Текст книги "Путь Строителя 11 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Но даже если со стрелами не сложится, применение у бухляка уже есть, и не менее интересное. В голову сразу приходит дробление камня. В прежней жизни на карьерах рассверливали породу и вгоняли клинья, а тут даже клинья не нужны. Набил в дырки пучок бухляковых прутков, капнул воды, подал Основу, и жди ровного скола, даже не прикоснувшись молотком. На таком уровне технологий это вполне реалистично, и камень развалится аккуратнее, чем от любого зубила.

Думать дальше не о чем, бухляка здесь столько, что хватит вооружить не один десяток лучников, а мне на первое время и пары сотен прутков за глаза. Перехватил топор поудобнее и принялся рубить, стебель за стеблем, складывая в тугие вязанки и перевязывая обрезками ивовых прутков.

Работа шла быстро, бухляк рубился неожиданно легко, одного касания топора с каплей Основы хватало на чистый срез, и ни один стебель даже не попытался меня чем-нибудь удивить. Тишина, ветер, хруст при каждом взмахе, и больше ничего.

Когда солнце заметно сдвинулось над головой, у моих ног лежало шесть вязанок по тридцать с лишним прутков в каждой. Руки чуть загудели от монотонной рубки, а спина мечтала о горизонтальном положении, но настроение поднялось настолько, что никакой усталостью его уже не перебьешь.

Закинул две связки на плечи, еще парочку за спину и две в руки. Да, тяжеловато, но зато не придется шляться сюда лишний раз. По дороге обдумывал порядок действий, и план складывался сам собой, без каких-либо усилий. Сначала эксперимент с водой, это обязательно, миска и полчаса терпения. Потом уже сделаю всё как полагается и получу итоговый продукт, а следующим шагом будет только определение конечной цены…

Интересно, за сколько стрел он согласится пойти к Кейну и начать его убеждать, что парить баранов в бане вообще-то хорошая примета и надо заниматься этим минимум два раза в неделю…

Чем дальше от холма, тем гуще стоял лес, и вязанки начали цеплять всё подряд. Ветки хватали за прутки, корни норовили подсечь ноги, а всякие корявые ветки так и лезли в промежутки между связками, словно лес проводил личный досмотр каждого выносимого стебля. Через двадцать шагов уже останавливался, выдергивал застрявший конец, поправлял съехавшую связку, и снова вперед, утешая себя тем, что второй раз сюда топать не придется.

Настроение при этом не портилось ни на каплю. Нагруженный со всех сторон зелеными палками, я напоминал сам себе здоровенного ежа, только причесанного, пруток к прутку, ни одна иголка в сторону не торчит. Любой встречный наверняка решил бы, что по лесу шевелится зеленый куст и целенаправленно куда-то топает, и даже белки на обратном пути провожали меня без прежней злости. Одна свесилась с ветки, покрутила головой и молча пропустила, решив, видимо, что существо, обвешанное палками до ушей, или родственник, или хотя бы не опасно.

Пыхтел и продирался через очередную еловую засаду, когда слева зажурчал ручей. Звук был тихий, но отчетливый, и я машинально повернул голову, а следом за головой повернулась мысль. А зачем мне, собственно, экспериментировать дома, когда вода прямо здесь?

Мысль понравилась настолько, что я тут же пристроил вязанки на ближайшее дерево с удобной развилкой, стряхнул мусор с плеч и достал из нижней связки один пруток. Самый неприглядный выбрал, чуть кривой и с потемневшим срезом, для стрелы не особо пригодный, зато для опытного образца в самый раз.

Присел у ручья, примерился и сунул один конец в воду. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже подумал, что бабка слегка приукрасила таланты бухляка, но потом кончик начал меняться на глазах.

Плотная зеленая древесина набухла, кончик увеличился в диаметре раза в два, а ровные волокна расползлись, образуя мягкую губку с мелкими пузырьками воды. Достал, осмотрел повнимательнее. Расширяется, и довольно быстро, секунд за десять-пятнадцать кончик изменился до неузнаваемости.

Только всё это за счет Основы, которая и без меня сидела в стебле. А что если подкинуть немножко?

Подумал и тут же решил проверить, ведь научный эксперимент не терпит рассуждений на берегу. Сунул пруток снова в ручей, хлопнул в него единичку Основы, яркая вспышка прокатилась по всей длине, и рука сама разжалась. В считанные мгновения тонкая палочка превратилась даже не в дубину, а в полноценное бревно!

Сколько литров воды всосалось за этот миг, сказать сложно, но судя по весу литров десять, а то и двадцать. Стебель вытянулся в длину сантиметров на пятьдесят, в толщину раздулся до десяти, и от прежней невесомости не осталось и следа. Перехватил покрепче, выволок на берег, потыкал пальцем. Все еще зеленое, даже ярче стало, но теперь палец проминал поверхность легко и выходил с мокрым чавканьем. При этом форма никуда не делась, не провисло и не скрутилось, а по центру прощупывался твердый стержень, удерживавший всю раздувшуюся конструкцию от расползания.

Оно и логично, иначе живые бухляки после каждого дождя падали бы на бок, а они стоят себе ровненько. Значит, сердцевина выдерживает нагрузку в любом состоянии, и это при общей рыхлости наружного слоя.

Выкидывать жалко, хочется забрать и проследить, во что превратится при высыхании. Сожмется обратно в прежний размер или затвердеет в этом виде? Прутков у меня навалом, и на следующем поэкспериментирую заново, а этот, пожалуй, стоит оставить тут, может прорастет.

Вот только перед уходом решил проверить, как разбухший бухляк держится на изгиб, и тут уже вышла промашка. Ухватил двумя руками, надавил, и бревнышко переломилось пополам без малейшего сопротивления. Голыми руками, без усиления Основой, просто чавкнуло и развалилось от легкого усилия. В руках остались два куска зеленой губки, с которых сочилась вода, и ничего похожего на прочность я не почувствовал.

Раненый зверь обломок древка тоже сломает, спору нет. А вот губку из раны уже не достанешь, она расширилась и в раневой канал не поместится, будет сидеть внутри, впитывая всё, до чего дотянутся волокна. Перспектива, мягко говоря, для зверя неприятная, а для стрелка полезная.

Отбросил мокрые куски, снял вязанки с дерева, закинул на плечи и зашагал к деревне, теперь уже с четким пониманием, что именно я несу и зачем.

До дома добирался без приключений, если не считать финальную еловую лапу, которая в последний момент вцепилась в верхнюю связку и продержала меня с полминуты, прежде чем я ее уговорил отпустить. Также задержался у северного участка частокола, чтобы взглянуть на бараки, и простоял тут аж минут пять.

Все-таки первые две секции уже можно заселять, если особо не придираться к деталям. Стены обшиты, крыши залиты, пол утрамбован, и выглядит всё вполне пригодным для нормальной жизни, а не для выживания, каким оно казалось еще пару недель назад.

Тесновато, конечно, метров тридцать на секцию, и треть из них уходит под лежаки, ведь крыша идет под скосом, и в дальнем углу даже сесть получится с трудом, только лечь. Печка отнимет еще метра два, зато вся остальная площадь удобная, можно и стол поставить, и развернуться, не стукаясь локтями о стены. Рядом начали копать канализацию, но пока это яма в земле и ничего больше, ей еще стенки бетоном заливать, плиты сверху укладывать, мороки в целом хватит, но это уже не моя забота, у бригады и без меня руки из нужного места растут.

Добрался до участка, сгрузил вязанки под навес рядком с подсыхающим кирпичом, и с минуту стоял, разминая плечи и позволяя спине вспомнить, каково это быть прямой. А потом взял одну связку, развязал, выбрал несколько прутков поровнее, прихватил ведро с наконечниками и оперением. Глаза Вельта я увижу часа через три, может четыре, и это будет десерт, ради которого стоит потрудиться.

Глава 14

Связки бухляковых древков торчали из-за спины, за пояс заткнуты дополнительные прутки, в левой руке ведро с зубами и перьями, а правая прижимает к боку еще одну вязанку, которая норовит рассыпаться при каждом шаге. Со стороны наверняка выглядит так, будто зеленый куст обзавелся ногами, украл чье-то ведро и пытается незаметно куда-то скрыться. Но у куста мое лицо, потому никто этот куст трогать не стал, все и так слишком заняты своей работой.

Я бы так спокойно и доковылял до мастерской плотника, ведь именно это было главной целью на сегодняшний день, если бы не крики Хорга. Слишком любопытно, чтобы не посмотреть чего он там орет, потому пришлось сделать небольшой крюк и заглянуть как обстоят дела на стройке склада.

Голос строителя разносился над котлованом с такой мощью, что пара мужиков наверху перестала месить раствор и сгрудилась у края, наблюдая за представлением внизу. Я же подходить близко не стал, пристроился за углом уцелевшего домика и осторожно выглянул.

На дне котлована Хорг стоял над каким-то охотником и размахивал рогом зубра так, что у бедолаги при каждом взмахе дергалась голова, хотя массивная костяная дуга проносилась в добрых полуметре от его лица. Рядом несколько работяг ковырялись в свежезалитом бетоне палками, старательно выгоняя воздушные пузыри, понимая, что раз с рогом работать некому, придется справляться по-старому.

Совесть кольнула, чего скрывать, и не просто кольнула, а даже начала зудеть. Я ведь обещал вернуться к заливке и провибрировать всё рогом, и обещание это не вчера прозвучало, а сегодня утром, перед тем как отправиться за бухляком, оперением и всем остальным. По-хорошему, надо бросить свой зеленый арсенал и спуститься вниз заниматься делом. Но это по-хорошему…

Проблема в том, что происходящее внизу, оказалось интереснее совести.

– Да как? Ну не понимаю я, чего ты от меня хочешь! – охотник развел руками и попятился на шаг. – Я же с копьем работать умею, как я вот этим буду?

– Делай давай! – взревел Хорг и для наглядности сам сунул рог в еще влажный раствор, потряс рукой и вытащил обратно. – Видишь? Берешь, суешь, делаешь, и всё! Я точно видел, как оно работает, и показывал уже!

Охотника этого я знал плохо, точнее лицо встречал в деревне десятки раз, а вот имя в памяти не задержалось. Ничем не выделяющийся мужик, ходит с остальными охотниками, добывает иногда зверей средней паршивости, практик на первой ступени.

Одним словом, самый рядовой боец, каких в деревне не так уж и мало, и от обычных людей он отличается разве что умением пускать Основу по наконечнику копья. Где его Хорг выловил и зачем припер на стройку, вопрос отдельный, но строитель явно собирался выжать из несчастного результат и отпускать не планировал.

– Основу свою заряди! Дурной, что ли? – Хорг ткнул рогом в сторону раствора. – Вот прямо туда!

– Но я с копьем работаю, как ты не понимаешь! – взвыл бедолага, и в голосе его зазвенело неподдельное отчаяние.

– Копье, не копье, какая разница! – Хорг на секунду завис, и лицо его на секунду приобрело задумчивое выражение. И ладно бы просто задумчивое… Дело в том, что когда Хорг начинает думать с таким лицом, последствия обычно бывают масштабные.

Через мгновение мастер схватил валявшуюся рядом палку, обмотал веревкой рог к её концу, подергал для проверки и с торжеством вручил охотнику.

– На! Вот тебе копье! Тыкай давай!

Нет, я серьезно восхищаюсь Хоргом в такие моменты. Инженерная мысль бьет ключом, и всё бы ничего, если бы ключ не был гаечным и не целился в чью-нибудь голову. Конструкция выглядела жалко, рог болтался на веревке и норовил соскочить, но Хорг смотрел на свое творение с гордостью великого изобретателя.

– Да оно не так работает, Хорг! – охотник глянул на подарок и отодвинулся. – Ну отпусти, мне на охоту пора. Шкуры лежат, обрабатывать надо.

– А ну делай!

Тот оглядел Хорга и его самодельное творение, покосился на мужиков, которые к этому моменту забросили свои палки-тыкалки и наблюдали за происходящим, и обреченно выдохнул.

– Так, всё. – встряхнул он головой, – Я сейчас ткну в твой сраный камень этим дерьмом, и ты от меня отстанешь. Договорились?

– Ткни, Основой своей сделай, и считай, что тебя для меня на сегодня не существует, – сдался Хорг и скрестил руки на груди.

И вот наступил момент истины, ради которого я, собственно, и торчал за углом вместо того чтобы спуститься и помочь. Мужик для виду зажмурился, сосредоточился всем своим существом, поднял кривобокое копье с рогом на конце и ударил вниз. Наконечник сверкнул Основой, вошел в раствор, и на месте удара бетон раскидало в стороны мутными ошметками.

Рог ткнулся в землю, и на этом, казалось бы, всё, если не считать арматурного прутка, который проходил под местом удара и переломился пополам. Охотник явно постарался, не поскупился на Основу, и результат получился наглядный до безобразия: вместо ровно залитого участка образовалась воронка с кусками щебня по краям и торчащим из грязи обрубком арматуры.

– Доволен? – охотник сунул древко в руки Хоргу, развернулся и зашагал к выходу из котлована. – Говорил же, это не так работает! Вон, лучше Рея бы попросил.

– Так где я этого Рея возьму? – Хорг с нескрываемой досадой махнул рукой. – Шляется где-то по своим реевским делам, как обычно.

– Так вот же он стоит, – охотник безошибочно ткнул пальцем в мою сторону, и я даже не успел спрятаться обратно за стенку.

Хорг медленно перевел на меня взгляд, и рука его сжалась на древке самодельного копья так, что дерево начало расслаиваться на волокна и потрескивать от давления. По одному этому взгляду становилось понятно, что по уму сейчас стоит бросить всё и бежать.

Но ноги не двигались, а голова уже переключилась на другое, на задачку поинтереснее хоргового гнева. Весь этот спектакль с охотником и рогом, при всей своей комичности, показал кое-что ценное.

Дело в том, что охотник не созидатель и пускает Основу не внутрь материала, а по его поверхности, ровно так, как делает это с наконечником копья. Энергия бежит снаружи, концентрируется на острие и бьет, а в структуру рога не проникает и по внутренним каналам не проходит. Пропустить Основу сквозь материал могу только я, ну или руны, если грамотно нанести.

А ведь теперь у меня запасные рога есть, и можно побаловаться экспериментами. Пустить по рогу соединители, вывести руну накопителя, может даже комбинацию собрать, и тогда любой практик справится с вибрацией бетона. Энергия пройдет по каналам сама, без участия созидателя, рог загудит и будет трясти раствор не хуже меня.

Раньше смысла в этом не было, практиков к стройке не затащишь, а теперь ситуация другая. Мужики работают на котловане, заливают бетон каждый день, и привязывать каждую заливку лично к себе уже не получается, вон, только сегодня опоздал, и без меня тут справляются кое-как.

Хотя, когда появятся проводники из волосянки с изоляцией, можно будет вообще без практиков обходиться. Подключил рог к источнику Основы через проводник, и пусть себе жужжит, пока раствор не встанет.

– Рей! – Хорг наконец набрал в легкие достаточно воздуха, чтобы сдуть меня одним криком. – Какого хрена⁈ Мы тут мучаемся, а ты просто стоишь⁈

– Да я только подошел! – почти честно возмутился я. Ну правда же, в масштабах вселенной даже год можно расценивать как одно мгновение, а я тут всего минут десять стою, от силы.

– Брешет, – буркнул охотник, выбираясь из котлована. – Стоял и смотрел, как мы тут мучаемся.

На этом он вылез, отряхнулся и ушел по своим охотничьим делам, оставив меня разбираться с Хоргом один на один.

– Ну правда интересно было, что из этого получится, – тут уже я не стал кривить душой и признался открыто. – Просто я везде не успеваю, вот и надеялся, что у него хоть что-то выйдет. И! – перебил Хорга, а то тот уже рот открыл, чтобы проорать что-то нелестное. – И, между прочим, кое-что придумал, основываясь на тех выводах, что сделал, пока вы тут с этим копьем баловались.

– Вот ведь гнида мелкая, и не поругаешь толком, – окончательно расстроился здоровяк. – Так чего встал, мастер хренов? Бетон стынет! Вибрируй!

Хорг дернулся метнуть рог мне в голову, но вовремя вспомнил, что это вообще-то ценная вещь, и вместо броска сунул его мне в руки.

Интересно, а ему тоже доступ на склад открыли? Или он просто прошел мимо стражников, и тех теперь пора в лазарет тащить, если они попытались его не впустить. В любом случае рог Хорг добыл и, стоит отметить, выбрал лучший. Крупный и цельный, куда мощнее того, что до сих пор был у меня в арсенале.

– Ты тут будешь истории рассказывать или провибрируешь уже? – Хорг выдернул меня из мыслей. – Делай быстрее, жижа стынет! А вы двое чего встали? Залить дыру, бегом! – гаркнул он на мужиков с бочкой. – Резче давайте, ну!

Он продолжил раздавать команды, мужики подлили бетона практически сразу, другие принялись разравнивать, а я принял перепачканный рог и пропустил по нему Основу.

Вот теперь совесть точно чиста. Пол будет гладкий, но не скользкий, и достаточно плотный. Как со стрелами закончу, можно будет руны наносить, а дальше останется долить стены, потолок потолще, и склад готов. Всего каких-то несколько дней, а мы провернули такую работу!

Ну ладно, Хорг со своей бригадой провернул, если быть честным с самим собой. Мои заслуги тоже имеются, но мужики правда хорошо поработали. Надо бы поинтересоваться у старосты, сколько им пообещали за эту работу, или у Хорга узнать, все-таки под его началом они пашут.

Раньше староста выделял нам средства и платил по местным меркам неплохо. В ценах я все еще плаваю, и стоит, конечно, устранять этот пробел. Съездить в город, когда все устаканится, посмотреть, как обстоят дела там. Я ведь дальше окрестностей даже не выглядывал, а этот мир огромен и интересен, нельзя так ограничивать себя. В будущем стоит обязательно посмотреть, как здесь все устроено, хотя почему-то кажется, что все равно вернусь домой. А домом для меня стало именно это место.

Посмотрел еще пару минут, как копошатся мужики и как течет бетон, потом поднял с земли все брошенные богатства и свернул наконец в сторону мастерской, еще издалека услышав, как там внутри что-то пилят и долбят, умудряясь при этом почти не ругаться.

У входа в мастерскую не толпился никто, и от это выглядело даже как-то непривычно. Еще недавно здесь ошивалась добрая дюжина мужиков, половина из которых не имела к плотницкому делу ни малейшего отношения, а вторая имела, но настолько поверхностное, что лучше бы и не имела вовсе. Все-таки сам по опыту знаю, что иногда лучше научить с нуля, чем переучивать.

Нужда в срочном производстве баллист согнала к Ольду всех, у кого руки росли хотя бы из плеч, и мастеру пришлось не только учить их на ходу, но и доверить личный инструмент чужим пальцам. Для Ольда отдать кому-то инструмент означает отдать собственные руки, а потом стоять и наблюдать, что ими пытаются забить гвоздь. Больное место у каждого свое, и у плотника оно целиком совпадает с набором на стеллаже.

Теперь угроза отступила, свободные руки разбрелись по другим делам, и мастерская вернулась к нормальному состоянию. Внутри снова работали только трое, сам Ольд и двое подмастерьев, и этого вполне хватало для размеренной рабочей атмосферы, в которой Ольд привык думать и строгать.

– Мастер, – подмастерья синхронно кивнули, едва я протиснулся в дверной проем со всеми своими вязанками. Голоса без подначки, и в глазах нет прежней неприязни, которую в свое время эти оба даже не пытались скрывать.

Вот и ладно, совсем другое дело. Мастером меня величают нечасто, в основном по старинке Реем, ну и «мастер хренов», если обращается Хорг, вот так уже заметно почаще.

Людей стало меньше, а работы от этого не убавилось ни на каплю. Где-то на заднем дворе надрывались двое мужиков с пилой, судя по скрежету, одолевали бревно средней упрямости. Подмастерьев таким каторжным трудом Ольд наказывает разве что по большим праздникам, а в обычное время нанимает кого попроще, если доски не горят прямо сейчас. Запасы у него раньше имелись основательные, но штурм их сожрал до дна.

– Опа, приперся! – обрадовался Ольд, вытер руки какой-то тряпкой и поднялся от верстака. Я же первым делом уставился не на него, а на то, над чем он сидел. Работа мелкая, кропотливая, и видно, что душу вкладывает, а не просто строгает.

– Чего смотришь? Это не тебе, это Вельту, – он кивнул на заготовку лука из плотоядной лиственницы. Изогнутый брусок уже начал приобретать форму, и по следам на древесине было заметно, что ни один срез Ольд не делал наугад. – Еще неделю буду возиться, там работы целая уйма. Хочется сделать по уму и чтоб глаз радовало, а потом как раз думал тебя позвать, может каракули какие набросаешь. Больно уж хорошо у тебя получаются.

– Что-то в последнее время много внимания Вельту, – усмехнулся я. Впрочем, дело правильное, лук ему и правда нужен получше нынешнего, с теми-то стрелами, которые скоро появятся. – Я, собственно, за инструментом. Рубанок свой оставил тут, когда бой грохотал, бросил и забыл.

– А, рубанок твой хитроумный? – Ольд сразу сообразил, о чем речь. – Убрал я его, вон, в нише, второй снизу. Да нет же, слева стеллаж… Не тот!

Он пытался объяснить, а я перебирал какие-то деревянные заготовки, ящики со стружкой, баночки с неопознанными жижами, но инструмента не находил. Стеллажи у Ольда организованы по системе, понятной только самому Ольду, а для остальных это лабиринт из опилок и запахов смолы.

– Ой, ладно, – он махнул на меня рукой, подошел к стеллажу и не глядя выудил из какой-то корзины мой рубанок с полукруглым лезвием. Повертел, убедился, что все на месте, и сунул мне в руки.

Заодно глаз прошелся по остальному содержимому мастерской, и кое-что изменилось с прошлого визита. Топоры, ножи, рубанки, всё это подточено и лежит на своих местах, но появились новые пилы и напильники самого разного калибра, от грубых до таких, которыми можно хоть зуб заточить.

У одного подмастерья поблескивало новенькое тесло, второй щеголял долотом, на котором еще не успели остыть следы кузнечного молота. Работают наши кузни, и это прекрасно. Прекраснее было бы, работай они чуть более автоматизированно, но об этом потом.

– А ты чего, стрелы надумал делать? – Ольд оценивающе покосился на мою вязанку зеленых веток. Подошел ближе, взял пруток, пощупал, покатал между пальцами. – Погоди… Это что, бухляк что ли? Хах!

– Ну да, подумал, что лиственницу на стрелы переводить расточительно. Они и так на вес золота, а ходить по лесу и выискивать новые деревья для очередной партии…

– Да в лесу их хватает, ладно тебе, – отмахнулся Ольд. – Там и крупнее встречаются, я слышал, только надо поглубже зайти. Вопрос только как рубить их, но это уже совсем другая история…

Он все-таки надкусил пруток и распробовал материал на зуб. Тот еще бобёр, конечно, ему для оценки древесины надо ее попробовать, и по привкусу он расскажет больше, чем мой анализ за десять единиц Основы.

– Заделись хоть парочкой, а? – сейчас глазами он был больше похож на кота, чем на бобра.

– А тебе зачем? Тоже стрелы делать? – удивился я.

– Не, не знаю что из него делать вообще. Просто хочется, – он пожал плечами. – Мало ли, вдруг пригодится. А у тебя много, вижу, на стрелы-то хватит.

– Бери, не жалко, – я выдернул из вязанки пяток прутков и протянул ему.

– Во ты добрый!

– Конечно. Должен же будешь, – усмехнулся ему в ответ. – Ничего, если я у тебя тут поработаю? Удобно просто, верстак ровный, и плотник рядом, если что.

– Да работай, жалко что ли, – Ольд уже повернулся обратно к своему луку. – Тоже должен будешь…

С бухляком работать оказалось куда проще, чем с лиственницей, и это выяснилось в первые же минуты. Прутки уже ровные от природы, строгать их до круглого сечения не нужно, достаточно пройтись рубанком по тем местам, где диаметр чуть гуляет, и подровнять до единого калибра. Параллельные волокна поддавались лезвию мягко, стружка сходила тонкой зеленоватой лентой и тут же скручивалась на верстаке.

Главная забота оказалась не в самой работе, а в том, чтобы пот с лица не капал на заготовки. В мастерской довольно жарко, хоть и сухо, и каждая капля влаги на бухляке грозит локальным разбуханием, после чего прощай ровная поверхность. Можно это разбухание срезать, но что будет с этим местом когда высохнет? Вот и я не знаю, но кажется, что как минимум ямка там должна остаться.

Так что приходилось то и дело утирать лоб рукавом и проверять заготовки на ощупь, сухие ли. Ольд, заметив мои мучения, молча кинул мне свою тряпку, и я повязал ее на лоб, превратившись в пирата, решившего починить корабль прямо на ходу.

Пруток за прутком, проход за проходом, и вскоре на верстаке выстроился ряд гладких зеленых древков, чуть длиннее прошлых, но вдвое или даже втрое легче! Зажимал очередной пруток в паз на доске, проводил рубанком, переворачивал, снова проводил, и думал о том, что для такой тупой работы вообще-то станки надо придумывать, а не заниматься мартышкиным трудом. Правда станок не вложит в изделие душу, и вряд ли сможет так насытить материал Основой, как это делаю я во время работы.

Когда набралось полтора десятка готовых древков, перешел к наконечникам. Волчьи зубы из ведра я отобрал еще на складе, выбирая самые ровные и одинаковые по размеру, и теперь оставалось посадить их на место.

Чуть разбавил мелкой древесной пылью пиявочный клей в плошке, обмакнул кончик древка, насадил зуб прямо отверстием под нерв и подержал, пропустив через стык тонкий ручеек Основы. Клей схватился мгновенно, и зуб сел на бухляк намертво, точно сросся с древком. Думаю, держать будет как надо минимум потому, что древесную пыль я тоже использовал непростую а ту, что осталась от обработки лиственницы. Вот почему Ольд свои опилки не выбрасывает, особая древесина может пригодиться в любом виде.

С первыми тремя вышло кривовато, кончик зуба уходил чуть в сторону от оси, и стрела при вращении между ладонями заметно вихляла. На четвертом приноровился, стал точнее дозировать клей и прижимать зуб ровнее, и дальше пошло вполне терпимо. Не идеально, конечно, но для охотничьей стрелы сойдет, а ювелирной точности от ручной сборки ждать и не приходится.

Последним этапом пошло оперение… Черные врановые перья я подбирал по размеру еще дома, и дело свелось к тому же порядку: клей, перо, прижать, подождать, следующее. Стержень у вранового пера довольно упругий, бородки цепкие, и если гусиные перья при неловком нажиме расползаются в труху, то эти держат форму и прощают грубые пальцы.

Подрезал перья ножом до нужной длины, выровнял углы, проверил на глаз. Три пера стоят ровно, кончики смотрят в одну сторону, и стрела в руке уже ощущается иначе, как-то собраннее что ли и даже можно сказать весомее, хоть и весит при этом почти ничего.

И вот стою я, кручу первый образец в руках, а Ольд даже бросил свою работу и заглянул мне через плечо.

– Выглядит как поделка криворукого юродивого медведя без одной лапы, – прокомментировал он, повертев стрелу перед глазами. – Но что-то в этом есть.

– Определенно… – проговорил я, забирая стрелу обратно и вглядываясь в ее внутренние структуры.

Пиявочный клей не просто склеил разные материалы, он их сплавил, такова его главная функция. Каналы Основы из бухлякового древка протянулись через клеевой слой и проникли в зуб, вросли в его структуру. Собственные извилистые каналы зуба подхватили их и увели вглубь, туда, где спрятано главное свойство волчьего клыка. В обратную сторону, к оперению, каналы тоже срослись, и бородки вранового пера получили прямой доступ к энергии древка.

Стрела превратилась в единый организм, где каждый элемент знает свою роль. Ну а дальше руна отдачи нанесенная на узел посередине накопит энергию деформации и отдаст ее в момент выстрела оперению. Зуб при попадании потянет Основу из цели, накопит и передаст в древко, а древко уже сделает свое дело, набухнет от крови и Основы, и выдернуть наконечник обратно уже не получится.

И тут даже тратиться на полноценный анализ незачем. Основу я и так вложил немало в процесс сборки, а устраивать стрельбу по деревьям ради проверки означает расходовать снаряды, каждый из которых уникален. Достаточно того, что вижу своими глазами, структуры соединились, энергия течет по всем каналам, и если Вельт вложит в выстрел хотя бы половину того, на что способен, эта стрела улетит в соседнее королевство.

Вернулся к верстаку и взялся за следующую. Руки уже запомнили порядок, и дело пошло быстрее. Древко, клей, Основа, три пера, подрезка, ну и всё, готово. Ольд снова склонился над заготовкой и больше не отвлекался, только изредка поглядывал в мою сторону и качал головой, то ли одобрительно, то ли сочувственно, с ним никогда не разберешь.

К исходу часа передо мной лежало тринадцать стрел, и на этом заготовки закончились. Можно было бы настрогать новых древков из оставшихся прутков, но времени на это уже нет, и так полдня ушло. Тринадцать штук хватит, чтобы расплачиваться с Вельтом ближайший месяц, а то и дольше, учитывая, что одна такая стрела стоит сотни обычных.

Поднял одну и покрутил в пальцах. Легкое зеленое древко с черным оперением и желтоватым зубом на конце, а на ладони почти не ощущается. Любой лучник за такой колчан отдаст все, что имеет, а Вельт и подавно, особенно когда у него в руках окажется новый лук из лиственницы.

Так что да, Ольд прав, выглядят стрелы как поделка пьяного медведя. Но летать и убивать они будут куда убедительнее, чем выглядят.

Часть запасов бухляка оставил у Ольда, и тот клятвенно пообещал всё не тратить, хотя глаза у него при этом блестели нехорошо. Идея с такими стрелами ему явно понравилась, и он даже заявил, что если выдастся свободное время, тоже поточит моим рубанком и заодно покажет, как правильно надо стрелы делать. Приятно, когда профессионал не воротит нос от чужой работы, а хочет поучаствовать и научить, хотя в его исполнении «научить» обычно означает «сделать всё самому, пока ученик стоит и чувствует себя бесполезным».

Забрал ведро с готовыми стрелами, горкой зубов и ворохом перьев, накрыл тряпкой и вышел на свет. Запас расходников лишним не бывает, и не только на стрелы, хотя из металла наконечники поделать тоже было бы интересно. Научиться бы еще на металл руны наносить, но с этим разберусь, когда кузня станет нормальным строением, а не открытой площадкой на берегу реки.

Стрел Ольд, конечно, не наделает, в этом можно не сомневаться. Помимо лука для Вельта он выполняет еще несколько заказов, и все они от меня или старосты. Водяные колеса, например, с ними работа немножко встала, нужны плоские доски, и их производством как раз сейчас занимаются два бедолаги на заднем дворе мастерской, а Ольд просто ждет. Собственно, чтобы не сидеть без дела, он и взялся за лук, ну а я займусь своими многочисленными задачами, список которых упорно отказывается сокращаться.

По уму надо бы стрелы к Вельту отнести, но он ведь тогда работать перестанет, сядет и начнет разглядывать свои новые сокровища, а ему шкуру коптить надо. Да и подавать их разумнее поштучно, так ценность каждой стрелы ощущается острее, и мой рычаг давления на охотника сохраняется подольше. Дошел до дома, поставил ведро в угол, прикрыл какими-то лохмотьями и пошел проверять, как у Вельта дела.