Текст книги "Путь Строителя 11 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

– Во! – Бьерн ткнул пальцем в сторону частокола и расплылся в ухмылке.

Я проследил за его рукой и увидел десятиметровый барак, у торца которого прямо сейчас катали бочку и озадаченно чесали репы мужики. Яростнее всех репу обрабатывал Уль, и это понятно, ведь для того я и просил звать меня на каждом этапе, откуда им знать тонкости заливки.

– Что именно «во»? – уточнил я с искренним любопытством. – А то пока не разобрался.

Бараки выглядят примерно так, как я и предполагал, с разницей лишь в том, что ребята пошли не сплошным зданием параллельно стене, а кусочками по десять метров. Первый такой кусочек закончен, диагональные бревна тянутся от земли к частоколу под углом в сорок пять градусов и заканчиваются прямо под рельсами.

На них набиты жерди, сверху береста, а поверх нее глина с камышом слоем сантиметров в десять или чуть меньше. Всё это обсуждалось заранее и сейчас каждый слой на виду. Точнее, первая секция уже доделана, осталось только бетон залить, а вторая как раз на этапе укладки бересты и замазывания глиной.

– Так по плану же было сплошняком гнать, а я решил сделать по кускам! – возмутился Бьерн.

И тут даже объяснять не надо, решение грамотное. Правда, Бьерн всё равно решил обосновать.

– Ну смотри, если сделать сплошняком, это ж продувки никакой не будет, ходить неудобно, попадать внутрь тоже! – воскликнул он, – Все будут толкаться, наступать на спящих, и я уже молчу про возможный пожар, как тогда людям спасаться? Часто выходы делать? Так это тоже неудобно в наклонной стене городить. А так в торцах по дверке сделал, и у каждого считай своя комнатушка с отдельным выходом, и никто никого не толкнет. Вот и всё!

– Нет, ну правильно, тут не поспорю, – пожал я плечами. – Но…

Всё, не выдержало мое сердце, мужики начали заливать стяжку поверх подсохшей глины. Делают вроде бы правильно, и для них основной проблемой было закатить бочку с раствором наверх, чтобы лить вниз по наклонной. Собственно, с этой проблемой они пока не справились с теперь горячо обсуждали между собой возможные решения.

– Так может на юге замешаем, там краном поднимем и на вагонетке довезем? – предложил кто-то Улю, и тому идея явно понравилась, но я замахал руками и остановил самодеятельность.

– Погодите, так залить не получится!

– Но ведь потечет сверху вниз, удобно же… – протянул кто-то.

– Вот именно, что потечет, – развел я руками. – Уклон значительный, всё стечет к основанию и сверху останется голая глина. Надо замешать в других пропорциях, чтобы раствор получился плотнее. Берешь, сжимаешь в руке, и чтобы форму держало. Поняли?

– Не-а, – честно признались мужики, так что пришлось включиться в работу.

Плеснул известкового теста с отвердителем, добавил песка и дал команду мужикам катать бочку. Покатали, открыл лючок, сунул руку внутрь и пощупал, что получается. Не, пока еще жидковато…

Добавил еще отвердителя, снова покатали. Опять полез рукой, вытащил, сдавил в кулаке. Ближе к делу, но не то. В несколько подходов всё же удалось добиться достаточно сухой смеси, вот только высыпать ее сразу на рабочую поверхность нельзя, да и незачем. Из лючка доставали смесь лопатами, складывали тут же на земле, а дальше уже работа снизу вверх, накидываешь шлепками, разглаживаешь и продвигаешься метр за метром вверх по скату.

Показал, как наносить, мужики подхватили, одобрительно загалдели, и я снова смог вернуться к Бьерну.

– Во дела… – задумался он. – Еще и пожиже, погуще, башку сломаешь. То рог свой суешь, то не суешь. И откуда знаешь всё? У нас так отродясь не делали, да и брехать не надо, что Хорг по пьяни подсказал, он сам тупица тупицей в этом, тебя слушает аж со ртом раскрытым.

– Ну да, Хорг тут не помощник. Но я ж практик, мне материал сам подсказывает, – отмахнулся я.

В целом-то задавать вопросы перестали, и новая отговорка работает. Впрочем, это даже почти правда, материалы и вправду вижу насквозь, а знания из прошлого мира, ну, небольшая такая помощь в новых начинаниях.

Ладно, на самом деле без образования было бы тяжко, хотя стоит отметить, что учился я давно и некоторые дисциплины неплохо так подзабылись. Осталось только то, что заинтересовало по-настоящему и где преподаватели действительно любили свой предмет.

Это ведь тоже важно, не просто читать унылым голосом лекции по тухлому учебнику, а подбивать всё реальными примерами и объяснять своими словами. Из таких лекций в голове остается куда больше, и как раз сейчас этот остаток пригождается каждый день.

– Так вот, деление на секции это отлично, так и делай, – добавил я. – А боковые стены уже по месту можно собрать, хоть глинобитные, хоть из шкур, там не принципиально. Но не забывай оставлять в потолке отверстие под трубу, зима скоро.

– Так это конечно, я ж кровельщик, – Бьерн указал на заложенную затычкой квадратную дырочку где-то сбоку первой секции. – Отверстие оставил, но оно пока замуровано. Хотел ближе к частоколу, но там же рельсы эти, дым будет прямо под дорогой выходить. И выше трубу не пустишь, а тяга нужна хорошая.

– Всё правильно, – кивнул ему. – Ну что, дальше я не нужен? Справитесь?

– Да, в целом и так справлялись, просто сам же говорил на каждом этапе звать, – Бьерн почесал затылок.

– И мы вроде справляемся, – Уль вернулся от бочки, руки по локоть в растворе.

– Ну и ладненько, – потер я ладони. – Я тогда на склад.

И уже не отвлекаясь ни на что отправился туда, куда надо было зайти еще позавчера.

* * *

Длинная приземистая постройка из бревен и жердей просела в грунт на добрую треть высоты, дальний угол крыши скособочился, а из щелей между бревнами местами торчал рассохшийся мох. Видно, что здание строилось под другие нужды, то ли амбар когда-то, то ли сарай для скотины, но сейчас на дверь навесили тяжелый засов и решили, что для хранения сойдет.

На страже пятеро крепких мужиков, и по ним сразу видно, что служба тут явно не из веселых, зато ответственная и не особо трудная, стой себе да стой спокойно, главное пореже моргать. Оно и понятно, за этими кривыми стенами сейчас лежит целое состояние. Рога и шкуры особых зверей, за такое в городе не спрашивают цену, а просто кладут серебро на стол, сколько попросишь. Даже золотом не побрезгуют, если товар достаточно редкий, а он тут весь такой, по определению, больше нигде не добудешь.

Продать, правда, сейчас некому, дороги закрыты и транспортного сообщения нет. Но это ненадолго, вероятнее всего совсем скоро пути откроются, и тогда среди беженцев наверняка найдутся желающие разбогатеть за деревенский счет. У меня однажды рог зубра украсть пытались, на вид бестолковейшая штука, а кто-то всё равно разнюхал, что вещица ценная. Так что стража оправдана, можно и побольше поставить, лишним не будет.

Подошел ко входу, первый стражник шагнул наперерез, но пригляделся и кивнул на дверь.

– Иди. Гундар велел пускать тебя без вопросов.

– Но я всё равно задам, – встрял второй, и по ухмылке было видно, что вопрос у него давно готов. – Рей, а на кой хрен ты баранов в бане парил?

– Это дело стратегической важности, – я поднял палец. – Вы просто не понимаете.

– Так я и спрашиваю, раз не понимаю! Просто задобрить хотел, или что? И как, задобрились?

– Ой, Ганк, у всех свои слабости, – лениво протянул третий, даже не повернув головы. – Ну попарил овечек, ну и ладно.

– Да ну вас, – махнул я на них рукой и нырнул внутрь, а за спиной заржали и принялись подначивать уже вдогонку.

Хихикайте сколько хотите, а мне не хочется, чтобы пчелы жалили, вот и всё.

Сразу захотелось найти того, кто отвечает за этот склад, и дать ему по шее. Ценнейшие вещи, возможности для строительства и артефакторики, да и вообще не знаю для чего еще, а что в итоге? Раскидали как попало, и на том спасибо.

Ладно, шкуры хоть разложили и чем-то присыпали, чтобы не стухли, тут надо отдать должное. А вот лосиные рога отчекрыжили топорами и свалили горкой у стены. Калибр самый разный, от мелких палочек до здоровенных ветвистых лопат, и некоторые отрублены вместе с куском черепа, что говорит о спешке и полном безразличии к сохранности материала.

Может и не безразличие, конечно, просто раньше городские покупали и так а цена от способа отрубания никак не менялась, но мне хочется, чтобы с такими ценными вещами обращались как-то аккуратнее что ли.

Остальные туши, видимо, разделали и рассортировали по горшочкам на тушенку, а часть в сыром виде сложили по погребам. Ну а что, с одного лося мяса хватит на полдеревни, и тратить такую тушу на одни только рога было бы расточительством.

Зубровые рога сами по себе, уже хорошо. Оленьи рядом валяются, хотя я не припомню, чтобы олени во время осады чем-то отличились. Лоси хоть молниями стреляли, а эти бежали и бодались, если правильно помню. Может в их рогах и прячется что-то полезное, но проверять некогда, руки не доходят и не скоро дойдут.

В дальнем углу, отдельно от всего, лежала какая-то труха. Подошел ближе, наклонился, поковырялся в кучке. Ну да, черная гнилая древесина, пахнет так себе. Не сразу вспомнил, что это такое, а когда дошло, едва не рассмеялся.

Гнилоход ведь! Точнее, то, что от него осталось после знакомства с негашеной известью. Тогда, на стене, я буркнул что-то вроде «на компост пустим, вдруг пригодится», и кто-то, видать, принял это к сведению. Собрал сколько смог и аккуратненько сложил в угол склада, на небольшом расстоянии от всего прочего добра, чтобы тоже не стухло.

Нет, ну тут хвалю, на самом деле. Обмолвился всего одним словечком, а народ не поленился, услышал и притащил. Что конкретно делать с перегнившей древесиной кроме удобрения для огородов, пока не знаю, но сам факт, что в деревне кто-то ловит каждое мое слово и берет на заметку даже самые бредовые идеи, дорогого стоит.

Присел на корточки рядом с кучей и запустил пальцы в труху. На ощупь гниль оказалась рыхлой и неприятно влажной, куски проминались при малейшем нажатии и рассыпались прямо в ладони. Цвет от серого до черного, запах соответствующий, а местами на поверхности виднелись подсохшие неровные пленки.

Вот это уже интереснее… Ошметки от самого паразита, склизкого червяка, который сидел внутри ствола и рулил всей конструкцией. Подцепил ногтем одну такую пленку, снял, поднес к глазам. Сероватая корочка, ничего примечательного, под ней все та же труха. Где хозяин щупалец, наводивший ужас на стене? Перегнил и размазался по древесине, только следы присутствия и остались.

Работать, правда, приходилось аккуратно. На некоторых кусках слизь еще не высохла окончательно, бурые потеки блестели в полутьме склада, и соваться в это голыми руками не тянуло. Кто знает, что за дрянь выделял гнилоход при жизни, вдруг контактный яд. Хотя вряд ли, иначе мужик, который это собирал, уже бы пожаловался, а раз жив и здоров, значит можно работать.

Цель у меня была конкретная и совершенно понятная, если гнилоход уничтожал органику одним прикосновением, значит где-то в этой трухе мог остаться след механизма! Ну, руна гниения какая-нибудь, или хотя бы узелок, объясняющий природу разложения.

Так что честно пропускал Основу через каждый подходящий кусок, не жалея тратить довольно серьезные объемы, и результат неизменно один… Энергия просто прокатывалась по мертвым волокнам и рассеивалась без следа. Ни одного узелка, ни намека на вместимость, просто тухлая труха лежит и ржет надо мной, вот и всё.

Со стороны картина наверняка прекрасная, взрослый парень сидит по уши в черной гнили и ковыряется в трухе пальцами с совершенно сосредоточенным видом. Потратил полчаса и проверил все мало-мальски целые куски, после чего решил закрыть вопрос окончательно, выбрал фрагмент покрупнее и пустил анализ.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: фрагмент разрушенной древесины (носитель паразита). Состояние: полная деградация]

[Прочность: отсутствует. Структура волокон разрушена]

[Вместимость Основы: отсутствует]

[Особые свойства: не обнаружены. Следы паразитарного воздействия без остаточной активности]

[Применение: непригоден в качестве материала. Возможно использование как органическое удобрение]

Ну вот и подтверждение. Труха есть труха, вся магия гниения сдохла вместе с паразитом, когда его залили известью.

Сел на сырой пол, отряхнул руки, чтобы труха на одежду не попала и не сгноила ее, посмотрел на гору гнили и все равно ухмыльнулся. Собственно, это ведь тоже результат, и если протянуть логическую цепочку чуть дальше, ответ напрашивается сам.

Нам нужен сам гнилоход, причем живой и желательно здоровый.

Поймать эту сволочь, можно даже не вытаскивать из бревна, притащить целиком в деревню и посадить в выгребную яму. На словах звучит проще, чем на деле, но идея-то рабочая, если так посмотреть.

Гнилоход не самая опасная тварь в лесу, он портит все вокруг, однако живое сожрать скорее всего не способен, разлагает только мертвую органику. Тем более на нас напала крупная особь, а мы будем искать кого помельче. Мужик на стене рассказывал, что видел в глубоком лесу мелкого, раз в десять поменьше нашего, так что и я смогу отыскать.

И ведь так даже удобнее, чем руны расставлять. Будет жить домашняя зверушка в яме, кормить ее исключительно отходами, она еще радоваться должна такой кормушке. А дальше дело техники, переселяем из колодца в колодец, компост получаем в разы быстрее, и селитру не за годы ожидания, а за месяц, а то и за неделю. В общем, нужен гнилоход, и нужен срочно.

– А я говорил, что он к гнилушкам полезет, – раздался голос за спиной.

Обернулся и увидел, что все пятеро стражников торчат из-за двери и наблюдают за моими действиями. Судя по расположению голов, один над другим, они там выстроились лесенкой и подглядывали уже давно.

– Ладно, с меня медяк, – вздохнул второй и полез за пояс. – Рей, ну зачем тебе эти гнилушки? Почему не к лосиным рогам сначала пошел?

– Они всем нужны, зря вы так, – махнул на них рукой, пожалуй уже в десятый раз за сегодня. – Идите охраняйте лучше, а то мне уже страшно представить, сколько все это добро может стоить.

И правда, я не рассмотрел и процента от того, что тут сложено. Пошел исправлять упущение, пара часов до остывания кирпича у меня еще есть.

Всё, здравствуйте рога. И стражник в чем-то прав, я о них не перестаю думать с тех пор, как первый лось приопустил башку и жахнул по башне зеленой молнией. Подошел к горке, выбрал средний по размеру экземпляр и осмотрел повнимательнее.

Сантиметров пятьдесят в длину, с одной куцей недоразвитой лопатой и тремя короткими отростками, молодой лось, года три, не больше. Костяная поверхность гладкая и на удивление тяжелая, плотнее зубрового рога. Цвет основной массы серовато-бурый, но по всей длине тянутся тонкие ломаные зеленоватые прожилки. Они расходятся от основания к кончикам, ветвятся и на свету чуть заметно мерцают, будто внутри теплится остаточный заряд.

А по бокам виднелись расслоения необычной формы. Трещинки шли не прямо, а резкими зигзагами, меняя направление на каждом сантиметре. Рисунок до странности напоминает ветвящуюся молнию, и совпадение это вряд ли случайное.

Повертел, прикинул на вес, пропустил каплю Основы, но никакой реакции не последовало. Она прокатилась по волокнам, добралась до зеленых прожилок и через расслоения просто испарилась без видимого эффекта. Каналы сброса, наверное, или что-то вроде того. Рог не копит Основу, а пропускает через себя и выбрасывает наружу. Логично, если вспомнить, что лоси на поле боя вытворяли, но всё равно природа пока понятна не до конца и это всего лишь предположения.

Ладно, основу я так-то не зря копил, понимал, что в любом случае придется запускать анализ.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: рог особого лося (средний экземпляр, молодая особь). Материал: уплотненная костная ткань с кристаллическими включениями]

[Целостность: 70%]

[Износ: 62%]

[Вместимость Основы: крайне низкая. Материал не предназначен для накопления]

[Особые свойства: проводит Основу через внутреннюю сеть кристаллических прожилок и расщепляет на выходе. При достаточном импульсе способен создать мощный дистанционный выброс концентрированной Основы, по проявлению близкий к стихии молний]

[Внимание: каждое использование разрушает внутренние кристаллические структуры.]

Ага, понятненько… Почесал затылок, покрутил рог в руках. Ну да, хотел пушку Теслы, а получил одноразовый рог. Хотя может и не одноразовый, мало ли, вдруг ультимативный разряд, которым можно прошить голема насквозь, стоит всего полпроцента износа? В таком случае вещица дельная.

Пропустил одну единичку Основы, и она снова ушла через расслоения, ничего нового. Решил поддать порезче, вбил сразу три единички, резким коротким толчком.

Разряд прокатился по зеленым нитям внутри рога, и трещинки заискрили. Пробежали зеленые всполохи, воздух вокруг рога дернулся, а под пальцами я почувствовал, как поверхность начала расслаиваться. Пластинки костяной ткани отходили от основания и загибались наружу, обнажая высохшие полости.

[Износ: 81%]

Рука потянулась почесать затылок, но я вовремя остановился. Склад большой, загадок тут на много дней вперед, и в таком темпе дырку в голове прочешу раньше, чем до чего-нибудь полезного додумаюсь.

Рог расстроил, конечно, на голове лося он работал заметно лучше, этого не отнять. А что с ним делать теперь, сходу придумать сложно, хотя задумки уже есть.

С живым бревном в лазарете была похожая история, оно тоже разваливалось от каждой капли Основы и работать не хотело, пока не приспособил руны восстановления. Рог оказался еще хрупче, я от него ничего полезного не добился, а он вон, чуть не осыпался хлопьями на сырой пол. Так или иначе пристроим, куда денемся.

Можно пока отложить до лучших времен. Пушку строить дороговато, эффективность сомнительная, и для начала хорошо бы разобраться с природой этой молнии. Если это электричество, двинемся в сторону генератора на Основе и рунах восстановления. Если не электричество, а видоизмененная Основа, о чем собственно и намекает анализ, значит и свойства другие, и плясать придется от этого.

Первая мысль обычно бывает самой правильной, и у меня в голове пока сварочный аппарат. Всё, теперь с этой мыслью жить и мечтать, чтобы руки наконец освободились и добрались до экспериментов.

Положил рог, вздохнул и переключился к следующей кучке. Шкуры, пока не знаю чьи. Может хоть тут повезет и найдется что-нибудь полезное не в далекой перспективе, а прямо сейчас?

* * *

Земля едва заметно подрагивала, и вождь припал к ближайшему корню, чтобы разобраться в источнике. Раньше дрожь была постоянной, но виной этому был голем, а вот теперь такое явление встречается редко, и в этот раз виновниками оказались люди.

Колонна двигалась по широкой тропе, в нескольких сотнях шагов от опушки, причем вождь даже не смог толком определить количество. Каждый источник закован в металл, который глушит восприятие и превращает отдельные огоньки в сплошное мутное пятно.

Люди в железной одежде, плотный строй и мерная поступь, а впереди несколько верховых, чья Основа чуть ярче остальных. Шумные, неповоротливые создания, которые даже не подозревают, что за ними наблюдают из подлеска в нескольких бросках копья.

Так вождь считал еще недавно. Мало того, так считали предки, и предки предков, и все поколения до них, с тех пор как первый Жил прислонил ладонь к стволу и ощутил мир через корни. Люди не стоили внимания, и это не мнение, а вросшее в корневую сеть наследие тысяч зим.

Но оказалось, наследие может ошибаться… Вождь убрал руку с корня и выпрямился. Вран переступил когтистыми лапами и чуть качнул крыльями, чувствуя настроение хозяина.

Треть племени осталась лежать под стенами деревянного поселения. Треть, не считая зверей, и если прибавить их, потери вырастут до цифры от которой не отмахнуться. Десятки воинов, чьи угасшие огоньки вождь пересчитывал каждый вечер без надежды на иной результат.

Звери полегли сотнями, и голем, древняя тварь, теперь лежит кучей крошки у стен, и никакая Основа уже не соберет его обратно. Даже тени, казалось бы, практически неуловимые мастера своего дела по большей части не смогли проникнуть внутрь. Но кто бы мог подумать, что в луже обитает неподконтрольная подводная тварь?

Но одно вождь принял не сразу, и принятие это далось ему тяжелее, чем потеря голема.

Люди не добили всех. Раненых зверей, тех, что хрипели и дергались в ямах, они прикончили быстро и без жалости, тут вопросов нет. Кровожадных, бросавшихся на стены даже после того как остальные отступили, тоже положили, и правильно, с ними иначе не выйдет. Но тех, кто лежал без движения или ковылял прочь, не трогая людей и не пытаясь атаковать, они отпустили. Вождь чувствовал через сеть этих израненных разбредшихся по окрестностям зверей, и ни один из них не нес на себе следа добивающего удара.

Странное поведение для существ, которых предки называли безмозглыми. Безмозглый убивает всё, что шевелится, и не тратит время на оценку угрозы. А эти оценили, разделили на опасных и неопасных, и поступили с каждой группой по-разному. Не стали уничтожать всех, хотя вполне могли себе это позволить и даже в какой-то степени были бы по-своему правы.

«Вождь, зверям нужна пища.»

Импульс пришел коротким толчком, молодой охотник с горячей плотной Основой стоял в трех десятках шагов правее и ждал ответа. Остальные тоже ждали, вождь улавливал их невнятные неоформленные запросы фоном, по одному лишь тону.

Можно не напоминать, вождь и так это прекрасно понимал. Зверье голодает уже не первый день, и с каждым переходом их становится меньше, а оставшиеся слабеют. Но нападать на эту закованную в сталь колонну нельзя. Казалось бы, идут открыто, без прикрытия, без разведки по флангам, и любая стая из полусотни голов разорвет их строй за считанные удары сердца.

Еще луну назад вождь не задумываясь бросил бы стаю на такой отряд. Теперь он знает цену подобной уверенности, и цена оказалась слишком высокой, чтобы платить ее повторно.

Главная задача вождя не расчистить земли для Пустоты. Главная задача спасти своих, и именно этим он занимается. Каждый потерянный воин уменьшает племя и делает переселение опаснее, а воинов и так осталось меньше, чем нужно для безопасного перехода через чужие земли. Бросать их на людей ради мяса для зверей не просто расточительно, а губительно.

Сомнения крепли с каждым днем перехода, и скрыть их от сородичей не получалось, да и не могло получиться. Жилы устроены иначе, чем все прочие существа, каждый в племени открыт для остальных, и вождь не исключение. Его тревога расходилась по корневой сети тонким фоном, и подданные чувствовали ее так же отчетливо, как приближение грозы. Никто пока не задавал прямых вопросов, но вождь ощущал в откликах сородичей нечто, чего раньше не было. Настороженность, а может и кое-что хуже.

И сомнения эти касались самого сокровенного, того, на чем стоит весь уклад племени.

Заветы предков описывали Пустоту подробно и безжалостно. Каменные послания в пещерах, выбитые предками задолго до нынешнего вождя, рассказывали, как она приходит и как пожирает всё живое, пока на ее пути не останется ни единого тела. Подробности, которые невозможно придумать, а можно только увидеть.

Вот только увидеть Пустоту Жилы не в состоянии. И эта мысль, раз появившись, уже не отпускала. Пустота есть отсутствие Основы, не искаженная или чужая, а именно отсутствие, дыра, в которой нет ничего.

Жилы же воспринимают мир через Основу, она их зрение и осязание. Там, где Основы нет, для жила нет ничего, слепое пятно, которое невозможно ни нащупать, ни оценить. Вождь сам столкнулся с этим, когда дальние участки корневой сети начали замолкать один за другим, и в восприятии вместо живого леса зияла глухая пустая ниша без каких-либо свойств.

Так откуда предки знали столько подробностей?

Вывод напрашивается единственный, и он неприятен – кто-то рассказал. Кто-то, способный видеть то, чего не видят Жилы, кто-то вроде людей или других разумных существ, которых предки при этом называли ничтожными и недостойными внимания. И если предки сочли этих существ мусором, но при этом приняли от них знания о самой страшной угрозе в своей истории, то в этом кроется противоречие, которое вождь пока не способен разрешить.

Либо предки знали, что другие существа не так уж ничтожны, и намеренно скрыли это от потомков. Либо не скрыли, а просто воспользовались чужими знаниями и забыли упомянуть источник. Оба варианта подрывают основу основ, и от второго вождю делается ненамного легче, чем от первого.

Тяжелая неостановимая дрожь от шагов продолжала сочиться через корни. Вождь слушал ее и ловил себя на мысли, что не испытывает к этим существам прежнего презрения. Для уважения, конечно, тоже слишком рано и слишком мало оснований, но кое-что, чему в языке импульсов и образов пока не подобрать названия.

«Не нападаем. Пропустить.»

Импульс ушел по сети направленным толчком, от чего вран качнулся и сделал два коротких шага назад, вминаясь глубже в прибрежные заросли. Ветви сомкнулись над головой, и от дороги их теперь отделяла плотная стена молодых деревьев, через которую ни один человеческий глаз не проникнет.

Племя приняло приказ без возражений, и вождь ощутил это по спокойному отклику. Ни одной ноты несогласия, ни единого сомнения в правильности решения. Подданные понимали, ведь приказ не нес в себе страха, только расчет. Трусость выдает себя дрожью фона, рваными обрывками паники, и любой сородич уловил бы это мгновенно. Вождь же передавал уверенно, и охотники со всадниками приняли его волю без оговорок.

Звери потерпят, а если кто-то начнет падать от голода, его тело станет кормом для тех, кто еще на ногах. Закон жестокий, но рабочий, и племя пользовалось им не раз за время долгих переходов.

Вождь отпустил корень и выпрямился. Колонна людей уходила прочь, и топот затихал с каждым ударом сердца, растворяясь в шорохах пока еще живого леса.

Племя повернет на восход, туда, где через корневую сеть еще доносятся отклики других племен и кланов, нашедших более удобные земли и закрепившихся на новых тропах. Путь неблизкий, и на чужой территории свои правила, но выбора нет. Здесь кормить зверей нечем, а тратить воинов на людские поселения вождь больше не намерен.

Пустота теперь проблема тех, кто остался. Людей с их укреплениями и перестроенной Основой, с их ямами и заточенным железом. Предки завещали уничтожить всё живое на пути миграции, чтобы Пустота не нашла пищи и захлебнулась.

Но предки, как выяснилось, знали не всё. И в голову вождю закрадывалась неудобная мысль, что эти вонючие неуклюжие существа, прячущиеся за своими стенами и умеющие прятать Основу, могут справиться. Или хотя бы попытаться, а попытка уже стоит больше, чем вождь готов был признать еще несколько дней назад.

Если люди остановят Пустоту или хотя бы задержат ее, племя вернется. И в этот раз вождь придет не со зверьми и не с големом, а с вопросами, которых у него накопилось куда больше, чем ответов.