Текст книги "Нулевой Отряд (СИ)"

Автор книги: Алексей Шмаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

Тренировочный зал находился двумя этажами ниже, но Константин повёл нас дальше. За обычным помещением обнаружился ещё один, куда вела тяжёлая дверь. Стены здесь были заметно толще, а место для наблюдателей отделялось прозрачной перегородкой. Сайто сразу понял, что дело перестало быть шуткой.

– Вы серьёзно собрались драться?

– Дейчи сам предложил, – ответил Константин.

– Он много чего предлагает.

– И сейчас это предложение пришлось мне по нраву. – пожал плечами Константин.

Дмитрий уже изучал оборудование возле стены. Его происходящее, похоже, заинтересовало гораздо сильнее нашего предыдущего спора.

Цесаревич снял пиджак и оставил его за защитной перегородкой. На этом подготовка закончилась. После чего мы вышли в центр помещения.

– Сразу договоримся. Если кто-то из нас понимает, что следующий удар может убить, останавливается. И ещё. Ты хотел проверить Нулевой отряд не меньше, чем мы тебя. Так что никаких ограничений. Сражаемся в полную силу. Используем всё, что у нас есть.

– Согласен. – кивнул я.

Вот теперь становилось интересно.

Сайто и Дмитрий ушли за защитную перегородку, дверь закрылась. Константин остался напротив меня, не принимая никакой стойки. Просто смотрел, а потом возле его правой руки начал формироваться меч. Пространство словно стало плотнее, в нём проступил полупрозрачный контур, за долю секунды обрёл объём, и пальцы цесаревича уже сжимали совершенно материальную рукоять.

Я почувствовал чужую силу.

Дар Константина состоял не из одной способности. Первую я заметил сразу: его внутренняя энергия превращалась в материю. Не в иллюзию или энергетическую конструкцию, а в настоящий предмет.

Я без предупреждения ударил ветром.

Константин начал двигаться раньше. Воздушный поток прошёл там, где он только что стоял, а перед цесаревичем уже формировался широкий щит. Вторую атаку я направил сбоку, однако щит развернулся ещё до того, как поток окончательно сменил направление.

Слишком быстро.

Я ударил сразу с трёх сторон, оставив единственный свободный промежуток. Константин шагнул именно туда, причём сделал это ещё до того, как воздушные потоки сомкнулись.

Можно было списать на реакцию, опыт или способность чувствовать движение воздуха. Последнее даже выглядело правдоподобно: если он каким-то образом ощущал формирующуюся атаку, времени на уклонение хватало.

Нужно было проверить.

Следующий удар я обозначил справа, но в последний момент рассеял поток и атаковал со спины. Константин не повёлся на первую угрозу. Развернулся к настоящей раньше, чем ветер успел ударить, и встретил его появившимся в руке щитом.

Уже хуже.

Я сам не принимал окончательного решения до последнего мгновения, а он каким-то образом выбрал правильную защиту.

Ответ последовал немедленно. Меч исчез, в руке Константина возникло короткое копьё, которое он без замаха метнул не туда, где я находился, а в сторону.

На первый взгляд – промах. Только я уже начал уходить именно туда.

Пришлось менять движение после рывка. Наконечник прошёл возле плеча и с тяжёлым ударом врезался в стену.

Три раза подряд.

Константин не просто реагировал быстрее меня. Он действовал так, словно заранее знал, что я собираюсь сделать. Но каким образом – пока оставалось непонятно.

Копьё ещё дрожало после удара, когда в правой руке цесаревича начало формироваться что-то новое. На этот раз предмет я узнал раньше, чем он окончательно обрёл плотность.

Пистолет.

Не условное подобие оружия. Нормальный огнестрел, который удобно лежал в ладони и выглядел совершенно настоящим. Константин поднял его, и ствол остановился напротив моей груди.

Я резко ушёл в сторону ещё до выстрела. Цесаревич повёл оружием за мной.

И снова сделал это слишком рано.

Хлопнул выстрел. Я ударил ветром и сбил пулю с траектории. Она ушла в сторону и выбила кусок защитного покрытия из стены.

Значит, настоящий. Константин мог создавать не только само оружие, но и боеприпасы.

Второго выстрела я ждал, однако цесаревич не направил ствол туда, где оказался я. Оружие чуть сместилось, хлопнуло, и пуля ударила в пол возле моей ноги.

Я посмотрел на оставшуюся отметину.

Константин сдерживался. Не в использовании собственного дара – здесь он действительно собирался показать всё, на что способен. Сдерживался в выборе того, как именно его применять. При желании он мог целиться в меня, а не рядом.

– В поную силу? – спросил я.

– Как и договаривались, – ответил Костантин, после чего пистолет исчез.

Ответ прозвучал достаточно убедительно, хотя только что Константин сам продемонстрировал, что разницу между отсутствием ограничений и попыткой убить противника прекрасно понимает.

Я резко увеличил давление воздуха и одновременно потянулся к его дару. Чужая сила отозвалась.

Мир изменился.

На краткий миг передо мной оказалось сразу несколько Константинов. В руках каждого уже был меч, которого мгновение назад не существовало. Один цесаревич уходил вправо и одновременно поднимал клинок для удара, другой оставался на месте, третий уже сокращал дистанцию, направляя меч мне в грудь. Все казались одинаково настоящими, только находились в разных вариантах одной и той же секунды.

Я попытался сосредоточиться на ближайшем.

Стало хуже.

Появились новые движения, новые положения тел, а меч в некоторых вариантах сменился копьём. В одном Константин метнул его, в другом оставил в руке, в третьем оружие вообще исчезло, уступив место щиту. Каждое моё намерение словно немедленно порождало несколько новых продолжений. Настоящее смешалось с тем, что только могло произойти, и меня едва не вывернуло от перегрузки.

Я оборвал связь.

Поздно.

Удар пришёлся в грудь. Перед самым попаданием оружие в руке Константина изменилось, превратившись в тупую металлическую штангу, и меня отбросило назад.

Поднялся я не сразу.

Теперь хотя бы стало понятно, что происходило раньше.

Он не читал мои движения и не чувствовал атаки. Он видел то, что ещё не произошло. Не одно неизменное будущее – сразу несколько ближайших вариантов.

Предвидение.

Твою мать! Как будто одной материализации ему было мало.

– Не понравилось? – спросил Константин.

– Отвратительная способность.

– Смотря для кого. – усмехнулся цесаревич.

Он снова двинулся, а я на этот раз оставил предвидение в покое и попробовал вторую часть дара. Представил нож, сосредоточился – и получил в ладонь тяжёлый кривой кусок металла, совершенно не похожий на оружие.

Пришлось отбросить. Константин рассмеялся.

– Великолепно. Ещё ни разу не видел подобного исполнения. У меня в два года получалось лучше.

– Первый раз. Сейчас наловчусь.

– Надеюсь, а то скучно.

В руках цесаревича появились сразу два клинка, третий сформировался рядом и почти без паузы полетел в меня. Я отбил его ветром, следом пришёл второй, затем третий. Константин вообще не собирался ограничиваться оружием. Перед ним возникали щиты, под моими ногами – короткие преграды, вынуждавшие менять направление движения. Однажды прямо на траектории воздушного удара выросла массивная плита, приняла на себя поток и тут же исчезла, освобождая пространство для следующей атаки.

Настоящее преимущество его дара заключалось вовсе не в способности создать меч или броню. Константин мог материализовать именно то, что потребуется через секунду, а благодаря второй способности эту секунду знал заранее.

Я снова осторожно коснулся предвидения, на этот раз пытаясь ограничиться только ближайшим моментом. Константин атаковал слева – я сместился вправо, и картина тут же изменилась. Теперь удар приходил справа. Сменил движение ещё раз, получил третий вариант и резкую боль в висках.

С обычными боевыми дарами всё было проще. С ними я уже неоднократно имел дело и хотя бы представлял основные принципы. Огонь оставался огнём, ветер – ветром, металл подчинялся вполне понятной задаче. После копирования требовалось привыкнуть к чужой силе, понять её пределы и научиться управлять, но сама логика применения обычно становилась ясна достаточно быстро.

Предвидение работало иначе.

Это вообще не было боевым даром в привычном понимании. Он ничего не создавал, не разрушал и не усиливал тело. Вместо этого в голову одновременно лезли варианты событий, которых ещё не произошло, причём каждое моё решение тут же меняло увиденное. Пытаться управлять этим так же, как ветром или любой другой знакомой мне силой, было бессмысленно.

Константин пользовался предвидением естественно. За его действиями чувствовалась не только привычка, но и понимание принципов, которых я пока не знал. Наверняка существовал способ отсекать ненужные варианты, не позволять каждому изменению множить картины будущего до бесконечности. Мне же приходилось разбираться со всем этим прямо во время боя.

Разница была огромной.

Только мне не требовалось научиться пользоваться его даром лучше хозяина. Достаточно было выжать из него то немногое, что я уже понял, и заставить самого Константина столкнуться с той же проблемой, которая только что едва не перегрузила меня.

Если предвидение показывало варианты, нужно было дать ему слишком много вариантов.

Я поднял ветер по всему залу. Не отдельный удар – единый непрерывный поток, пришедший в движение вокруг нас. Константин сразу понял замысел, и материализация побежала по его телу от груди к плечам, закрывая руки, шею и ноги. Через несколько мгновений напротив стоял уже не человек в рубашке, а полностью закованный в броню боец.

Судя по тому, как изменилась его аура, обходилась такая защита дорого.

Я усилил давление. Константин пошёл вперёд, находя промежутки между атаками даже там, где я почти не оставлял свободного пространства. Щит принимал один удар, броня выдерживала второй, появляющийся в руке меч рассекал особенно плотные воздушные потоки. Расстояние между нами сокращалось, и я позволил ему приблизиться.

Когда осталось около двух метров, ударил сверху. Константин заранее поднял щит, но я отменил атаку до столкновения и рванул воздух из-под его ног. Он ожидал и это – прыгнул прежде, чем поток успел набрать полную силу.

На этот раз я увидел движение через скопированное предвидение за мгновение до того, как оно произошло, и впервые не стал пытаться разобраться во всех остальных вариантах. Мне не нужны были все. Достаточно одного.

В ладони начал формироваться предмет.

Не меч. С ним я уже облажался.

Простой металлический шар получился с первой попытки. Я бросил его в пол, ветер перехватил ещё в воздухе и разогнал по дуге. Константин видел траекторию, поэтому щит возник точно на пути снаряда.

Сам шар мне был не нужен. Он заставил цесаревича выбрать действие.

Я сократил дистанцию в ту же секунду, вынуждая Константина одновременно следить за мной и летящим металлом. Он без труда справился с обоими: щит принял шар, а появившийся в свободной руке клинок заставил меня изменить движение.

Пока всё происходило именно так, как он видел заранее.

Нас снова разделило несколько метров.

Константин дышал уже тяжелее. За последние минуты он создал столько оружия и защиты, что хватило бы вооружить небольшое подразделение, и внутренние запасы не могли быть бесконечными. Моё состояние было ничуть не лучше. После встречи с заражённым тело ещё не восстановилось, попытки пользоваться предвидением отзывались пульсирующей болью в висках, а материализация добавляла собственную нагрузку.

Зато принцип я уже нащупал.

Чем больше вариантов возникало одновременно и чем чаще я менял собственные решения, тем сложнее становилось выбрать правильный.

Мне не следовало становиться быстрее. Достаточно было стать непредсказуемее.

Я атаковал по всему залу одновременно. Ветер больше не шёл отдельными направленными потоками: давление, направление и сила менялись раньше, чем предыдущая атака успевала закончиться. Одновременно я создавал простейшие металлические предметы – шары, прутья, пластины – и тут же разгонял их воздухом. Никаких сложных конструкций, они требовались только для увеличения количества угроз.

Первые секунды подтвердили расчёт. Константин отбил металлический прут, ушёл от воздушного удара, заранее закрыл голову от второго. Третий я отменил до начала атаки, четвёртый изменил почти в момент формирования. Цесаревич развернулся к ожидаемой угрозе, а я уже атаковал с другой стороны.

Он отступил. Всего на шаг, но до этого только сокращал дистанцию.

Я усилил давление. Сам едва не захлебнулся в нескольких вариантах ближайшего будущего, когда попытался воспользоваться предвидением. Константин справлялся гораздо лучше, однако даже его возможности не могли быть бесконечными. Ещё один шаг назад окончательно убедил меня, что решение найдено.

Какая разница, видишь ты будущее или нет, если вариантов становится столько, что выбрать правильный невозможно?

Константин неожиданно остановился.

Щит в его руке исчез, броня начала терять плотность, освобождая плечи и руки. Я немедленно усилил атаку, но цесаревич лишь повернул голову, пропуская металлический прут возле виска, шагнул между двумя воздушными потоками и проигнорировал пластину, пролетевшую в нескольких сантиметрах от плеча.

Ещё через секунду я понял, что что-то изменилось. Он больше не пытался отвечать на каждую угрозу.

Большая часть моих атак никогда не должна была попасть в цель. Одни я собирался отменить сам, другие существовали только для того, чтобы заставить его среагировать, третьи при выбранном им движении проходили мимо. Константин словно заранее отделял настоящее от того, что так и останется возможностью.

Я изменил направление сразу четырёх потоков. Один должен был ударить справа, но в последний момент я перенёс атаку вниз. Константин уже переступал через неё. Решение ещё не оформилось окончательно, а он действовал с его учётом.

Я добавил новые варианты, но стало только хуже. Чем сильнее пытался запутать ближайшее будущее, тем спокойнее двигался цесаревич. Он больше не реагировал на всё подряд, не тратил силы на ложные угрозы и постепенно сокращал расстояние.

Только тогда до меня дошло.

Я исходил из собственного понимания предвидения. Увидел множество вариантов, едва не захлебнулся в них и решил, что Константин сталкивается с той же проблемой, просто лучше справляется благодаря опыту.

Ошибка.

Он вообще не пользовался даром так, как я.

Я пытался увидеть всё и выбрать правильный вариант. Константин каким-то образом сразу отбрасывал лишнее. Возможно, принцип был ещё сложнее, но выяснять это во время боя становилось всё труднее.

Я ударил ветром почти в упор. На этот раз Константин даже не уклонился. Цесаревич коротко отмахнулся свободной рукой, словно от чего-то назойливого, и воздушный поток рассыпался в нескольких сантиметрах от него.

Не ушёл в сторону, не встретил сопротивление и не разбился о невидимую защиту. Вложенная в удар сила просто исчезла, оставив после себя лёгкое движение воздуха.

Я невольно замер.

Что за…

Константин не позволил закончить мысль. Второй поток я направил ему в грудь почти рефлекторно, намного сильнее первого. Результат оказался тем же. Движение ладони – и ветер потерял силу, будто никакого удара вообще не существовало.

Третья способность.

Материализация. То, природу чего я уже определил как предвидение. И теперь ещё это.

Я пока не понимал, что именно сделал Константин. Поглотил вложенную в магию силу, подавил её или каким-то образом заставил рассеяться. Но результат был очевиден: прямой удар ветром против него оказался бесполезен.

И если эта способность действовала не только на воздух…

Мысль мне совсем не понравилась.

Цесаревич усмехнулся.

– Решил, что уже всё увидел?

Отвечать я не стал и атаковал снова, на этот раз заставив ветер ударить сразу с двух сторон. Константин шагнул вперёд, одну атаку пропустил мимо благодаря предвидению, от второй просто отмахнулся. Поток рассыпался прежде, чем коснулся его.

Вот теперь становилось действительно интересно.

Противник, который заранее знает, откуда и как ты ударишь, уже сам по себе доставлял достаточно проблем. Противник, способный в нужный момент создать подходящее оружие или защиту, – ещё больше. А если Константин вдобавок мог рассеивать чужую магию, становилось понятно, почему всё это передавалось внутри императорского рода вместе с короной.

Не один удачный дар. Целый набор способностей, каждая из которых прекрасно дополняла остальные. И я пока понятия не имел, где заканчивается этот список.

Константин уже оказался рядом. В его руке возник короткий клинок. Предвидение показало мне лезвие под рёбра, я отступил – и сразу понял, что именно этого он ждал.

Клинок исчез. Вместо него в руке появился пистолет. Ствол уже смотрел мне в грудь. Я рванул воздух перед собой, одновременно уходя в сторону. Константин не выстрелил. Потому что знал, что я уклонюсь.

Пистолет исчез раньше, чем я закончил движение, а цесаревич уже находился там, куда мне пришлось уходить. Удар пришёлся в плечо, развернул корпус и едва не сбил с ног. Я вскинул руку, формируя воздушную стену.

Константин остановился перед ней. Не стал пробивать или обходить. Просто подождал.

Неладное я почувствовал почти сразу и рассеял защиту. Сверху рухнула тяжёлая металлическая конструкция, материализованная именно над тем местом, куда я собирался отступить. Пришлось бросаться вперёд, где меня уже ждал щит.

Удар отбросил назад.

Я перекатился, поднялся и впервые за весь бой понял, что инициатива полностью перешла к Константину. Причём произошло это именно тогда, когда мне показалось, что я нашёл способ справиться с его предвидением.

– Уже понял? – спросил цесаревич.

Отвечать не стал.

Я поднял ветер вокруг себя и снова коснулся предвидения, но теперь попытался не смотреть множество вариантов. Выбрал один: моя следующая атака заставляет Константина уйти влево.

Увидел. Ударил. Он ушёл вправо.

Картинка перед глазами рассыпалась, а я едва успел закрыться от появившейся металлической штанги.

Константин усмехнулся.

Вот сволочь.

Он не просто пользовался предвидением, но и понимал, что сейчас им пользуюсь я. Значит, мог сознательно менять собственные действия после того, как мне показывался один из вариантов.

Двое смотрели в ближайшее будущее и своими решениями постоянно меняли его друг для друга. Только один занимался этим всю жизнь, а второй получил способность несколько минут назад.

Результат оказался закономерным.

Я попытался вернуть темп, но Константин больше не позволил. Воздушные удары вынуждали его двигаться, материализованные снаряды заставляли защищаться, однако постепенно я понял, что даже мои удачные атаки ведут туда, куда нужно ему. Цесаревич не просто уклонялся. Он оставлял мне несколько приемлемых решений, заранее зная, к чему приведёт каждое, и заставлял выбирать между ними.

Вот тогда связка его способностей раскрылась полностью.

Предвидение само по себе не убивало. Материализация требовала решить, что именно создать и когда это понадобится. Вместе они почти устраняли слабости друг друга. Константину не требовалось носить оружие, заранее выбирать защиту или гадать, с какой стороны придёт следующая атака. Он видел необходимость и создавал именно то, что требовалось. А третья способность позволяла в крайнем случае просто рассеять чужую магию.

Я считал, что начал понимать его возможности. Оказалось, только прикоснулся к ним.

В Российской империи хватало сильных одарённых. Я встречал людей, способных за несколько секунд уничтожить обычный отряд, видел абсолютов и слишком хорошо знал, какая пропасть иногда разделяет тех, кого привычно объединяют одним словом.

Императорский род принадлежал к сильнейшим не благодаря одному только титулу. Такая сила передавалась в нём поколениями, а пользоваться ею учили с детства. Константин наглядно это демонстрировал.

Он снова пошёл вперёд, и теперь уже без прежней игры. Я едва ушёл от копья, появившегося в его руке. Ветер ударил сбоку, но Константин даже не стал создавать щит – короткое движение ладони рассеяло магию, и поток развалился, не причинив ему никакого вреда. Вместо следующей атаки я рванулся сам.

Предвидение вспыхнуло болью.

Три варианта. В первом Константин встречал меня мечом, во втором отходил, в третьем закрывался бронёй.

Я попытался сделать то, чего не видел ни в одном.

Погасил прикрывавший рывок ветер и материализовал металлический шар прямо между нами. Константин на мгновение изменил движение. Этого хватило. Воздух подхватил шар, ударил им в пол, после отскока снова поймал и отправил по другой траектории.

Цесаревич развернул щит.

Я уже был рядом.

Короткий клинок возник в его руке, перекрывая прямую атаку. Только атаковать Константина в лоб я больше не собирался. Ветер ударил в металлический шар, который цесаревич секунду назад отбил щитом, и тот снова сорвался с пола у него за спиной.

Константин знал об атаке раньше меня. Предвидение заставило его сместиться ещё до того, как шар изменил траекторию. Но теперь мне нужно было именно это.

Я направил ветер не в цесаревича, а в пол перед ним. Воздух ударил по касательной, подняв пыль и одновременно толкнув металлический шар в противоположную сторону. Константин отмахнулся от воздушного потока, рассеивая магию, однако физический снаряд продолжил движение.

Ему пришлось уходить. Впервые третья способность не решила проблему одним движением.

Вот оно.

Константин мог рассеять чужую магию, но металл после разгона оставался металлом. Если заставить ветер выполнить работу раньше, чем снаряд окажется рядом с ним, рассеивать будет уже нечего.

Металлический шар ударил в пол возле ноги цесаревича. Константин перепрыгнул его, и я немедленно атаковал вторым. Не пытался попасть – заставлял двигаться, тратить силы, материализовать защиту и одновременно следить за мной.

Он справлялся. Но теперь хотя бы не без усилий.

Я перестал пытаться перегрузить его ложными атаками. Константин слишком легко отделял их от настоящих, а теперь ещё и мог просто рассеять опасную магию. Вместо этого начал принимать решения настолько поздно, насколько вообще мог. Не строить цепочку заранее, не выбирать следующую атаку до окончания предыдущей, иногда действовать раньше, чем сам успевал окончательно сформулировать намерение.

Стало лучше.

Не настолько, чтобы сравняться с Константином, но впервые за последние минуты ему снова пришлось торопиться.

Он встретил металлический прут щитом, а я уже находился сбоку. Между нами возник меч, заставляя отступить. Предвидение показало следующий выпад, но на этот раз я проигнорировал увиденное и пошёл навстречу.

Константин явно не ожидал. Лезвие исчезло за мгновение до того, как могло войти мне в грудь. Цесаревич соблюдал условие, поставленное перед боем.

Этого мгновения хватило.

Я не стал снова атаковать его ветром. Вместо этого поток подхватил два металлических шара, лежавших по разным сторонам зала, и разогнал их навстречу друг другу.

Константин увидел угрозу раньше. Один шар встретил щит. От второго он уклонился, одновременно разворачиваясь ко мне.

На этот раз получилось добраться достаточно близко. Ещё шаг – и можно было попробовать навязать ему ближний бой, где времени на выбор между десятками вариантов оставалось меньше.

Я ошибся. Константин не отступил.

Предвидение вспыхнуло сразу несколькими картинами, и разобраться в них я не успел. Цесаревич шагнул навстречу, пропуская меня ближе, чем позволял до этого. Я ударил сжатым воздухом почти в упор.

Он просто рассеял магию. Никакого уклонения. Никакой защиты. Мой главный козырь исчез в тот момент, когда я уже вложился в атаку.

Константин ударил плечом, сбивая меня с линии движения. Я попытался развернуться, но он находился там, куда мне только предстояло уйти. Пришлось менять направление, и именно этого цесаревич ждал. Возникший в его руке щит ударил в грудь и отбросил меня назад.

Я ещё находился в воздухе, когда предвидение показало сразу несколько продолжений.

Меч.

Копьё.

Пистолет.

Удар справа.

А потом все варианты исчезли. Константин оказался рядом раньше, чем я успел выбрать хоть один. Острие меча остановилось возле горла. Я замер.

Попытка ударить ветром ничего не дала бы. Константину хватало одного движения, чтобы рассеять магию. Материализовать что-нибудь я уже не успевал, да и он видел такое решение раньше меня. Можно было продолжить, попытаться уйти, получить ещё несколько секунд боя.

Результат от этого не менялся. Я медленно опустил руку.

– Всё. Проиграл. Ты сильнее меня.

Константин не сразу убрал меч. Несколько мгновений смотрел на меня, после чего оружие исчезло.

– Уже лучше, – произнёс он.

Я выдохнул и только теперь почувствовал, насколько забились мышцы.

Разница оказалась слишком большой.

Я сумел приспособиться к предвидению настолько, насколько вообще возможно за несколько минут, научился создавать простейшие предметы и даже нашёл способ обходить рассеивание магии при помощи разогнанного металла. Этого хватило, чтобы заставить Константина несколько раз изменить тактику.

Для победы – даже близко нет.

Дверь в тренировочный зал открылась раньше, чем Дмитрий успел выйти из-за защитной перегородки. Первой появилась Ингрид.

Она остановилась на пороге, оценила следы на стенах и полу, потом перевела взгляд с меня на Константина. Цесаревич выглядел значительно лучше меня, хотя по его дыханию было понятно, что прогулкой этот бой не стал.

– Какая неожиданность, – протянула датская принцесса. – Ты опять избил человека и теперь выглядишь довольным.

– Он сам предложил. – ответил Константин.

– Разумеется. Ты всегда совершенно ни при чём. А потом целителям приходится работать.

Из-за перегородки вышел Дмитрий. Следом появился Сайто. Ингрид моментально потеряла интерес к Константину.

– Семён, я надеюсь, ты не собираешься перенимать у брата эту отвратительную привычку драться с цесаревичами?

– Пока не собирался.

– Прекрасно. Значит, у тебя остаются шансы вырасти приличным человеком.

Сайто усмехнулся.

– А если начну?

– Тогда мне придётся заняться твоим воспитанием лично. И ты даже не представляешь, как я этого хочу.

Ингрид медленно провела языком по нижней губе, не сводя с брата откровенно заинтересованного взгляда. Сайто кашлянул, а Константин прикрыл глаза.

– Ингрид…

Принцесса сделала вид, что не услышала.

– Вообще-то я по делу. Ланской скоро будет здесь. Он привезёт материалы по Косьянову.

Я посмотрел на неё.

– Уже что-то нашли?

– Поэтому Виктор и решил приехать лично. Остальное расскажет сам.

Вот это было интереснее. После разговора с Воронцовым меня особенно занимало, кто контактировал с Косьяновым перед нашей встречей и каким образом его вывели именно на меня. Если Ланской привёз хотя бы часть ответов, ждать оставалось недолго.

Сайто повернул голову в мою сторону.

– Закончили?

– Закончили. Меня разнесли в пух и прах. – ответил я.

Ингрид посмотрела на Константина и тяжело вздохнула.

– Вот теперь день окончательно испорчен.

– Почему? – спросил Сайто.

– Придётся несколько дней терпеть его довольную физиономию.

– Я вообще ничего не сказал, – возмутился Константин.

– Поэтому пока терпимо. И вообще… – что вообще кронпринцесса не догворила и просто махнула рукой.

Цесаревич так же предпочёл не отвечать, вместо этого обратился ко мне.

– Для человека, который впервые воспользовался двумя моими способностями несколько минут назад, ты продержался неплохо, – сказал он уже мне.

– Но это не отменяет того, что ты уделал меня по всем фронтам.

– Не отменяет, но и не даёт поводов сомневаться в твоих способностях.

Этот бой дал мне гораздо больше, чем победа в тренировочном зале. Я знал три способности Константина и хотя бы примерно представлял, насколько опасным становится человек, который умеет использовать их вместе.

А он получил достаточно информации обо мне. Правда, далеко не всю.

Константин сообщил, что запрос на доступ к архивам отправил руководству ещё до нашего спуска.

Я посмотрел на него внимательнее.

– Ты же отказал.

– Я сказал, что сам не могу дать тебе доступ. Это правда.

– Тогда зачем был нужен весь этот цирк?

Константин оглядел изрезанный и помятый тренировочный зал.

– Хотел понять, насколько сильно Нулевой отряд действительно в тебе нуждается.

– И?

Цесаревич помолчал.

– К сожалению, сильнее, чем мне хотелось бы.