыщенным. Воронцов, заражённый водитель, разговор со Скверной, выяснение отношений с Сайто и бой с Константином, который особенно хорошо напоминал о себе при каждом неудачном движении. Можно было ещё несколько часов изображать человека, которому не требуется сон, только пользы от этого не будет. Мы поужинали и разошлись. Я принял душ, лёг и впервые за последние дни позволил себе не думать ни о Воронцове, ни о Скверне, ни о Японии.

Утром всё это никуда не делось, зато я хотя бы выспался.

После завтрака к архиву мы вернулись уже втроём. Дмитрий присоединился сам, едва узнал, какие материалы мне разрешили смотреть. К закрытой части моего допуска ни его, ни Сайто никто не подпускал, но это оказалось не такой большой проблемой. Я открывал документы и выбирал сведения, которые мог им передавать, брат запоминал фамилии, даты и обстоятельства, а Умник начал сводить разрозненные данные в одну систему. Уже через полчаса стало понятно, что втроём мы сделаем за день больше, чем я один за несколько суток.

– По одному делу мы будем копаться неделями, – заметил Дмитрий, когда я открыл очередную биографию. – Давай сначала соберём все известные контакты Косьянова, отдельно выпишем людей, работавших со Скверной, и проверим, где пересекаются их операции. Если связи нет, дело пока откладываем.

– Ищи не только прямые совпадения, – вмешался Сайто. – Одну и ту же фамилию могут упоминать в историях разных заражённых. Если человек появляется рядом с несколькими такими случаями, его стоит проверить, даже если с Косьяновым он нигде прямо не связан.

– Добавлю отдельный критерий, – согласился Дмитрий. – Но повторение имени само по себе никого не обвиняет. Нужны общие объекты, люди, операции или связи, которые можно подтвердить.

Так мы и поступили. Дмитрий выписал сроки службы, должности и доступные операции, а затем начал искать пересечения вместо того, чтобы читать личные дела подряд.

Дальше работа пошла заметно быстрее. Я просматривал доступные документы и отбрасывал всё явно лишнее, Сайто останавливал меня, когда слышал уже знакомое имя, дату или обстоятельство, а Дмитрий сразу проверял совпадение. Большая часть возникавших связей быстро рассыпалась: люди просто вместе служили, участвовали в одной операции или пересекались слишком давно. Но несколько фамилий начали повторяться достаточно часто, чтобы сохранить их отдельно.

Один из бывших сотрудников особенно заинтересовал Дмитрия. За время службы тот участвовал в трёх операциях, связанных со Скверной, а двое его прежних коллег встречались ещё в нескольких нужных нам материалах.

– Здесь уже не одно случайное совпадение, – заметил Умник. – Он участвовал в трёх операциях, а два его коллеги повторяются в других делах. Оставлю эту группу для отдельной проверки.

– Но после увольнения у него обычная биография, – напомнил я. – И пока нет ничего, что связывало бы его с Воронцовым или Косьяновым.

– Поэтому я и не называю его виновным. Нам нужно сократить список тех, кого стоит проверить, а не придумать обвинение раньше доказательств, – ответил Дмитрий.

Официальная биография бывшего сотрудника действительно выглядела совершенно нормально. Этого хватало лишь на то, чтобы не выбрасывать фамилию из списка, но Умник именно так и работал: постепенно сокращал количество людей, которых придётся проверять.

К обеду первоначальный массив стал заметно меньше. Прямого совпадения с неизвестными, встречавшимися с Косьяновым перед его появлением на объекте, мы пока не получили, зато впервые возник нормальный рабочий список вместо нескольких сотен бывших сотрудников.

Ингрид появилась как раз в тот момент, когда Дмитрий перестраивал очередную схему. Некоторое время послушала нас, потом остановилась возле Сайто.

– Семён, пойдём обедать. Ты с утра не отходишь от этих списков, а вам ещё не один час с ними разбираться, – сказала Ингрид.

– Мы почти закончили с этой группой. Осталось сверить несколько фамилий, которые повторялись в утренних документах, – ответил Сайто.

– Значит, закончите после обеда. Дейчи и Дмитрий всё равно продолжат, а ты успеешь вернуться к проверке до того, как они уйдут далеко вперёд.

Сайто поднялся, пообещав скоро вернуться. Вчера его «скоро» заняло около двух часов, о чём я и напомнил, но брат лишь заметил, что понятие достаточно растяжимое, и ушёл вместе с Ингрид.

Мы с Дмитрием вернулись к работе. Без Сайто дело пошло заметно медленнее. Я только теперь понял, сколько мелких повторов брат успевал ловить на слух. Дмитрий частично компенсировал это своими таблицами, но вдвоём нам всё равно требовалось больше времени.

Сайто вернулся примерно через два часа и был настолько доволен жизнью, что даже пытаться это скрыть не стал. Улыбка появлялась на лице без всякой причины, а на мой вопрос, хорошо ли пообедали, брат ответил слишком невинным тоном, чтобы я поверил, будто дело ограничилось едой. Подробности решил не выяснять. Он сел на прежнее место, выслушал, что мы успели найти, и уже на третьей фамилии остановил меня, напомнив, где она встречалась утром. Дмитрий проверил и молча добавил новую связь в схему.

Оставшаяся часть дня желаемых результатов не принесла. Несколько фамилий действительно повторялись чаще остальных, но связать кого-либо из этих людей с неизвестными контактами Косьянова мы так и не смогли. После ужина к архивам больше не возвращались.

Вторую ночь я тоже проспал нормально, что на фоне последних событий уже начинало казаться подозрительным.

Следующим утром за работу взялись втроём без обсуждений. Дмитрий принёс результаты автоматических проверок, завершившихся ночью, Сайто занял привычное место рядом, а я снова открыл архив. Теперь документы подряд не перебирали – проверяли только оставшихся людей и всё, что могло связать их с Косьяновым. За первые два часа список сократился ещё сильнее. Обвинять кого-либо было рано, но направление у нас наконец появилось. Если Ланский установит хотя бы одного неизвестного с записей, проверить его теперь можно будет за несколько минут.

Ингрид пока не появлялась.

– Тебя сегодня никто не похищает, – заметил я. – Если останешься до конца проверки, успеем разобрать все фамилии, которые вчера откладывали из-за нехватки времени.

Сайто усмехнулся.

– Расстроился? Вчера ты спросил про обед таким тоном, будто собирался устроить мне допрос.

– Наоборот. Втроём дело идёт быстрее. А без тебя мы с Дмитрием пропустили несколько повторов, которые ты поймал сразу после возвращения.

– Намного, – подтвердил Дмитрий, не отрываясь от экрана. – Сегодня хотя бы можно не перепроверять каждое имя по три раза.

– Можешь сказать это Ингрид. Заодно объясни, почему для расследования мне полезнее оставаться здесь.

– Сам скажи. Я жить хочу, – отозвался Дмитрий, но тут же повернулся к экрану, где заканчивалась проверка очередного совпадения.

Сайто рассмеялся, а я уже собирался открыть следующее дело, когда доступ внезапно пропал. Экран сообщил, что работа с архивом временно приостановлена. Почти одновременно за дверью быстро прошли несколько человек, следом ещё двое. Сайто первым повернул голову в сторону коридора, а Дмитрий уже смотрел на свой терминал, где одно за другим появлялись служебные уведомления.

– Что-то серьёзное, – произнёс он, поднимаясь. – Доступ закрыли сразу ко всему архиву, а в служебных уведомлениях один за другим идут срочные вызовы. Это не обычная техническая неполадка.

Через несколько секунд мимо открытой двери прошла целая группа сотрудников. Мы вышли в коридор и почти сразу столкнулись с Константином. Цесаревич двигался быстро и явно куда-то торопился.

– В оперативный зал. Все трое. Там собирают всех, кто может понадобиться для оценки угрозы, – бросил Константин, не замедляя шага.

– Что случилось? – спросил я, поравнявшись с ним. – Почему сразу остановили работу с архивами?

– В столице готовится теракт. Предупреждение поступило только что, и времени на полноценную проверку пока не было.

Я пошёл рядом.

– Насколько серьёзный? Мы хотя бы знаем, где собираются ударить?

– Если информация верна, могут погибнуть десятки тысяч человек. Точного места пока нет, поэтому сейчас проверяем все крупные скопления людей.

Вот и отдохнули.

В оперативном зале уже находилась Ингрид. На центральной стене висела карта столицы, на которой отмечались места сегодняшнего массового скопления людей. Спортивные соревнования, выставки, несколько концертов и другие мероприятия. Больше остальных выделялся стадион, где вечером выступала популярная группа. Все билеты проданы, больше пятидесяти тысяч зрителей, причём значительная часть уже прошла внутрь.

Для Скверны место подходило почти идеально.

В прошлой жизни заражённые тоже старались не размениваться на одиночные убийства, если имелась возможность устроить что-нибудь серьёзнее. Пожар, обрушение, авария, давка – способ значения не имел. Главное, чтобы погибло как можно больше людей.

– Почему решили, что это Скверна? – спросил я. – Пока вижу только угрозу массовому мероприятию. У вас есть что-то, указывающее именно на заражённых?

– Первое предупреждение прошло по каналу, который мы отслеживаем из-за их деятельности, – ответил один из сотрудников. – Почти одновременно поступили дополнительные сигналы. Цель не названа, но в предупреждении прямо говорится о десятках тысяч погибших в столице. Окончательного подтверждения пока нет.

– Эвакуация? – спросил я. – Если стадион действительно под ударом, каждая минута на счету. Но объявить людям об угрозе без подготовки – значит самим спровоцировать давку.

– Готовится, – ответил Константин. – Без объявления настоящей причины. Нужно вывести людей так, чтобы не превратить предупреждение в катастрофу.

И правильно. Пятьдесят тысяч испуганных людей сами способны устроить такую давку, что никакой заражённый уже не понадобится.

Телефон в кармане завибрировал.

Номер неизвестный.

«Это не мы».

Следом пришло второе сообщение.

«Если речь идёт о том, из-за чего сейчас подняли Нулевой отряд, моя структура к этому отношения не имеет».

Воронцов.

Я показал сообщения Константину.

– Веришь? – спросил Константин. – Воронцов слишком вовремя решил откреститься от нападения. Не думаешь, что он пытается отвести от себя подозрения?

– Пока нет. Но если его люди действительно ищут организаторов, их сведения могут пригодиться. Проверять будем всё, что он пришлёт, а не только удобные для него сообщения.

Следующее сообщение появилось через несколько секунд.

«Я хочу использовать Скверну, а не устраивать бессмысленную бойню. Если погибнут десятки тысяч человек, наш дальнейший разговор потеряет смысл. Мои люди уже подключились к поиску. Всё, что сумеем найти по готовящемуся удару, сразу передам тебе».

Это уже звучало разумно. Не потому, что я внезапно начал доверять Воронцову. Просто его интересы сейчас совпадали с нашими, а отказываться от дополнительной информации из принципа было бы глупо.

Я быстро набрал ответ.

«Ищите».

Ответ пришёл почти сразу.

«Уже».

Я собирался убрать телефон, когда центральный экран погас. Следом отключилось изображение ещё на нескольких. Системы продолжали работать, сотрудники уже пытались понять причину, но через пару секунд на всех экранах появилось одно и то же лицо.

Молодая женщина.

Незнакомая.

Она сидела перед обычной серой стеной и смотрела прямо в камеру.

– Дейчи Куросава.

Разговоры в оперативном зале стихли.

– Ты заставляешь меня повторяться. Я предложила тебе договориться. Ты отказался. Теперь попробуем иначе.

Константин приказал искать источник. Несколько сотрудников уже занимались этим.

Женщина на экране улыбнулась.

– В столице достаточно людей, чтобы я стала намного сильнее. Ты можешь позволить им умереть, а можешь всё прекратить. Мне подходит любой вариант.

Я смотрел на экран и не сомневался, кто сейчас говорил.

Скверна.

Как и в случае с водителем, тело служило ей только способом разговаривать.

– Стань моим, и ничего не произойдёт. Откажешься – я получу то, что мне нужно другим способом. Выбирай, Ликвидатор.