Текст книги "Нулевой Отряд (СИ)"

Автор книги: Алексей Шмаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Вариантов для исчезновения у меня хватало. Но все эти варианты никуда не денутся. А сегодня противник уже показал, что способен находить места, которые я считал безопасными. Поместье Меньшикова хотя бы не было тайным, зато взять его тихо было практически невозможно.

– До утра остаёмся.

Сайто удовлетворённо кивнул. Ингрид сразу оживилась и сообщила, что тоже намерена остаться до утра. Брат повернул голову на её голос.

– Вы собираетесь участвовать в завтрашнем разговоре? – спросил он. – Или ваше присутствие здесь связано только с тем, что произошло сегодня?

– И с тем и с другим, – ответила кронпринцесса. – Если вы решите продолжить знакомство с Отрядом, мы ещё не раз встретимся. Поэтому пока можешь привыкать к тому, что я рядом.

Константин Николаевич бросил на неё усталый взгляд, но ничего не сказал. Я мысленно добавил датчанку в список потенциальных неприятностей, от которых Сайто, возможно, тоже придётся защищать. Брат, впрочем, судя по выражению лица, уже начинал понимать, что именно она себе позволяет.

Казалось, разговор действительно закончился. Именно тогда Такахаси, почти всё это время молчавший, подошёл ближе.

– Дейчи-сама, я не стану просить вас выслушать всю историю сегодня, – сказал он. – Но есть кое-что, о чём вы должны узнать сейчас. Это касается вашего рода. И я не мог доверить такую вещь никому другому.

– Если речь о том, что произошло восемь лет назад, нам есть о чём поговорить, – ответил я. – Но предупреждаю сразу: никаких красивых объяснений вместо ответов не приму.

– Я понимаю. Поэтому сперва покажу вам то, ради чего приехал. О своём исчезновении расскажу после, если вы захотите.

Кроме Японии, связывать нас было практически нечему. Одного упоминания о роде хватило, чтобы улыбка исчезла с лица Сайто. Такахаси достал из внутреннего кармана небольшой металлический футляр. Я не сразу протянул за ним руку, потому что герб на крышке узнал мгновенно.

Стилизованная чёрная хризантема с восемью вытянутыми лепестками, каждый из которых напоминал острый язык пламени. В центре – небольшой алый круг. Издали знак выглядел строгим цветком, но стоило присмотреться, и становилось видно, что лепестки складываются в восемь языков огня, расходящихся от единого очага. Простой рисунок одинаково хорошо смотрелся на печати, флаге, оружии и застёжке хаори. Его невозможно было спутать с императорской хризантемой: слишком мало лепестков, слишком резкие линии и алый центр.

Герб рода Куросавы.

Пальцы сами открыли защёлку, и на несколько секунд гостиная Меньшикова исчезла. На тёмной ткани лежала печать главы рода. Та самая, которую отец ставил на документы в своём кабинете. Като однажды получил право воспользоваться ею под его присмотром и потом полдня ходил с таким лицом, словно ему уже передали весь род. Двенадцатилетний Дейчи тогда страшно завидовал старшему брату и был уверен, что до подобных вещей ему ещё очень далеко. Оказалось, расстояние измерялось одиннадцатью годами и множеством смертей.

– Что там, Дейчи? – спросил Сайто. – Вы оба замолчали.

– Печать отца, – ответил я. – Настоящая печать главы рода Куросава.

– Я привёз её, чтобы вернуть вам, – сказал Масанори. – Но печать – не единственная причина, по которой я искал встречи.

Расспрашивать, где он её взял и каким образом сам пережил нападение, я пока не собирался. Сайто интересовало другое.

– Мы знаем, что род Куросава восстановили, Масанори-сан, – произнёс Сайто. – Вы ведь не ради этого приехали?

– Через два года после вашего исчезновения боковой ветви позволили восстановить род, – кивнул Такахаси. – Разрешение дал лично Токугава Йошики. Главой стал Куросава Хиронобу, дальний родственник вашего отца. Вы могли помнить его по семейным встречам.

Хиронобу я действительно помнил смутно. Япония находилась далеко, а возвращаться туда в ближайшее время всё равно не собирался. Если Масанори приехал только ради рассказа о боковой ветви, разговор можно было заканчивать.

– Значит, Хиронобу возглавляет восстановленный род, – произнёс я. – И что заставило вас привезти эту новость именно сейчас? С момента восстановления прошло шесть лет.

– Три недели назад Хиронобу впервые официально представил своего наследника, – ответил Масанори. – Назвал его Куросава Като.

Никакой надежды я не почувствовал. Только раздражение. Все эти годы я не сомневался, что Като погиб. Не услышал потом от кого-то из выживших и не сделал вывод потому, что старший брат не вернулся. Я был там и видел его лежащим без движения среди крови и обломков. Като находился там, где закончился его последний бой, вокруг полыхал огонь, а отец всё ещё держал проход против людей трёх родов и выигрывал для младших сыновей время.

Поэтому имя нового наследника Хиронобу ничего для меня не значило. Он мог назвать его хоть Като, хоть Ито, подобрать подходящий возраст, найти похожего мужчину и придумать ему любое происхождение. Даже огненный дар ничего не доказывал: Куросава были огневиками, и среди боковых ветвей хватало людей с той же стихией. Мёртвые не возвращаются. Я это знал лучше многих.

– Я видел, как Като остался лежать там, где закончился его последний бой, – сказал я. – Если Хиронобу подобрал человека с подходящим именем и внешностью, это не делает его моим братом.

– Я сказал себе почти то же самое, когда услышал новость, – ответил Такахаси. – Поэтому не прошу верить мне на слово.

Он достал телефон, открыл фотографию и протянул его мне. На экране стояли двое. Хиронобу я узнал не сразу, зато мужчина рядом заставил задержать взгляд.

Ему было немного за тридцать.

Я смотрел на лицо, пытаясь найти хотя бы одно убедительное доказательство того, что передо мной чужой человек. Тот же разрез глаз, та же линия скул, едва заметная асимметрия бровей. Даже привычка чуть опускать подбородок перед камерой была знакомой. Передо мной был Като, каким он должен был стать, постарев на восемь лет.

Фотография всё равно ничего не доказывала. В этом мире существовали двойники, иллюзии, чужие способности, пластическая хирургия и наверняка ещё десяток способов создать нужное лицо.

– Одного снимка недостаточно, Масанори. Вы должны это понимать.

– Понимаю, Дейчи-сама. Поэтому я привёз не только фотографию.

Он открыл видеозапись первого публичного появления нового наследника Куросавы.

Хиронобу стоял перед несколькими десятками людей и что-то говорил, представляя находившегося рядом мужчину. Звук Такахаси сначала отключил, но он мне и не требовался. Мужчина повернул голову, поднял левую руку и большим пальцем коснулся основания среднего. Совершенно бессмысленная мелочь, которую невозможно было найти в официальных документах. Като всегда делал так перед использованием дара. Не часть техники и не семейный ритуал, а обычная привычка, над которой отец несколько раз смеялся. Через секунду над ладонью вспыхнуло пламя.

Даже этого было мало. Привычку можно подсмотреть, а запись – подделать. Масанори, похоже, заметил, что я так и не поверил.

– Послушайте, что он сказал перед уходом, – попросил японец. – Именно после этих слов я решил найти вас. До того у меня тоже оставались сомнения.

Он включил звук и перемотал видео почти к самому концу. Мужчина отвечал на вопросы журналистов по-японски, спокойно и без лишних эмоций. Голос тоже был похож на голос Като, только стал ниже и жёстче. Перед тем как уйти, новый наследник Хиронобу неожиданно посмотрел прямо в камеру и произнёс:

– Если мои младшие братья когда-нибудь это увидят, пусть Дейчи вспомнит, что он обещал мне у западного пруда.

Запись закончилась.

– Дейчи, что он имеет в виду? – немедленно спросил Сайто. – Почему он говорит о нас и что произошло у западного пруда?

Я не ответил. У западного пруда двенадцатилетний Дейчи однажды пообещал Като одну вещь, за которую потом получил от старшего брата подзатыльник. Рядом в тот момент не было никого. Даже отец об этом не знал.

Я собственными глазами видел Като лежащим без движения восемь лет назад и с того дня считал его мёртвым.

Но три недели назад человек, которого я восемь лет считал погибшим братом, посмотрел в камеру и передал сообщение, предназначенное только мне.

Глава 14

После разговора о Като Такахаси задержался в гостиной всего на несколько минут. Никаких дополнительных объяснений не последовало. Он лишь сказал, что своё дело здесь сделал, а остальные ответы придётся отложить до следующей встречи. Перед уходом Масанори поклонился нам с Сайто и добавил уже тише, что все эти годы оставался верен роду Куросава и обязательно вернёт долг семье, которой когда-то служил.

Спрашивать, что именно он подразумевал под долгом, я не стал. После фотографии человека, которого восемь лет считал мёртвым, и сообщения о западном пруде вопросов у меня и без того хватало. Масанори обещал, что мы ещё обязательно встретимся. Этого пока было достаточно.

Такахаси уехал вместе с Ланским почти сразу после окончания разговора, оставив цесаревича и датчанку, а Александр Александрович, увидев, в каком состоянии я вернулся, распорядился привести целителя. Спорить с хозяином дома на его территории оказалось бессмысленно, особенно когда Меньшиков даже не поинтересовался моим мнением.

Целитель оказался мужчиной лет пятидесяти, неразговорчивым и совершенно равнодушным к происхождению моих повреждений. Осмотрел ногу, заставил снять рубашку, обнаружил ещё несколько мест, о которых я предпочёл бы не знать, и занялся работой. Лечение ощущалось не слишком приятно. По телу разлилось тепло, повреждённые мышцы начало сводить, а в бедре несколько минут будто медленно проворачивали тупой раскалённый прут. Зато после окончания процедуры я уже мог нормально наступать на ногу.

Целитель предупредил, что восстановил повреждения лишь частично. Организм получил слишком серьёзную нагрузку, и одним даром последствия перегрузки не убрать. Мне следовало нормально поспать, поесть и хотя бы сутки не пытаться повторить то, что привело меня в такое состояние.

Спал всё равно отвратительно. Перед глазами поочерёдно возникали чёрные нити Скверны и старший брат, которого я восемь лет считал мёртвым. Последний мешал особенно сильно. За ночь объяснения не появилось, зато появилась уверенность, что бросаться в Японию сломя голову я не собираюсь. Человек на записи мог знать то, чего не должен был знать никто посторонний, выглядеть как Като, двигаться как Като и пользоваться огнём. Всё это требовало ответа, но не немедленного. Здесь находились Сайто, неизвестный противник, Скверна и организация, которая сегодня обещала наконец перестать играть со мной в загадки. Япония подождёт.

Константин Николаевич и Ингрид уехали раньше нас и должны ждать уже на объекте Нулевого отряда. После завтрака мы отправились в столицу. Родовое поместье Меньшиковых располагалось достаточно близко, чтобы дорога не превратилась в отдельное путешествие. Чем ближе становился центр, тем плотнее делалось движение, исчезали большие участки зелени, а за окнами всё чаще мелькали административные здания, особняки и охрана возле перекрытых въездов. Дмитрий большую часть дороги провёл с планшетом, Сайто слушал музыку, а я пытался не думать сразу о двух вещах: Като и сообщении, оставленном после Косьянова. С первым я пока ничего сделать не мог. Второе нравилось значительно меньше.

Адрес объекта Нулевого отряда удивил даже Дмитрия. Машина свернула с широкой центральной улицы, проехала два квартала и остановилась возле четырёхэтажного особняка, зажатого между административными зданиями. До резиденции императорского рода отсюда при желании можно было дойти пешком. Не самое очевидное место для базы независимой международной организации, о существовании которой большинство жителей империи даже не подозревало.

Вывески не было. Только номер на каменной стене и небольшая бронзовая табличка с названием какой-то благотворительной организации. Дмитрий прочитал её, открыл что-то на планшете и через несколько секунд сообщил, что организация вполне настоящая.

Нас встретил мужчина лет сорока, проверил документы и провёл внутрь. Первые две комнаты окончательно разрушили ожидание секретной базы. За столами действительно сидели сотрудники фонда, кто-то разговаривал по телефону, девушка у окна разбирала документы, из соседнего кабинета вышел курьер с коробкой. Никто даже не посмотрел в нашу сторону. Лишь за второй дверью всё изменилось.

Проверка заняла почти десять минут. Телефоны пришлось оставить, документы проверили ещё раз, затем нас по одному провели через узкий коридор к лифту. Кабина отправилась вниз. Дмитрий следил за индикатором до минус четвёртого этажа, после чего цифры исчезли, но движение продолжалось.

– Вот теперь интереснее, – пробормотал Умник.

Сайто усмехнулся.

Когда двери открылись, нас уже ждали. Константин Николаевич сменил костюм на тёмные брюки и рубашку без галстука. Серебряный знак Нулевого отряда остался на месте. Рядом стояла Ингрид.

На ней тоже не было ничего королевского: чёрные брюки, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, волосы собраны в хвост. Правда, это не помешало кронпринцессе при нашем появлении немедленно забыть обо всех, кроме одного человека.

– Сайто.

Брат повернул голову на голос, а Ингрид подошла к нему вплотную и взяла за руку обеими ладонями.

– Доброе утро.

Большим пальцем она медленно провела по его ладони. Я сделал шаг вперёд, но цесаревич положил руку мне на плечо. Я посмотрел сначала на неё, потом на него, и Романов благоразумно убрал ладонь.

Ингрид тем временем успела переплести с Сайто пальцы и только после этого отпустила.

– Это вы так со всеми кандидатам? – спросил удивленый и явно смущённый Сайто.

– Только с перспективными.

– Тогда Дейчи обидится.

Дмитрий прыснул, а я решил пока никого не убивать.

Ингрид рассмеялась, но почти сразу замолчала и стала серьёзной. Исчезла нарочитая игривость, движения сделались собраннее. Она развернулась и направилась по коридору, объясняя по дороге, что после отъезда Ланского и Такахаси именно они с Константином остаются нашими кураторами на нынешнем этапе. Потенциальных новых членов сопровождали действующие представители Отряда, которые предоставляли разрешённую информацию и одновременно оценивали самих кандидатов.

Дмитрий поинтересовался, что произойдёт, если мы кураторам не понравимся.

– Ты мне уже нравишься, – заверила его кронпринцесса и тут же повернулась к Сайто. – Но не так сильно, как ты.

– Я даже не сомневался, – отозвался Умник.

Коридор вывел нас в просторную комнату с большим столом, креслами и экранами на стенах. Даже окна имелись, хотя на такой глубине настоящими быть явно не могли. За ними показывали центр столицы с высоты примерно пятого этажа. Настолько убедительно, что Сайто первым обратил внимание на пение птиц. Ингрид удивилась, подошла к стене и отключила звук, но брат попросил вернуть.

Мы расселись за столом. Константин Николаевич достал из закрытого ящика три одинаковые папки и положил перед нами. В каждой находилось несколько страниц текста и отдельный лист для подписи.

– Прежде чем начнём, формальность, без которой дальше никто не двинется, – сказала Ингрид. – Обязательство о неразглашении. Всё, что услышите, увидите или прочитаете после подписания, относится к закрытой информации Нулевого отряда. Передавать её кому-либо без соответствующего допуска запрещено.

Дмитрий пробежал глазами первые страницы.

– Даже отцу?

– Даже Александру Александровичу, – ответил Константин Николаевич. – Если он захочет получить наши сведения, придётся получать собственный допуск.

После такого ответа Дмитрий вернулся к документу и дочитал его значительно внимательнее. Сайто получил аудиоверсию. Ингрид включила её сама и дождалась, пока он дослушает до конца. Документ не требовал вступления в организацию и не ограничивал право отказаться от дальнейшего сотрудничества. Единственное обязательство возникало уже сейчас: всё полученное за закрытой дверью оставалось внутри Нулевого отряда независимо от нашего окончательного решения.

Когда мы закончили, Константин Николаевич не сразу дал ручки. Вместо этого достал из того же ящика небольшой плоский предмет размером примерно с ладонь. На первый взгляд обычная пластина из тёмного матового материала, только по краю шла тонкая серебристая полоса.

Дмитрий мгновенно отложил документы.

– А это что?

– Причина, по которой мы не слишком полагаемся на подписи, – ответила Ингрид.

Константин положил пластину в центр стола. Серебристая полоса засветилась, по поверхности на мгновение пробежали едва заметные линии и исчезли.

– Кладёте ладонь сюда и подтверждаете обязательство. По очереди.

– И что произойдёт? – спросил Дмитрий.

– Артефакт закрепит ограничение.

Умник нахмурился.

– Какое именно?

– Вы не сможете осознанно передать закрытую информацию человеку, у которого нет соответствующего допуска. Ни рассказать, ни написать, ни записать сообщение специально для него.

Теперь заинтересовался даже Сайто.

– Не захотим или физически не сможем?

– Не сможете.

Брат несколько секунд молчал.

– А если человек сам догадается и задаст правильный вопрос?

– Сможете говорить обо всём, что знали до получения допуска. Сможете уклониться от ответа, промолчать, соврать, если захотите. Но сознательно подтвердить закрытые сведения или передать их тому, кому они недоступны, артефакт не позволит.

Дмитрий уже смотрел не на Ингрид, а на пластину.

– Каким образом он определяет, что именно я пытаюсь сообщить?

– Вот это уже закрытая информация, – ответил Константин Николаевич.

Дмитрий протянул руку к пластине, но остановился, не коснувшись.

– Магический артефакт?

Ингрид улыбнулась.

– Нулевой отряд не любит делить свои разработки на магию и технологии. Если что-то работает, нам обычно этого достаточно.

Вот теперь Умник окончательно забыл про документы. Он наклонился над пластиной, стараясь рассмотреть поверхность под другим углом, и начал задавать вопросы. Кто её создал, откуда берётся энергия, насколько долго действует ограничение, можно ли его снять, как артефакт определяет наличие допуска у другого человека. Ответов почти не получил, но они ему и не нужны были. Сам факт чего-то неизвестного приводил Умника в восторг.

Сайто слушал значительно спокойнее, но через некоторое время спросил:

– Если эта штука способна различать информацию, которую человек знал раньше, и сведения, полученные после допуска, значит, она работает не просто с речью.

В комнате на секунду стало тихо. Ингрид посмотрела на него уже с заметным интересом.

– Правильное направление.

– Но дальше не скажете.

– Пока нет.

Сайто усмехнулся.

– Тогда хотя бы понятно, почему вы так спокойно рассказываете секреты людям, которые ещё даже не согласились вступать.

– Именно. – кивнула Ингрид.

Дмитрий наконец оторвался от пластины.

– И таких вещей у вас много?

Цесаревич и кронпринцесса переглянулись.

– Достаточно, – ответил первый. – Некоторые значительно интереснее этой.

Умник замолчал. Кажется, Нулевой отряд только что нашёл способ заинтересовать Дмитрия сильнее, чем любыми рассказами о тайной международной организации.

Сайто тоже задумался. Только его, похоже, занимала не сама пластина, а возможности, которые следовали из принципа её работы.

– Если вступим, расскажете?

– Получите доступ к тому, что понадобится для работы, – сказала Ингрид. – А дальше будет зависеть от вас.

Первым процедуру прошёл Дмитрий. Положил ладонь на пластину, серебристая линия по краю вспыхнула ярче, а через несколько секунд погасла. Никаких ощущений, по его словам, не было. Сайто последовал за ним. Когда очередь дошла до меня, я ожидал хотя бы чего-нибудь необычного, но не почувствовал вообще ничего.

Только после этого мы подписали бумаги.

Константин убрал пластину и документы обратно в ящик, а Ингрид встала.

– Теперь можно начинать.

На первом экране появилась карта мира. Сотни точек. Красные, жёлтые, белые.

– Официально этой информации не существует. Большинство правительств знает лишь отдельные части. Некоторые знают больше, некоторые меньше. Полную картину имеют очень немногие.

Ингрид коснулась панели, карта изменилась и на ней появились чёрные точки.

– Скверна.

Сайто повернул голову на незнакомое слово. Дмитрий нахмурился, а я молчал.

– Мы не знаем, откуда она появилась. Не знаем, является ли она живым организмом в привычном понимании, формой энергии или чем-то, для чего у современной науки просто нет подходящего определения. За время наблюдений возникли десятки теорий, но ни одна не получила достаточных доказательств. Поэтому дальше я буду отделять то, что мы знаем, от того, что предполагаем.

На экране появились фотографии из разных стран и разных времён: люди, разрушенные здания, выгоревшие улицы.

– Достоверно известно следующее. Скверна – некая сущность, способная заражать одарённых и постепенно подчинять их себе, превращать в марионетку, подобно тому, как кордицепс подчиняет себе насекомых. Обычного человека, неодарённого, она захватить не способна. Для неё подходят исключительно носители магического дара. Обычные люди могут погибнуть от действий заражённого, но сами заражёнными не становятся.

На экране появился самый обычный мужчина лет сорока, затем снимок разрушенной части небольшого города.

– После заражения Скверна начинает постепенно подчинять носителя и одновременно усиливать его магические способности. Поначалу прибавка может быть почти незаметной, однако со временем она накапливается. Чем дольше человек остаётся заражённым, тем сильнее становится. За несколько десятилетий даже банальность способна вырасти до абсолюта.

Сайто нахмурился.

– И человек всё это время остаётся собой?

– Сначала – да. По крайней мере, ему так кажется.

Ингрид переключила изображение и продолжила объяснять, что усиление происходит одновременно с постепенным подчинением носителя. В начале тот может вообще не понимать, что с ним происходит. Позже появляются изменения в поведении, однако единого набора признаков не существует. Раздражительность, агрессия, исчезновение привычных привязанностей или навязчивые идеи сами по себе ничего не доказывают. Намного важнее то, что решения, которые человек считает собственными, постепенно начинают всё чаще совпадать с тем, что требуется Скверне.

Нулевой отряд сталкивался с заражёнными, понимавшими своё состояние и пытавшимися сопротивляться, с теми, кто до конца отрицал происходящее, и даже с людьми, добровольно принимавшими усиление. Сильная воля позволяла дольше сохранять себя, но известных случаев избавления от Скверны у Отряда не было. Гарантированно от неё могла избавить только смерть.

– А зачем ей вообще носитель? Только ради дара? – спросил Умник.

– Дар – инструмент. Главная задача заражённого значительно проще и хуже.

На экране появились последствия катастроф: разрушенные здания, обрушившиеся конструкции, выгоревшие кварталы, перевёрнутые вагоны.

– Скверне нужны смерти. Чем больше, тем лучше. Каждая человеческая жизнь, которую удаётся забрать заражённому, приносит ей крупицу силы. Поэтому заражённые, сохранившие интеллект и способность планировать, не стремятся убивать людей по одному. Это неэффективно и создаёт ненужный риск обнаружения.

Кронпринцесса увеличила один из снимков.

– Они стараются создать условия для массовой гибели. Авария, пожар, обрушение, техногенная катастрофа – способ зависит от дара носителя, его положения и возможностей. Главная задача одна: добиться как можно большего количества смертей и при этом до последнего оставаться незамеченным.

Дмитрий медленно отложил папку.

– Значит, одиночные убийства им скорее мешают.

– Пока заражённый не раскрыт – да. Сотня смертей для Скверны ценнее одной, а тысяча ценнее сотни. Поэтому разумный носитель способен долго вести совершенно обычную жизнь, если это позволяет подготовить событие с большим количеством жертв.

Сайто до этого слушал молча, но теперь выражение его лица изменилось. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы связать объяснения Ингрид с событиями последних дней. Вчерашний выезд с Вейс, моё возвращение в крови, Косьянов и ночной разговор теперь получали совсем другое объяснение. Не сами события – брат был рядом и знал, что произошло. Теперь он понял, с чем именно мы столкнулись.

И почти сразу понял другое – для меня большая часть рассказанного Ингрид новостью не была.

Сайто повернул голову в мою сторону и задержался на несколько секунд. Спрашивать при всех не стал. Я тоже промолчал.

Ингрид заметила возникшую паузу, но комментировать её не стала. Она объяснила, что после раскрытия заражённого его поведение меняется. Скрытность больше не имеет смысла, и тогда носитель способен начать убивать тех, до кого может добраться, пытаясь перед уничтожением принести Скверне хотя бы небольшую прибавку силы. Это было не основной задачей, а последней попыткой получить хоть что-нибудь после срыва большого плана.

Ещё хуже оказалось то, что сам заражённый тоже становился источником силы. Его смерть также усиливала Скверну, поэтому жизнь носителя имела для неё исключительно практическую ценность. Пока одарённый мог подготовить массовую гибель людей, его имело смысл сохранять.

– Получается, у этой скверны есть единый центр, куда и поступает полученая сила и даже уничтожение заражённого усиливает её? – спросил Дмитрий.

– Да. Но оставлять его в живых из-за этого не вариант. Он продолжит усиливаться и готовить новые смерти. Поэтому наша задача – обнаружить заражённого достаточно рано, чтобы не позволить ему сделать то, ради чего Скверна его захватила.

Я слушал и сравнивал услышанное с тем, что знал раньше. В основных принципах различий почти не было. Скверне нужны одарённые, сила и смерти. Носитель оставался инструментом, пока приносил пользу. Всё знакомо.

Гораздо интереснее было другое. Нулевой отряд располагал огромным массивом наблюдений. Здесь хранились истории заражений, сорванных планов, сведения о носителях, сумевших долго оставаться незамеченными, и наверняка множество вещей, до которых в прежнем мире мы либо не успели добраться, либо просто не имели возможности собрать достаточно данных. Именно ради этого стоило слушать Ингрид внимательно.

Она привела несколько примеров того, насколько опасным становился заражённый, если его дар сочетался с подходящим положением. Управляющий металлом возле железнодорожной инфраструктуры, огневик на крупном промышленном объекте или обладатель подходящей способности внутри городской системы жизнеобеспечения не нуждались в том, чтобы лично убивать сотни людей. Иногда достаточно было один раз использовать дар в нужном месте.

Следующая часть оказалась важнее для Дмитрия и Сайто, чем для меня. Скверна могла годами постепенно увеличивать возможности носителя, но в критической ситуации была способна резко поднять их намного выше текущего уровня. Цена такого усиления оставалась неизменной – неминуемая смерть заражённого. Загнанный в угол носитель становился особенно опасен: если скрываться больше незачем, Скверна могла выжать из него всё сразу.

Ингрид отдельно предупредила, что представлять заражённых безумцами нельзя. Самые опасные сохраняли интеллект, память, профессиональные навыки и способность планировать. Именно поэтому некоторые из них могли долго оставаться незамеченными.

После этого даже Дмитрий некоторое время ничего не спрашивал.

Константин Николаевич, до сих пор почти не вмешивавшийся, положил перед нами три тонкие папки с дополнительными материалами. Дмитрий немедленно открыл свою. Сайто получил небольшое устройство с голосовым управлением и аудиоверсией, после чего Ингрид тут же предложила читать ему лично.

Цесаревич выразительно посмотрел на неё. Сайто провёл пальцами по устройству и отодвинул его в сторону.

– Лично тоже можно.

Я медленно повернул голову к брату, но он почувствовал движение и сразу усмехнулся.

– Даже не начинай.

Ингрид выглядела совершенно счастливой, а мне вдруг очень захотелось убить пару заражённых.

Оставшаяся часть инструктажа продолжалась почти два часа. Большая часть информации оказалась мне знакома хотя бы в общих чертах, зато накопленные Нулевым отрядом наблюдения представляли настоящий интерес. Организация сопоставляла обстоятельства появления заражённых, изменения их дара, поведение перед раскрытием, выбранные цели и способы подготовки массовой гибели. В прежнем мире мы чаще имели дело с конкретной угрозой: находили заражённого, определяли, что он собирается сделать, и старались добраться до него раньше, чем успеет. Здесь кто-то систематически собирал всё, что оставалось после каждого подобного случая, и сравнивал с предыдущими.

Сайто спросил, можно ли определить заражённого заранее, и вот здесь начиналась территория, на которой мои возможности слишком сильно отличались от возможностей остальных.

Ингрид ответила, что существовали поведенческие и физиологические признаки, а также изменения в использовании дара, однако стопроцентного метода у Нулевого отряда не было. Заражённых искали по совокупности событий: необъяснимым скачкам силы, подготовке потенциально опасных происшествий, странностям в поведении одарённых и подозрительным совпадениям. Иногда информацию передавали государства, иногда связь замечали аналитики самого Отряда.

Дмитрий выслушал объяснение и заметил, что при такой системе некоторых заражённых они наверняка вообще не замечают.

– Иногда не замечаем, – спокойно признала Ингрид.

Никаких оправданий. Это мне понравилось.

Константин Николаевич предложил сделать перерыв. На столе почти сразу появилась еда: одна из стен скрывала небольшой подъёмник из кухни уровнем выше. Дмитрий первым добрался до кофе, Сайто выбрал чай, а Ингрид села рядом с ним. Не напротив – рядом. Я заметил это сразу. Она тоже заметила, что я заметил.

– Дейчи, ты слишком напряжён.

– Работа такая.

– Сегодня у тебя выходной. Никто не пытается тебя убить.

– Пока, не пытается. – ответил я.

Сайто рассмеялся, а Ингрид придвинулась к нему чуть ближе. Их плечи соприкоснулись. Брат не отодвинулся.

Вот это уже было предательством.

Дмитрий сел рядом со мной и тихо посоветовал не переживать. После моего взгляда тут же заверил, что Ингрид всё-таки кронпринцесса и в этом смысле партия для младшего брата получалась вполне приличная. Я поставил чашку на стол и не смог сдержать порыв ветра, пронёсшийся по помещению, после чего Умник счёл разумным пересесть подальше.

Ингрид тем временем расспрашивала Сайто о его планах. Когда выяснилось, что он собирается поступать в Бауманку на бюджет, кронпринцесса заинтересовалась ещё сильнее и начала выяснять, почему именно туда. Брат терпеливо отвечал, пока разговор каким-то образом не дошёл до Копенгагена. Ингрид сообщила, что он обязательно должен там побывать, и тут же вызвалась лично показать город.