Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Как только мы набрали высоту и табло «Пристегните ремни» погасло, отец включил интерком.

– Командирам групп – собраться в штабном отсеке.

Через минуту к нам подошли командир гвардейцев отца, седой мужик с позывным «Беркут», и мой Степан Борозда.

Отец нажал кнопку на столе, и из поверхности выехал голографический проектор. Над столом вспыхнула объемная карта горно-обогатительного комбината. Вот и наша цель.

– Слушайте вводную, господа, – начал Святослав Васильевич, и его голос зазвучал сухо и по-деловому. – Объект: ГОК «Северная звезда». Принадлежит Ласковатому Кириллу Михайловичу. Территория большая, если не сказать огромная. Карьеры, обогатительные фабрики, склады, железнодорожный узел. Рабочий посёлок находится в непосредственной близости. По нашим данным, там около тысячи человек.

Отец ткнул пальцем в проекцию административного здания.

– Ласковатый обитает здесь. Территория здания оцеплена охраной. Но мы с Елисеем прикидываем, что это уже не просто охрана. Елисей, что там с Чернобаем?

Я перехватил инициативу.

– Господа, – я посмотрел на Беркута, Гордея и Борозду. – Мы имеем дело с вмешательством сил из-за Рубежа. Ожидается присутствие сущности Высшего порядка, известной как Чернобай. Выглядит как ребенок лет десяти, отличительной чертой являются глаза. Они полностью черные, без белков. Если увидите эту тварь, то стрелять на поражение из всех калибров. Не вступать в диалог, не смотреть в глаза. Возможно будут иные твари Опасных земель. С ними тоже не рассусоливать.

Беркут нахмурился, почесывая щёку.

– Твари из-за Рубежа? Ваша Милость, мы готовились к разборкам с ЧОПом Ласковатого. Если там мутанты…

– Там могут быть мутировавшие люди, – перебил его отец. – Вспоминаем инцидент в Красногорске. Черные медальоны все помнят? Явно без этого мелкого утырка не обошлось. Тут может повториться тоже самое, а в посёлке женщины и дети.

Степан Борозда напрягся. Он помнил ту ночь, когда мы отбивали базу от переродившихся наемников.

– Ох ты же… – тихо процедил Стёпа. – Снова эти побрякушки?

– Скорее всего, – кивнул я. – Чернобай использует их для контроля и трансформации. Если охрана комбината получила эти медальоны, то обычные пули их могут не взять.

Я повернулся к отцу.

– Отец, каков план? Мы же не можем просто приземлиться на их полосу и начать штурм. Нас собьют на подлете из ПЗРК. У них наверняка есть средства ПВО.

Святослав Васильевич усмехнулся. Улыбка получилась хищной, волчьей.

– Обижаешь, сын. Мы не будем садиться на их полосу. Мы приземлимся на военном аэродроме под Мурманском. Там нас уже ждут зафрахтованные тяжелые транспортные вертолеты Ми-26. До комбината доберемся по воздуху, чтобы не засекли радары. Как вы тогда, к Костру в гости завалились.

Отец сделал паузу, обводя нас взглядом.

– Высадка будет производиться в двух точках. Беркут, твои люди десантируются на железнодорожном узле. Рассредоточиться по комбинату и взять под контроль все выходы. Ваша задача отрезать пути отхода. Ни один человек не должен покинуть территорию без моего приказа.

Беркут кивнул, что-то быстро помечая в планшете.

– Елисей, – отец посмотрел на меня. – Твоя задача сложнее, но ты уже это делал, так что опыт есть. Ты и твои десять человек в Боевых Доспехах высаживаетесь на крышу административного корпуса. Ваша цель: зачистить крышу и перекрыть отходы сверху. Если получится, то можете взять Ласковатого. Повторяю: живым! Мне нужно знать, что на самом деле происходит с этим человеком.

Я мысленно потер руки. Внутренний старик довольно крякнул – вот и тренировка для бойцов!

– Сделаем в лучшем виде, отец. Ласковатый будет петь как птичка.

– Если столкнетесь с Чернобаем… – Святослав Васильевич понизил голос. – Не геройствуйте. Используйте массированный огонь и отходите. В мои задачи не входит потеря сына во время боя.

– Принято, – кивнул я.

Про себя подумал, что, если эта мелкая гнида попадется мне в прицел, то без раздумий вынесу ему мозги.

– Расходитесь по своим людям. Проведите инструктаж. Подлетное время до вертолётов – два часа.

Беркут и Борозда ушли в десантный отсек. Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в иллюминатор.

За толстым двойным стеклом царила абсолютная, непроглядная тьма. Мы летели на Север. Туда, где властвовала зима, где полярная ночь скрывала тайны, и где нас ждала неизвестность.

Я прикрыл глаза и погрузился в легкую медитацию. Мне нужно было успокоить меридианы, накопить живицу. Впереди предстоял бой, в котором обычные человеческие законы могут не действовать.

Через полтора часа интерком ожил:

– Командир экипажа на связи. Начинаем снижение. Погода в Мурманске дрянь. Метель, видимость минимальная. Пристегните ремни.

Самолет тряхнуло. Мы вошли в зону турбулентности. За иллюминатором мелькали белые хлопья снега, несущиеся с бешеной скоростью.

Посадка была жесткой. Шасси коснулись бетонки, взревел реверс, и огромная машина замерла в конце заснеженной полосы.

Едва опустилась аппарель, в нутро самолета ворвался ледяной ветер. Он обжигал легкие, заставлял щуриться.

Нас действительно ждали. В свете прожекторов на краю аэродрома стояли три угрюмых силуэта транспортных вертолетов Ми-26. Их лопасти уже медленно вращались, разгоняя снежную пургу.

– Бегом! Бегом! – заорал Беркут, перекрывая вой двигателей.

Гвардейцы и мои парни слаженно, как муравьи, начали перетаскивать снаряжение. Борозда со своими ребятами тащили кофры с броней, проваливаясь по щиколотку в снег.

Я подошел к отцу. Он натягивал на голову тактическую балаклаву.

– Елисей, – крикнул он мне на ухо. – Ваши доспехи наденете прямо в вертушке! На подлете времени не будет. Как только зависнем над крышей – прыгайте! Высота будет метров десять!

– Понял-принял!

Мы разделились. Отец с Беркутом и основной массой гвардии загрузились в первые два вертолета. Я, Гордей и десятка «Севера» заняли третью машину.

Внутри вертолета было холодно. Тускло горел дежурный свет. Пилоты кивнули нам и отвернулись, занявшись своей работой.

– Парни! – крикнул я, когда дверь закрылась и вертолет оторвался от земли. – Облачаемся! Работаем на пределе, так что всё проверяйте тщательно!

Степан первым сорвал брезент и щелкнул замками. В полумраке блеснул черный металл.

Началась суета. Бойцы помогали друг другу застегивать магнитные замки и проверять герметичность. Звуки щелчков брони сливались с гулом винтов.

Я тоже не стоял без дела. Хоть я и был воином ранга Боец и моя Кольчуга Души могла выдержать попадание из пистолета, но пренебрегать дополнительной защитой было бы глупо. Мобильный Доспех от госпожи Оболенской пришёлся как нельзя кстати.

Щелчок. Нагрудная плита сомкнулась. Щелчок. Поножи зафиксировались. Я надел шлем, и перед глазами вспыхнул визор. Рунические контуры внутри брони загорелись красным, синхронизируясь с моей живицей. Я почувствовал, как по телу прокатилась тёплая волна. Доспех признал хозяина…

– Связь проверка, – произнес я в микрофон.

– Первый, слышу отлично, – глухо отозвался Борозда через динамики своего шлема.

Он выглядел как оживший кошмар террориста: под два метра ростом, закованный в черную броню, с крупнокалиберным пулеметом «Печенег» в руках.

Остальные девять бойцов тоже подтвердили готовность. Десять черных рыцарей, готовых нести смерть.

Вертолет заложил крутой вираж. Нас трясло так, что лязгали зубы. Пилоты шли над самыми верхушками сопок, огибая рельеф местности, чтобы не попасть на возможные радары ПВО комбината.

В наушниках затрещало, и пробился голос пилота:

– Борт три! Подлетное время три минуты! Вижу объект. Погода – полный швах. Метель. Сброс будем делать в слепую по приборам!

– Принято, – ответил я. – Парни, приготовиться!

Глава 14

Гул турбин транспортного вертолета Ми-26 пробирал до самых костей. Казалось, что его вибрация проникает сквозь броню. Она проходила сквозь плоть и резонировала на меридианах, по которым течёт живица. В отсеке царил полумрак. Его разбавлял тусклый свет дежурных ламп да мерцание контуров на новеньких Боевых Доспехах.

Я сидел на жесткой откидной скамье, чувствуя, как доспех, словно живой организм, отзывается на каждое мое движение. Синхронизация прошла идеально. Внутри бронированной скорлупы было тепло, несмотря на то, что за бортом, бушевала лютая мартовская метель, а температура давно упала ниже минус двадцати.

Парни из отделения «Север» сидели рядом. Десять закованных в черный металл рыцарей. Степан Борозда, похожий в своей броне на ожившего голема, ритмично похлопывал ладонью по стволу крупнокалиберного пулемета. Гордей, мой бессменный командир гвардии, замер изваянием. Медитировал? Всё может быть.

Внутренний старик-ведарь довольно жмурился. В моей прошлой жизни, чтобы выйти против стаи оборотней, приходилось уповать на серебряный клинок, заговоренные пули и собственную вертлявость. А сейчас… Ядрёна медь, сейчас у меня есть отряд пехоты, усиленной магией и технологиями мира! Да мы с ними горы свернем!

В наушниках шлема пробился сквозь статический треск и вой метели голос командира экипажа:

– Борт три, на связи командир. Господа, подходим к точке сброса. Контрольное время две минуты! Повторяю, две минуты до десантирования. Погода за бортом полный швах, видимость околонулевая. Всем приготовиться!

– Принято, командир, – отозвался я и взглянул на своих. – Парни! Две минуты! Проверить герметичность, активировать Кольчугу Души по максимуму. Прыгаем группой, приземляемся, берем периметр крыши под контроль.

Бойцы лязгнули оружием, подтверждая готовность.

Я уже собирался встать, чтобы первым подойти к аппарели, как в наушниках снова щелкнуло. На этот раз голос пилота звучал как-то неуверенно, с отчетливой ноткой тревоги:

– Ваша Милость… Боярич Елисей Святославович. Вы не могли бы пройти в кабину пилотов? Тут… тут такая странная херня нарисовалась. Вам лучше на это взглянуть самому.

Я нахмурился. Что там еще могло нарисоваться в снежной круговерти?

– Гордей, Степан, готовность номер один, я на секунду, – бросил я по связи.

Постукивая ботинками по рифленому полу, я прошел в кабину. Пилоты сидели в напряженных позах, вглядывались в лобовое стекло, по которому хлестал снег. Дворники работали на пределе, но едва справлялись с налипающей массой.

– Что у вас? – спросил я, останавливаясь рядом со спинкой кресла командира.

– Смотрите сами, Ваша Милость, – пилот ткнул пальцем куда-то вправо и вниз, чуть в сторону от курса, по которому мы шли. – Вон туда, на три часа.

Я прильнул к стеклу. Визор шлема автоматически отфильтровал блики от снега, переключился в режим улучшения видимости.

И я увидел это.

Среди полярной тьмы, километрах в двух от комплекса зданий комбината, пульсировало исполинское пятно. Это был огромный круг ядовито-зеленого цвета. Он словно дышал, исторгая из себя волны фосфоресцирующего света.

И это пятно пульсировало неподалёку от посёлка, огни которого желтели мелкими искорками в темноте.

От одного взгляда на это явление у меня по спине пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с морозом за бортом. Внутренний ведарь мгновенно сделал стойку, вздыбив шерсть на загривке.

Ядрёна же медь! Вот только этого до полного счастья не хватало!

– Что это за хреновина? – нервно сглотнув, спросил второй пилот. – На радарах пусто. Это что, выброс химикатов с завода?

– Если бы… – процедил я сквозь зубы. – Это Прорыв.

– Чего? – командир резко обернулся ко мне.

– Прорыв из Опасных земель, – ответил я. – Дыра в пространстве. Врата, через которые твари из-за Рубежа лезут в наш мир.

Ситуация менялась с катастрофической скоростью. Если это Прорыв, то весь наш план летит псу под хвост.

– Командир, отмена высадки на крышу! – скомандовал я. – Уходи на бреющий полет, бери левее. Сделай широкий круг вокруг этой аномалии. Держись на безопасном расстоянии, но так, чтобы я мог видеть масштаб пиз… проблемы. Мне нужно срочно связаться с отцом!

– Понял, уходим на круг! – пилот рванул штурвал, и винтокрылая машина заложила вираж, меняя курс.

Я переключил канал связи на зашифрованную частоту, настроенную на командный борт Святослава Васильевича.

– Первый! Первый, это Второй. Прием!

– Слушаю, Елисей, – голос отца прозвучал ровно, без помех. – Вы уже высадились?

– Отец, дела дрянь. Хуже некуда, – я говорил быстро, чеканя слова. – Нарисовалась проблема. Огромный зеленый круг на земле, километрах в двух от комбината. Он возник возле посёлка. Это Прорыв, отец. Настоящий, мать его, Прорыв.

– Масштаб? – коротко спросил он.

– Метров пятьдесят в диаметре. Светится, как радиоактивный могильник. И пульсирует. Если мы сейчас, как и планировали, высадимся на комбинате и начнем штурм администрации, то можем оказаться между двух огней.

Я лихорадочно выстраивал схему в голове:

– Смотри, отец. Если Чернобай здесь, а он точно здесь – я это загривком чую, и если он раздал охране проклятые черные медальоны, то там, внизу, нас будут ждать мутанты Опасных земель. Хладовеи или кто похуже. Мы ввязываемся в бой с ними, вязнем на территории завода. И в этот самый момент у нас за спиной открывается портал, из которого лезет орда тварей из Опасных земель. Нас возьмут в клещи и раздавят массой! Посёлку придёт хана, да и нам вместе с людьми!

Я перевел дух, глядя на зеленое свечение за окном, которое становилось все ярче.

– Я предлагаю менять приоритеты. Хрен с ним, с Ласковатым. Хрен с ним, с комбинатом. Нам нужно отойти, перегруппироваться и вызвать армейские части Империи на подавление Прорыва.

Отец молчал. Вертолет трясло, снег бился о стекло. Я ждал приказа на отход. Логика подсказывала, что лезть в подобную мясорубку малыми силами будет чистым самоубийством.

– Нет, Елисей, – наконец раздался в наушниках тяжелый, как гранитная плита, голос главы рода Ярославских. – Мы никуда не отходим.

– Что⁈ Батя, ты не понял? Нас там в блин раскатают!

– Это ты не понял, сын. Рядом с комбинатом находится рабочий поселок. Почти тысяча человек. Гражданских. Женщины, дети, старики. Если мы сейчас развернем вертолеты и отойдём ждать армию, то эти твари вырвутся из Прорыва и от поселка останется только кровавое месиво.

– Я согласен с тобой, отец!

– Мы – бояре, Елисей, – жестко продолжил отец. – Император дал нам силу, богатство и власть не для того, чтобы мы грели задницы в особняках. Мы щит и меч Империи. Если мы видим Прорыв, и рядом есть мирные люди, то мы обязаны заступиться за них. Даже если шансы дерьмовые.

Я стиснул зубы. Он был прав. Черт возьми, как же он был прав. Мое уважение к отцу в этот момент взлетело до небес.

– Понял тебя, отец, – выдохнул я. – Каков новый план?

– Мы атакуем Прорыв. Сначала закрываем эту дыру, уничтожаем всё, что оттуда полезет. А уже потом, пойдем разбираться с тем, что творится на комбинате. Если возникнет необходимость, то будем отбиваться от напора с двух сторон.

– Батя, это риск, – предупредил я в последний раз. – Если Чернобай подаст сигнал… Если в небе возникнет та самая оскаленная багровая волчья пасть, которую я видел в Красногорске, то мутанты с комбината ударят нам в спину.

– Значит, будет так, – отрезал отец. – Пятьдесят на пятьдесят. Либо полезут, либо нет. Но Прорыв уже здесь, и он реален. Передавай пилотам новые координаты. Высаживаемся все вместе. И да помогут нам боги. Конец связи.

Я отключился. В груди застучало в ритме японских барабанов. Мы принимаем бой. Мы не пойдём на север, а мы примем бой! Мы не какие-то трусливые шакалы, мы настоящие Маугли, так нас растак!

– Командир! – рявкнул я пилоту. – Отмена круга. Бери курс на то зеленое дерьмо! Сажай машину метрах в ста от него!

Пилот только сглотнул, кивнул и бросил вертолет в крутое пике.

Я вернулся в десантный отсек. Парни сидели, ждали от меня указаний.

– Изменение планов, бойцы! – мой голос через динамики доспеха прозвучал львиным рыком. – На крышу не летим! У нас нарисовался Прорыв! Высаживаемся прямо перед ним. Задача: образовать огневой периметр и покрошить в фарш всё, что оттуда полезет! Ни одна тварь не должна прорваться к поселку!

Степан Борозда хмыкнул в ответ:

– Вот это я понимаю, командировка! А то я уж боялся, что мы просто по кабинетам бегать будем. Что своих же бойцов будем по пустым тыквам молотить!

– Оружие к бою! Сброс через пятьдесят секунд!

Вертолет резко затормозил в воздухе, зависнув метрах в пяти над землей. Дверь скользнула в сторону. В отсек ворвался отросток пурги и швырнул нам в качестве приветствия горсти колючего снега.

Но сквозь этот снег пробивалось зеленое сияние. Хреновое зелёное сияние.

– Пошли! Пошли! Пошли! – заорал я, выпрыгивая первым.

Я рухнул в глубокий снег, пробил наст. Амортизаторы экзоскелета сжались, погасили удар и тут же вытолкнули меня наружу. Я вскинул руки, концентрируя живицу. В руки прыгнула винтовка. На боку чуть лязгнул в ножнах боевой нож. Конечно, можно было бы и с ним, но это уже когда дело дойдёт до рукопашной.

Следом за мной, как черные метеориты, посыпались бойцы «Севера». Они сразу рассредоточились, занимая позиции в сугробах, вскидывая пулеметы и штурмовые винтовки.

Слева и справа сквозь метель проступили силуэты еще двух Ми-26. Из них горохом сыпалась гвардия отца.

Я обернулся. Святослав Васильевич приземлился в центре нашего построения. Он был в родовом Мобильном Доспехе, и его ярь полыхала так, что воины невольно предпочитали держаться подальше. В руках он держал штурмовую винтовку, а сочленения доспеха вспыхивали золотом. Грозный, могучий. Настоящий бог войны, спустившийся с небес.

Мы выстроили полукольцо, отрезая Прорыв от всех направлений на рабочий поселок.

Я перевел взгляд на аномалию. Вблизи она выглядела еще отвратительнее. Зеленое болото бурлило варевом в ведьминском котле. Пространство внутри искажалось, шло рябью. И там, в глубине портала, уже угадывались копошащиеся тени.

– Вовремя мы, – голос отца прозвучал в общем канале связи. – Смотрите, как бурлит, бойцы! Того и гляди, прорвет!

– Мелкие твари, – оценил я, всматриваясь в силуэты. – Похожи на тех муравьев-переростков, что появились у нас в поместье. Только этих тут, похоже, тысячи.

– Приготовиться к бою! – скомандовал Беркут. – Огонь открывать по выходу целей за границу! Рвать на куски!

Живица пульсировала, требовала выхода. Я был готов сжечь зелёную заразу дотла.

Мы замерли в ожидании, глядя на кипящий портал. Ветер выл, снег заметал броню, а зеленый свет заливал тундру мертвенным сиянием.

* * *

В камине потрескивали дрова. рассеивали тепло по кабинету.

Но Ласковатый Кирилл Михайлович, хозяин этого кабинета, не чувствовал тепла. Он сидел в кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и потел. Его костюм помялся, галстук ослаблен, а под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел как человек, который не спал несколько суток. А не спал потому, что каждую секунду ожидал удара топора палача.

Внезапно тишину разорвал звонкий смех.

Мальчик, на вид не старше десяти лет, стоял у огромного окна, заложив руки за спину. Аккуратная стрижка, бледная кожа. Миловидный мальчишка в костюмчике.

Он повернулся к Ласковатому. И когда он это сделал, то свет камина отразился в его глазах. Точнее, в том, что должно было быть глазами. В них не было ни белков, ни радужки. Только тьма. Бездна, смотрящая прямо в душу.

Чернобай.

Мальчик указал пальцем на улицу, где метель превратилась в белую стену.

– Потрясающее зрелище, не правда ли, Кирилл Михайлович? – произнес Чернобай вкрадчивым голосом, от которого у Ласковатого волосы на затылке вставали дыбом. – Вы только посмотрите на эту стихию. Вот так вот, с воем и снегом, Опасные земли приходят на Север. Они очищают этот мир от слабости, от грязи, от несовершенства…

Ласковатый сглотнул и уставился в белую пелену за окном.

– Во-во-во! Вы… вы видели их? – спросил Чернобай, склонив голову набок, словно любопытная сойка. – Вы видели пролетающие вертолеты, мой дорогой друг?

Ласковатый заморгал и попытался сфокусировать зрение на темном небе за окном.

– Н-нет… Я ничего не видел. Какая авиация в такую метель? Только самоубийцы в такую погоду рискнут подняться в небо.

Чернобай снова рассмеялся.

– Ох уж эти люди… – мальчик покачал головой, цокая языком. – Куда уж вам, обычным смертным. Вы дальше своего носа ничего не видите. Вы доверяете своим железякам, радарам, экранам. А истина всегда скрывается за пеленой.

Чернобай отошел от окна и приблизился к столу Ласковатого.

– А между тем, Кирилл Михайлович, в гости к нам пожаловали весьма высокие особы. Люди Ярославского. Причем, не просто какие-то наемники-ищейки. Сам глава рода, Святослав Васильевич, соизволил почтить нас своим присутствием. Да еще и сыночка своего прихватил, Елисея. Забавная семейная вылазка, не находите?

Глаза Ласковатого расширились от ужаса. Ярославский здесь⁈ Глава рода лично прилетел на Кольский полуостров⁈

– О-они… они… меня, – прошептал начальник комбината, вжимаясь в кресло. – Если Святослав здесь, он сотрет меня в пыль. Он узнает про предательство…

– Тише, тише, мой пугливый друг, – Чернобай обогнул стол и встал рядом с креслом. Его маленькая рука легла на плечо взмокшего мужчины. Ласковатый вздрогнул, словно от удара током. – Никто вас не убьет. По крайней мере, не они. Потому что ловушка, которую мы так тщательно готовили, только что захлопнулась.

Мальчик обошел кресло и снова направился к окну.

– Знаете, Кирилл Михайлович, люди так предсказуемы. Стоило только нашим людям в Москве сказать молодому Елисею пару слов, направить его по нужному следу… И вот он уже мчится сюда, сломя голову. Да ещё за собой отца потащил. Они думали, что летят спасать поставки. Они думали, что летят наказывать вас. А на самом деле, они полетели точно в пасть зверю.

– Что… что с ними будет? – дрожащим голосом спросил Ласковатый. – Что будет с людьми Ярославских? И с самим основателем рода? Они же невероятно сильны… Святослав же боец уровня Ратоборец!

Чернобай снова остановился у стекла. Его отражение в окне не улыбалось.

– Что с ними будет? – переспросил он, словно пробуя слова на вкус. – О, всё очень просто. Они сдохнут. Они сдохнут и замерзнут. Их кровь напитает землю, а души станут кормом для наших питомцев. Они попали в идеальную ловушку. И выхода из нее нет.

Мальчик обернулся и посмотрел на Ласковатого в упор.

– А вы, Кирилл Михайлович, не забивайте свою голову мыслями о мертвецах. Пусть вас лучше согревают мысли о будущем. О том, что совсем скоро вы воссоединитесь со своей дорогой женой Анной. И с вашей прекрасной дочерью Ангелиной. Они ведь так скучают по вам…

При упоминании дочери лицо Ласковатого исказила болезненная гримаса.

– Ангелина… Где она? Вы обещали, что с ней ничего не случится!

– И я держу свое слово, – мягко ответил Чернобай. – Она в абсолютной безопасности. Как только всё закончится, вы заберете их и уедете. Куда захотите… на острова, в тепло. Вам больше никогда не придётся думать о деньгах, о контрактах, о гневе бояр. Вы станете свободны и вольны. Нужно только немного потерпеть.

Чернобай снова отвернулся к окну.

– А сейчас… Сейчас мне нужно сделать один небольшой жест. Дать команду моим верным псам, которые уже заждались и вот-вот сорвутся с поводка.

Мальчик подошел к оконной раме. Он не стал возиться с ручками и замками. Он приложил ладонь к стеклу, и оно осыпалось мелкой крошкой.

В кабинет ворвался ледяной ветер, швырнул снег на дорогой ковер и раздул пламя в камине.

Чернобай шагнул к образовавшемуся проему. Он выставил правую руку вперед, ладонью вверх.

Воздух над его рукой пошел рябью. Тьма из глаз словно перетекла на кончики пальцев. Пространство скрутилось, уплотнилось, и в следующее мгновение с ладони сорвался шар.

Пульсирующий шар багрового цвета. Цвета запекшейся крови.

Шар с гудящим свистом вылетел в окно и устремился высоко в грозовое небо, пробивая пелену метели.

Там, на высоте нескольких сотен метров, он взорвался.

Взрыв не сопровождался звуком. Но небеса над Кольским полуостровом полыхнули исполинским заревом. Багровый свет залил тучи. В этом свете, раскинувшись на полнеба, сформировался гигантский, сотканный из кровавого тумана символ.

Оскаленная волчья пасть.

Сигнал к началу бойни!

В тот же миг зелёную плёнку огромного круга прорвали первые когти!

Чернобай стоял у открытого окна, подставляя лицо ледяному ветру, и улыбался.

– Ну вот и всё, – прошептал он в пустоту. – Охота началась.

Глава 15

Над занесённым полем разорвалась реальность. Это мало похоже на спецэффекты из дешёвого кино, где порталы открываются с аккуратным звуком. Здесь пространство затрещало, как порванный брезент, исторгло гул, от которого завибрировали внутренности под Мобильным Доспехом.

Прорыв ярче вспыхнул зелёным светом, отбросил на снег уродливые тени. Ветер взвыл с новой силой, словно сама природа попыталась закрыть гнойную рану на теле мира. Закрыть и закидать снегом.

Я приготовился к знатной мясорубке. Меридианы задрожали, накачивая тело горячей живицей. Внутри бронированной скорлупы стало даже немного жарко.

Мы успели занять позиции. Я, Степан Борозда и парни из «Севера» рассыпались по центру, укрываясь за естественными сугробами и нагромождениями камней.

Чуть левее держал фланг мой отец, Святослав Васильевич, со своими гвардейцами. Правый фланг наглухо перекрыл Беркут.

Три группы образовали ощетинившийся стволами полукруг, отрезая чудовищам путь к рабочему посёлку ГОКа, чьи домики жались друг к другу у нас за спиной.

– Контакт! Из Прорыва! – заорал в рацию один из дозорных Беркута.

Из мерцающей глубины портала одна за другой начали выскакивать… Ледяные Гончие!

Ядрёна медь, а вот это хреново!

Полупрозрачные, сотканные из льда и спрессованного снега, эти твари походили на оскаленных волков-переростков. Грёбаный носок!

Хуже тварей для местного Прорыва и представить было трудно!

В проклятой метели эти твари почти невидимы. Их силуэты сливались со снежной пеленой, и выдавало их пульсирующее мерцание энергии да клацанье ледяных клыков, похожих на заточенные сосульки. Когти скребанули по снегу, когда Гончие прыгнули к нам…

– Огонь!

– Тра-та-та-та! – раздалась первая очередь.

Пулемёты рявкнули, разрывая полярную ночь вспышками трассеров. Автоматы загрохотали почти без остановки.

Пули прошивали ледяные тела Гончих, выбивали из них фонтаны сияющей крошки, разрывали на куски. Я видел, как Степан Борозда из своего «Печенега» буквально перепилил одну тварь пополам. Верхняя часть монстра рухнула в снег… но уже через мгновение осколки льда, подчиняясь извращённой магии Опасных земель, потекли друг к другу, срастаясь обратно. Тварь встряхнулась и снова прыгнула вперёд.

– Твою мать! – рыкнул Степан по связи. – Они собираются обратно! Терминаторы хреновы!

– По пастям бейте! – заорал я в общий канал, вспоминая слабости этих тварей. – По глазам! У них там ядро основы! Не тратьте боезапас на туши, бейте в голову!

Но сказать легко, а вот сделать… Гончие не перли напролом, как зомби. Едва напоровшись на шквальный огонь, стая брызнула в стороны, расходясь веером. Они растворились в снежной мгле, слились с метелью и начали брать нас в кольцо.

Мой визор выхватил вспышку голубых глаз прямо по курсу. Инстинкты ведаря сработали быстрее мысли. Я резко ушел в сторону, упал на бок. Ледяная пасть лязгнула ровно в том месте, где секунду назад находилось мое бедро. Воздух обдало таким могильным холодом, что даже Кольчуга Души под броней недовольно зазвенела. Выхваченный нож разделался с Гончей за секунды.

– Справа! Справа заходят! – заорал Гордей, вскидывая своё оружие.

Один из бойцов «Севера» попытался развернуться, но Гончая уже заходила ему с тыла. Ещё немного и парню в шею вонзятся клыки.

Я вскинул штурмовую винтовку и вдавил спуск. Короткая очередь, всего в три патрона. Бронебойно-зажигательные пули вошли твари в распахнутую ледяную пасть.

Внутри монстра вспыхнула ослепительная белая искра – ядро сдетонировало. Гончая взорвалась, осыпав нас градом безопасных ледяных осколков.

– Спасибо, командир!

– Работаем!

Радоваться было рано. На место убитой твари из метели выскочили ещё двое.

По всей линии фронта началось безостановочное движение. Стоять на месте означало смерть. Парни перекатывались между сугробами, меняли позиции, отпрыгивали от стремительных бросков чудовищ. Гончие скакали огромными прыжками, проносились сквозь снежную завесу, резко меняли направление прямо в воздухе и атаковали с разных сторон одновременно.

Суки, что же их координировало? Что за извращённый разум контролировал этих тварей?

Слева грохнуло так, что заложило уши. Это мой отец вступил в игру по-крупному.

Святослав Васильевич не стал мелочиться со стрелковым оружием. Из рук главы рода ударили ревущие потоки пламени. Огонь с рёвом прошелся по флангу и превратил снег в густые облака пара. Несколько Гончих, попавшие под удар, испарились с мерзким визгом.

Ого, вот это мощь! Никакого огнемёта не нужно!

– Не давайте им собраться в стаю! – голос отца прогремел в наушниках. – Жгите их, рубите! Разделяйте и убивайте!

Но даже его огненной мощи не хватало, чтобы перекрыть весь фронт. Обожжённые, но не уничтоженные полностью тела тварей начинали восстанавливаться на бегу, вытягивали влагу из метели.

Беркут на правом фланге командовал своим:

– Пулемётчикам взять сектор три! Второй расчёт прикрывает центр! Не выпускать их к дороге! Вали гранатами!

Бах! Бах! Бах!

Снежное полотно взвилось черными столбами земли и льда. Несколько Гончих прорвались сквозь взрывы. Осколки пробили тела, но не затронули основу.

Один из солдат Беркута не успел увернуться. Ледяная тварь сбила его с ног. Ледяные когти прорвали броню и начали разрывать грудь упавшего. Боец захрипел, и в это время подоспели товарищи. Они срезали тварь перекрёстным огнём, превратили оскаленную башку в ледяное крошево. Жаль, что поздно. Упавшему уже было не помочь…

– Ещё твари! Да сколько же их?

– Бей! Руби! Стреляй!

Я чувствовал, как натиск становится всё сильнее. Мой автомат выплюнул последний патрон, затвор встал на задержку. Сброс магазина, новый в приёмник, досыл – на всё про всё полторы секунды. Вспышка огня с левой руки ушла в морду очередной прыгнувшей твари. Гончая заскулила, ослеплённая моим пламенем, и Гордей добил её выстрелом в упор.

Мои бойцы сражались так, что меня невольно брала за них гордость! Не отступали и не сдавались. Оправдывали каждый вложенный в Боевые Доспехи рубль. Я сперва наблюдал за ними, но потом перевёл взгляд на врагов. Мои бойцы справятся!

Прорыв продолжал пульсировать, выплёвывая всё новых и новых монстров. Казалось, им нет числа.

И именно в этот момент, когда бой достиг точки кипения, произошло то, от чего у меня внутри всё оборвалось.

Высоко над полем боя небеса полыхнули багровым заревом. Из кровавого тумана начала проступать огромная, размером с полнеба, волчья морда. Она скалилась, сотканная из света, и её глаза взирали на нас сверху вниз.