Текст книги "Авангард. Четвертый всадник (СИ)"

Автор книги: Алексей Котов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

И сейчас, сегодня, мне официально сделали предложение, от которого будет невозможно отказаться – мадам президент готова была помочь Дарье Васнецовой забрать и восстановить наследство Воропаева, но при этом корпорация получит некоторые флажки, в будущем ограничивающие ее деятельность в сторону интересов государства.

– До свидания, Аксель Александрович, – посмотрел на меня Басманов.

– Мадам президент, – кивнул я властной светловолосой женщине. – Андрей Данилович, Владислав Сергеевич, – это уже следователю Басманову и директору Громову, который занял место исполняющего обязанности главы совета директоров корпорации РМПГ и сейчас присутствовал на этой во многом формальной беседе.

Встреча проходила на Алтае, в закрытой президентской резиденции – у выхода меня ждал ви-джет с крылом обратной стреловидности, на котором полет до Москвы занял менее получаса. В аэропорту прямо у трапа меня встречал аэромобиль Аурус белого цвета, у открытой пассажирской двери стояла Дарья.

Легкие кроссовки, светлое летнее платье, красная бейсболка с логотипом Формулы-1 и пропущенным через нее хвостом волос, нервно перебираемые ключи от машины. О том, что я вернулся на Землю Дарья узнала одной из первых, но увиделись мы только сейчас.

Улыбнувшись и неожиданно смутившись, девушка подошла ближе.

– Спасибо, что встретила, – приобнял я Дарью за плечи. – Куда едем?

– Домой, – посмотрели на меня разноцветные лучистые глаза.

На удивление, права на управление аэромобилем у Дарьи были, но в отличие от Петра штурвал она практически не трогала, просто забивала точки в автопилот и подтверждала начало движения. Несколько минут спокойного полета – как в кресле перед телевизором, если за окно не смотреть, и мы медленно приземлились перед крыльцом боярской усадьбы Валерии Воропаевой.

Мать Дарьи встречала нас на улице – в эффектном вечернем платье и макияже. Едва я вышел, как подошла, почти подбежала и с энтузиазмом схватила меня за руку, критически осмотрев дочь.

– Даша, приведи себя в порядок! Переоденься как нормальный человек и жду тебя на ужине! – уже потащила меня за собой Валерия.

Мне себя «в порядок» приводить не надо – для встречи с мадам президентом еще на Алтае приодели, подстригли и побрили как приличного человека, а помяться я в дороге не успел.

Под разговоры и причитания о том как я устал с дороги, сели ужинать – за столом кроме Валерии присутствовали еще Элеонора и Нэнси Барчак, обе в деловых костюмах. Дарья подошла чуть позже, появившись в оголяющей одно плечо оверсайз футболке и коротких джинсовых шортах, совершенно за длинными полами футболки незаметными, чем вызвала заметно раздраженный взгляд матери. Судя по выражению лица Валерия пожалела, что попросила дочь переодеться.

Больше трех часов беседы, в ходе которых я сначала рассказал обо всем случившемся – как перед рейдом на орбитальную станцию, так и после. Потом обсуждались подробности моего соглашения с правительством и перспективы Дарьи как будущей наследницы для оставшейся без хозяина корпоративной империи Кирилла Воропаева. Да, Олег еще неделю назад совершенно неожиданно выпал из небоскреба – несмотря на то, что окна там без специалистов открыть невозможно. Но видимо человек талантливый, сумел обойти как-то эту проблему.

Обсуждение дальнейших действий проходило активно. С одной стороны, предложение мадам президента весьма заманчивое, несмотря на будущие ограничения, с другой – даже после налога «на право пользования» забранные у господина Либермана суммы в крипте исчислялись миллиардами. Некоторое время я просто молчал, попросив Нэнси и Элеонору обосновать возможные варианты развития событий вперед на десятилетия.

Как и Дарья слушал их размышления с интересом. При этом не мог не обращать внимания, что, как и во время нашего прошлого застольного общения, Валерия откровенно стреляла в меня зелеными глазами, периодически награждая мое внимание томными жестами и совершенно недвусмысленными взглядами.

Кроме того, Валерия взяла на себя обязанность ухаживать за мной как хозяйка дома, отчего мне неоднократно был продемонстрирован низкий вырез с манящими полушариями, а пару раз словно бы невзначай эти самые полушария во время перемены блюд тесно прислонялись к моей спине. Один из таких случаев Дарья заметила, после чего скомкано закончила трапезу и ушла к себе, пожаловалась на головную боль.

Мне тоже за столом находиться было чем дальше, тем все больше некомфортно. Все происходящее до сих пор словно в тумане, внутри – в голове, в груди, звенящая пустота. Миры-отражения, погибшие товарищи, перекрестки реальностей, вселенские масштабы, грохот взрывов и рушащиеся орбитальные станции – где это все? То и дело возникало ощущение, что все произошедшее было просто плодом воображения, виртуальной картинкой после поломки шлема – вот-вот меня откачают и я снова напишу Лаванде из личного кабинета, приглашая в ресторан.

Если бы не секретная видеохроника – продемонстрированная мне на Алтае в ходе ознакомления с ситуацией на Земле, мог бы и отъехать по психическим показателям. А так взгляд на последствия ядерных ударов помогал держаться якорем за эту реальность, понимая, что мир изменился, что как раньше уже не будет, что все что было – реально.

Когда ужин наконец-то закончился, я отправился в свою комнату. Зашел, походил по кругу, понимая, что не засну. Вчера я поспал всего несколько часов, вернее даже не поспал, а провалился в беспамятство от накопленной усталости. Сегодня же сил еще много, так что сонм мыслей просто не даст уснуть, голову просто распирает.

Сел на подоконник, думая, чем бы себя занять. Книжку что ли почитать? Нет, не вариант – буквы в слова сложатся, но смысл пройдет мимо, проходил я уже подобное в таком состоянии.

Стук в дверь раздался через несколько минут размышлений чем себя занять – на пороге обнаружилась Дарья, заметно смущенная. Все та же футболка с ощущением, как будто под ней совсем ничего нет, румянец на щеках, глаза в пол.

Пропустив девушку в комнату, я вернулся на подоконник, а она подошла и села на краешек стола рядом.

– Ты по делу, или просто пообщаться зашла?

– Просто. Я… У меня еще несколько вопросов.

– Хорошо. Но прежде – у меня есть проблема, в связи с чем небольшая к тебе просьба.

– Я слушаю, – приподняла брови девушка.

– Если ты вдруг не заметила, я сталкиваюсь с определенным вниманием Валерии…

– Заметила, – перебила меня Дарья.

– Я не планирую отвечать на эти знаки внимания, но прямой отказ может нарушить семейную гармонию. Я дал обещание твоему отцу следить за тобой и оберегать, но ссора с твоей ма…

– Я знаю, как решить проблему, – снова перебила меня Дарья. – Я скажу ей, что влюблена в тебя по уши и планирую рано или поздно выйти за тебя замуж. Так что она пусть выбирает – или находиться рядом, пользуясь всеми благами будущей корпоративной королевы-матери, или продолжить капать слюной в твою сторону и получить в моем лице врага, чтобы через пару месяцев вылететь с голой жопой на мороз.

– Отлично, – слегка удивился и одновременно порадовался я такому резкому, но идеальному в простоте решению. – Я думаю это подействует, спасибо.

Некоторое время помолчали, потом Дарья – так и не задав мне ни одного из заявленных вопросов, скомкано пожелала спокойной ночи и вышла. Неожиданно. Недоумевая, я остался сидеть на подоконнике и смотреть на ночное небо, думая обо всем и ни о чем, пытаясь сохранить ясность сознания после всех событий. И постепенно возвращался в мыслях к главному – вспоминал продолжение разговора с Кириллом Воропаевым, состоявшегося пока Гольдштейн и Здравомыслов еще умирали на полу Нексуса.

Эльф-ренегат стоял напротив со скованными руками, а я лихорадочно думал – успею к топору раньше него, или же проще скрыться в портале, если он первым бросится вперед.

– Сейчас они умрут, Система начнет переход в безопасный режим, а ты вернешься на Землю, – неожиданно заявил Воропаев, отходя назад – так, что расстояние между ним и топором в спине Здравомыслова увеличилось.

– Это условие, пожелание или просьба?

– Это путь.

– Поясни.

– Население семи миров постепенно будет увеличиваться. Рано или поздно количество реинкарнантов придет к тому, что сравняется с населением Земли, а дальше начнется череда глобальных катастроф – к этому надо быть готовым, это нужно предотвратить. Поэтому, прожив жизнь на Земле, ты переродишься в своем первом отражении, потом во втором, третьем и так далее, пока не минуешь все круги вечности и не окажешься снова здесь, где я буду тебя ждать. И только после этого мы с тобой откроем человечеству путь к звездам, потому что пока никто к этому не готов.

– Скажи, а тот человек, в капсуле… Он сам умер, или ты его убил?

– Я его убил.

– А зачем?

– А зачем он нам здесь нужен? Мы будущие властелины вселенной, третий здесь всю схему ломает.

– Что ты подразумеваешь в вопросе моей готовности?

– Энергия не берется из ниоткуда. Жизни и души – это топливо. Гольдштейн хотел убить всех в отражениях прямо сейчас, чтобы получить выплеск энергии и начать экспансивное расширение. Но не обязательно для этого сжигать миллиарды людей в огне катастроф прямо сейчас, достаточно просто немного подождать.

– Вечность?

– Именно.

– Если я не хочу быть властелином вселенной?

– Конечно не хочешь, ты же еще не готов. Но прежде чем что-то сейчас сказать и принять решение, можешь вспомнить свое обещание оберегать Дарью, от которого моя смерть тебя не освобождает.

Воропаев замолчал, внимательно на меня глядя, потом медленно заговорил снова.

– Посмотри рационально: Эрика станет императрицей в Средиземье, Петр со своими амазонками станет главным на Пандоре – пусть он пока тупой, но он мой сын, так что рано или поздно поумнеет. Мушкетеры твои станут царями античности…

– Что?

– Они договорились в Атлантиду отправиться после смерти. Не знал?

– Нет.

– Теперь знаешь. И только Дарья не справится, ее просто сожрут. Думай, решай.

Гольдштейн уже умер – только что упал лицом вниз, а вот Здравомыслов еще дышал. Воропаев посмотрел на меня, на него, подошел ближе и резким ударом ноги сверху сломал светлому творцу-основателю шею. Помещение сразу погрузилось в красный свет, а Воропаев преобразился – наручники исчезли, тюремную робу сменил темный комбинезон. Несколько пассов руками в невидимом мне меню и на полу материализовалась капсула для стазиса.

– Ты теперь Посланник Системы? – спросил я.

Воропаев не ответил, только едва улыбнулся, а потом показал на мигающие разными цветами порталы.

– Ты можешь выбрать любой, это только твое решение. Но если ты не отправишься на Землю, рано или поздно все сломается и путь к далеким звездам для человечества будет навсегда закрыт.

Больше не обращая на меня внимания, Воропаев лег в капсулу. Откинувшись в ложементе, он закрыл глаза, крышка сразу начала закрываться. Красный свет моргал все чаще и ярче, зазвучал предупредительный сигнал и раздался механический голос с отсчетом времени – система информировала о переходе метаверса в безопасный режим с отключением всех функций Системы.

Негромкий стук в дверь заставил вздрогнуть, вырвав из воспоминаний. Соскочил с подоконника, прошел через комнату гадая кто там – если Валерия, могут быть проблемы. Если же Нэнси или Элеонора, то нормально – можно обсудить предстоящие действия. Но на пороге вновь обнаружилась Дарья.

– Можно?

– Проходи, – сделал я приглашающий жест.

– У меня есть важный вопрос, – не тронулась с места Дарья, так и оставшись стоять перед дверью. Да, логику в ее вечерних поступках поискать можно, но найти вряд ли получится.

– Задавай свой важный вопрос.

– Вот если бы тебе надо было выбрать себе жену, а в кандидатах, например, Валерия, Элеонора и я, ты бы кого выбрал?

– Только Валерия и Элеонора или есть другие?

– Вопрос в том, что если бы была необходимость выбора, ты бы меня хоть в каком варианте развития событий выбрал?

– Конечно.

– От безысходности неприятия других, или у меня есть больше чем пара процентов шансов?

– Ты это сейчас к чему?

– Я просто слышала, что мужчины плохо намеки понимают. Если я сейчас скажу: я хотела бы с тобой сейчас обниматься, целоваться, потом заниматься любовью, а потом выйти замуж и нарожать детей, так ты поймешь мои намерения? – Дарья подняла на меня взгляд лучистых глаз.

– Думаю, да.

– Хорошо. Ну вот, считай сказала.

Глава 17

Когда небоскребы Норд-Сити оказались совсем близко, Кирилл начал набирать высоту – плавно, но уверенно задрав нос машины в пологом вираже так, что со всех сторон замигали оранжевые огни оповещений систем безопасности.

Миновав разросшееся за последние десятилетия скопления башен, мы приблизились к штаб-квартире корпорации «Наследие», или «Heredium» в международном варианте написания – три группы сияющих на солнце и внешне одинаковых башен, соединенных многочисленными переходами. Облетели по пологой дуге управленческие «Державу», «Капитал» и «Суверенитет», оставив военно-корпоративную тройку из «Трибуна», «Легата» и «Сената» справа, направляясь к научно-исследовательскому кластеру из «Атласа», «Кванта» и «Вектора».

На проекции лобового стекла появился посадочный коридор и зазвучал механический женский голос, предупреждающий о необходимости внимательности при совершении маневров. Совершенно проигнорировав предупреждение, едва миновав первый периметр безопасности, Кирилл ускорился с намеренным падением – в животе на секунду появилось ощущение пустоты.

– Сколько раз я тебе говорил так не делать? – спросил я.

– Скажи еще, что боишься, – сверкнул белозубой улыбкой Кирилл Кириллович.

– Ненавижу отсутствие контроля, – совсем негромко пробормотал я.

– Ты же знаешь, что я лучший, – все еще улыбался Кирилл, а потом вдруг сделал резкий вираж, так что в проем воздушного ангара «Кванта» мы влетели задом, остановившись у самой двери.

Заглушив двигатели, довольный собой Кирилл посмотрел на меня ожидая реакции.

– Боромир сделал бы лучше.

– Что?

– У тебя, говорю, сводный брат где-то в других мирах, Петр его зовут, так он летает лучше тебя даже не приходя в сознание, – сообщил я парню, чтобы не расслаблялся. – Петр пилот от бога, а ты так, стажер в сравнении. Хотя, еще десять тысяч часов обучения и может какой-то толк от тебя получится.

– Пфф, – младший сын Элеоноры сделал вид, что обиделся.

Выйдя из машины, я отмахнулся от сопровождающих и двинулся по коридорам в сторону аудитории, где меня уже ждали. Раз в год сюда хожу и не настолько уж старый, чтобы дорогу забыть. Прошел в распахнутые двери аудитории, где на скамьях амфитеатра расположились три сотни вчерашних школьников. Мое появление встретил удивленный гомон – гостей никто не предупреждал о том, что встречу буду вести именно я.

Встал за трибуну, осмотрел присутствующих. Никогда бы не подумал, что судьба готовит мне роль лектора, но вот надо же – стою перед молодой аудиторией. Поздоровался и взял указку, после чего сразу за моей спиной отобразилась карта мира, досконально знакомая каждому из присутствующих – профильную «Геополитику» здесь все сдавали на выпускных экзаменах.

– В сравнении с началом двадцать первого века политическая карта Земли перед вами сохранила практически все названия и очертания государств, однако полностью утратила прежнее содержание, – начал я с козырей без лишних предисловий. – Конечно, национальные правительства продолжают принимать законы, дома правительств сохраняют флаги и церемониальный протокол, но эпоха государств навсегда завершилась. Государственный суверенитет теперь, как и указанные на этой карте границы – это что-то из разряда Дедушки Мороза, в визит которого мы все показательно верим перед Новым годом. Хотя о том, что Дедушки Мороза не существует, большинство детей с возрастом все же узнают…

Закончив фразу, внимательно осмотрел собравшихся. Да, это совсем не то, о чем им говорили в школе. Некоторые заметно впечатлены, а кто-то согласно кивает.

– Уже в две тысячи пятьдесят третьем году на планете окончательно воцарилось мировое правительство, заменив во многом карикатурный ранее Глобальный совет. Подобное событие ожидалось только к концу века, но полную глобализацию ускорил кризис сороковых, когда Великобритания применила ядерное оружие, а последовавшие ответные удары уничтожили ее как государство. Причем формально оно не прекратило существование, но по факту британские острова были объявлены зоной особого протектората, управление которым осуществлялось международной администрацией под эгидой Соединенных Штатов. Вскоре, по мере усиления последствий кризиса, аналогичным образом стали управляться практически все остальные территории Европы. Местным правительствам оставили церемониал и муниципальное управление, тогда как глобальные вопросы решаются на ином уровне. Да? – увидел я поднятую руку в первом ряду.

– При получении паспорта мы приносим гражданскую присягу, в которой есть слова о том, что Россия является членом ООН, где высшим органом был и является Глобальный совет…

– Да-да. В составе которого присутствуют представители всех государств, международных дистриктов, крупнейших экономических объединений и, обратите внимание, транснациональных корпораций, получивших особый консультативный статус. Дедушку Мороза в текст присяги решили не добавлять, – пожал я плечами. – На самом деле все сколь-нибудь важные для планеты решения принимает всего один постоянный комитет национального взаимодействия, в котором три участника: Соединенные Штаты Америк, Китай и Россия. Остальное – шапито, агрегатор вывесок ничего не значащих новостей в перерывах между рекламными паузами.

– Но…

– Но мы к этому вернемся еще, пока продолжу, – отреагировал я на еще несколько поднятых рук. – Итак, континентальная Европа была разделена на административные дистрикты, формально подчиненные Глобальному совету, но фактически находившиеся под контролем двух держав, наращивающих там военное присутствие под видом восстановления разрушенных территорий. Россия получила определяющее влияние в северных, восточных и части центральноевропейских дистриктов, контролируя сухопутные коммуникации и, что более важно, энергетические сети. Соединенные Штаты закрепились в атлантических и западноевропейских районах, опираясь на контроль океанских перевозок и аннексированные французские территории, в том числе африканскую зону франка.

Несмотря на официальный факт аннексии раздел Европы не был оформлен как классическая оккупация и не сопровождался официальной ликвидацией национальных правительств – все страны сохранили свои парламенты, судебные системы и национальное законодательство, однако независимость решений сохранилась только в сфере местной культуры и серьезно ограниченного внутреннего права. На востоке в это время сформировался иной центр интеграции, – повернулся я к карте. – Китай, избежавший в ходе скоротечной войны с Индией и Японией глобальных разрушений и сохранивший основную часть промышленного потенциала, в ходе стремительной экспансии создал Тихоокеанскую Федерацию, взяв под контроль транспортные коридоры и вводя единое стратегическое планирование и технологические стандарты. Пока Россия и США делили Европу, создание Тихоокеанской Федерации позволило Китаю превратиться из потрепанной войной крупнейшей мировой экономики в центр самостоятельного цивилизационного пространства. При этом Новый Тайбэй на Тайване, где ранее размещалась штаб-квартира Глобального совета, стал одновременно символом китайского возвышения и компромисса между различными частями новой азиатской федерации.

Война между Китаем и США, которую удалось избежать в тридцатых только благодаря созданию первой, во многом карикатурной версии Глобального совета, к началу пятидесятых была уже как никогда близка. Мир спас фактор Москвы – используя свое географическое положение, будучи при этом намного слабее и Китая, и США в человеческом и военно-промышленном потенциале, Россия смогла стать центром для поиска компромиссов, а потом и вовсе утвердилась в роли независимого европейского арбитра на стыке англо-американской и азиатской модели цивилизаций.

– Нет ли здесь противоречия? – раздался звонкий голос из зала.

– Никак нет. Предстоящий конфликт гарантированно выигрывал тот, на чью сторону вставала Москва, при этом ни одна из двух сверхдержав не обладала достаточной силой, чтобы подчинить себе другую вместе с союзной Москвой, альтернативой было только взаимное уничтожение. По итогу довольно долгого напряженного периода ситуация сохранила казавшийся на тот момент временным статус-кво, превратившийся в постоянную планетарную модель: Россия контролирует крупнейшее сухопутное пространство и значительную часть мировой энергетики, Соединенные Штаты Америк сохраняют контроль над мировыми финансовыми системами и полное влияние в западном полушарии, а Китай со своей наиболее мощной промышленной базой является планетарной фабрикой, опираясь на ресурсы Тихоокеанской федерации. Глобальное правительство все это время существует не как единый мировой орган управления в традиционном понимании, а как механизм постоянного согласования интересов всех трех центров силы, устанавливая общие правила и распределяя зоны ответственности. Кто сейчас назовет, как его называют знающие люди в узком кругу правителей мира?

– Триумвират?

– Тройка? Большая тройка?

– Консорциум?

– Совет держав?

Громкие возгласы постепенно сходили на нет, я только головой качал.

– Фирма? – предположила девушка с первого ряда, вызвав несколько смешков.

– Нет, фирмой когда-то называли британскую королевскую семью. Но направление правильное.

– Совет директоров? – вновь предположила она же.

– Именно! – щелкнул я пальцем. – И главный приз отправляется в зрительный зал!

Сойдя с трибуны, снял и подарил девушке часы. Сегодня было попсовое настроение, так что на руке вполне обычные «Rolex Daytona», пусть лимитированной серии. Если наше предложение сегодня не примет, может продать и оплатить себе обучение в любом университете.

– Такие теперь только у тебя и у Майкла Джексона, – подмигнул я девушке, после возвращаясь на место. – Теперь переходим к главному. Параллельно ослаблению государств и одновременному усилению надгосударственных институтов происходило возвышение корпораций. Крупнейшие промышленные, энергетические, информационные и биотехнологические объединения перестали быть исключительно коммерческими структурами. Они, можно сказать, врастали в землю, постепенно все более полно управляя своими экономическими зонами и содержа собственные вооруженные подразделения, постепенно начиная финансировать школы и университеты, обеспечивать медицинское обслуживание и участвовать в муниципальной политике путем постройки целых районов и даже городов. Буквально пара десятилетий и повседневная жизнь миллиардов стала зависеть прежде всего от корпорации, в системе которой они учатся, работают и получают социальные гарантии, а не от полученного при рождении гражданства.

Теперь большинство населения планеты в первую очередь принадлежит к своему корпоративному сословию, а привычный мир государственных границ ушел в прошлое вместе с ликвидацией государственных монополий и замещением их корпорациями в роли социального обеспечения – кто пенсию гражданину платит, тот его и танцует, если перефразировать поговорку времен моей молодости. Паспорт продолжает удостоверять формальную принадлежность к государству, но объем реальных прав определялся налоговым резидентством, гражданской категорией, корпоративным статусом и доступом к глобальной системе идентификации, так что два человека с одинаковым гражданством по разным сторонам московской улицы могут жить в совершенно разных правовых и социальных условиях, если один принадлежит к государственной системе, а другой состоит на контракте у крупной корпорации. И этот выбор – выбор своего пути, каждый гражданин делает еще во время своего школьного обучения. Поэтому вы, наверное, уже догадались о причине своего сюда приглашения.

Подождав, пока стихнет вызванный моими словами негромкий гомон, я продолжил.

– Государственный путь – я имею в виду путь для граждан сверхдержав, предполагает обучение за счет бюджета и последующую службу-отработку. Государство при этом не гарантирует вам жилье, достойные медицинскую помощь и пенсию, но требует длительной службы с полным подчинением. Корпоративный путь предоставляет больше возможностей для быстрого образования и профессионального роста – мы оплачиваем вам обучение, стипендию, медицинскую страховку и место в корпоративном жилом секторе взамен ваших контрактных обязательств. На протяжении карьеры каждому сотруднику начисляется доля в капитале корпорации, которая постепенно превращает его из наемного работника в младшего акционера, так что пенсия в такой системе представляет собой не фиксированное пособие, а доход от накопленного пакета акций. И корпорация Эредиум сейчас предлагает вам к нам присоединиться – каждому отправлено в личный кабинет предложение с оплаченным ознакомительным туром по России и миру по местам этапов пути корпоративной карьеры. Да? – отреагировал я на поднятую руку.

– Что будет, если предложение не принять?

– Путешествие ничем вас не обязывает, по итогам вы можете принять или не принять наше предложение. При отказе у всех все будет хорошо, тем более что неудачники нам не нужны, – улыбнулся я. – Единственное, помните – некоторые из высказанных мною здесь и сейчас тезисов, будучи озвученными вами в другом месте, могут послужить причиной снижения социального рейтинга или даже административного ареста. Поэтому думайте, где, что и кому рассказываете о сегодняшней встрече.

– Если мы будем оправдываться тем, что услышали это от вас?

– Вы можете даже попробовать видео выложить с разоблачением, которое четверо из вас сейчас снимают, несмотря на запрет. Посмотрим, что получится, – пожал я плечами. – Наш мир устроен так, что с какого-то момента в государственно-корпоративной иерархии не социальный рейтинг имеет тебя, а ты его имеешь, если вы понимаете, о чем я. Если не понимаете, можете прямо сегодня провести социальный эксперимент и на себе прочувствовать эти нюансы.

– Это же несправедливо.

– С точки зрения африканских детей несправедливо, что вы здесь сидите все сытые и довольные.

– Это демагогия! Вы же поняли, о чем речь!

– Вы правы. На самом деле никакой справедливости нет, живите теперь с этим. Либо можете попробовать бороться – каждый из вас здесь обладает необходимыми качествами, чтобы своим умом и трудом достигнуть небывалых карьерных высот. И когда это случится, вместо того чтобы обеспечивать будущее своим детям вы можете побороться за благосостояние чужих, с интересом за этим понаблюдаю.

– Скажите, а вы являлись Посланником Системы? – вдруг спросил кто-то с задних рядов.

– Сказки, – усмехнулся я.

– Ходят слухи, что вы бессмертный!

– Ну вот это уже ерунда полная, – рассмеялся я.

– То есть про Посланника Системы – не ерунда? – задал кто-то неудобный вопрос.

– Вы ведь сами этим слухам потворствуете!

– Как?

– Это же правда, что вы недавно в одиночку спускались к Титанику в небольшом батискафе с ручным управлением?

– Правда. И не только туда – я был в тех местах, куда нормальные люди даже камеру отправляют с молитвой.

– Что вы еще делали из экстремальных поступков?

– Если за последние пару лет вспомнить, то можно упомянуть спуск на дно Марианской впадины, одиночный сплав по Конго в сезон дождей, повторение перелета Чкалова на аутентичной технике, восхождение на К2 зимой, прыжок из стратосферы без парашюта, ну и по мелочи – серфинг на Майвериках, прыжок с вингсьютом через Стену Троллей, спуск на сноуборде с Кулуара Колберта, погружение в подводные пещеры Юкатана без страховочного конца, ночной заплыв с белыми акулами, переход через амазонскую сельву по маршруту пропавшей экспедиции… – попытался я вспомнить хотя бы часть авантюр. – В общем, много чего, долго рассказывать.

– Вы просто не боитесь, отключая страх или каждое мероприятие – это попытка переломить себя?

– Нет, с эмоциями у меня все нормально, ничего не атрофировано. Я, наверное, просто не боюсь покинуть этот мир, потому что здесь уже сделал все, что запланировал. При этом каждая авантюра меня в процессе пугает до дрожи в коленках и в процессе я думаю, зачем мне это все.

– И зачем вам это все?

– Много причин, – соврал я, не моргнув глазом.

– Какие?

– Они есть. Но я вам их не скажу.

Причина, на самом деле, была всего одна – уже когда наш старший сын сыграл свадьбу с дочерью Элеоноры, я словно потерял ген осторожности и как будто начал искать свою смерть, вписываясь в самые разные авантюрные мероприятия, доступные из-за безлимита денег.

– То есть вы не боитесь погибнуть?

– Нет. Еще раз – я уже сделал все, что мог и планировал, дальше действовать будете вы. Если, конечно, решите присоединиться к нашей корпорации и быть среди тех, кто создает будущее, а не среди тех, кого туда направляют.

– Это правда, что после смерти у каждого человека есть возможность реинкарнации? – спросила девушка с моими часами на руке.

– Правда.

Мой ответ вызвал гробовое молчание.

– Еще правда в том, что эту возможность надо заслужить, получив необходимый уровень допуска. А еще правда в том, что мои слова вы пока никак проверить не можете, так что можете смело их ставить под сомнение.

– Почему вы разговариваете сейчас так, как будто в нас совсем не заинтересованы?

– Открою секрет: если никто из вас наше предложение присоединиться к корпорации не примет, я не расстроюсь. Более того, никакой оценки эффективности по набору талантов – а среди вас каждый несомненно талантлив, у нас не ведется. Мы в вас заинтересованы, но движение навстречу должно быть обоюдным – мы вас выбрали, но и вы нас должны выбрать и разумом, и сердцем, так что если нет, нет. Если вас не привлекает Московский путь, пожалуйста – штаб-квартира Рампаги рядом, идите стучитесь, Северный путь каждому из вас будет открыт. Но предупрежу сразу – в Санкт-Петербурге хорошо туристом, если на дожди не попасть, а в течение года климат там отвратный, взвоете. Хотя после пяти-семи лет в Норильске в рамках контракта новичка вам определенно в Питере понравится, будете уверенно говорить, что лучше нет города на Земле.

– У нас не только от вас и от РПМГ предложения, – многозначительно протянул кто-то.

– И речь сейчас не о Восточном или Южном пути, – согласно кивнул я. – Да, для каждого из вас с вашими экзаменационными баллами весь мир открыт, но имейте в виду: в любой корпорации, управление которой находится вне границ Москвы, ваш потолок будет много ниже возможного здесь.

– Почему?

– А почему в Африке дети голодают, а вы все здесь сидите такие сытые и довольные?