Текст книги "Стихотворения"

Автор книги: Алексей Апухтин

 
                        Vous etes charmante en effet
                        Enfant si cherie et si tendre
                        Et quand le silence se fait,
                        J'aime pensif a vous entendre.
                        De votre sourire enfantin
                        Un doux souvenir se degage,
                        Et un autre adorable image
                        Dans vos yeux m'apparalt soudain.
                        Et les baisers, que je vous donne,
                        (Ceci restera entre nous)
                        Ils sont pour une autre personne…
                        Aussi pure, aussi douce et bonne,
                        Mais bien plus charmante, que vous.
 

7 decembre 1865?

{" ОЧАРОВАТЕЛЬНОЙ ОСОБЕ

 
                        Вы действительно прелестны,
                        Такое любимое и нежное дитя,
                        И когда наступает тишина,
                        Я люблю задумчиво вас слушать.
                        От вашей детской улыбки
                        Возникает приятное воспоминание,
                        И другой обожаемый образ
                        Мне чудится в ваших глазах.
                        И поцелуи, которые я вам дарю
                        (Пусть это останется между нами),
                        Они (предназначены) для другой…
                        Такой же чистой, такой же нежной и доброй,
                        Но еще более очаровательной, чем вы.}
 

 
                 Quel eclatant succes et quelle recompense!
                 Le prince des traites est doublement heureux:
                 Il devient ehancelier, car il a de la chance,
                 Il n'a plus de vice… car il est vertueux.
 

1867

 
                 {" Какой блестящий успех и какова награда!
                 Князь трактатов счастлив вдвойне:
                 Он становится канцлером, потому что ему везет,
                 Он более не вице-… потому что он добродетелен.}
 

 
                         Иван Иваныч Фандерфлит
                         Женат на тетке Воронцова.
                         Из них который-то убит
                         В отряде славного Слепцова.
                         "Иван Иваныч Фандерфлит
                         Был только ранен, – я-то знаю".
                         – «А Воронцов?» – "Тот был убит.
                         Ах, нет! Не то! Припоминаю:
                         Ни Воронцов, ни Фандерфлит —
                         Из них никто не был убит,
                         Ни даже тетка Воронцова…
                         Одно известно: люди эти
                         И вовсе не были на свете,
                         И даже, кажется, – навряд
                         Была и тетка Воронцова?
                         Но был действительно отряд,
                         Да только – вовсе не Слепцова…"
                         – "Затем пронесся слух таков,
                         Что вовсе не было отряда,
                         А был поручик Пирогов…"
                         – «Да был ли? Справиться бы надо».
                         И справками, в конце концов,
                         Одна лишь истина добыта:
                         Иван Иваныч Воронцов
                         Женат на тетке Фандерфлита.
 

1888

 
                         "Эка, дни у вас какие!
                         Жить мне в городе невмочь:
                         Ночи хмурые, сырые…
                         Утром встанешь – та же ночь!
 
 
                         Что такое приключилось?
                         Как мне страх свой побороть?
                         Или солнце провалилось?
                         Иль прогневался Господь?
 
 
                         Эка, дни – одно мученье!
                         Сердце ноет, свет погас…
                         Верно, светопреставленье
                         Начинается у нас!"
 
 
                         Паша! Паша! Нам не в диво
                         И туман и мгла кругом…
                         Что же делать? Хоть тоскливо
                         Жить без солнца – а живем!
 
 
                         Но минует время это,
                         Час последний не настал.
                         Всё вернется: солнце, лето,
                         Сенокос и сеновал…
 
 
                         Паша милая, послушай
                         Ты совета моего:
                         Спи побольше, чаще кушай
                         И не бойся ничего!
 

Начало 1890-х годов

 
                        Забыть так скоро, Боже мой,
                        Всё счастье жизни прожитой,
                        Все наши встречи, разговоры,
                        Забыть так скоро, забыть так скоро!
 
 
                        Забыть волненья первых дней,
                        Свиданья час в тени ветвей,
                        Очей немые разговоры
                        Забыть так скоро, забыть так скоро!
 
 
                        Забыть, как полная луна
                        На нас глядела из окна,
                        Как колыхалась тихо штора,
                        Забыть так скоро, забыть так скоро!
 
 
                        Забыть любовь, забыть мечты,
                        Забыть те клятвы – помнишь ты? —
                        В ночную пасмурную пору?
                        Забыть так скоро, так скоро! Боже мой!
 

1870

 
                         Есть одиночество в глуши —
                         Вдали людей, вблизи природы, —
                         Полно задумчивой свободы,
                         Оно целебно для души.
 
 
                         В нем утихают сердца бури,
                         В нем думы, как цветы полей,
                         Как звезды в тьме ночной лазури,
                         Сияют чище и светлей.
 
 
                         Есть одиночество иное, —
                         Его, мой друг, не знаешь ты, —
                         Кругом холодное, чужое
                         Бушует море суеты.
 
 
                         Шумит толпа, конца нет бою
                         Ее слепых безумных волн.
                         Напрасно к пристани, к покою
                         Стремится сердца утлый челн.
 
 
                         О, никогда, никто в пустыне
                         Так не забыт, не одинок,
                         Как это сердце в злой пучине
                         Чужих страстей, чужих тревог.
 

13 августа 1887

 
                             Средь толпы чужой,
                             Средь кромешной тьмы,
                             На стезе земной
                             Повстречались мы.
 
 
                             И в счастливый час,
                             Как денницы свет,
                             Занялся для нас
                             Лучших дней рассвет.
 
 
                             Не в волшебном сне,
                             Наяву, мой друг,
                             Всё, что есть во мне,
                             Поняла ты вдруг.
 
 
                             И постигнул я,
                             Просветлев душой,
                             Что ты вся – моя
                             И что весь я – твой.
 
 
                             Это всё, поверь,
                             Нас ждало давно,
                             И сбылось теперь,
                             Чему быть должно.
 
 
                             Я любим тобой,
                             Я люблю тебя —
                             Расцвели душой
                             Мы, весь мир любя.
 

ВЕЛИКОСВЕТСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

В АЛЬБОМ

Е.Е.А.

 
Вчера на чудном, светлом бале,
От вальса быстрого устав,
Вы, невзначай и задрожав,
Свою перчатку разорвали.
И я подумал: "О, мой бог!..
(А на душе так было сладко)
Я был бы счастлив, если б мог
Быть той разорванной перчаткой!"
 

1860

КАРОЛИНЕ КАРЛОВНЕ ПАВЛОВОЙ

По прочтении ее поэмы «Кадриль»

 
Я прочитал, я прочитал,
Я перечитывал три раза
И наизусть припоминал
Страницы вашего рассказа.
Какие рифмы, что за стиль!
Восторга слез я лил немало,
И сердце страстно танцевало
Под ваш пленительный кадриль.
Теперь в душе одно желанье:
О, если б где-нибудь в собраньи
Или на бале встретить вас,
Всю окруженную цветами, —
И провести в беседе с вами
Хотя один ничтожный час;
О ходе русского прогресса
Тираду длинную сказать…
О Пушкине потолковать…
И после… с вами, поэтесса,
Одну кадриль протанцевать!
 

1860

ЭЛЕГИЯ

Посвящается г. О. Дютшу,

автору оперы "Кроатка, или Соперница"

 
Я видел, видел их… Исполненный вниманья,
Я слушал юношей, и жен, и стариков,
А вкруг меня неслись свистки, рукоплесканья
         И гул несвязных голосов.
Но что ж! Ни Лазарев, то яростный, то нежный,
         Ни даже пламенный Серов
Не вызвали б моей элегии мятежной
         И гармонических стихов.
Я молча бы прошел пред их гремящей славой…
         Но в утро то мой юный ум
    Пленял иной художник величавый,
         Иной властитель наших дум.
То был великий Дютш, по музыке приятной
    Всем гениям возвышенный собрат;
Происхождением – германец, вероятно,
         Душою – истинный кроат.
Но Боже, Боже мой! как шатко все земное!
Как гений глубоко способен упадать!
Он позабыл сердец сочувствие святое,
Он Лазарева стал лукаво порицать.
И вдруг – от ужаса перо мое немеет! —
Маэстро закричал, взглянувши на него:
«Соперница» твоя соперниц не имеет,
        Уж хуже нету ничего!"
    Смутился Дютш. Смутилося собранье,
        Услышав эти словеса,
И громче прежнего неслись рукоплесканья
        И завывали голоса.
 

Между декабрем 1860 и апрелем 1861

КРАСНОМУ ЯБЛОЧКУ ЧЕРВОТОЧИНКА НЕ В УКОР
Пословица в одном действии, в стихах

Подражание великосветским комедиям-пословицам

русского театра

Граф, 30 л.

Графиня, 20 л.

Князь, 22 л.

Слуга, 40 л.

Театр представляет богато убранную гостиную.

ЯВЛЕНИЕ 1

Графиня

(одна)

 
Как скучно быть одной…
 

ЯВЛЕНИЕ 2

Те же и слуга (входя).

 
                         Слуга
                           К вам князь.
 

Графиня

 
                                     Проси скорее.
 

ЯВЛЕНИЕ 3

Князь, за ним слуга.

Князь

 
Войти ли мне иль нет, пленительная фея?
Мне сердце все твердит: любовь в ее груди,
А опыт говорит: уйди, уйди, уйди!
 

Слуга уходит.

ЯВЛЕНИЕ 4

Графиня и князь.

Графиня

 
Я не ждала  вас, князь…
 

Князь

 
                         А я… я жду ответа!
Для вас я пренебрег родными, мненьем света,
Свободой, деньгами, кредитом у Дюссо…
Для вас, для вас одной я, словом, бросил все…
Я думаю, всегда для дамы это лестно…
 

Графиня

 
Вы попрекаете, и очень неуместно.
 

Князь

 
Я попрекаю, я? Пусть вас накажет Бог!
Подумать даже я подобного не мог.
Но слушайте: когда с небес ударят грозы
И землю обольют живительным  дождем,
Земля с отчаяньем глотает эти слезы,
И стонет, и дрожит в безмолвии немом.
Но вот умчался гром, и солнце уж над нами
Сияет весело весенними лучами,
Все радуется здесь, красуется, цветет,
А дождь, вина всему, уж больше не идет!
Мне часто в голову приходит то сравненье:
Любовь есть солнце, да! Она наш верный вождь;
Я – вся земля, я – все цветущее творенье,
              А вы – вы дождь!
К чему же поведет бесплодная гордыня?
Вот что я нынче вам хотел сказать, графиня.
 

Графиня

 
Я долго слушала вас, вовсе не сердясь…
Теперь уж ваш черед меня послушать, князь.
 

Князь

 
Я превращаюсь в слух… Клянуся Аполлоном,
Я рад бы сделаться на этот миг шпионом.
 

Графиня

(небрежно)

 
И выгодно б для вас остаться им, я чай?
        (Переменив тон и становясь в позу.)
Случалось ли когда вам, просто, невзначай,
Остановить на том досужее вниманье:
Какое женщине дается воспитанье?
С пеленок связана, не понята никем,
Она доверчиво в мужчинах зрит эдем,
Когда ж приблизится коварный искуситель,
Ей прямо говорит: «Подальше не хотите ль»,
И, всеми брошена, палимая стыдом,
Она прощает все и молится о нем…
Теперь скажите мне по совести признанье:
Какое женщине дается воспитанье?
 

Князь

 
Графиня, вы меня заставили краснеть…
Ну, можно ль лучше вас на вещи все смотреть?
На память мне пришел один куплет французской,
Импровизация княгини Чернопузской…
 

Графиня

Импровизация тогда лишь хороша,

Когда в ней есть и ум, и чувство, и душа.

Князь

 
А кстати, где ваш муж?
 

Графиня

 
                       Он в клубе.
 

Князь

 
                                   Неужели?
 

(Целуя руку ей.)

 
И он оставил вас для этой мелкой цели?
 

(Становясь на колени.)

 
Он вас покинул, вас? Ваш муж, ей-богу, глуп!
 

ЯВЛЕНИЕ 5

Граф

(показываясь в дверях)

 
Я здесь, я слышал все, я не поехал в клуб!
 

Князь

(в сторону)

 
Некстати же я стал пред нею на колени!
 

Графиня

(в сторону)

 
Предвижу много я кровавых объяснений!
 

Граф

(язвительно)

 
Достойный ловелас! Извольте выйти вон!
 

Князь

(спокойно)

 
Мое почтенье, граф! Графине мой поклон!
 

(Изящно кланяется и уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 6

Графиня и граф.

Граф

 
Ну что, довольны вы моей судьбой печальной?
По счастью, я для вас не изверг театральный:
Не стану проклинать, не стану убивать,
А просто вам скажу, что мне на вас плевать!
Не стану выставлять я ваших черных пятен,
И дым отечества мне сладок, и приятен,
Но прыгать я готов на сажень от земли,
Когда подумаю, кого вы  предпочли…
 

Графиня

 
Подумайте ж и вы – скажу вас в оправданье, —
Какое женщине  дается воспитанье?
С пеленок связана…
 

Граф

(подсказывая с иронией)

 
                  Не понята никем…
 

Графиня

(не понимая иронии)

 
Она доверчиво в мужчинах зрит эдем…
 

Граф

 
Довольно! Это я давно на память знаю
И «Сын Отечества» читать предпочитаю!
        (Иронически кланяется и уходит.)
 

ЯВЛЕНИЕ 7

Графиня

(одна)

 
Как скучно быть одной…
 

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 8

Слуга

(входя на цыпочках)

 
                             Да, погляжу в окно.
        Лизету милую к себе я жду давно…
        Однако надо мне подумать в ожиданьи:
        Какое женщине дается воспитанье?
 

Задумывается. Занавес медленно опускается. Картина.

1862

К ПОРТРЕТУ И.В. ВЕРНАДСКОГО

 
Приличней похвалы ему нельзя сказать:
Мать дочери велит статьи его читать.
 

1862

К ПОРТРЕТУ А.Н.СЕРОВА

 
О музыке судя лет сорок вкось и вкривь,
Над Ростиславом он отпраздновал победу.
      Сначала выпустил Юдифь,
            Потом – Рогнеду.
 
 
Из музыканта он вдруг педагогом стал,
Но в педагогии покрылся вечным срамом.
      Плохое воспитанье дал
            Он этим дамам:
 
 
Одна Владимира хотела уморить,
Другая пьяного прельстила Олоферна,
      И обе так привыкли выть,
            Что даже скверно.
 

24 августа 1869

ПЛАЧ ЮСТИНИАНА

 
Ночью вчера, задремав очень рано,
В грезах увидел я Юстиниана.
В мантии длинной, обшит соболями,
Так говорил он, сверкая очами:
"Русь дорогая, тебя ли я вижу?
Что с тобой? Ты не уступишь Парижу.
Есть учрежденья в тебе мировые,
Рельсы на Невском, суды окружные;
Чтоб не отстать от рутины заморской,
Есть в тебе даже надзор прокурорский,
То, что в других образованных странах.
Есть и присяжные… в длинных кафтанах.
В судьи ученых тебе и не надо,
Судьям в лаптях ты, родимая, рада.
Им уж не место в конторе питейной —
Судят и рядят весь мир на Литейной.
Вечно во всем виноваты дворяне,
Это присяжные  знают заране:
Свистнуть начальнику в рожу полезно,
Это крестьянскому сердцу любезно.
"Вот молодец, – говорят они хором. —
Стоит ли думать над этаким вздором?"
Если ж нельзя похвалить его гласно,
"Он сумасшедший! – решат все согласно. —
Но ненадолго ума он лишился,
Треснул – и тотчас опять исцелился!"
Публика хлопает, и в наказанье
Шлют ее вон, – под конец заседанья.
Злы у вас судьи, но злей адвокаты;
Редко кто чешется: все демократы!
Как я любуюсь  на все эти секты,
Я, написавший когда-то пандекты.
Как бы министры мои удивились,
Знавшие весь «corpus juris civilis»,
Если б из дальней родной Византии
Ветер занес их на север России.
Там, в Византии, сравненный с Минервой,
Законодатель считался я первый;
Здесь же остаться мне первым уж трудно:
Здесь сочиняет законы Зарудный!"
Смолк император при имени этом,
Словно ужаленный острым ланцетом,
И, в подтвержденье великой печали,
Слезы из глаз его вдруг побежали.
Чтоб усыпить его силой целебной,
Дал я прочесть ему «Вестник Судебный»,
Сам же прочел об урусовском деле, —
И, к удивленью, проснулся в постели.
Видно, недаром все это виденье!
Было ужасно мое пробужденье:
Солнце в глаза уж смеялось мне резко,
От мирового лежала повестка,
И осторожно, как некие воры,
В спальню входили ко мне кредиторы.
 

14 ноября 1869

СОВЕТ МОЛОДОМУ КОМПОЗИТОРУ

По поводу оперы Серова «Не так живи, как хочется»

 
Чтоб в музыке упрочиться,
О юный неофит,
Не так пиши, как хочется,
А как Серов велит!
 

29 ноября 1869

" Когда будете, дети, студентами, "

 
Когда будете, дети, студентами,
Не ломайте голов над моментами,
Над Гамлетами, Лирами, Кентами,
Над царями и над президентами,
Над морями и над континентами,
Не якшайтеся там с оппонентами,
Поступайте хитро с конкурентами.
А как кончите курс эминентами
И на службу пойдете с патентами —
Не глядите на службе доцентами
И не брезгайте, дети, презентами!
Окружайте себя контрагентами,
Говорите всегда комплиментами,
У начальников будьте клиентами,
Утешайте их жен инструментами,
Угощайте старух пеперментами —
Воздадут вам за это с процентами:
Обошьют вам мундир позументами,
Грудь украсят звездами и лентами!..
А когда доктора с орнаментами
Назовут вас, увы, пациентами
И уморят вас медикаментами…
Отпоет архиерей вас с регентами,
Хоронить понесут с ассистентами,
Обеспечат детей ваших рентами
(Чтоб им в опере быть абонентами)
И прикроют ваш прах монументами.
 

1860-е годы

ЯПОНСКИЙ РОМАНС

 
Наша мать Япония,
Словно Македония
Древняя, цветет.
Мужеством, смирением
И долготерпением
Славен наш народ.
 
 
В целой Средней Азии
Славятся Аспазии
Нашей стороны…
В Индии и далее,
Даже и в Австралии
Всеми почтены.
 
 
Где большой рукав реки
Нила – гордость Африки, —
Наш гремит талант.
И его в Америке
Часто до истерики
Прославляет Грант.
 
 
А Европа бедная
Пьет, от страха бледная,
Наш же желтый чай.
Даже мандаринами,
Будто апельсинами,
Лакомится, чай.
 
 
Наша мать Япония,
Словно Македония
Древняя, цветет.
Воинство несметное,
С виду незаметное,
Край наш стережет.
 
 
До Торжка и Старицы
Славны наши старицы —
Жизнию святой,
Жены – сладострастием,
Вдовы – беспристрастием,
Девы – красотой.
 
 
Но не вечно счастие —
В светлый миг ненастия
Надо ожидать:
Весть пришла ужасная,
И страна несчастная
Мается опять.
 
 
Дремлющие воины
Вновь обеспокоены,
Морщатся от дел;
Все пришли в смятение,
Всех без исключения
Ужас одолел:
 
 
Все добро микадино
В сундуки укладено,
И микадо сам
К идолам из олова
Гнет покорно голову,
Курит фимиам.
 
 
Что ж все так смутилися,
Переполошилися
В нашей стороне?
– Генерала Сколкова,
Капитана Волкова…
Ждут в Сахалине.
 

1860-е годы

В.А. ВИЛЛАМОВУ

Ответ на послание

 
Напрасно дружеским обухом
Меня ты думаешь поднять…
Ну, можно ли с подобным брюхом
Стихи без устали писать?
Мне жить приятней неизвестным,
Я свой покой ценю как рай…
Не называй меня небесным
И у земли не отнимай!
 

Апрель 1870

В.А. ЖЕДРИНСКОМУ

 
С тобой размеры изучая,
Я думал, каждому из нас
Судьба назначена иная:
Ты ярко блещешь, я угас.
 
 
Твои за жизнь напрасны страхи;
Пускайся крепче и бодрей,
То развернись, как амфибрахий,
То вдруг сожмися, как хорей.
 
 
Мои же дни темны и тихи.
В своей застрявши скорлупе,
И я плетуся, как пиррихий,
К чужой примазавшись стопе.
 

1871

ПО ПОВОДУ НАЗНАЧЕНИЯ М.Н. ЛОНГИНОВА УПРАВЛЯЮЩИМ ПО ДЕЛАМ ПЕЧАТИ

 
Ниспослан некий вождь на пишущую  братью,
Быв губернатором немного лет в Орле…
Актера я знавал… Он тоже был Варле…
Но управлять ему не довелось печатью.
 

1871

ПО ПОВОДУ ЮБИЛЕЯ ПЕТРА ПЕРВОГО

 
Двести лет тому назад
Соизволил царь родиться…
Раз, приехавши в Карлсбад,
Вздумал шпруделя напиться.
Двадцать восемь кружек в ряд
В глотку царственную влились…
Вот как русские лечились
Двести лет тому назад.
 
 
Много натворив чудес,
Он процарствовал счастливо…
«Борода не curgemass», —
Раз решил за кружкой пива.
С треском бороды летят…
Пытки, казни… Все в смятеньи!..
Так вводилось просвещенье
Двести лет тому назад!
 
 
А сегодня в храм святой,
Незлопамятны, смиренны,
Валят русские толпой
И, коленопреклоненны,
Все в слезах, благодарят
Вседержителя благого,
Что послал царя такого
Двести лет тому назад.
 

30 мая 1872

ЗЛОПАМЯТНОСТЬ ДУХОВЕНСТВА

 
Петр Первый не любил попов. Построив Питер,
        Он патриарха сократил…
Чрез двести лет ему Кустодиев пресвитер
        Своею речью все отмстил.
 

30 мая 1872

С.Я. ВЕРИГИНОЙ

 
Напрасно молоком лечиться ты желаешь,
        Поверь, леченье нелегко:
 
 
Покуда ты себе питье приготовляешь,
От взгляда твоего прокиснет молоко…
 

1872

МОЛИТВА БОЛЬНЫХ

 
От взора твоего пусть киснет шоколад,
Пусть меркнет день, пусть околеет пудель,
Мы молим об одном – не езди ты в Карлсбад
Боимся убо мы, чтоб не иссякнул шпрудель.
 

Май или июнь 1872