Текст книги "Путь Строителя 11 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Простоял у лазарета минут двадцать, не меньше, и за всё это время не сдвинулся с места ни на шаг. В голове раз за разом прокручивалась одна мысль, и с каждым оборотом обрастала подробностями, от которых руки начинали зудеть сами собой.

Если воск не пускает Основу, значит им можно покрыть волосяную нить и запечатать энергию внутри. Волосок перестанет светить во все стороны и кормить каждый камень по дороге, а понесет нагрузку строго по назначению.

С одной стороны хорошо, мы сможем запитывать еще больше рун, причем где угодно, куда хватит длины волоска. Хоть в деревне, хоть на моем участке, хоть вообще где-то в лесу! Но с другой – а не упадет ли потребление? Нам, чтобы сердце выжило, надо его разгрузить, забрать побольше Основы, и тогда оно успокоится. Так может если создать изоляцию, жрать будет меньше и сердце быстрее пойдет в разнос? Ой, ладно, это проблемы будущих нас, сейчас же руки чешутся хотя бы попробовать.

Главное понять, что это точно работает, а с технологией производства уж как-нибудь разберемся. Протяжный аппарат тоже не проблема, деревянный желоб с подогревом, ванна с расплавом, волосок проходит насквозь, на выходе остывает и ложится ровным слоем. Катушка, намотка, и готовый продукт можно резать по мерке и прокладывать хоть до самой Кальвы.

Но для этого нужно больше волосянок, и тут начинается самое интересное. У меня одна штука в пруду, и она, конечно, молодец, жрет туши за обе щеки и отращивает волоски с впечатляющей скоростью, но одной волосянки на целую деревню может не хватить. А что, если подсадить к ней соседку? В болоте они как-то уживаются, правда на приличном расстоянии друг от друга, но там и площадь другая, каждая сидит на своем участке и в чужие дела не лезет.

А в пруду тесно, две хищницы на одной территории могут и не поладить. С другой стороны, если поладят, и если вдруг между ними возникнут какие-нибудь чувства, и на свет появятся маленькие волосятки, то куда их девать? Расселять по ведрам? По бочкам?

Через полгода они расползутся по всей деревне и будут сидеть в каждой канаве, а потом и в унитазе, и тогда пользоваться им станет не просто некомфортно, а по-настоящему опасно. Хотя волосянки питаются тухлятиной и мертвечиной, а не непотребствами, так что в качестве переработки канализации завести их всё равно не выйдет.

Мысли опять летят ворохом, но после нескольких часов сна хотя бы не путаются так, как вчера. В этом плане староста оказался прав, поспать действительно стоило, а то носился бы еще целый месяц и выжигал мозги с запредельной скоростью.

Ладно, солнце еще высоко, до условного вечера остается часа три-четыре, и тратить их на созерцание двери лазарета, из которой Эдвин может в любой момент вылететь с травяным снарядом, желания нет. Воск мне нужен, и Эдвин сам обмолвился, что в лесу есть дикие пчелы.

Я и без его подсказки догадывался, раз лес тут особенный и каждая тварь в нем с характером, пчелы наверняка тоже не подарок. Могут оказаться размером с хорошего кота и с нравом чешуйчатого барана, и тогда воск придется не просить, а воевать за него. Пасечником в прошлой жизни я не был и теперь даже жалею об этом, хотя какие-то обрывки знаний откуда-то имеются, и откуда именно, понятия не имею.

Моя задача найти диких пчел, а без карты тут не обойтись. Подошел к дому старосты, поднялся на крыльцо и встал перед знакомой дощатой стеной, на которой Герда за последние недели развернула целую картографическую экспедицию.

Карта с последнего раза обросла еще десятком обозначений, и некоторые из них ставили в тупик настолько, что хотелось попросить автора хотя бы легенду приколотить рядом. Вот тут деревня, и схему пора бы обновить с учетом разрушенных кварталов. Больдова просека тоже заслуживает расширения, раз уж он протоптал в лесу такую полянку, а промзону у реки стоит раздвинуть поширше, раз в пятнадцать хотя бы, на перспективу.

Кальва, кстати, осталась за пределами доски, и это несправедливо, можно снизу пару досок добавить и указать, где она проходит южнее. Глядишь, придумаем, как туда рельсы протянуть. Или ишака впряжем… Или на педалях поедем. Да хоть на парусах поведем состав, была бы задача, а решение найдется.

Впрочем, Кальву потом попрошу дорисовать, не к спеху, а вот что нанесено в лесу на северо-восток, уже интересно. Тут свежая пометка, и здесь тоже, только непонятно, что именно Герда этим значком хотела обозначить. Надо бы посоветовать ей сноску на отдельной дощечке завести и там все эти рисунки подписать, чтобы не гадать каждый раз.

– Чаво зыркаешь-то, а? Рей, что ль? – баба Аля сидела на своей лавке, руки на коленях, и смотрела в мою сторону слепыми глазами с такой точностью, что каждый раз закрадывалось подозрение о симуляции. Узнает безошибочно, по звуку шагов или по дыханию, непонятно, но промахивается реже, чем зрячие.

– Да вот, пчел ищу, – вздохнул я и продолжил водить пальцем по карте. Вот тут какой-то новый символ, и вот тут еще один, и оба не поддаются расшифровке без подсказки автора.

– Иди лучше жену себе поищи, оголтелый! – расхохоталась баба Аля. – Какие пчелы? Сдурел совсем? Они ж покусают, придешь пухлый, в дверь не пролезешь! Пчел он захотел, меда у них забрать, ну ты погляди на него!

А ведь мёд же еще… Так-то тоже неплохая затея, сладкое всегда любил, но не всегда мог себе позволить, а тут Основа есть, жри чего хочешь и ничего за это не будет. Разве что аллергия.

– Ну, допустим, мёду захотелось, да, бабуль. – решил не спорить с ней.

– Так иди и купи, когда торгаши из города опять полезут, а дурью не майся!

– Ты лучше скажи, где эти пчелы, а дальше я сам разберусь, – огрызнулся я. Значков на карте многовато, и разобрать некоторые с ходу не выходит даже при хорошем освещении.

– Ну раз сдурел, так и скажи! – хлопнула она себя по коленкам, – Пчелы севернее гляди, а потом направо на пару ладоней. Вон, прямо сверху совсем, видишь?

Гм… Какой-то овал с полосками, и снизу стрелочка торчит вниз, видимо, жало обозначает.

– Так тут не пчела нарисована! – возмутился я.

– Так сам бы и рисовал тогда, раз такой умный! – возмутилась она в ответ.

– Как-то местность тут странно изображена, – задумчиво проговорил я, разглядывая нужный участок. Какие-то непривычные концентрические линии, будто Герда пыталась передать рельеф.

– Так это гора, – фыркнула Аля. – Невысокая, но гора. В расщелинах пчелы живут, повыше чуть. Пока карабкаться будешь, издохнешь, ну и пусть, зато пчелы не покусают.

– Ладно, маршрут сам проложу, – махнул я рукой. – Спасибо за наводку, бабуль.

– Тю, шальной какой. Девку лучше нашел бы, а то по пчелам шастает, ну разве ж так можно.

– За что же ты так жестоко со мной, – усмехнулся я, и Аля закатилась смехом, а я тем временем покосился на дверь дома.

Староста на голоса не вышел, а значит общаться пока не хочет. Впрочем, может он и правда совет надумал собирать, вопросов-то накопилось с избытком. И по обороне со строительством, и по беженцам, которые формально могут вернуться к себе домой, раз угроза миновала.

Только возвращаться особо некуда, их дома разрушены, а тут есть хоть какие-то шансы пережить зиму, так что хорошо бы им действительно остаться и пожить у нас. Это, конечно, не только из сострадания, тут и корысть присутствует, но одно другому не мешает. Рабочие руки мне нужны, и если все эти люди останутся, деревня от этого только выиграет.

Пошел к воротам, перекинув лопату через плечо. Прихватил ее дома не для красоты, а для дела, все-таки в планах докопаться до пчёл, а с лопатой это сделать получится буквально. Да и мало ли чем пчелиные соты ковырять придется, плоское железо для таких задач подходит не хуже ножа.

Плана в голове не было ровным счетом никакого, но разве это когда-нибудь мешало? За три часа, скорее всего, не обернусь, но если хорошенько пробежаться по опустевшему лесу, к вечеру должен вернуться. Топать раза в два дальше, чем до шиполиста, расстояние приличное, но и Основа у меня не на нуле, а организм после отдыха требует хорошей разминки, так зачем ему отказывать.

Мне же сейчас в основном разведка нужна, посмотреть своими глазами на улей, расположение, понять, что это за пчелы такие и как с ними договариваться. В общем, прямо сейчас вряд ли я добуду воск, но как минимум пойму, что мне с этой задачей делать.

Подошел к решетке и тюкнул лопатой по перекладине из железного дерева, чтобы позвать караульного. Звук получился довольно звонкий и разнесся по всему проему, а с перемычки над воротами на меня выглянул Гундар.

– Куда собрался? – кивнул он.

– Да вот, до пчел хотел прогуляться, – приподнял инструмент, подтверждая серьезность намерений. – Воск нужен, срочно.

– Рей, – Гундар облокотился на перекладину, и по одному его взгляду стало ясно, что прогулка отменяется. – Жилы позавчера тут стояли стадами, зверье ломилось со всех направлений, шел штурм стен. А ты вот так сразу решил, что лес стал безопасным? Даже до их нападения выходить туда было риском.

– Да ушли они, я чувствую, – отмахнулся я. – Если что, убегу. – Третья ступень всё-таки не шутка, ноги у меня теперь действительно быстрые.

– В лес дорога закрыта, – отрезал Гундар. – Пока не вернется разведка и не доложит, что окрестности чистые, за ворота не выходит никто.

– Но мне нужен воск…

– Это не обсуждается, Рей. – Лицо Гундара исчезло за парапетом перемычки, и по тому, как он это сделал, стало ясно, что торг здесь не сработает.

Нет, ну можно, конечно, пролезть под решеткой, как в прошлый раз, но тогда караульный мне помог, а сейчас начальник стражи стоит наверху лично и вряд ли оценит подобную самодеятельность.

– Иди у Герды попроси, – буркнул Гундар откуда-то сверху. – Если у кого и есть, то у нее.

Нет, ну настроение, конечно, подпортилось, и это мягко говоря, но факт остается фактом, пчелы вряд ли улетят, если я опоздаю к ним на день. Вероятность такая есть, но она достаточно мала, а лес вокруг в ближайшее время безопаснее не станет, и Гундар в своем праве.

Собственно, даже если пчелы вдруг не дождутся меня, обидятся и полетят искать себе новое жилище, мне от этого только лучше. Соты-то они с собой не унесут, верно? Воск останется в расщелинах, и бери его голыми руками, без всякого риска получить по физиономии жалом.

Хотя кто знает этих пчел, может они в этом мире переезжают вместе не то что с ульем, но и с куском горы впридачу. Эдвин не просто так обмолвился, что они особенные, а если уж для Эдвина это заслуживает упоминания, то возможно, мы имеем дело с ездовыми насекомыми, на которых впору летать мне, а может и Хоргу. С таких вертолетов станется, удивить они явно смогут.

Вот и хотелось просто посмотреть, что это за зверь такой местная пчела.

Впрочем, ничего, узнаю. Гундар к Герде отправил, видимо староста действительно до сих пор занят, а значит, почему бы и не прислушаться. Развернулся и зашагал к дому старосты, постучал, подождал, и дверь мне открыл Тобас.

Выглядел он уставшим, но лыбился так, что сразу захотелось или испортить ему настроение, или хотя бы узнать причину. А еще после боя он стал выглядеть чуть крепче… Или это мне мерещится, или парень действительно раздался в плечах, и даже осанка поменялась, спина стала прямее, а подбородок чуть выше.

– Ступень взял? – сразу догадался я.

Тобас не ответил, но заулыбался шире и расправил плечи. Ну и правильно, осада хоть кому-то пошла на пользу не только в виде синяков и кошмаров.

– Ты чего, к отцу? – он чуть посторонился в дверном проеме. – Занят пока, готовит отчет об обороне для лорда…

Парень тут же осекся и нахмурился, сообразив, что информация не для чужих ушей. Хотя, казалось бы, ну кому тут докладывать, деревня маленькая и все свои, но когда твой отец староста, язык за зубами держать учишься с детства.

– Мне в целом не столь важно, к кому, – пожал я плечами. – Воск нужен, хотя бы кусочек. Просто проверить кое-что.

– Воск? – удивился Тобас. – Так-то есть немного, но он же на печати нужен, отцу от канцелярии подотчетно выделяют. Точнее выделяли раньше…

Последние два слова он произнес тише, и понятно почему, канцелярия далеко, дороги в город нет, и когда следующая поставка доберется до деревни, не знает никто.

– О, так поделись, чего ты, – оживился я. – Письма все равно некому сейчас слать. Мне правда совсем крохотный кусок нужен, на один опыт. В крайнем случае верну, если уж всё так подотчетно.

– Посмотрю уже использованный, может не всё со старых писем отодрали, – кивнул Тобас. – Но отцу скажу, сам понимаешь.

– Да можешь хоть сказать ему, что я тебя силой заставил, – хохотнул я. – Всё, жду, неси давай.

Тобас скрылся за дверью, а я остался на крыльце. Постоять пришлось, наверное, с полчаса, и всё это время наблюдал за тем, как работают люди, и с каждой минутой проникался к местным все большим уважением.

Туш почти не осталось, справились, пока я носился со своими нитками и воротами. Сколько именно удалось заготовить, точно не знаю, но коптили и варили всем миром, и провизии у нас набралось прилично, это видно даже на глаз. В погреба с рунами сложили то, что ну никак не пролежит больше дня, и теперь за этим добром неустанно следят ответственные лица. Оно и понятно, если что-то начнет портиться, гниение расползется по всему погребу, а бактериям все равно, на чем расти, им только дай повод.

Остальное, а его значительно больше, распределили по обычным погребам. Обработанное мясо и без рун пролежит куда дольше сырого, а там уже дождется нормального склада. Выходит, в моих подвалах сейчас треть запасов в лучшем случае, если не меньше, и это радует. Удивительно, какую работу проделали наши и как быстро они смогли всё организовать, хотя, казалось бы, половина народу валится с ног от усталости, а вторая половина только что встала.

Руки наконец дошли и до разбора завалов. Какую-то часть уже растащили, целые бревна сложили горками, обломки отнесли в сторону, и всё это пойдет на дрова зимой. Хотя у нас еще засеки не расчищены, да и лес повален чуть ли не на километр, дров там хватит на несколько зим, главное укрыть вовремя, а то сгниет.

На стенах тоже кипит работа, хотя криков Хорга и не слышно. Пробоину от носорога латают, а если посмотреть на восток, там работает еще одна бригада. Стену в том месте не пробили, зато уничтожили всё деревянное. Гнилоход постарался на славу, но на обороноспособности это не сказалось, каменная набивка выдержала, а вот частокол и релься придется монтировать заново. Оттуда доносились голоса, мужики о чем-то оживленно спорили, но издалека не разобрать, о чем именно.

Дверь позади распахнулась, и на крыльцо вышел Тобас, довольный настолько, что на лице не хватало места для улыбки.

– Отличный воск, отец целый шмат выделил! – он протянул мне кусочек грамм на пятьдесят, и я заставил себя улыбнуться.

– Благодарю, это действительно поможет. – Нет, на покрытие целой линии такого количества не хватит, но мне сейчас важен опыт, а не промышленные масштабы. Раз уж появилось свободное время, грех не воспользоваться.

– А чего хоть делать-то будешь? – он с любопытством уставился на воск в моих руках.

– Да проводку, – коротко бросил я. – Хочу по всей деревне протянуть линии передачи Основы, а потом в каждом доме будут полезные руны. От освещения до хранения продуктов, руны пригодятся везде. Сердце того жирного голема многое сможет запитать, главное не разбрасываться Основой попусту.

Покивал он старательно, хотя по лицу сразу видно, что не уловил вообще ничего, но переспрашивать не стал, и на этом спасибо.

– Дело хорошее, – выдал он. – Жаль только, что твой унитаз не сработал, хотелось попробовать.

– Ой, да попробуешь еще и не раз, дело молодое, – хмыкнул я.

– Не хотелось бы, конечно, но если придется, воспользуюсь так, что задрожит земля! – расхохотался он, и меня слегка передернуло. Если всё так серьезно, надо больше рун восстановления наносить на чашу, а то ведь разнесет и придется лепить заново.

– Всё, пойду экспериментировать, – похлопал его по плечу. – Но ты давай там, поаккуратнее что ли…

Он помахал мне рукой и скрылся в доме, а я сунул воск за пазуху и пошел через деревню к южным воротам. Участок ждет, и торчать на чужом крыльце уже не получается, дел по горло. Да и вообще, пора бы уже жилье туда переносить, а то каждый день топаю из деревни за стену и обратно, и на эту дорогу уходит времени больше, чем на завтрак.

На участке за день ничего принципиально не поменялось, разве что ямы стали чуть приличнее, Сурик с мужиками заново обкопали края и даже успели поставить пару жердей навеса. Ближнюю яму я и облюбовал, сел на край, полез в угол за обрезками дров, нашел несколько щепок и пару полешек, побросал на дно и высек огонь.

Пламя занялось не сразу, дрова были сыроватые, но через пару минут потянулся дымок и огонь разгорелся по-настоящему. Достал воск из-за пазухи и прикинул, во что его плавить. Глиняный черепок для таких целей нашелся тут же, у мельниц, где битой посуды еще со времен большой стройки осталось с запасом. Выбрал осколок покрупнее, с подходящим донцем, и пристроил его над углями на двух кирпичах.

Пока воск подтаивал, до ушей долетели щелчки храповиков от пруда. Глянул в ту сторону и залюбовался, обе рамы работали, мужики перебегали от одного аппарата к другому, подкручивали барабаны буквально по одному щелчку и вся эта суета выглядела на удивление слаженной. Уль носился между рамами и давал краткие указания, а Рект озвучивал все эти команды всем своим видом показывая, что без него тут немедленно все развалится.

– Рей! Тянется, представляешь? – он наконец заметил меня и лицо у него горело таким восторгом, что хотелось отодвинуться на всякий случай. – Натянули, покормили, и вот оно опять на пару оборотов! Кормишь – и растет!

Поднял ладонь, мол, принял информацию, а улыбку удержать не получилось, расползлась сама. Когда планируешь и оно срабатывает именно так, как в голове было нарисовано – это одно из лучших ощущений. Выходит, волосянка действительно тянет волоски настолько, насколько условия позволяют, а чтобы отращивать новые, просто сытнее кушает.

Рект помялся, ожидая похвалу или хотя бы комментарий, но я молча отправил его обратно жестом. Парень хмыкнул и потрусил к рамам, а я вернулся мыслями к воску.

Кабеля понадобится много. Сейчас линия тянется едва ли до середины деревни, а в промзону надо протянуть основной, и на этом участке будет съедаться не меньше половины всей Основы от сердца. С изоляцией потери могут упасть в разы, и тогда хватит и на мельницы с обжигом, и вообще на все, что я успею построить до зимы.

Размотал с катушки метровый волосок, разложил по земле и какое-то время просто сидел, обдумывая порядок действий. Потом размотал еще несколько коротких обрезков, сантиметров по двадцать-тридцать. Тащить такие к сердцу прямо сейчас ни к чему, за счет собственной Основы третьей ступени проверить хватит.

Воск в черепке к этому моменту перешел в жидкое состояние, и можно было браться за дело. Взял первый отрезок, быстро протянул через расплав и сразу вытащил. Нить покрылась тонкой прозрачной пленкой в доли миллиметра. Подвесил этот кусок на ближнюю жердь остывать и взялся за следующий.

На второй отрезок для верности даже подул, когда протягивал его через жидкий воск, причем тянул его куда медленнее первого. Слой получился заметнее, примерно на миллиметр, и волосок из тонкой паутинки превратился в тугую нитку с восковой оболочкой.

Следом попробовал собрать пучок из пяти волосков, слегка скрутил их вместе на коротком куске в двадцать сантиметров и макнул разом. Воск обхватил пучок неровно, где-то толще, где-то тоньше, но в целом пятижильный образец выглядел солиднее остальных.

Ну и последний эксперимент, многократная протяжка. Окунул одиночный волосок в расплавленный воск, подул, дал остыть. Окунул еще раз, снова подул. В идеале, конечно, окунать в воду после каждого прохода, но тащиться за ведром к пруду лень, а результат и так вполне наглядный. Так за четверть часа налепил воск в несколько слоев, и кабель получился основательным, хоть и одножильным.

Четыре образца повисли на жерди рядком, от еле заметной пленки до толстого многослойного, и пора было проверять.

Взял первый отрезок, зажал между пальцами и пустил с одного конца чуть-чуть Основы. Проводок тускло сверкнул прямо перед глазами, но яркое пятно легло на противоположный конец, а не расплылось в толще.

[Путь Созидания III: 16% → 20%]

Держит, что ли? Ха! Я чуть не подскочил на месте, выдохнул и пропустил еще один импульс, направив половину единички в обломок кирпича, который валялся тут же у ямы. Кирпичу это понравилось, он мигнул теплым огоньком скромного узелка где-то на ребре, и кабель прекрасно выдержал. Вот только под нагрузкой часть Основы все-таки просочилась в землю, не так уж много, процентов сорок плюс-минус, но это небо и земля с тем, что было раньше. Протянутые по воздуху голые провода теряют больше половины, не считая мест контакта со столбами, там всё куда хуже.

Миллиметровый образец оказался куда интереснее. Потери вышли процентов десять, не больше, и разница с первым экземпляром настолько ощутима, что я дважды перепроверил, прогнав по одной единичке в обе стороны. Результат стабильный, десять процентов.

Толстый многослойный не дал ничего нового. Те же десять процентов, ровно столько, сколько и с миллиметровым. Хоть обмазывай его воском в палец толщиной, суть не поменяется. Значит толщину оставляем средней, миллиметра хватит, и это даже к лучшему, воска уйдет в разы меньше.

Осталось решить, что делать с такими проводами на морозе. Зима подбирается, а обычный воск на холоде растрескается и осыплется, к бабке не ходи. Можно добавить железного дегтя в качестве пластификатора, но тогда повысится проводимость Основы и весь смысл изоляции пропадет.

Выглядит как тупик, но у тупиков есть одна особенность, они существуют ровно до тех пор, пока не посмотришь на них под правильным углом. Как минимум можно пропитать тканевую полоску воском и обмотать поверх, такая конструкция от перепада температур не развалится точно.

Ну и всё, эксперимент можно считать почти завершенным. Остался последний тест, и тогда уже можно думать, где добывать воск в серьезных количествах. Собрал заготовки, прихватил топорик с лопатой и направился к северным воротам.

И вот они к моему удивлению оказались открыты настежь… Покосился на караульных, но тем до меня не было никакого дела, один ковырял ногтем древко копья, второй рассеянно глядел куда-то в сторону леса, и по обоим было видно, что угрозу они сейчас представляют разве что мухам. Прошел мимо и всю дорогу до сердца ждал, что окликнут, но нет, молча отпустили.

Сердце встретило мерцанием и свежими трещинами, которых прибавилось с прошлого раза. Камень сверкал рваными импульсами, и каждый рывок заставлял тонкие прожилки вспыхивать на доли секунды, а потом гаснуть. Да, нельзя забывать, что времени у нас все меньше…

Взял миллиметровый образец, нашел в куче неподалеку камень с трещинками, один из обломков голема, и, потратив три единички собственной Основы, с горем пополам вывел на нем руну восстановителя. Линии легли неровно, мелкая работа на чужом материале дается хуже, чем на кирпиче, но руна занялась и контур загорелся тусклым огоньком.

Мазнул пиявочным клеем один конец проводка и прижал к сердцу, второй конец приклеил к камню с руной. Основа побежала по кабелю, и восстановитель ярко засверкал даже при дневном свете. Ни тебе потерь на столбах, ни утечек в грунт, чистая подача прямо из источника в руну!

А теперь проверим, как это работает на практике. Отложил камень с руной на землю, взял второй, покрупнее, размахнулся и ударил обухом топора.

На камне ни царапины. Ну да, чего я хотел? Так-то это прочнейший материал, от големовых обломков ничего другого и не стоило ожидать. А раз этот материал слишком прочный для топора, то какой смысл портить инструмент. Решил поступить логично и просто взял второй такой же камень из той же кучи.

Размахнулся снова и принялся лупить без остановки, высекались искры, стоял стук, и вот спустя какое-то время, весь мокрый от пота, я всё же организовал какое-то подобие скола. Руна полыхнула ответным светом и повреждения заросли на глазах, и кабель работает, и руна работает, всё как задумано.

Вот только… вздохнул и присел рядом. Проводок свое честно отработал, но воск под нагрузкой расплавился и начал стекать на землю, и спустя минуту мой замечательный кабель превратился в обычный голый волосок. Нет, может какая-то пленка осталась, но она уже слишком тонкая и Основу почти не держит.

Попробовал экземпляр с тонкой пленкой, но тот сдался еще быстрее, на нем и следов не осталось после первого же хорошего жирного импульса. Толстый многослойный продержался чуть подольше тонкого, секунд на десять наверное, но итог оказался ровно тем же, стоило руне заработать на полную, воск размягчился и пополз.

Чтож, теперь точно самый последний тест, пучок. Подключил его, и руна вспыхнула ярче прежнего, пять жил подавали мощнее одиночной. Ударил по камню, руна залатала, ударил снова, и повреждения опять заросли, разве что кроме тех, которые изначально были на камне. Какие-то странные трещины паутинкой, видимо последствия воздействия вибророга.

Так вот, пучок на самом деле держался лучше остальных, видимо, воска между жилами набилось достаточно и теплоотвод работал. Тогда как на четвертом ударе на поверхности проступили мутные капли, после шестого пошла уже знакомая неприятная картина, восковая оболочка оплавилась и начала сползать. Медленнее, чем на одножильных, это факт, но финал всё равно тот же.

Сел на землю и уставился на свои образцы. Воск работает, это мы поняли на практике и система подтвердила ростом Созидания, а она просто так ничего дарить не будет.

Но обычный воск не подходит, в общем, теперь это окончательно ясно. Для пассивной проводки по деревне хватит, температуры там щадящие, но как только на линии появится серьезный потребитель, изоляция потечет.

Нужен воск, который не плавится, или хотя бы делает это при куда более высокой температуре. А где взять такой воск, Эдвин уже намекнул, горные дикие пчелы из расщелин. Хотя возможно ему просто прополис нужен или мёд особый, вот и натравил злого меня на бедных добрых тружениц. Но если их воск действительно способен держать жару горного камня, раскаленного на солнце, он наверняка справится и с нагрузкой руны.

– Рей! – донеслось со стены. – Давай обратно!

– Зверей видишь, что ли? – я подскочил и даже перехватил лопату поудобнее на случай неожиданной атаки.

– Не-е, – протянул караульный. – Староста зовет. Собрание, говорит. Все мастера приглашены.

Собрался за пару минут, инструмент побросал домой и через деревню шел уже не спеша, прикидывая, что именно староста затеял и зачем ему все мастера сразу. Если совет, то по какому поводу, а если совещание, то о чем конкретно, и чего от меня ожидают, одних идей или готовых решений? Предугадать, что у старосты в голове, я давно перестал пытаться, а вот подготовиться на всякий случай стоит, и лучше заранее, чем по ходу.

В доме старосты народу набилось столько, что у входа пришлось протискиваться боком. Ольд занял лавку у дальней стены и сидел неподвижно, уперев взгляд в столешницу и с раздражением разглядывая на ней царапины от ножа. Рядом пристроился Хорг, раскинувшись так широко, что двое рядом уже не помещались, и судя по взгляду ему вообще фиолетово что тут происходит, мысленно он уже жарит мясо у себя дома.

Борн с Дагной устроились напротив, и Борн зачем-то притащил с собой щипцы, которые теперь лежали на коленях и тихо позвякивали при каждом его движении. Гундар встал у окна, скрестив руки на груди, и не отрывал взгляда от двора, готовый к нападению прямо через ставни.

Кейн сидел на корточках у печи и ковырял ножом ноготь, а рядом с ним подпирал стену Вельт и еще двое охотников, которых я знал в лицо, но по именам не помнил. У двери на скамейке примостились двое мужиков из беженцев, и им казалось, что оказались они тут явно по ошибке и теперь мечтали оказаться где-нибудь еще. Герда держалась в углу, у шкафа с посудой, и молча наблюдала за всей этой компанией с легкой улыбкой на лице.

Староста стоял во главе стола и смотрел на собравшихся, не двигаясь и не произнося ни слова, и почему-то от этого сразу становится понятно, что торопить его бесполезно. Он ждал, и терпения у него хватало на всех присутствующих и еще на полдеревни впридачу.

Так что я нашел свободный кусок лавки, сел, осмотрелся, подождал немного, потом еще чуть-чуть, и терпение мое иссякло значительно раньше, чем у старосты.

– Ну так и чего в итоге-то? – не выдержал я. – Нет, здорово, конечно, что все мы здесь сегодня собрались, но вроде как это не поминки, верно?

– Сначала все соберемся, потом начнем, – ответил староста так спокойно, будто речь шла не о срочном совете, а о посиделках за кружкой отвара.

– А кого еще ждем?

Староста не ответил, ну и ничего, будем сидеть. Хорг тоже молчал и рассматривал потолок, Борн нервно позвякивал щипцами, а Ольд, кажется, задремал, опершись лбом на ладонь. Минут через пятнадцать, когда я уже всерьез задумался, не заняться ли подсчетом сучков в потолочных балках, дверь распахнулась и в комнату ввалился Эдвин.

По его лицу можно было читать недовольство даже из соседней комнаты, настолько крупными буквами оно там было написано. Балахон перекосился, из кармана торчала какая-то сухая ветка, и весь его вид говорил о том, что человека оторвали от крайне важного дела ради какой-то ерунды.

– Так, и какого хрена мне тут делать? – рявкнул он с порога. – Меня там больные что, ждать должны? А если сбегут, пока я тут ошиваюсь?

– Ты тоже важен для этой деревни, и твое слово имеет вес, – проговорил староста с тем же невозмутимым спокойствием, от которого у любого другого человека давно бы лопнуло терпение. – Сядь, Эдвин, посиди, послушай. Может предложишь что-то, до чего мы сами не догадаемся.

– Ой, всё, – махнул он рукой, и стоило ему опуститься на лавку, как рот открылся сам собой. – Кстати, раз уж я тут. Лазарет бы расширить, а то этот никуда не годится. Одна комнатушка, туда набиваешься и пыльцы на всех не хватает. Дерево живое покрупнее найдите и стройте нормально, сразу на несколько комнат, чтоб разные болячки в одной клоаке не мешать. А то у меня раненые рядом с дристунами лежат! Так у них и рана не заживет, и на дрись прорвет! Вот и приходится мне их как-то городить, а оно мне надо по-вашему? Не надо мне, вот и делайте нормально сразу. Ишь, построили будку и хвалятся.

– Вот видишь, уже не зря пришел, – одобрительно качнул головой староста и повернулся к Хоргу. – Это задача для строителей, и нам надо выработать план, как устроить строительство наиболее эффективно.