444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Шмаков » Нулевой Отряд (СИ) » Текст книги (страница 10)
Нулевой Отряд (СИ)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 07:00

Текст книги "Нулевой Отряд (СИ)"


Автор книги: Алексей Шмаков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

В комнате наблюдения работали четыре монитора. На одном я сразу узнал Косьянова. Он сидел за столом, положив руки перед собой, в серой рубашке и тёмных брюках. Лицо спокойное. По сравнению с записью беседы полковник выглядел отдохнувшим.

Сайто остановился рядом со мной, и я негромко описал ему изображение. Дмитрий поставил ноутбук на свободный край стола и подошёл ближе к мониторам.

– Это текущая камера или запись последнего осмотра? – спросил он у сотрудника за пультом.

– Текущая. Полковник находится в своей комнате, дверь закрыта.

Умник не ответил. Он смотрел на экран, затем перевёл взгляд на соседний монитор с коридором и снова вернулся к Косьянову. Прошло несколько секунд. Дмитрий наклонился к пульту и попросил вывести время поступления кадров, а заодно проверить соединение с камерой. Сотрудник нахмурился, но открыл служебное окно.

Вейс подошла к нему со спины. На экране полковник чуть сдвинул правую руку, коснулся большим пальцем края стола и вернул ладонь на прежнее место.

– Это движение уже было, – сказал Дмитрий. – И помеха в правом углу появилась в тот же момент. Здесь повторяется один и тот же фрагмент. Проверьте, что у вас выдаёт вместо реальной картинки.

Сотрудник потянулся к клавиатуре. Почти сразу на соседнем мониторе застыл пустой коридор, а изображение Косьянова рассыпалось на квадраты. Вейс прижала пальцы к серебряному знаку и потребовала проверить комнату полковника.

Ответа я не услышал. За стеной грохнуло так, что задрожала столешница. В коридоре посыпалась штукатурка, следом протянулся скрежет гнущегося металла. Сотрудник вскочил, но Вейс остановила его у двери.

– Закрывайте внутренние переходы. Проверить посты, доложить, где Косьянов, – приказала она, затем повернулась к нам. – Отойдите от входа.

Дмитрий захлопнул ноутбук и отступил к стене. Сайто встал рядом со мной; от его ладоней пошёл жар, слабее привычного, но вполне ощутимый. Я коснулся его плеча, обозначая своё положение, и выпустил ветер под дверью. Затем включил передатчик и коротко сообщил охране Меньшиковых о неполадках наблюдения и ударе в коридоре. В ответ что-то затрещало. Я не разобрал слов и повторил сообщение, не дожидаясь, пока Вейс закончит отдавать приказы.

Белые лампы в коридоре сменились красными. Где-то с лязгом опустилась перегородка, послышались шаги и короткие команды. Воздушный поток прошёл вдоль стены, обогнул сорванную створку и добрался до поворота. Там находились люди. Один сидел на полу, двое пытались поднять его, ещё кто-то пятился, выставив перед собой оружие.

– Справа в коридоре раненый, рядом двое, – сообщил я. – Дальше дверь вырвана. Не выходите пока.

Вейс что-то передавала своим сотрудникам. Я пропустил слова мимо ушей, сосредоточившись на ветре. Поток двигался медленнее, чем хотелось, цеплялся за обломки и терял силу на поворотах. До лестницы удалось добраться не сразу.

Косьянов стоял этажом ниже, у самого пролёта. Не бежал к выходу и не прятался от охраны. Когда ветер коснулся его одежды, полковник поднял голову. Между нами оставалось перекрытие, но смотрел он именно в ту сторону, где находился я.

Я задержал поток возле него и проверил ауру. По ней расползались тонкие чёрные нити. Ни потеря памяти, ни странные ощущения специалистов больше не имели значения: Скверну я узнал сразу. Остальным этого видеть было не дано. Объяснять, каким образом я получил ответ, сейчас было некогда, да и впоследствии я не собирался этого делать.

– Косьянов на лестнице, этажом ниже, – сказал я, убирая руку с плеча брата. – К нему не приближаться.

Полковник улыбнулся. Он ещё не сделал ни шага, но я уже понял, что ждал он вовсе не охрану. Ветер донёс до меня его негромкий голос:

– Наконец-то, Дейчи. Она уже устала тебя ждать.

Глава 12

Несколько секунд я смотрел в сторону лестничного пролёта, хотя между нами по-прежнему находились стены, перекрытие и целый этаж. Косьянов меня не видел. По крайней мере, не должен был видеть. Но голову он держал повёрнутой точно туда, где находилась комната наблюдения, и это нравилось мне всё меньше.

Имя ему не сообщали. Вейс сказала это совершенно определённо, и причин врать именно тогда у неё вроде бы не было. Можно было предположить утечку, подслушанный разговор или документы, которые кто-то не убрал вовремя. Любое из этих объяснений устраивало меня гораздо больше того, которое первым пришло в голову: Косьянов знал, что меня приведут сюда.

– Что? – спросила Вейс, заметив мою реакцию.

Я не ответил сразу. Поток воздуха всё ещё держался возле полковника, позволяя слышать тихие звуки снизу. Защитный контур мешал, приходилось постоянно подпитывать технику, и от этого начинало неприятно давить в висках.

– Он назвал моё имя. То самое, которое вы, по вашим словам, ему не сообщали.

Лицо Вейс практически не изменилось, только взгляд стал жёстче.

– Его не предупреждали о вашем приезде, – повторила она. – И вашего имени в материалах, доступных полковнику, нет. Сейчас выясним, что происходит на постах.

Она потребовала по гарнитуре отчёт от внутренних постов. Отвечали ей далеко не все. Из коротких фраз удалось понять, что связь внутри комплекса работала рывками, где-то закрылись аварийные двери, ещё в одном секторе перестали отвечать камеры, а группа, отправленная к комнате Косьянова, добралась только до лестницы.

Дмитрий перевёл глаза с Вейс на меня.

– Если он действительно не мог узнать, кто приехал, случайностью это уже не выглядит. Особенно после того, что происходит с системой.

Вейс ничего ему не ответила. Сейчас её явно больше занимали собственные люди.

Сайто стоял рядом со мной и тоже не задавал вопросов о человеке этажом ниже, зато слишком внимательно вслушивался в происходящее вокруг. Через несколько секунд он повернул голову немного влево и сообщил, что слышит движение металла под нами.

Я прислушался и поначалу ничего не разобрал. Потом ветер донёс тихий металлический треск, словно кто-то медленно сгибал толстый лист железа. Косьянов по-прежнему находился возле лестницы, руки были опущены вдоль тела, никаких заметных движений он не делал, зато металлическая обшивка стены рядом с ним дрогнула и выгнулась. С креплений сорвало узкую полосу стали, которая зависла в воздухе и начала медленно распрямляться.

– Все прочь от двери! Быстро!

Дмитрий не стал выяснять причину. Закрыл ноутбук, подхватил его со стола и отступил к дальней стене. Сайто двинулся вместе с ним, а Вейс успела только спросить, что происходит, когда первый удар пришёлся снизу.

Пол под ногами дёрнулся так, что оператор возле мониторов едва не свалился со стула. Где-то за стеной раздался грохот, затем серия коротких ударов. Воздух в вентиляции застонал, и я ощутил, как внутри перекрытия двигается металл.

Вот теперь стало понятно, насколько отвратительное место они выбрали для содержания одарённого, способного управлять железом.

– Здесь много металла в несущих конструкциях?

Оператор побледнел и начал что-то объяснять про устройство здания, но я остановил его и попросил просто ответить на вопрос. Металла оказалось более чем достаточно, а значит, если Косьянов действительно решит обрушить этаж, материал ему искать не придётся.

Вейс уже отдавала по гарнитуре новый приказ. Внутреннее подавление в нашем секторе следовало отключить. Разумно: если контур уже не удерживал Косьянова, мешать остальным одарённым не имело смысла.

Несколько секунд ничего не менялось, затем давление на дар начало ослабевать. Ветер отозвался почти мгновенно, словно до этого я пытался двигать рукой под водой, а теперь наконец вытащил её наружу. Рядом тяжело выдохнул Сайто, и температура в комнате сразу поднялась.

Новый удар снизу оборвал всё остальное. На этот раз задрожала стена. Оператор вскочил из-за стола, и правильно сделал: один из мониторов сорвался с крепления и рухнул туда, где секунду назад находилась его голова.

Я распахнул дверь ветром. Коридор был пуст, но снизу уже доносился отчётливый металлический скрежет.

Вейс достала короткий пистолет и первой направилась к выходу. Оставаться в комнате не имело смысла: если Косьянов действительно управлял металлом внутри здания, запертое помещение защитой не являлось. Сайто и Дмитрий пошли с нами, держась позади.

Первого человека нашли возле лестницы. Он был мёртв. Металлическая дверь лежала в нескольких метрах от проёма, а сотрудника Нулевого отряда буквально впечатало ею в стену. Второй лежал на лестничной площадке ниже. Из груди торчал обломок металлического крепления.

Косьянов не пытался вывести их из строя. Он убивал. Вот теперь всё окончательно вставало на свои места. Скверна не тратила усилия без причины. Каждая смерть приносила ей пусть ничтожную, но всё-таки крупицу силы, и если носитель уже перестал сопротивляться, оставлять противников живыми она не собиралась.

Вейс задержалась возле первого тела всего на мгновение, после чего двинулась дальше. Судя по её реакции, объяснять ей причины поведения заражённого не требовалось.

Аура Косьянова находилась этажом ниже. Скверна в ней выглядела гораздо заметнее, чем несколько минут назад. Чёрные нити больше не прятались среди обычной энергии, расползались всё шире и проникали глубже, словно то, что до сих пор скрывало своё присутствие, больше не считало это необходимым.

В моём мире подобное означало ускорение процесса подчинения. Вот только я понятия не имел, насколько здешняя Скверна соответствовала той, с которой приходилось иметь дело раньше.

Мы спустились на один пролёт и увидели Косьянова в конце коридора. Он не выглядел раненым или испуганным. Рубашка оставалась застёгнутой, на лице не было крови, дыхание спокойное. Если забыть про выгнутые стены, сорванные двери и два трупа этажом выше, можно было решить, что полковник просто вышел прогуляться.

Вейс подняла пистолет и приказала Сергею Андреевичу остановиться, держать руки на виду и не делать резких движений. Косьянов послушно замер, но смотрел не на неё. Его взгляд почти сразу нашёл меня.

– Я так ждал тебя Куросава Дейчи.

Теперь уже не оставалось сомнений, что раньше мне не послышалось.

– Моё имя тебе никто не называл. Откуда знаешь?

Полковник улыбнулся.

– Столько лет охотиться на меня и ни разу не задуматься, что однажды я сама начну искать тебя?

У меня внутри неприятно похолодело. Вейс наверняка запомнила каждое слово, но сейчас это волновало меньше другого: говорил Косьянов так, словно знал меня давно.

Я усилил поток воздуха в коридоре, разложив его вокруг полковника тонкими слоями. Руки, ноги, шея, пространство возле тела – любое движение я почувствую раньше, чем успею увидеть.

Косьянов опустил взгляд на собственную ладонь и несколько раз медленно согнул пальцы.

– Странное тело. Сильное, послушное, но слишком ограниченное.

Вот теперь сомнений почти не осталось. С нами разговаривал не Косьянов или, по крайней мере, не только он.

Вейс повторила приказ встать на колени.

Полковник тихо рассмеялся.

– Всё тот же Ликвидатор.

Я ударил первым. Воздушный таран впечатал Косьянова в стену, одновременно из потолка вылетела металлическая полоса, направленная в Вейс. Я перехватил её ветром, но следом сорвались ещё две. Одна прошла выше головы, вторая заставила нас разойтись в разные стороны. Стена за спиной Косьянова выгнулась, принимая часть удара, а затем буквально вытолкнула его обратно в коридор. Металлические панели по обеим сторонам заскрежетали и начали отрываться от креплений.

Дальше времени на разговоры не осталось. Коридор взорвался металлом: арматура выходила из стен вместе с кусками бетона, крепления срывались с потолка, стальные панели превращались в широкие лезвия. Косьянов бил сразу по всем. Вейс ушла за выступ стены, Дмитрий рванул Сайто вниз, заставив его пригнуться за мгновение до того, как над ними прошёл металлический прут.

Сайто не мог видеть атаку, зато слышал свист рассекаемого воздуха и скрежет вырываемого из конструкций железа. Когда следующая пластина сорвалась с креплений, брат успел определить направление и ударил широким потоком пламени. Сталь раскалилась, потеряла форму и врезалась в пол, не долетев до них.

В это время уже отбивал новую атаку Косьянова. Ветер перехватил несколько прутьев, но один прорвался. Я почувствовал его слишком поздно и успел лишь немного изменить направление. Сталь прошла вдоль бедра, распорола ткань и кожу, после чего ушла в стену. Боль пришла почти сразу, но нога держала, а Косьянов уже вытаскивал из стены следующую арматуру.

Продолжать отбиваться одним ветром было глупо. Я потянулся к дару Косьянова, и тот поддался сразу. Металлическая панель, летевшая к Вейс, замерла на полпути, вслед за ней остановился арматурный прут, направленный к Дмитрию, а ещё один я успел развернуть уже возле самого полковника. Косьянов дёрнулся в сторону, и сталь прошла мимо головы. Следующая его атака встретилась уже с собственной силой.

Металл в коридоре обрёл для меня совершенно другое ощущение. Я чувствовал его внутри стен и потолка, в дверях, креплениях и оружии. Косьянов потянул сразу несколько элементов конструкции, я перехватил их и заставил остаться на месте. Он увеличил давление, я ответил тем же, и бетон между нами затрещал. Очень быстро стало понятно, что Косьянов сильнее. Не умелее – именно сильнее. Скверна в его ауре разрасталась с каждой секундой, вливая в носителя всё новые порции энергии. Он уже давно перешёл предел собственных возможностей, но заразе было плевать, выдержит ли тело.

Я отпустил металл и ударил ветром. Косьянова бросило назад, он успел прикрыться стальной панелью, но удар всё равно сбил его с ног. Пока полковник поднимался, я забрал у него силу. Ударило сразу, будто всё, чем Скверна в этот момент могла усилить Косьянова, вместо него попытались втиснуть в меня одним рывком. Перед глазами потемнело, сердце на несколько секунд сорвалось с привычного ритма, по мышцам прошла судорога. Я едва удержался на ногах и всё-таки не выпустил металл из-под контроля. Косьянову досталось не меньше: он рухнул на колено, а чёрные нити в его ауре заметно поблекли.

Сорванная им же панель ударила сбоку, протащила полковника по полу и впечатала в стену. Арматура тут же рванулась следом, но теперь я чувствовал её движение раньше него. Косьянов попытался перехватить управление, стальные прутья задрожали, однако я продавил сопротивление. Первый вонзился рядом с плечом, второй пробил одежду и прижал руку к стене. Полковник выдернул прут вместе с куском бетона и снова атаковал.

После этого мы почти перестали двигаться сами – двигался металл. Косьянов вырывал его из стен, я перехватывал, он направлял в меня, я возвращал. Несколько раз контроль переходил из рук в руки ещё до того, как очередной кусок стали успевал пролететь половину коридора. Скверна тем временем снова наполняла носителя силой. Я видел, как чёрные нити разгораются внутри ауры и Косьянов постепенно возвращает потерянное преимущество.

Когда усиление дошло до предела, я забрал его снова. На этот раз оказался готов, но легче от этого не стало. В грудь словно ударили изнутри. Воздух вышибло из лёгких, виски прострелило болью, а во рту мгновенно появился металлический привкус. Я почувствовал кровь ещё до того, как она потекла из носа. Колени подогнулись, и пришлось опереться ладонью о стену, чтобы не свалиться.

Косьянов пошатнулся сильнее. Его атака рассыпалась, несколько вырванных из стены прутьев с грохотом упали на бетон. Я заставил себя выпрямиться раньше него. Сейчас передышка была роскошью, которую никто из нас получить не собирался.

Полковник снова вырвал арматуру из потолочного перекрытия. Несколько прутьев сорвались вниз, и перехватить все одновременно не получилось. Один направлялся к Вейс. Я развернул его, Косьянов попытался вернуть контроль, и сталь задрожала между нами.

Сайто вмешался в тот момент, когда скрежет металла позволил ему достаточно точно определить положение противника. Пламя широким потоком прошло по коридору, вынуждая Косьянова отшатнуться от жара. Этой короткой заминки оказалось достаточно. Я вырвал контроль, и арматура ударила полковника в живот, отбросив к стене.

Он не упал. Скверна уже почти полностью заполнила ауру, чёрные нити наливались силой, одновременно разрушая носителя. Под носом появилась кровь, затем красным залило один глаз, но Косьянов всё равно продолжал. Металл внутри перекрытий застонал, бетон пошёл трещинами, а я почувствовал движение сразу в нескольких несущих конструкциях. Он больше не пытался убить кого-то одного – собирался похоронить всех разом.

Скверна снова дошла до предела, и я в третий раз вырвал из Косьянова всё усиление, которое она успела ему дать. На этот раз меня едва не выключило. Боль прошила тело от затылка до пяток. Сердце пропустило удар, потом забилось так быстро, что на несколько мгновений стало трудно различать отдельные толчки. Мир качнулся, стены поплыли перед глазами. Из носа хлынула кровь, во рту стало солоно, а пальцы на правой руке перестали слушаться. Но я всё-таки удержал сознание и не отпустил скопированный дар.

Косьянов согнулся почти пополам. Давление на конструкции исчезло, и арматура перестала выходить из бетона. Несколько уже вырванных прутьев рухнули на пол. Полковник попытался снова поднять их, и они послушались, но двигались заметно медленнее. Дар у него никуда не исчез. Просто Скверна ещё не успела вернуть то, что я у неё забрал.

Я развернул один из сорванных с потолка стальных прутьев и направил остриё ему в грудь. Косьянов замер, и впервые за весь бой в коридоре стало почти тихо. Его аура дрогнула, чёрные нити внутри резко сжались, а лицо изменилось. Исчезла спокойная усмешка, взгляд заметался по сторонам. Полковник увидел направленный в грудь прут, искорёженные стены, кровь на собственной одежде и, кажется, впервые понял, где находится.

– Не подходите. Я не понимаю, что со мной происходит, но оно всё ещё здесь.

Я удерживал металл на месте.

– Как тебя заразили, Косьянов? Что произошло с тобой перед нападением на состав?

Косьянов попытался ответить, однако тело выгнулось. Чёрные нити снова рванулись по ауре, он застонал, схватился за голову и успел произнести лишь несколько слов, прежде чем лицо вновь изменилось.

– Ты слишком поздно понял правила, ликвидатор.

Косьянов ударил всем оставшимся металлом сразу. Сталь сорвалась с мест, но почти сразу остановилась. Скверна опять вливала в него силу, однако ей требовалось время, а его у Косьянова больше не было. Прут перед грудью рванулся вперёд. Полковник попытался перехватить его, сталь на мгновение замерла, после чего всё-таки продавила сопротивление и пробила грудную клетку, войдя в стену.

Металл вокруг сразу потерял движение. Косьянов несколько секунд оставался стоять, удерживаемый прутом, потом голова опустилась. Я продолжал смотреть на ауру, которая быстро угасала. Вместе с обычной энергией исчезала и Скверна: чёрные нити сжимались, истончались и растворялись. Никакой попытки перейти в другого человека не последовало. Так было и раньше – Скверна умирала вместе с носителем, по крайней мере та, которую знал я.

Собственное состояние оказалось ненамного лучше. Трижды принять в себя предельное усиление Скверны было слишком даже для меня. Сердце всё ещё колотилось, пальцы дрожали, кровь из носа не останавливалась, а к порезу на бедре добавилась такая слабость, будто несколько часов подряд приходилось работать на пределе.

Вейс подошла только после того, как стало окончательно ясно, что полковник мёртв. Её взгляд задержался на металле, которым я только что управлял, затем перешёл на моё лицо. Она ничего не спросила. Сейчас вокруг было достаточно людей, а то, что я продемонстрировал во время боя, явно относилось к разговору без свидетелей.

К нам уже подходил Дмитрий с ноутбуком, и выражение его лица мне совсем не понравилось.

– У нас другая проблема. Согласно камерам, Косьянов вообще не выходил из комнаты.

Мы вернулись в помещение наблюдения. Туда уже стягивались люди Нулевого отряда. Несколько человек отправились к погибшим, другие проверяли повреждения и восстанавливали связь с внешними постами. Тело Косьянова осталось в коридоре.

Дмитрий развернул ноутбук к Вейс. На записи с камеры возле комнаты Косьянова полковник всё ещё находился внутри. Изображение на несколько секунд зависало, затем продолжалось, и человек снова спокойно сидел за столом. Лестница оставалась пустой.

– Но это не тот повтор записи, который нам подсовывали раньше, – добавил Дмитрий и сразу открыл служебные данные.

Вейс попросила показать временные метки, последовательность пакетов и контрольные суммы. Архив выглядел совершенно настоящим. Система не видела никаких изменений и была уверена, что Косьянов всё это время оставался в комнате. На других записях происходило то же самое: дверь оставалась на месте в тот момент, когда в действительности уже лежала в коридоре, лестница, где погибли люди Нулевого отряда, выглядела пустой, соседняя камера подтверждала ту же версию событий.

– Подмена картинки не объясняет того, что мы видим, – сказал Дмитрий. – Можно заменить видеопоток, но тогда останутся расхождения во времени, в архиве, на соседних камерах. А здесь всё согласовано, будто другого события вообще не существовало.

– Можете установить, когда запись изменили? – спросила Вейс.

– Пока не могу. В этом и проблема: для системы она никогда не была другой.

Вейс изучала данные молча. Возможность того, что происходящее связано со Скверной, явно не требовала для неё объяснений. Нулевой отряд уже сталкивался с заражёнными достаточно часто, чтобы не ожидать от них одинаковых проявлений. Не нравилось ей другое: судя по тому, как она несколько раз заставила Дмитрия вернуться к контрольным суммам, именно такой способ воздействия на архив был для неё новым.

Умник снял очки и протёр их краем футболки.

– Я уже сталкивался с похожим, – сказал он. – Не с записью камер, а с тем, как менялись данные в архиве. Появлялась информация без понятного источника, и система вела себя так, будто она находилась там с самого начала. Здесь тот же принцип, только теперь речь о событиях, которые мы видели собственными глазами.

Мне это совсем не понравилось. Самопроизвольно изменяющийся архив, который Дмитрий изучал ещё до появления людей Нулевого отряда. Система, где данные возникали без понятного источника. Теперь ещё и видеозаписи, которые не соответствовали реальности, хотя все признаки говорили об их подлинности.

– Дмитрий, пока остановись, – сказал я. – Сохрани то, что уже нашёл, но не пытайся добраться до источника изменений. Мы не знаем, кто или что это делает и чем ответит на твою попытку разобраться.

– Если оставить всё как есть, мы даже не поймём, что именно подменили, – возразил Умник. – Я не собираюсь подключаться к чему попало, мне нужны хотя бы исходные данные для сравнения.

– Их у тебя никто не отбирает. Но разбирать будешь позже, когда окажемся за пределами комплекса и решим, как безопасно работать с копией.

Умник ожидаемо не обрадовался, однако продолжать спор не стал. Сначала стоило убедиться, что сама попытка разобраться не создаст новую проблему.

Сайто всё это время стоял возле двери. После боя он почти не разговаривал. Я слишком хорошо знал брата, чтобы не заметить, что молчание это означает вовсе не отсутствие вопросов. Просто задавать их здесь он не собирался.

Вейс закончила разговор с одним из сотрудников и подошла к нам. Дмитрий и Сайто должны были возвращаться в поместье Меньшикова, а мне предстояло задержаться. Прежде чем я покину объект, она хотела поговорить без свидетелей.

Сопровождение уже ждало у внешнего периметра. Дмитрий понимал, что отец и без того будет крайне недоволен произошедшим, поэтому на этот раз не требовал оставить его здесь. Я отправил Сайто вместе с ним.

– После того, что произошло, ты опять собираешься остаться один? – спросил брат. – Мы договаривались, что ты предупредишь меня, если дело окажется опаснее, чем нам говорили.

– Предупреждаю сейчас. Встреча закончилась, Косьянов мёртв, а разбираться с Вейс мне лучше без свидетелей. Вы с Дмитрием вернётесь к Меньшикову и расскажете, что произошло. Если здесь появится новая угроза, мне проще будет действовать, зная, что вы уже уехали.

Сайто не понравился ни один из моих доводов, но после короткого спора он всё-таки согласился.

Дмитрий тем временем закрыл ноутбук.

– Копию логов я забираю, – заявил он Вейс. – Оставлять единственную доступную мне версию данных на объекте, где записи меняются без следа, не стану. Иначе завтра нам могут предъявить совсем другую картину.

– Забирайте, – ответила Вейс. – Но до отдельной проверки ничего не распространяйте и не подключайте к внешним сетям. Я не хочу, чтобы мы перенесли эту проблему ещё куда-нибудь.

На этом они договорились.

Когда они ушли, в комнате стало непривычно тихо. Оператор тоже вышел по приказу Вейс, и мы остались вдвоём. Мониторы продолжали показывать пустые коридоры. На одном из экранов дверь в помещение Косьянова всё ещё была целой, хотя в действительности её давно сорвало с петель.

– Теперь можно без недомолвок. Вы хотели поговорить – говорите.

Вейс не торопилась. Сначала налила воды, поставила стакан передо мной и дождалась, пока я вытру кровь под носом. После третьего рывка силы слабость постепенно отступала, хотя сердце всё ещё работало быстрее обычного. Она явно собиралась начать с того, что произошло во время боя, но спрашивать, почему Косьянов убивал людей, зачем Скверна усиливала носителя или чем заканчивается подобный рывок, не стала.

– Косьянов управлял металлом, а через несколько секунд то же самое начали делать вы. Потом он трижды резко терял силу именно в те моменты, когда Скверна выводила его на новый предел, и каждый раз это било уже по вам. Я не собираюсь спрашивать, как именно работает ваш дар, если вы всё равно не ответите. Мне нужно понимать другое: насколько то, что произошло сегодня, для вас обычно?

Вопрос получился достаточно конкретным, чтобы не отделываться полной бессмыслицей. Я сделал несколько глотков воды.

– Чужие способности я могу копировать, – ответил я. – С заражёнными есть дополнительные возможности. Но то, что вы видели сегодня, даже для меня оказалось слишком тяжёлым. Рассчитывать, что я смогу повторять подобное без последствий, не стоит.

Подробности оставил при себе. Вейс этого ожидала и не стала вытягивать их по крупице. Вместо этого сразу перешла к Косьянову.

– Мы подозревали заражение ещё до того, как доставили Косьянова сюда, – сказала Вейс. – Его поведение изменилось, а дар несколько раз проявлялся необычным образом. Для изоляции причин хватало, для уверенного заключения – нет. Поэтому мы и позвали вас.

– И до моего появления он не пытался выбраться? – спросил я. – Даже когда вы усилили охрану и начали проверки?

– Он нервничал, путался в показаниях, временами вёл себя странно. Но оставался управляемым. Затем приехали вы, и за несколько минут ситуация изменилась полностью.

Я вспомнил искорёженные перекрытия и двух сотрудников Нулевого отряда, оставшихся лежать на лестнице. Был ещё один вопрос, который Вейс явно не собиралась поднимать сама.

– Тогда объясните мне, какого хрена вы поместили человека, управляющего металлом, в здание, напичканное этим самым металлом? – Я посмотрел ей в глаза. – Он выдирал арматуру из несущих конструкций, Вейс. Если бы ему хватило времени, он похоронил бы здесь всех. Вы вообще допускали, что подавители могут его не удержать?

– Допускали. Поэтому меры предосторожности и были рассчитаны с огромным запасом, – ответила Вейс. – Мы знали обычный предел дара Косьянова. Учли все зафиксированные случаи усиления Скверной, взяли самые высокие показатели и заложили запас, многократно превышающий даже этот уровень. Основные и резервные контуры подавления, независимое питание. По нашим расчётам, даже при предельном усилении Косьянов не смог бы сдвинуть ни одного металлического элемента. И подавители не отказали. Они продолжали работать. Просто его сила за считаные минуты выросла настолько, что их мощности перестало хватать. Подобный скачок мы наблюдали впервые. Ничего даже близкого прежде не было.

– Вот именно. Не было, – произнёс я. – Вы приняли максимальное усиление из тех, что уже видели, за максимальное возможное. А когда Скверна вышла за ваши расчёты, всё здание превратилось в оружие. Два ваших человека погибли не потому, что вы пожалели мощности на подавители. Вы её не пожалели. Они погибли потому, что вы не предусмотрели, что даже многократного запаса однажды может не хватить. Вы имели дело с заразой, возможностей которой до конца не знаете, и всё равно решили, что рассчитали предел. В следующий раз, когда захотите сказать, что приняли все меры предосторожности, вспомните, чем закончилась эта уверенность.

Вейс выслушала молча. По тому, как напряглись её скулы, было понятно, что мои слова задели, но возражать она не стала.

– Условия содержания таких одарённых пересмотрим, – наконец сказала она. – И этот просчёт из отчёта никто не уберёт.

После этого Вейс вернулась к тому, ради чего задержала меня на объекте.

– Он не просто сорвался, Дейчи. Он ждал вас. Назвал по имени до того, как увидел. Именно это меня интересует. Не Скверна вообще, а её интерес конкретно к вам.

Вот здесь мы наконец добрались до действительно важного.

Я поставил стакан на стол.

– Я выслеживал заражённых много лет, – сказал я. – За это время столкнулся с таким количеством, что давно перестал считать. Иногда работал один, иногда с другими. Но где и с кем именно – не ваше дело. Это не поможет понять, почему Косьянов меня узнал.

Вейс выслушала, не перебивая. После случившегося она уже не пыталась выяснять, действительно ли я занимался заражёнными раньше. Её интересовал масштаб, а о собственной прошлой жизни я и так сказал больше, чем собирался.

– Имеют, если Скверна вас помнит, – возразила Вейс. – Потому что с таким мы раньше не сталкивались. Заражённые иногда знают то, чего носитель знать не должен. У нас есть подобные случаи, хотя большинство ещё можно объяснить утечкой информации, чужим даром или источником, который мы просто не нашли. Но сегодня Косьянов не получил случайные сведения. Он ждал конкретного человека и узнал его сразу.

С этим спорить было трудно. Особенно после слов о том, что однажды они сами начнут искать меня.

– У вас были случаи, когда заражённый обращался к человеку так, словно знал его задолго до заражения? – спросил я. – Не называл случайное имя, а говорил о событиях, к которым сам носитель не имел отношения.

Вейс отрицательно покачала головой.

– Не настолько явно. И есть ещё одна проблема. Мы привезли вас сюда потому, что наши методы давали только высокую вероятность заражения. Вы посмотрели на Косьянова и практически сразу поняли, что происходит. Потом во время боя несколько раз совершенно точно определяли момент, когда Скверна усиливала его. Наше оборудование не способно быстро фиксировать подобные изменения. Значит, вы воспринимаете заражение иначе, чем мы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю