Текст книги "Путь Строителя 11 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Сидел на перевернутом ведре у обжиговых ям и смотрел, как Сурик с мужиками загружают очередную партию. Кирпича получилось прилично, даже больше, чем рассчитывал, и налепил я его на удивление быстро, формочка из големовой глины в этом смысле здорово выручает, с ней каждая тройка заготовок выходит за считанные минуты.

Ребята укладывали кирпичи в яму, и я подобрал из ближней стопки несколько еще не обожженных, повертел в руках, разглядывая руны на свет. Нанесены добротно, линии ровные, контуры четкие, и если вспомнить, что выходило из-под моих пальцев месяц назад, разница сразу бросается в глаза.

Руки постепенно набиваются на такой работе, и с каждой партией получается все менее убого. Раньше руны расползались по поверхности кривыми дорожками, а теперь каждый штрих ложится уверенно и остается на месте. Даже появляется какой-то почерк, и сдается мне, третья ступень к этому мастерству не имеет ни малейшего отношения. Всё свое, исключительно своими силами, и от этого вдвойне приятнее.

Положил кирпич обратно и задумался, провожая взглядом следующую тройку, уложенную в стопку в яме. Кирпича много, но не хватит, конечно. Сердце наверняка вырабатывает куда больше Основы, чем сможет пропустить через себя такое количество, и ограничение тут не в качестве, а в объеме буфера.

Зато удобно то, что башенку силы можно строить настолько высокой, насколько потребуется. Не хватит метровой кладки – просто сделаю двухметровую, или трех, или четырехметровую, и так до тех пор, пока буфера не станет достаточно. Внутрь стоит бетона налить с големовой крошкой, чтобы сердцевина тоже работала на накопление, и тогда, может быть, даже не понадобятся трансформаторные будки внутри самой деревни.

Всё же стоит понимать, что я пока не в курсе, как выглядит разрушение сердца на финальной стадии. А если бабахнет? Я ведь ни разу ни с чем подобным не сталкивался, сердца не уничтожал. Так что вполне вероятно, что у нас в ста метрах от деревни лежит ядерная бомба, а я собирался оттащить ее на самую площадь. Ага, гениально. Хорошо хоть разрушаться начало сразу, а не на полпути, когда мы могли этого не заметить.

Посидел еще немного, присматривая за процессом. Огонь в первой яме набирал силу, жар ощущался за три шага, дым тянулся ровно вверх в безветренное утреннее небо. Сурик командовал уверенно, расставлял кирпичи с зазорами для циркуляции и подкладывал дров в нужные места, и в советах явно не нуждался.

Убедился, что всё идет как положено, встал с ведра, отряхнулся и пошел разбираться с баранами.

Утро уже перевалило за середину, и деревня работала на полную. Отовсюду слышались удары мотыг и лопат, от кузни доносился звон по наковальне, а кто-то с натужным рычанием волок бревно по свежевырытой канаве. Ковали сейчас не наконечники для баллист, а лопаты и топоры, и есть в этом что-то по-настоящему правильное. Когда молот стучит ради мирного железа, а не ради войны, звук у него другой, и на душе от этого теплее, пусть разумом и понимаешь, что наковальне плевать, по чему ее бьют.

Загончики с баранами и прочим пойманным зверьем в основном располагались за периметром деревни. Целые стреноженные стада бродили за хлипкими изгородями из жердей и веток, многих привязали прямо к бревнам частокола, и за животными присматривали в основном женщины.

Таскали охапки скошенной травы и поили из деревянных корыт, а между делом усиленно думали, как спасти всё это хозяйство зимой. Раньше в деревне скотину особо не держали, но теперь поняли, что придется. Зверья в лесу после штурма стало заметно меньше, а поставки из города, как показала практика, могут прекратиться в любой момент и без предупреждения. Ну да, в такой ситуации хоть метро строй, и то полных гарантий нет, что провизия будет приходить регулярно.

Вопрос в другом, успеем ли мы заготовить достаточно корма, чтобы на зиму хватило. Хотя эти барашки ведь как-то питались в лесу в холодное время года, они не совсем домашние животные и к местному климату наверняка приспособлены. Какие-то методы у них точно есть, раз до сих пор живы и в теле.

В любом случае скошенную траву они уминали за обе щеки и не возражали ни в каком виде, выглядели вполне довольными. По крайней мере выглядели, пока я не подошел с тележкой и полным набором инструмента для ощипывания.

– Ну что, парикмахер прибыл, – вздохнул я, на что получил сотню недовольных взглядов и одно протяжное «бе-е-е».

Перелез через изгородь и едва успел сделать два шага, как ближайший баран развернулся и с неожиданной для стреноженного зверя прытью боднул меня в бедро. Удар не сильный, скорее для порядка, да и стреножка на задних ногах не позволила набрать хоть какой-то разбег, но намерение считывалось безошибочно. Приветствие состоялось, и в целом оно получилось примерно таким, как я ожидал.

– Очень рад, – потер я ушибленное место. – Взаимно.

Баран задрал голову, посмотрел на меня снизу вверх и демонстративно отвернулся. Остальные тоже зашевелились, и по загону прокатилась волна бестолкового движения. Одни попятились к дальней изгороди, путаясь в веревках и спотыкаясь через каждый шаг, другие замерли и уставились на меня по-бараньи. Впрочем, по-другому бараны и не смотрят, так что тут тоже всё вполне ожидаемо.

Пока пробирался к тележке с инструментом, получил еще один тычок в зад, и обернувшись не успел разглядеть виновника. Все одинаково невозмутимо стояли, жевали траву и старательно делали вид, что они тут ни при чем. Прием не новый, но действенный, и я не вчера родился, чтобы не знать: у баранов есть одна подлая привычка, бить именно тогда, когда отвернешься.

Ладно, в любом случае обижаться на это глупо, если учесть, что они друг друга лупят ничуть не реже. Пока шел через загон, двое сцепились лбами и принялись толкаться, упершись копытами в землю. Рога клацнули по чешуе, и на обоих это не произвело ни малейшего впечатления.

Один все-таки подвинул другого в бок, тот завалился на спину, подрыгал ногами, кое-как перевернулся обратно и потрусил дальше, даже не оглянувшись. Ороговевшая чешуя прекрасно держит любые удары, и для баранов такие бодания это, видимо, просто способ общения. Даже когда один прикладывает другого по-настоящему, ничего не меняется: завалился, покатался и пошел дальше. Тому, кого боднули, не больно, а тому, кто бодал, не обидно. Удобная система, у людей бы так.

Ладно, приступим. Оглядел стадо и выбрал экземпляр помельче, который стоял поближе и выглядел спокойнее остальных. Подошел, ухватил за рожки… Баран дернулся, конечно, но я уже зажал его ногами покрепче, и вырваться у него не получилось, а стреножка довершила дело. Недовольное сопение, пара вялых попыток, и зверь затих, решив, что терпеть дешевле, чем дергаться.

Вот теперь можно рассмотреть чешую по-человечески, а не на бегу и не со стены. Первое, что бросилось в глаза – это многослойность. Чешуйки лежат одна на другой с перекрытием, и нет ни единого незакрытого зазора, каждый следующий ряд перехлестывает предыдущий.

По форме каждая пластинка напоминает что-то вроде акульего зуба, плавно расширяется к основанию и заостряется к кончику. По центру проходит плотная колючая полоска, а вот верхняя поверхность чешуйки гладкая, и только по самым краям пальцы ощущают микроскопические зазубринки, которые, судя по всему, цепляют соседние пластинки, обеспечивая сцепление рядов между собой. Продуманная конструкция, и если бы мне в прошлой жизни пришлось проектировать защитное покрытие, я бы, пожалуй, пришел к чему-то похожему, только из стали и за другие деньги.

Достал из тележки нож и попробовал поддеть одну довольно крупную чешуйку на спине. Вот только пластинки прилегают настолько плотно, что даже кончик ножа не пролезает между ними. А по прочности чешуя не уступает хорошему железу, по крайней мере за счет толщины, и нож по ней просто скользит со скрежетом, оставляя разве что белесые царапины.

Поковырял минут пять, исцарапал одну чешуйку вдоль и поперек, а толку ноль. Не поддается и даже не шевелится. Баран терпел стоически и лишь изредка бекал, давая понять, что процедура ему не по душе, но вырываться перестал.

Отнес нож обратно в тележку и взял топор.

– Не хотите по-хорошему, – обвел я взглядом стадо, – будет по-плохому.

Но на самом деле пока еще хочу верить, что есть гуманный способ вас почистить, а если не получится, тогда уж извините. Погрозил пальцем ближайшей группе, и на секунду мне показалось, что хоть кто-то проникся. Не показалось, конечно.

– Бе-е-е, – донеслось со всех сторон, и несколько десятков бессмысленных глаз посмотрели на меня с одинаковым выражением полнейшего безразличия.

Ладно, пугать баранов занятие неблагодарное, а мне нужен новый подопытный, желательно покрупнее. Пока ловил, побегать пришлось изрядно. Нет, бегать в полном смысле слова стреноженные бараны не могут, но увертываются они неплохо, и ловить зверя, который ковыляет зигзагами по грязному загону, удовольствие ниже среднего. Попутно получил еще два тычка в спину от посторонних, которые решили поучаствовать без приглашения.

В итоге присмотрел экземпляр покрупнее, из тех, что стоял в стороне от основной кучи. Стоило подойти, как баран попятился, пригнулся и попытался провернуть свой коронный фокус. Чешуя начала смыкаться, ноги поджались, баран рванул вперед и свернулся в шар, но инерции не хватило. Разбега нет, катиться некуда, и плотный желтоватый клубок просто лег на месте, качнулся вбок и медленно скатился в ближайшую неглубокую ямку, где и замер.

– Бе-е-е! – возмущенно раздалось откуда-то из середины бронированного клубка.

– Сам виноват, – присел я у ямки и начал обвязывать шар покрепче. – Хотел боднуть, а теперь лежи и не бекай, я экспериментировать собрался.

Обмотал веревкой на совесть, так что даже если развернется, далеко не уползет. Взял топор, примерился… Легкий удар пришелся по плоскости чешуйки, и лезвие соскользнуло так, будто я бил по мокрому камню. Не, опять слишком плотно… Попробовал ударить чуть сбоку, но результат тот же, топор скользит и уходит в сторону, а чешуя и не вздрогнула.

Что ж, двигаемся дальше. Отложил топор, настрогал ножом несколько деревянных колышков потоньше и попытался подбить их ближе к основанию чешуйки, где пластинка теоретически крепится к коже. Все-таки топор слишком большой для такой работы, лезвие у ножа тоже широковато и даже острием не подлезешь к стыку, а вот клин может и подойти. Приставил колышек, стукнул обухом, и деревяшка сплющилась о чешую, не сдвинув ее ни на волосок. Второй колышек ждала та же участь, да и третий, собственно, тоже.

Пока возился, заметил, что за мной наблюдает один из свободных баранов. Стоял метрах в трех, тянул шею и разглядывал, что я делаю. Поднял голову от работы, и баран одновременно поднял свою, уставившись на меня с бараньим непроницаемым выражением.

Опустил голову обратно к колышку, покосился краем глаза, и баран тоже опустил, продолжая жевать травинку. Ну, так-то занятие увлекательное, его можно понять. Может тоже давно думает, как бы расковырять броню у собратьев и пнуть туда побольнее.

Вот только пока я отвлекался на этого любопытного товарища, баран в ямке воспользовался паузой, как-то смог распутаться и теперь весь обвязанный веревками поскакал прочь. Что-ж, замечательно… Полчаса экспериментов, а в итоге стало понятно, что мои подходы совершенно неэффективны и надо бы что-то менять. И судя по всему решение будет явно не «в лоб», а какими-то окольными путями.

Сел на край тележки, утер лоб и задумался, а стадо тем временем продолжало жить размеренной жизнью, в которой для человека с топором места не предусмотрено. Может, через пузо подлезть? Там вроде как не так серьезно всё защищено, да и лапы в мягкой шерсти, а значит оттуда можно получить доступ к крайней пластинке.

Правда в таком случае я столкнусь с проблемой ощипывания, ведь пластинки выглядят живыми, а значит если их просто выдергивать, барану будет очень даже больно. Но так или иначе надо попробовать, а если уж совсем запаникует баран, тогда уже отпущу и буду думать дальше.

Пока я размышлял над следующим способом стрижки, один баран подошел к корыту с водой и начал неторопливо пить, опустив морду по самые уши. Тогда как другой, чуть поменьше, подкрался сзади и с оттяжкой боднул товарища прямо в зад.

Пьющий не ожидал подвоха и плюхнулся в корыто передней половиной. Вода хлынула через край, баран забекал на весь загон, замахал ногами, пытаясь выбраться, но корыто перевернулось, и на землю выплеснулось всё содержимое вместе с пострадавшим.

Мокрый до последней чешуйки баран поднялся, потряс головой, огляделся и, видимо, нашел виноватого. Развернулся и с ходу боднул ближайшего барана, который мирно жевал травку в стороне и вообще не имел к произошедшему никакого отношения. Невиновный получил в бок, опрокинулся, побарахтался на земле, поднялся и даже не перестал жевать.

Ну а мокрый мститель, решив, что справедливость восторжествовала, потопал на солнечную сторону загона, где пятно теплого света падало на пропитанную навозом землю. Кстати да, гадят эти товарищи будь здоров, рядом с загоном всего за пару дней выросла приличная куча.

Встал там и замер, вода стекала с чешуи тонкими ручейками, земля под ним потемнела, а баран блаженно прикрыл глаза и перестал шевелиться. Солнце пригревало, и через пару минут зверь расслабился настолько, что голова опустилась, задние ноги чуть подогнулись, и до полноценного лежания ему оставался один шаг.

И всё бы ничего, но как раз в этот момент я заметил, что чешуйки слегка приподнялись. Не сильно, может на миллиметр, но между пластинками появился зазор, которого раньше не было. Чешуя разошлась, приоткрыв тонкие щели, и в этом есть своя логика: зверю нужно просохнуть, а для этого надо выпустить влагу из-под панциря.

Тихо поднялся с тележки и двинулся к барану, стараясь не шуметь. Остановился на расстоянии вытянутой руки, баран все еще балдел с закрытыми глазами, и зазоры никуда не делись. Потянул руку к ближайшей чешуйке, осторожно, по миллиметру, и кончики пальцев уже почти коснулись края пластинки, когда баран дернул ухом.

Чешуйки с лязгом сомкнулись, и зазоры исчезли мгновенно, будто их и не было. Зверь открыл глаза, увидел мою руку у себя под носом, возмущенно бекнул и пригнул голову для удара.

Отскочил я вовремя, рога прошли мимо, и дальше баран, к счастью, не погнался, стреножка не позволила, но взгляд в мою сторону был вполне красноречивый.

Так, значит тут два варианта… Или чешуя раскрывается от воды, или когда зверю тепло и он расслаблен. А может и всё сразу, одно без другого не работает. В любом случае это уже серьезная зацепка, процесс как минимум сдвинулся с мертвой точки.

Присел обратно и снова погрузился в мысли, параллельно разглядывая мокрого барана, который вернулся к своему занятию и снова грелся на солнце. Надо проверить оба варианта, а для этого мне нужно место, где можно и намочить зверя как следует, и прогреть его до такого состояния, чтобы расслабился и не дергался.

И есть у меня на примете один человек, у которого такое место имеется.

* * *

Кейн молчал уже с минуту, и по лицу было видно, что молчание дается ему с трудом. Стоял, скрестив руки на груди, смотрел на меня и явно пытался уложить в голове что-то, что укладываться категорически не желало. Ну а я торчал напротив и хлопал глазами, ожидая хоть какой-нибудь реакции, и реакция не заставила себя ждать.

– Погоди, – не выдержал охотник и помотал головой. – Стоп. Просто еще раз, а то мне кажется, я не все детали уловил. Дело стратегической важности, говоришь, я все правильно услышал?

– Еще какой стратегической! – воскликнул я и расставил руки, пытаясь хоть примерно показать невероятный масштаб важности этого дела. Руки разъехались на ширину плеч, потом шире, и я чуть не задел барана, который стоял рядом и никуда уходить не собирался. – Правда, очень важно, и это изменит всё!

– Просто в последнее время ты довольно часто говоришь о стратегической важности, – Кейн снова помотал головой. – Но я честно не могу выстроить такую длинную логическую цепочку. И не стоит винить меня, я вроде бы не дурак…

– Но долбишь по щиту чучела каждое утро, – подметил я. – Так что и в гении записываться рано.

– Все мы не идеальны, у всех свои слабости, – Кейн дернул плечом. – Так вот, дело стратегической важности… Но как? Почему? Что в этом такого стратегического? Честно, хоть убей, не понимаю.

– Да там всё предельно очевидно. У нас вот-вот разорвется сердце голема, а это штука незаменимая, с ее помощью мы полностью изменим качество жизни в деревне. А то и оборону усилим, кто ж знает.

– То, что сердце разорвется, ты уже раз сто повторил, сам уже начал за него волноваться, – Кейн нахмурился. – Но связи все еще не вижу.

– Так я и рассказываю, чтобы всё было совсем ясно. От сердца, чтобы оно не перетрудилось, надо развести Основу по деревне, нагрузить его полезной работой, так сказать, – продолжил я, мысленно прикидывая, с какого места его потерял.

– А просто в землю отдать излишнюю энергию? И всё?

– Не работает так, проверял уже, правда не на нем, а на лазарете. Сердцу нужна цельная собранная конструкция, а не россыпь рун. Иначе я бы давно его разгрузил, – развел я руками. На самом деле точно в этом не уверен, но воспоминания о том как колбасило живое бревно еще свежи в моей голове. Кто знает, вдруг это сердце тоже в разнос пойдет? А оно, на минуточку, еще и повреждено хорошенько. – Ну и плюс, чтобы направить Основу в деревню, нужны проводники.

– Ладно, допустим, проводники нужны, ты это тоже рассказывал. Мол, волосяночные нитки, все такое, – Кейн чуть наклонил голову. – Но они же работают, вон у меня погреб как преобразился. Кстати, молодец, что не разбудил тогда, мне поваляться надо было. И, к слову, я там долго провалялся под руной, а кровь на мне даже не обсохла. Работает, значится, руна-то. Так вот, если работает, то нахрена трогать?

– Потери огромные, впустую улетает, плюс волосянка от этого разрушается, – выдохнул я, хотя насчет разрушения точно не знаю, это пока лишь предположение. – Надо сделать красиво, заизолировать, и тогда больше Основы попадет в погреба, а мясо пролежит куда дольше.

– Нет, ну красиво рассказываешь, тут прямо не поспоришь, молодец, – Кейн поднял руки, но тут же перевел взгляд мне за спину, где на привязи топтался виновник сегодняшнего визита. – Но причем тут моя баня, и какого хрена я должен пускать тебя с этим бараном париться⁈ – воскликнул он. – Ну не могу я понять, как связан баран в моей парилке и консервация запасов!

– Так напрямую связано! – возмутился я. – Полчаса уже рассказываю, почему так!

– Ой, знаешь что? Всё, хватит. Иди в баню со своим бараном, это уже какой-то совсем бред, – махнул он рукой и зашагал к дому.

Я постоял некоторое время, пытаясь разобраться, что может означать это «иди в баню». Он мне отказал или же, наоборот, согласился? В любом случае разъяснений не последовало, Кейн просто скрылся за дверью, а я остался стоять на улице со связанным бараном и смотреть на закрытую створку. Внутри послышались звуки посуды, из трубы потянулся дымок.

– Вареники лепит, наверное, – пожал я плечами.

– Бе-е-е… – отозвался баран.

Но в целом-то мне хозяин бани четко и ясно велел идти с бараном в баню, верно? Конечно верно, слово в слово, так и сформулировал, тут не поспоришь. А я как честный человек всё заранее уточнил и получил разрешение, значит можно идти топить печку и готовить зверю добрую парилку.

Баню Кейн держал в идеальном порядке, и аккуратно уложенных просушенных дров под навесом лежало с запасом на целую зиму. Печка открылась без скрипа, заслонка ходила мягко, и вообще всё здесь выглядело так, что руки хозяина чувствовались в каждой мелочи. Натаскал дров, наколол лучины, разжег, и пока разгорался огонь, вернулся за бараном.

Зверь терпеливо ждал на привязи и заинтересованно наблюдал за моими перемещениями, провожая каждый рейс поворотом рогатой башки. Ни блеять, ни дергаться не пытался, и выражение морды при желании можно было принять за любопытство, хотя с тем же успехом это мог быть обычный бараний пофигизм.

К этой затее я пришел не прямо чтобы сразу, пришлось поэкспериментировать. Еще там, у загонов, после истории с корытом, идея работать паром засела в голове и не отпускала. Закипятил воду в котелке на костре у стены, притащил к привязанному барану и поставил рядом, чтобы пар шел по чешуе.

Результат проявился сразу, и не только у него, вокруг чана собрались еще три барана, подтянулись на тепло и встали полукругом, и чешуйки у них раскрылись куда шире, чем когда первый баран сох после купания в корыте. Горячий влажный пар действует лучше, чем просто солнце и мокрая чешуя, это теперь можно считать доказанным.

Собственно, идея с баней после этого напросилась сама собой. Замкнутое пространство, жар, пар, и зверю деваться некуда. Вопрос другой, как эти чешуйки отколупывать, если они крепко сидят на коже. Мне ведь и не нужен весь панцирь, только верхний слой, под которым я уже успел рассмотреть еще один, с более мелкими пластинками. По сути мы баранов даже беззащитными не оставим, просто будут чуть помягче и всё.

Как раз пока я прикидывал варианты, печка разошлась по-настоящему, и жар потянулся из открытой дверцы парилки. Камни на каменке раскалились до нужной температуры, плеснул на них водой, и та зашипела, разлетевшись облаком пара по потолку.

А чтобы зря не терять такой жар, разделся и попарился сам. Ну а что, глупо же упускать возможность, когда баня уже протоплена, а впереди неизвестно сколько возни с бараном. На самом деле в прошлой жизни по баням особо не ходил, крайне редко получалось и если честно не особо понимал что там и как. Но все равно как минимум ради галочки похлестал себя веником, прогрелся до костей, и только после этого вышел за подопытным.

Затащил барана внутрь, закрыл дверь, плеснул на каменку, и парилка наполнилась густым горячим паром.

Описать то, что произошло дальше, одним словом не получится, но «балдеж» подходит лучше всего. Этот, казалось бы, дикий и неприятный зверь превратился в домашнего буквально за секунды, стоило поддать парку. Стоять он не смог, глаза закрылись сами, и баран развалился по лавке, вытянув ноги и уложив голову набок. О том, что он еще жив, говорило ровное сопение и тихое довольное побекивание.

Чешуя раскрылась сама и практически сразу, пластинки расслабились, растопырились, и между ними образовались широченные зазоры, в которые без труда пролезет палец. Я присел рядом и начал разглядывать устройство вблизи, и вот тут обнаружилась проблема. Каждая чешуйка крепится к коже на мышечном сосочке, причем намертво, и стоило мне чуть сильнее дернуть за одну пластинку, как удовольствие барана тут же испарилось.

– Бе-е! – возмущенно отозвался он, правда прижать чешую обратно не смог, тело расслабилось окончательно, что аж мышцы напрочь отказались слушаться.

Значит в этих сосочках, на которых висит броня, есть собственная мускулатура, и оторвать пластинку вместе с ней это чистой воды садизм. Но они ведь как-то должны отделяться, у живого зверя чешуя наверняка обновляется, иначе бараны давно бы обросли панцирем в десять слоев и не смогли бы шевелиться.

Оставил барана балдеть в парилке, а сам пулей метнулся домой за рогом. Идея простая, если чешуйки держатся за кожу мышечной сцепкой, вибрация эту сцепку обязательно ослабит. Или не ослабит, но это опять же самый гуманный из способов, которые я могу придумать.

Ворвался обратно в баню, перешагнул через порог и обнаружил барана в том же положении, разве что сопение стало громче и перешло в похрапывание. Похоже, зверь заснул, и будить его мне даже совестно, но дело есть дело.

Взял рог и приложил широким концом к спине барана, прямо между лопатками, где сидят самые крупные пластинки. Подал Основу, и рог загудел, передавая вибрацию в тело зверя.

– Бэбэбэбэ-э-э… – блаженно забекал баран, и это «бэ» дрожало и подпрыгивало в такт вибрации, отчего весь эффект получился настолько комичным, что я чуть рог не выронил.

*Тук!*

Одна чешуйка просто взяла и отвалилась. Упала на лавку, отскочила и завалилась куда-то под нее.

– Бэ-э-э-э… – выдохнул рогатый, и по интонации было очевидно, что он настоятельно рекомендует продолжить процедуру.

А мне даже немного обидно стало. Нет, я конечно хотел, чтобы зверям было не слишком неприятно от процесса стрижки, но только сейчас поймал себя на мысли, что эта сволочь еще и удовольствие получает. И вообще, я тут с ним вожусь как с дражайшим клиентом санатория, таскаю в баню, парю, вибрирую, а он лежит и наслаждается, и ему за это ничего не будет!

– Гм… – обернулся я и увидел в дверном проеме Вельта.

Не знаю, сколько он тут уже стоит, но судя по выражению физиономии, достаточно для того, чтобы преисполниться негодованием. Некоторое время он с немым укором смотрел на меня, затем перевел взгляд на вибрирующего барана, которому до нас вообще никакого дела не было.

– А мне, значит, Кейн утром передал, что баню сегодня топить не будет, – задумчиво проговорил Вельт, развернулся и не менее задумчиво пошел прочь.

Нет, ну я бы объяснил ему, что тут происходит не совсем то, о чем он подумал. Можно объяснить, правда времени на это уйдет немало, и далеко не факт, что он поймет. А раз так, то какой смысл напрягаться?

– Ну что, давай продолжим, раз уж ты так доволен, – подлил я Основы в рог, и баран отозвался очередной порцией выпадающих чешуек и довольным блеяньем.