Текст книги "Любимец Фортуны (СИ)"

Автор книги: Алексей Самылов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Кам согито, скуо ноби? – дрожащим голосом спросила совсем молодая девчонка.

У неё волосы были не обриты. На это женщина, которая зашла перед Артуром, что-то уверенно и хмуро ответила. Девчонка сникла.

– Эй, гамай, – а вот это к нему та женщина обратилась. – Нок куд, рувас?

Артур коснулся губ и сделал отрицательный жест. Женщина приподняла брови.

– Танур, екси?

«В камере такое же сказали»

Поэтому Артур кивнул. Женщина на это что-то недоумённое выдала. И потеряла интерес.

«А вот там, вообще пацан какой-то» – заметил Артур ещё одного обитателя временного пристанища.

Паренёк сидел у стенки, обхватив руками колени и смотря в одну точку.

* * *

Забавно, что работа вахтами уже приучила ждать. Эта привычка сейчас пригодилась. Артур просто сел у стены и погрузился в воспоминания.

Прикинул, что денег должно хватить на похороны. В больнице это было условием, похоронный депозит. Горевать по нему некому больше. Некоторое время пообсуждают, да и забудут. Вспомнились годы, проведённые в гипсах. Кто бы мог подумать, что всё это лечение пригодится, чтобы его продали, как раба. Зубы лечил… Даже аппендицит пришлось удалить, такие были требования для работы.

Но странно, что, ни спина, ни ноги о себе вообще не напоминают. В смысле проблем, которые были до порки. Он должен сейчас сидеть-то с трудом, после таких упражнений. Между тем, никакого беспокойства.

«А что за ингенио? Что это такое?»

Судя по тому, что после закинули ещё двоих, таковые качества встречаются далеко не у каждого человека. И отбирают не только среди поротых и бритых. Вон, вообще малолетка. Сколько пацану, лет пятнадцать?

«Танур. Видимо, это означает немой или типа того».

И да, что с горлом? Звуки же реально не получаются. Мычание только какое-то, да сипение. При этом никаких болевых ощущений, просто связки не работают. Странно всё это.

Что такое неработающая мышца, он прекрасно знает. И удивления такая вещь у него не вызывает. Поэтому, собственно, и вопрос. Каким образом связки-то отрубились? Почему только они? Язык шевелится, всё нормально. Пить тоже без проблем.

«Ат, екрат… что там ещё… танэ. Это, видимо, 'молчать». Или «не болтать». Андара. По смыслу, «пшёл». «Нок». Тыкал пальцем. Значит «ты». Варава. Исходя из контекста, «презренные». Или просто «твари». Может и «скоты». Ну, или, да, «раб».

Артур углубился в воспоминания, силясь вспомнить все слова, которые слышал и которые можно привязать к смыслу.

«Даруса. Что-то типа „пришёл в себя, очнулся“. Гом – это определённо „иди“. Ещё постоянно „кубаро“ бросают и явно не в уважительном ключе».

Артур поднял взгляд, когда открылась дверь. И не та, через которую они зашли. Другая, напротив.

Вошедшие мужики в красном забрали девчонку, пацана и ещё двух женщин, которые были не обритые. Обе лысые дамы остались.

«Похоже, для исключительных приготовлено что-то крайне интересное».

Рядом с ним присела на корточки та дама, которая спрашивала.

– Вайтара, пропт наби эквид де унумались кулук парада, – негромко произнесла женщина.

«Любопытно. Ни у кого даже вопроса, сомнения не возникло, что кто-то может не понимать».

– Аккак, – вздохнула дама.

Похоже, реакции от него не ждут.

– Кубаро инген, – процедила женщина.

* * *

Ещё одно помещение. Тут имеется стол, за которым сейчас сидит мужчина, лет тридцати. Перед ним гроссбух.

А их, четверых, Артура и тех трёх лысых дам, застроили. И полноватый мужик с брезгливым выражением лица в полностью чёрном костюме, стал их проверять. Да-да, опять ладонь ко лбу.

– Син, тоти ингенио, – произнёс мужик, проверив последнего, то есть Артура.

И, достав платок, стал вытирать руку. До ноздрей донёсся приторно-цветочный запах.

– Спленда, – откликнулся писарь.

Сделав записи, он захлопнул книгу, поднялся. Он был в штанах на подтяжках и белой рубашке. Когда-то белой, а теперь серой. Почему-то глаз зацепился за то, что одной пуговицы на рубашке нет.

После их вывели охранники. Недолгий коридор и уже знакомый транспорт. Одноосная телега-клетка.

Возле телеги стоял крепкий широкоплечий мужчина, в кожаной безрукавке на голое тело. И с широким, в две ладони, кожаным же поясом, который охватывал немаленький живот.

Он с ухмылкой что-то уточнил у писаря. Тот ответил с усталыми нотками в тоне. Ну, а пассажиры в этот момент забирались по сходне в кузов.

– Ракато укс уон фиато, – негромко произнесла всё та же, считай уже знакомая женщина.

Хлестнули ремни. И телега двинулась. Артур сразу же сел так, чтобы спина ничего не касалась.

Возница, тот самый здоровяк и писарь, севший рядом с ним, о чём-то переговаривались. И, раз команды опустить головы не последовало, Артур изучал окрестности.

Сначала изучать было нечего. Двор, окружённый глухими каменными стенами. Но вот они проехали ворота. И оказались на городской улице.

Трёх-четырёхэтажные дома, изрядно облупленные. Небольшие окна поблёскивают стёклами. На каждом этаже имеется внешний проход, этакий длинный балкон с деревянной оградой. На этих балконах бегают дети, стоят люди. Некоторые смотрят на телегу.

Одеты люди почти однообразно. Туники. Серого цвета. Не видно, на женщинах платья или штаны? А, всё же платья. Такие же куски ткани, прихваченные на талии поясками. В поле зрения появилась лестница и люди на ней. И Артур успел увидеть, что не только дети босые, но и многие взрослые. Кстати, на писаре были ботинки. На вознице сапоги. Видимо, обувь тут признак некоего статуса.

Здания рыже-кирпичного цвета. И, судя по контингенту, райончик этот – трущобы.

«Где же ещё быть невольничьему рынку?»

Колодки уже реально осточертели. Руки вытянули, чуть не до земли. Хорошо, что хоть сейчас можно положить на коленки эту дрянь. Да и вообще, после всех этих стояний, езда воспринимается, как отдых.

– Миза шиодор, – произнесла одна из женщин.

– Мейси, – мрачно сказала знакомая.

* * *

Порт. Их привезли в порт. Лес мачт, кучи грузов. Пока спускались с холма к порту, порт предстал, как на ладони.

Большие суда, пузатые такие, с двумя-тремя мачтами. Паруса треугольные, косые. И да, надеялись тут не только на силу ветра. Выходящие из порта корабли шли на вёслах.

Суда были не только большие. Всякие. Средние и совсем маленькие. У средних имелась одна мачта, у небольших мачты совсем небольшие или их вообще не было.

А потом было довольно долгое движение, в час по чайной ложке, по территории порта. Они все всласть нанюхались разнообразных запахов, от рыбы, тины до довольно неожиданного (для Артура) и знакомого запаха мазута. И вот, наконец, телега остановилась.

Писарь слез и ушёл куда-то. А возница, развалившись, явно настроился на ожидание. При этом он там что-то сделал. И до Артура донёсся запах. Напоминал он можжевельник. Хвойные нотки, в общем. И ещё будто нотки карамели.

«Трубка?»

В руке у возницы он увидел нечто похожее именно на это. Мундштук, по крайней мере, был чётко опознан.

Одна из попутчиц, смотря на возницу, что-то сказала, с отчётливым вожделением. Ей ответила знакомая Артура.

Пахло тиной, рыбой и ещё чем-то. Доносился плеск воды. Слышались крики, разговоры. Пару раз пронеслись юркие белые птицы. В промежутках между корпусами судов виднелся морской горизонт и белые линии волн.

«А, похоже, амба. Зверь северный пришёл»

Да, а фортуна не подводит. Что может быть плохого, всё выдаётся. Судя по лицам попутчиц, ожидает их всех что-то крайне весёлое.

Артур вздохнул, на губах его появилась горькая усмешка. И тут же вернулась, накатила волной тоска. Он смотрел на свои руки в колодке. Пошевелил пальцами. Что же… Не в первый раз. Так глубоко, конечно, он ещё не забирался. Но почему бы и не пробить очередное дно?

Сейчас отпустит. Придёт безразличие и апатия. В этом состоянии можно даже работать. А вот и они, лучшие друзья неудачника. В груди словно замерзает всё и становится серо. Весь мир превращается в этакий блёклый пейзаж. А ты словно зритель, смотришь со стороны…

… Вернулся писарь. Возница слез со своего места, подошёл к задней части телеги. Увидев Артура, он нахмурился. И что-то сказал пришедшим вместе с писарем мужчинам в синей одежде.

По выходу из телеги, Артура тут же взяли под локти и повели. Парень механически переставлял ноги, смотря перед собой. Доски причала, доски трапа, с набитыми поперёк рейками. И снова доски. Поверхность слегка качало.

Его подвели к люку в палубе. Открытому. Далее один из мужчин спустился с ним по лестнице. В трюме судна обнаружились клетки, стоящие посредине. Опять клетки… В одну из них его запихнули.

Зайдя, парень, тут же сел на пол. Эта клетка совсем небольшая. Индивидуальный номер. Ну, и отлично. Отлично…

Глава 3

Четыре или пять дней спустя

Интересно, а почему рабов не приспособили для гребли? Вёслами работали люди явно не такого статуса, выше. Одну одежду взять. Сапоги, штаны чёрные и крепкие. И синие безрукавки на голое тело. При этом, гребцы все чуть не бодибилдеры. Плечи, как перрон. То есть, кушают хорошо, а, значит, даже не в статусе быдла, чуть повыше.

Собственно, жаловаться не на что. Они просто сидели в клетках. Та женщина оказалась в соседнем «номере» и несколько раз пыталась завязать беседу. Разумеется, успеха в этом не достигла.

Кормили их два раза, утром и вечером. Давали по рыбине. Хорошо, что хоть приготовленной. Парень приносил и прямо сквозь решётку просовывал. Кости и отходы организма нужно было сбрасывать (и сливать) сквозь дырку в полу.

Женщины разговаривали с гребцами. Судя по лицам попутчиц, они узнали, куда их везут. Поэтому большую часть времени они были мрачными.

Гребцы работали не всё время. Как вышли из порта, они вытащили вёсла, сложили вдоль борта и ушли.

И вот, гребцы снова работают. Судя по тому, что у них настроение приподнятое, а у подруг по несчастью, наоборот, совсем кислые и мрачные лица, они прибыли в место назначения.

Кстати, когда гребцы трудились, Артур видел сквозь открытые вёсельные порты берег. Справа. Слева берег иногда присутствовал, иногда нет. При этом, особо качки не ощущалось. Они плыли по реке? Тогда, это большая река. Очень.

За ними пришли где-то через полчаса, после ухода гребцов и остановки судна. И стали по одному выводить. Артура вывели последним.

После чуть не недели в трюме, воздух снаружи показался пьяняще свежим. Корабль же стоял в небольшом порту. Серые дома из досок. И… всё. На Артура натянули какой-то колпак, совершенно непрозрачный и по ощущению шерстяной…

… Больше своих попутчиц Артур не видел. Его забросили в телегу. Потом ехали, ехали. И приехали. Отбитая напрочь задница сообщала, что дорога тут не очень.

Потом его вывели из телеги и куда-то поволокли. Судя по звукам, долго вели по коридору. И вот с него сдёргивают этот колпак. И он обнаруживает себя стоящим перед маленьким окошком с решёткой.

– Хайм? – спросил сидящий за столом в окне круглолицый лысеющий мужчина.

В рубашке и жилетке.

– Ном танур, донмар Дэвон, – вместо Артура ответил его конвоир.

– Танур? Танур, мар Танур, – мужчина записал. – Скуо суус?

– Дриаха уонши каадар, – ответил конвоир.

– Ат прасано? – слегка удивился регистратор.

– Мар купо, кам румаро, – ответил сопровождающий, при этом с явными уничижительными нотками в голосе.

– Артак, – кивнул круглолицый

Конвоир же пихнул Артура и махнул рукой.

– Гом. Обтайн? Велоцит!

Парень послушно последовал в указанном направлении. Сначала узкий коридор, едва со встречным разойтись. Стены каменные. На стенах, на высоте чуть выше головы Артура были этакие полки к стенки приделаны, через равные промежутки. На этих полках стояли… На лампу Алладина похоже. Медный чайник на носике которого горит огонёк.

– Хессе нок ар нэкобливши юши! – заговорил конвоир и хихикнул. – Лисет, адду ми хи дайко? Велоцит, кубаро варава.

Они вышли из узкого коридора… В шахту. Самую настоящую. Массивные крепи, сводчатый потолок. По полу идут два ровных параллельных желоба. Пахнет почему-то дёгтем… И буквально разит от идущего позади охранника. И разит перегаром.

Они прошли метров сто. И подошли к железной… м-м… люльке. Как там в шахте это называется? Клеть, кажется.

– Андара, – подтолкнул Артура конвоир.

– Скуо? – спросил стоящий в клети мужик.

Он был в довольно грязной одежде. Простой, рубаха типа футболка с длинными рукавами. Штаны какие-то непонятного из-за грязи цвета. Но при этом был в сапогах.

– Дриаха уонши.

– Куд рувас?

– Оно, – усмехнулся конвоир. – Грасс кубаро скалту.

– Скалту? – мужик взялся за здоровое металлическое колесо.

– Сордо купо.

– А-а.

Когда мужик стал поворачивать колесо, что-то начало клацать. Клеть дрогнула. И стала опускаться…

… Они всё опускались и опускались, наверное, целую вечность. Проехали вниз мимо десятка уровней, не меньше. А приехали тогда, когда клеть опустилась на самое дно.

От комнаты, где располагалась «шахта лифта», отходил тускло освещённый коридор. Ещё имелось несколько дверей в стенах. Лифтёр с лязгом убрал решётку, которая перекрывала выход. Артура ожидаемо пихнули на выход, при этом конвоир оставался позади.

Их встречали. Тщедушный старик, с длинной седой бородой. И хмурый бугай. Старик был в длинной хламиде, а бугай в чёрной тунике. Поверх туники длиннополая кожаная безрукавка, видимо, выполняющая роль доспеха. А на широком поясе, кроме палки и хлыста справа, слева висел недлинный клинок в ножнах.

Конвоир заговорил со встречающими. Старик покивал, посмотрел на Артура. И кивком указал бугаю. Тот подошёл, положил руку на плечо. Лапу.

– Ном сордо скалту, – произнёс конвоир.

Бугай кивнул. Поднёс к лицу Артура кулак. Величиной с голову.

– Велоцит, – спокойно произнёс мужик, показав в сторону прохода…

… Они прошли несколько десятков метров. И в коридоре стало значительно светлее, причём свет исходил из боковых ходов. Глянув по пути в один, Артур увидел там белые и слегка светящиеся кристаллы. В конце. И в этом проходе – узком и невысоком, трудился человек, махая киркой.

Его вели довольно долго. Прошли, наверное, десятка три проходов и остановились около ещё одного прохода. Интересно, что центральный подземный ход чуть дальше был погружён во мрак. Тупик?

Заведя в проход бугай, без всякого предупреждения, коротко пробил снизу в подбородок…

… Очухался Артур от того, что его хлестали по щекам. Открыв глаза, парень увидел давешнего бугая. С киркой в руках.

– Спекто.

Он показал вниз. Опустив глаза, Артур увидел, что на его правой ноге застёгнут железный браслет, к которому прикреплена цепь, звенья которой сделаны из прутков, наверное, в палец толщиной.

Тут надсмотрщик размахнулся и как жахнул по цепи!

– Обтайн? – спросил мужик, показывая на место, куда ударил.

На цепи осталась лишь блестящая отметина. Звено даже на йоту не деформировалось. Мужик же пошарил в сумочке, которая висела на его поясе сзади. Достал какую-то загогулину.

Артур даже если бы хотел, не смог бы оказать сопротивление. На его грудь попросту надавили коленом, прижимая к каменному полу. Потом раздались хруст, клацание, звякание. И Артур почувствовал, что колодку сняли с рук. Бугай поднялся, с открытой колодкой в руках. А потом бросил кирку в дальний конец прохода.

– Кебал, варава, – внушительно произнёс мужик.

И ушёл. Артур же сел. Некоторое время он просто сидел, потирая запястья. За эти дни на них осталась чёткая отметина, в паре мест сильно стёрло.

«Что ж. Вот и, похоже, наше последнее пристанище»

Что-то подсказывало Артуру, что в этом месте люди живут недолго. Парень криво усмехнулся.

«Достойный финал достойной жизни».

– Хэй!

Артур повернул голову. Его окликнул… окликнула женщина, из прохода напротив. О, знакомые все лица. Парень поднял руку. О, счастье! Теперь можно спокойно поднимать руки по одной.

– Сан, гамай! Кум овумлевелши!

Женщина скалила зубы. Артур усмехнулся в ответ.

– Син, оно унгем купо! – рассмеялась дама.

Хм. А вот этой ссадины на скуле у неё вроде не было. Видимо, так же, как и с него, колодку снимали.

– Сет оно михи, тирсеп! Аро ми ар кваритар хус!

Артур улыбнулся. Отличная беседа. Ну, главное, что всем весело.

– Салубитер! Ултум, куд ми идео, хи кубаро ерусип! Син, син…

* * *

Прошло несколько дней

Дни тут отсчитываются по времени кормёжки. Завтрак – значит утро. Ужин – вечер. Отличаются друг от друга тем, что вечером нужно отойти в дальний конец забоя.

Удивительно, что кормят достаточно сытно, хоть и однообразно. Одно и то же каждый раз. Пучок какой-то травы и миска мясного супа. Из напитков – наливали воду в глиняную бутылку, которая была местным инвентарём. Суп, кстати, не подобие, в нём реально мясо плавает и овощи какие-то.

Артур нашёл в своём закутке ложку. Обгрызенную деревянную ложку с обломанным черенком. От него остался буквально на два пальца черешок. Но и это уже культурный прорыв. В длительности приёма еды не ограничивают, над душой никто не стоит. Оставляют посуду и забирают грязную в следующий раз.

Условие, что тебя накормят, очень простое. Нужно добыть тех самых кристаллов. Белых, чуть светящихся. И чтобы выдали еду, их нужно набивать целый ящик. Около входа висит. Не контейнер морской, но с ведро. В первый же день Артура лишили еды. Он же не знал таких моментов. И на второй день он тоже остался без пайки. Потом ему соседка жестами и на примере объяснила, что делать надо. И потянулись трудовые будни.

Кристаллы эти торчат из камня. Бить нужно не по кристаллам – им кирка ничего не сделает. Алмазы это что ли? Почему тогда светятся? Так вот, бить нужно между друзами, по камню. Дробишь камень вокруг друзы, потом её вытаскиваешь. И друза, это «пучок» кристаллов, имеющая размер с кулак. Максимум два кулака. То есть работать нужно много, чтобы покушать.

Вчера мимо их прохода протащили мертвеца. Тащили небрежно, ноги волочились по земле. На это соседка отреагировала жизнерадостным оскалом. И скорее всего, она сказала при этом: «там же будем». Или типа того.

Сегодня же мимо провели очередного шахтёра, видимо, на замену уволившегося. И мужик, небольшого роста и с клочковатой бородой висел на руках конвоиров, завывая.

Ах, да, про бороду. Непонятно, что тут за прикол, но до сих пор нет щетины. Рожа – как попка младенца. А на вахте брился каждый день, как положено.

– Хэк!

Остриё кирки раздробило камень. Покачав инструмент, Артур увидел, что друза болтается. Вытащив кирку, он ударил с другой стороны.

«Почему нельзя обувь-то выдать? Хотя бы сандалии какие-то».

Босым ходить по разработке, где валяется много мелких камешков – задача из области йоги.

«Привыкаешь, наверное. Или попросту не доживают».

Радиация тут что ли? Тогда у мертвеца должны были быть признаки. Что там, характерное? Волосы, кажется, выпадают. Так мертвец был с бородой. Да и волосы, вроде бы, присутствовали.

Новый удар вызвал раскрошение камня. И друза явственно освободилась. Схватившись за неё, Артур раскачал кристалл, как зуб.

«Плюс один».

Ради отдыха, он, поставив кирку у стенки, дошёл до ящика. Бросил кристалл.

– Кам нагоц?

«Скорее всего, спрашивает, как дела или как жизнь». Артур в ответ кивнул. Когда он двинул обратно, женщина что-то ещё сказала. Обернувшись, парень увидел, что соседка тоже идёт работать.

* * *

Несколько дней спустя. Или десяток

Честно говоря, такое Артур уже проходил. Люди не просто так работают вахтами. Однообразие и хреновые бытовые условия крайне быстро переходят из «терпимо» в «ненавижу». Артур ко всему ещё и не пил, на что остальные вообще недоумевали. Как он умудряется не поехать кукушкой, столько времени безвылазно сидя на вахте?

Для того, чтобы понять, как нужно отключать критику ситуации и места, нужно полежать в гипсе с полгода. Когда ты закован в камень чуть не по шею. И пошевелить можешь только руками, да и то в ограниченных пределах. А при той финансовой ситуации, каковая была у них с мамой, они не могли себе позволить даже самый дешёвый смартфон. У мамы была только старая кнопочная «Моторола». Телевизор в общей палате не положен. А тогда ещё ковид случился, будь он неладен, и до библиотеки тоже было не сходить, из отделения выходить не разрешали. Вот тогда Артур и научился абстрагироваться от реальности.

Если нельзя изменить условия, никак, то и нет смысла на них внимание концентрировать. Можно истерить, ругаться, плакать. Но ситуацию это не изменит. И да, монотонный однообразный труд отлично подходит для такой своеобразной медитации.

День прошёл – вот и хорошо. Можно поспать. Кстати, камень тут не холодный. Не горячий, но слегка тёплый. Так что не простынешь, лёжа на полу. Артур расчистил себе пространство «под кровать», убрав все мелкие камушки. Неудобно, понимаете? На мягком-то спишь, крошки мешают, а уж когда на твёрдом, так и вовсе себя тем самым йогом ощущаешь.

Всё имеет свой конец. Даже вот эта патовая ситуация. Все, в конце концов, отсюда уйдут. Судя по тому, что мертвецы тут случаются, времени до этого мига пройдёт не так уж и много. А работа сокращает это время.

Забросив очередной камень в ящик, Артур посмотрел на соседку. Женщина опять ушла в отказ. Кирка валяется, а она, свернувшись в клубок, лежит на полу. И вчера она не заработала на еду.

«Порешаем».

Только вот не надо про альтруизм. Дело вовсе не в нём. Ему нужна работа. Нужна мотивация, чтобы добыть больше. Чтобы время бежало вперёд. Да, выход отсюда… Не очень красивый и совсем неприятный, но это выход. Поэтому…

Когда пятый или шестой кристалл попал в ящик (тут два с небольшим шага, попасть не сложно), соседка зашевелилась. Подняв голову, она смотрела, как Артур перекидывает кристаллы из своего ящика в её.

– Оно, – раздался хриплый голос. – Нэк нагоцитас.

Кристаллы продолжали лететь в ящик. Наконец, их набралось до нормы. Артур кивнул и, развернувшись, ушёл работать…

… Эй, кам нуум хайм? Ах, син.

Артур посмотрел на соседку. Та же выдала, то ли усмешку, то ли оскал.

– Гратас нокаши. Нок…

Женщина осеклась. Потом махнула рукой и убрела в свой проход. Звякнула кирка, когда она принялась работать.

«Гратас нокаши» – повторил Артур про себя, когда шёл обратно. Ясно, что это благодарность. Запомним. Зачем? Так надо же мозг чем-то замотать, когда мысли начинают лезть, типа «мы тут помрём». Вот, пусть язык местный запоминает.

«А хайм – это определённо „имя“. Кам нуум хайм. Видимо: „как тебя зовут?“. Как-то так»…

… Ели они оба. Артур с каким-то аристократическим удовольствием применял ложку. Женщина ела, сначала выпив жижу, и потом руками вылавливала гущу.

– Меум хайм Хана, – раздался её голос.

Артур посмотрел на соседку. Кивнул.

– Сет деликши танэ, – усмехнулась Хана. – Грасс сома.

Артур подумал. А потом показал ложку.

– Куд? – недоумённо произнесла женщина.

Парень потряс ложкой. Потом описал её жестом и сделал жест в сторону Ханы.

– Сан куд, лефара, – слегка недоумевая ответила та.

Артур кивнул. Следом он поднял плошку с супом. И снова повторил действие.

– Хм. Катина.

Артур снова кивнул. Нагнулся, взял кирку. Показал Хане. Женщина улыбнулась.

– Кайрат. Нок куд бера шиоплив? – снова недоумённо спросила Хана и на кивок Артура хмыкнула. – Аух кам…

* * *

Капает вода. Словно это само время, сама жизнь течёт. Отмеряются мгновения. Завтрак, ужин. Завтрак, ужин.

Вопрос возник. А тут что, всё построено на мотивации пожрать? Так рано или поздно придёт мысль шарахнуть себе по ноге или руки. И истечь кровью.

А может вот это и происходит? Никакая не радиация причина, а просто человек отчаивается. И либо садится и ничего не делает. Либо что-то себе нарушает.

– Ты на что сома, а? – Хану парень уже частично понимал.

«Так. Сома – это, получается, надеяться или мечтать».

Артур в ответ пожал плечами.

– Продигал ты человек, – хмыкнула Хана. – Хинс не выходят. Это конец.

Парень хмыкнул. Бросил кристалл в ящик Ханы. Женщина покачала головой.

– Иди работай, – сказала она.

Артур кивнул и, развернувшись, пошёл в свой забой. Кстати, вчера пришли двое рабов, поставили крепи в его проходе. А тот охранник-бугай, издевательски похвалил за хороший труд. Стоя при этом в проходе, куда не дотянуться киркой. Ну, а что-то делать с рабами смысла никакого. Это бугай правильно думает. Да, если бы выпала возможность нахлобучить охранника, то Артур бы её использовал. Хоть какой-то смысл. Моральное удовлетворение.

Он шёл к забою. Звякала цепь по полу. Артур подошёл к разработке. Окинул её взглядом. Вот здесь.

Кирка врезалась в камень. И она уже не отскакивает, навык получен. Наконечник будто прилипает к камню с сухим каменным треском. Надо не просто лупить, а, во-первых, не отпускать взглядом место удара, тогда кирка бьёт ровно туда, куда надо. Второе, надо искать трещинку. Третье, при касании нужно как бы протягивать чуть на себя. Тогда кирка не отскакивает. Вот так он и выяснил, что в этом простом на вид мероприятии, тоже, оказывается, есть нюансы.

«А если я куда-то прорублюсь? Хотя… цепь-то не даст».

То есть не отступаем от изначального плана. Пока есть только один вариант выхода.

«Интересно, а чего боялись те рабы?»

Устанавливая крепи, они прям торопились. И всё время косились на кристаллы. Бугаю даже рявкнуть на них пришлось, чтобы они нормально сделали. А потом они чуть не бегом рванули.

«Всё-таки какое-то вредное воздействие имеется».

Но он вообще ничего не ощущает. Более того, вроде как даже лучше стало. Да, брюшко покинуло его торс, да и вообще статями потрясти не получится. Но никакой слабости Артур не испытывал.

Зато Хана, похоже, начинает сдавать. Удары из её прохода раздаются не так часто, как раньше. Или это кажется.

«Да не. Она явно и на вид какая-то… Вялая».

Впрочем, безысходность может запросто выпивать здоровье. Это Артур мог со всей ответственностью подтвердить.

Очередная друза извлечена. Артур взял её.

– Плюс один, – раздался голос.

«О, мля!»

– Э. А. У, – парень помассировал горло. – Хэ. Прикол.

И он вообще ничего же не почувствовал. Звуки пошли, как будто и не было никаких проблем.

– Хана, – произнёс Артур первое, что пришло на ум. – Работает. Но почему?

Парень потёр подбородок. А потом забил на это. Какая разница? Но зато у Ханы появился собеседник…

… – Приятного, – произнесла женщина.

– И тебе, – ответил Артур.

Хана выпучила глаза.

– О. А ты что… заговорил?

Артур по привычке пожал плечами.

– Я и уметь, – ответил он. – Слова… забыть.

– Чтоб меня, – протянула Хана.

Парень же принялся за еду. И покосился, когда донёсся вопль. Дикий, истеричный. Да, тут и такое случается.

– Эй, а как твоё имя? – спросила женщина.

– Артур, – лаконично представился парень.

– Чё за имя? Ты откуда?

– Там я сейчас нет, – ответил Артур.

Они некоторое время ели молча. Хана о чём-то задумалась при этом.

– Как можно забыть слова? – спросила она, наконец, с большим недоумением.

– Можно, – откликнулся парень. – Голова, удар.

«Можно их вообще не знать».

– Ты был армаери? – последнее слово Артур не понял.

– Что есть армаери? – переспросил парень.

– Ну… – Хана аж крякнула. – Кубаро капо… Ну, это с армора, там… Да как сказать⁉ Армаер!

Она энергично потыкала рукой, причём будто что-то в ней держала.

– Шимиан астериди!

– Что есть шимиан? Что есть астериди?

– Н-да. Отлично, – поражённо ответила Хана. – А ты хоть знаешь, что ты мужик?

– Да, – кивнул Артур.

– Хорошо, что хоть это знаешь, – заметила женщина.

– Гратас нокаши (благодарю).

– За что? – не поняла Хана.

– Похвалить. Приятно. Хорошо.

– Капо-о-о! – протянула женщина. – Ты сордо с больной головой!

– Что есть сордо?

* * *

Армаер – это боец. Или воин. Сордо – «реально». Шимиан – убивать. Вот «астериди» не совсем понятно. То ли животное, то ли хищник. Хана говорила, что она была воином и убивала астириди. За деньги.

А потом кому-то задолжала в своём городе, который называется Астерия. Задолжала сильно. Как понял из контекста Артур, отряд, в который входила Хана, купил снаряжение в кредит. И они не смогли расплатиться. А затем Хана, скрипя зубами и с дикой злобой на лице, рассказала, что её продали собственные товарищи. Усыпив или оглушив. Женщина всё сетовала, как она могла довериться этим скотам. И как бы она хотела отсюда выйти и отомстить.

Свою историю Артур свёл к утверждению, что не помнит почти ничего, что было до того момента, как его нашли работорговцы и продали сюда. Типа, что помнит только дикую боль в голове. На что Хана заметила, что уроды, похоже, бывают везде и Артур, по всей видимости, попал в примерно такой же замес, как и она.

А ещё, разговаривая, Хана могла повторить свою историю. А потом резко оборвать беседу. И уйти работать, или спать.

– Ты на что надеешься? – спросила она, во время очередного ужина.

– Уйти, – ответил Артур.

– Кубаро… Как⁈ – в голосе Ханы прорезалась злость.

– У хозяин иметь власть над тело, – спокойно ответил Артур. – Над смерть нет.

Хана на это несколько мгновений молчала.

– Тогда зачем ты так работаешь? – глухо спросила она.

– Скучно, – ответил парень. – Время убивать.

Женщина покачала головой.

– Ты реально того, – она покрутила кистью над головой. – Может, тебя за дело так приласкали?

– Может, – пожал плечами Артур. – Я не память.

Женщина пошарила пальцами в плошке. Закинула найденное в рот.

– А может… Может ты и прав, – задумчиво произнесла она. – Получается, это ты решил, как всё будет, так?

– Хм. Не думать так, – ответил Артур. – Мне плевок. Я просто ждать выхода.

Женщина задумалась, жуя.

– Ты или гений, или псих, – заметила, наконец, Хана.

Поставив чашку на пол, она поднялась, дошла до места, где спит. И улеглась. Артур же, не торопясь, закончил ужин. Аккуратно поставил чашку на пол, поближе к выходу. Зачем лишние проблемы доставлять разносчику? Они и так здесь явно трусят.

Улёгшись на спину, Артур закинул руки за голову.

«Чем-то петля укреплена», – пошла мысль на сон грядущий.

В месте, где крепится цепь, во-первых, железная пластина сделана. Во-вторых, камень рядом с пластиной явно не природный. Что логично, у рабов есть кирки. Они могут и раздолбить камень. И освободиться. Поэтому же, надсмотрщик ходит вместе с разносчиком и в течении дня с определённой периодичностью и осматривает место крепления цепи. Надо полагать, если увидит попытки освободиться, закончится это плохо.

«А если тупо ногу отрубить?»

Опять же, это с одного удара, да ещё и при отсутствии практики не сделать. А второй удар уже вряд получится нанести, болевой шок никуда не денешь. Но наверняка были отморозки. Даже интересно, что они потом делали? Без ноги никуда не сбежишь.

«Ах, да».

Сегодня Артуру попался кристалл, который отличается от привычных, полупрозрачно-белых. Этот был чёрный. Как агат. Парень его припрятал среди породы.

Когда берёшь этот кристалл в руки, то возникает ощущение, будто из тебя что-то вытягивается. Да-да, прям будто из рук что-то невидимое тянут. Причём, такой эффект наблюдается только в правой руке, в левой когда держишь, ничего не происходит.