Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Бумажка ударилась далеко от корзины и укатилась под учительский стол.

– Хрена себе! Конечно попал! В самый центр! – восхитился я.

– Это было невероятно, господин Морозов, – покачала головой Мизуки. – Мозно у вас взять пару уроков?

Мишка расплылся в широкой улыбке. Не перестараться бы с похвальбой, а то зазнается…

– Никаких уроков! Такое мастерство присуще только самым крутым перцам! – самодовольно хмыкнул Мишка и подмигнул мне.

Я выключил проектор. В аудитории стало темно, только уличные фонари освещали наши лица через большие окна.

– Скоро наступит Ристалище, – сказал я. – Мы должны их победить. И должны сделать это так красиво, чтобы ни одна собака в Академии больше не смела смотреть в сторону нашего рода с усмешкой. Мы должны сломать Глеба морально.

Мишка поднялся, смахнул крошки с камзола и протянул руку ладонью вниз.

– За Ярославских. И за нас.

Мизуки молча положила свою изящную ладонь поверх его руки.

Я накрыл их руки своей. Тепло дружеских аур смешалось с моей пульсирующей огненной живицей.

– Порвем их на британский флаг, – сказал я. – А теперь пошли спать. Завтра Степан привезет доспехи на полигон моей базы. Будем там учиться координировать наши действия и предугадывать событийность реалий!

Глава 9

Утро на базе началось с крепкого кофе и бодрящего мата Степана Борозды.

Я стоял в подземном тире, скрестив руки на груди, и с удовольствием наблюдал, как мои парни осваивают обновки. Десять комплектов Боевых Доспехов, которые мы вчера так удачно приобрели, теперь проходили полевую обкатку. И теперь прыгали, бегали, перекатывались и стреляли почти из любого положения.

Степан, уже успевший сродниться со своим черным экзоскелетом, гонял остальных бойцов «Севера» в хвост и в гриву. В огромном бетонном помещении стоял грохот, лязг металла и звуки ударов. Парни прыгали, отрабатывали уклонения, лупили по усиленным манекенам. Живица в их аурах пульсировала, резонируя с руническими контурами брони.

Внутренний старик-ведарь довольно жмурился. В прошлой жизни мне приходилось выходить против оборотней с серебряным клинком, заговоренными пулями и голым энтузиазмом. А здесь… Ядрёна медь, да с такими игрушками мы не то что упырей, мы небольшую армию в капусту пошинкуем!

Причём ребята занимались в тайне от остальных бойцов! Я сам попросил, чтобы никто не знал об этих занятиях. В первую очередь для того, чтобы информация не дошла до Лиса раньше времени. Ну а потом… Что находится на базе Елисея, должно остаться на базе Елисея!

– Командир! – ко мне подошел Борозда. В руках он держал две дымящиеся кружки с кофе. Одну протянул мне. Он слился с доспехом воедино и теперь козырял тем, что укреплённые перчатки могут легко держать даже тончайший фарфор. – Парни в восторге. Доспехи реально нульцевые, ни единого сбоя в синхронизации. Если Долгополые решат сунуться к вам после Дуэли на разборки, то их может ждать очень неприятный сюрприз.

– Пусть тренируются, – я сделал глоток. Кофе был горький, но бодрил отменно. – Броня хорошая, но она здорово сжирает живицу. Если кто-то из них вычерпает себя до дна в бою, то доспех превратится в железный гроб. Следи за этим, Гордей.

– Обижаешь, Елисей Святославович. Лично проконтролирую.

Я кивнул и собирался было спуститься к парням, чтобы лично показать пару приемчиков ближнего боя с использованием стихии, как в кармане завибрировал телефон.

На экране высветилось: «Отец».

Я жестом показал Борозде, что отойду, пусть тут пока будет за главного, а сам направился в звукоизолированную оружейку.

– Да, отец. Доброе утро, – ответил я, прикрыв за собой дверь.

– Доброе, Елисей, – голос Святослава Васильевича звучал вроде бы ровно, но я слишком хорошо знал эту интонацию.

Так батя говорил, когда ситуация пахла керосином, а в воздухе вот-вот появятся искры.

– Что-то случилось? Яромир?

– С братом всё в порядке, идёт на поправку, – сухо ответил отец. – Звоню тебе по другому вопросу. Помнишь наш разговор за завтраком? Про задержки поставки руды с Кольского полуострова?

– Помню. Ты говорил, что они начали тянуть резину.

– Тянуть резину… Они вообще перестали выходить на связь. Управляющий тамошний… Ласковатый Кирилл Михайлович, начальник горно-обогатительного комбината, игнорирует запросы моих менеджеров. Десять лет мы работали в одной связке, как часы. И этот комбинат стал одним из главных поставщиков для наших оружейных заводов. Если встанут поставки апатитового концентрата и железа, то мы не сможем выполнить оборонный заказ Империи. И как раз в то время, когда Опасные земли начали наступление. И хрен бы с ней, с неустойкой за невыполнение поставки. Деньги тут играют не такую уж большую роль! Для нас, в первую очередь, это удар по репутации рода на самом высоком уровне!

Я нахмурился. В голове быстро закрутились шестеренки.

– Сказал бы ты раньше, отец, я бы уже отправил туда своих людей. У меня есть спецы по разведке и вежливому убеждению.

– Пока не лезь, Елисей, – жестко осадил меня Святослав Васильевич. – Занимайся Академией и своей Дуэлью. Я сам решу вопрос с Ласковатым. Просто будь готов к тому, что тучи сгущаются. Кто-то начал системную игру против нашего рода. Перешли от точечных ударов к массовым диверсиям. Береги себя, проверяй окружение и места, в которые отправляешься. Следи за теми людьми, которые стоят за спиной.

Связь оборвалась. Я посмотрел на потухший экран телефона.

Системная игра… Хм… Кто же начал вставлять палки в колёса? В этом мире случайностей не бывает. И если поставки задерживаются без причины, то это кому-то очень нужно. Кому-то нужно, чтобы оружейные заводы Ярославских простаивали. А невыполнение поставки оружия для императорской армии означало потерю лица. И это как раз в то время, когда вроде бы успокоили конфликт с Романовым.

Я не знал, что именно происходит сейчас там, на холодном Севере. Не знал, но мой внутренний ведарь, чуявший нечисть за версту, вдруг поежился, словно по спине провели куском льда. Явно тут дело нечисто. Ну не может человек с бухты-барахты взять, да и подвести другого человека.

Должна быть какая-то причина! И эту причину не мешало бы узнать! Вот только как? Посылать своих людей? Но у меня и так их не много, чтобы разбрасываться по таким вещам. К тому же, я больше чем уверен, что отец сам сможет разобраться с Ласковатым. А если сунуться с ребятами туда, то может оскорбиться, что я без его позволения влезаю в дела, которыми должен заниматься он сам или Яромир.

Что же, пока в самом деле не стоит влезать. Вот если попросит, то я не буду отказывать. А пока что буду настороже и ходить с оглядкой, впрочем, как и всегда.

* * *

За окном кабинета раскинулась бескрайняя тундра. Мартовский ветер весело гнал по сопкам поземку. Облака висели низко-низко и были словно налиты свинцом. Они как будто угрожали раздавить большое предприятие, из труб которого клубился дым.

Внутри кабинета начальника производства не было никакой вычурности: дубовый стол, кожаное кресло, детализированная карта месторождений на стене. На стене висел ряд дипломов, грамот и благодарственных писем в рамках. На многих из них красовалась размашистая подпись Святослава Васильевича и герб рода Ярославских – летящий феникс.

На столе лежала пухлая папка с документами по поставкам железной руды и апатитового концентрата.

Ласковатый Кирилл Михайлович сидел в своем кресле. Одет в дорогой костюм свободного кроя, хотя сейчас этот костюм казался смирительной рубашкой. Ему не хватало воздуха.

Его руки, привыкшие подписывать многомиллионные контракты, слегка дрожали. Он сцепил пальцы в замок, пытаясь унять эту предательскую дрожь, но это слабо помогало. Кирилл Михайлович не отрывал взгляда от своего гостя.

В кресле для посетителей, расслабленно закинув ногу на ногу, сидел мальчик.

На вид ему было не больше десяти лет. Одет в простую, но явно сшитую на заказ темную куртку. Аккуратная стрижка, бледная кожа. Но стоило посмотреть в его глаза, как внутри всё обрывалось и летело в черную бездну.

Глаза Чернобая были угольно черными. Ни белков, ни радужки. Две капли первородного мрака. На губах мальчика играла холодная улыбка, от которой у Ласковатого стыла кровь в жилах.

– Богатство земли… – голос Чернобая звучал мягко, но в этой мягкости скрывалась тяжесть свинцовой плиты, что повисла под небом. Мальчик обвел взглядом карту на стене. – Кольский полуостров. Настоящая сокровищница. Апатито-нефелиновые руды. Железо. Медно-никелевые сплавы. Редкоземельные металлы… Вермикулит, слюда, гранит. Вы сидите на золотой жиле, Кирилл Михайлович. И вы добываете кровь земли. Вам самому не надоела роль комара?

Чернобай перевел свой жуткий взгляд на Ласковатого.

– И всю эту кровь вы покорно отдаете роду Ярославских.

Ласковатый сглотнул. В горле пересохло.

– Это… это бизнес, – хрипло выдавил он, стараясь чтобы голос прозвучал уверенно. – Мы работаем по долгосрочным контрактам. Святослав Васильевич вложил огромные средства в модернизацию этого комбината. У нас десятилетний договор. Честь и деловая репутация…

– Честь, – Чернобай тихо рассмеялся. Звук был похож на хруст ломающегося льда. – Какое забавное человеческое слово. Вы думаете о чести, Кирилл Михайлович. А я думаю о вашей супруге, Анне. Она ведь сейчас отдыхает в Ницце, верно? Мягкий климат, лазурный берег… Красота! И о вашей дочери-студентке в столице Империи. О вашем уютном домике. О ваших счетах в банках.

Глаза Ласковатого расширились. Он дернулся вперед, опираясь руками о стол.

– Не смейте… Не смейте впутывать мою семью! Ярославские… Святослав Васильевич не оставит это просто так! Он будет защищать своих людей!

– Ярославские? – Чернобай склонил голову набок и стал похож на любопытную птицу. На ворона… – Они не могут защитить даже самих себя. Старший сын валяется с раздробленной ногой и неизвестно – сможет ли ходить в будущем. Их влияние тает. А Опасные земли… они ведь почти рядом. Знаете, Кирилл Михайлович, я очень рад, что у вас всё хорошо со здоровьем. Да-да, я видел, что вы недавно прошли полный осмотр. Однако, на производстве иногда случаются досадные происшествия. Несчастные случаи. Обвалы в помещениях. Отказ вентиляции. Взрывы метана. Задержки поставок из-за внезапных проверок… Это всё так утомляет. И так губительно для бизнеса. И для здоровья.

Мальчик подался вперед. Чернота его глаз, казалось, начала затягивать Ласковатого внутрь.

– Я предлагаю вам сменить поставщика. Точнее, сменить сюзерена. Вы прекращаете отгрузки Ярославским. Не просто задерживаете, а прекращаете окончательно. За это вас ждёт весьма ощутимый бонус!

– Я… я не могу, – Ласковатый замотал головой. По его виску скатилась капля пота. – Святослав Васильевич уничтожит меня. Он сотрет меня в порошок! Вы не знаете этого человека!

– Зато я знаю себя, – прошептал Чернобай. – И поверьте, то, что сделает с вами Ярославский, покажется вам нежным поцелуем по сравнению с тем, что могу сделать я.

В этот момент тишину кабинета разорвал резкий, требовательный звонок стационарного телефона. Аппарат правительственной и специальной связи, защищенная линия.

Ласковатый вздрогнул, как от удара током. Он скосил глаза на дисплей.

Высветилось: «Ярославский С. В.» Сам позвонил? Не взять личный звонок означало по меньшей мере неуважение к главе боярского рода.

Сердце начальника комбината забилось так сильно, что начало отбивать барабанную чечётку в ушах. Он посмотрел на Чернобая.

Мальчик откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе и едва заметно кивнул. Улыбка на его губах стала шире, однако лицо от этого приятнее не стало. Вкупе с налитыми чернотой глазами она казалась зловещей.

– Возьмите, – мягко приказал Чернобай. – Поговорите с ним. Но помните о Ницце. И о Москве…

Дрожащей рукой Ласковатый потянулся к трубке. Пальцы не слушались, но он заставил-таки их сжаться на гладком пластике. Снял с рычага и поднес к уху.

– Д-да… Слушаю. Ласковатый.

– Кирилл Михайлович, – голос Святослава Васильевича прозвучал в трубке ударом кувалды. Без приветствий и расшаркиваний. – Мне доложили, что эшелоны с железной рудой зависли на запасных путях. Ваши менеджеры игнорируют звонки из моего офиса. Что у вас там происходит?

Ласковатый вздохнул. Он смотрел в черные глаза Чернобая и чувствовал, как его решимость ломается, крошится хрупким графитом под прессом чужой воли.

– Святослав Васильевич… тут… тут возникли технические проблемы.

– Технические проблемы могут решиться звонком в инженерные службы, а не молчанием, – голос главы рода не терпел возражений. – У нас горят сроки по императорскому заказу. Хочу напомнить, что мы работаем с вами десять лет, Кирилл Михайлович. Десять лет стабильности, взаимной выгоды и моего личного покровительства. И никогда друг друга не подводили, даже если случались неприятности и проблемы, то всегда находили выход и решение. А сейчас… Я жду внятных объяснений.

– Мы… возможно, мы не сможем продолжать сотрудничество в прежнем объеме, – промямлил Ласковатый.

Его голос дрожал, выдавая начальника с головой. Он отвел взгляд от Чернобая и уставился в серое небо за окном.

Святослав Васильевич был слишком опытным хищником, чтобы не почуять запах чужого страха. Когда отец Елисея заговорил снова, в его словах зазвучали ледяные нотки, от которых Ласковатому захотелось залезть под стол.

– Кирилл Михайлович. Я задам вопрос только один раз. И советую вам хорошо подумать над ответом. Вы будете с нами работать или нет?

Ласковатый зажмурился. Перед внутренним взором промелькнуло лицо жены, улыбающейся на фоне моря. А затем милое лицо пропало среди тьмы, исходящей от сидящего в метре от него существа. Выбор между гневом боярского рода, страхом за свою семью и потусторонним ужасом был очевиден.

– Нет, – выдохнул Ласковатый. – Простите меня… Это решение дается мне нелегко, но… Нет, Святослав Васильевич. Мы разрываем контракт в одностороннем порядке. Мы не сможем продолжать сотрудничество.

Святослав Васильевич молчал ровно секунду. Потом в трубке раздались короткие гудки. Ярославский оборвал связь.

Ласковатый аккуратно, словно рука весила тонну, положил трубку на аппарат. Он обмяк в кресле. Рубашка на спине взмокла. Всё. Рубикон перейден. Он только что предал одного из самых могущественных людей Империи.

– Браво, – Чернобай негромко похлопал в ладоши. – Вы сделали правильный выбор, Кирилл Михайлович. Теперь всё будет хорошо. Вы под надежной защитой.

Мальчик поднялся с кресла. Он подошел к столу и поставил перед Ласковатым небольшую деревянную коробочку из темного дерева. Крышка была украшена странным, угловатым орнаментом.

– Что это? – хрипло спросил начальник комбината.

– Подарок, – Чернобай откинул крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежали с десяток чёрных медальонов. Гладкие камешки с небольшим отверстием. Вроде «куриного бога», как называли их мальчишки на море.

Ласковатый посмотрел в коробку, и его глаза на мгновение расширились. Ему показалось, что от медальонов исходит едва уловимое дыхание холода. В ушах на секунду возник странный шепот, который тут же пропал. Мужчина инстинктивно отодвинулся от коробки, но отвести взгляд не посмел.

– Это для самых отличившихся работников, – вкрадчиво пояснил Чернобай. – Для тех, кто верен новому руководству. Выдадите их начальникам смен. Бригадирам. Охране. Передадите лично. Объясните, что это… знак отличия. Новая система мотивации. Они будут носить их не снимая.

– Новая… система мотивации, – эхом повторил Ласковатый, не в силах оторвать взгляд от темного металла.

– Именно. А чтобы вам было проще смириться с некоторыми… неудобствами переходного периода, взгляните сюда.

Чернобай положил рядом с коробкой тонкий планшет начальника производства. Экран светился. Там была открыта страница банка и высвечивался личный счет Ласковатого.

Кирилл Михайлович моргнул. Цифры на экране изменились. На его счету только что появилось на двести тысяч рублей больше, чем было сегодня утром.

– Это аванс, – спокойно сказал Чернобай, засовывая руки в карманы куртки. – За вашу лояльность и оперативность. Остальное получите после того, как медальоны будут розданы. Не заботьтесь о судьбе комбината – мы не дадим ему пропасть.

Ласковатый смотрел на цифры. Двести тысяч. Огромные деньги. Уголки губ поползли вверх, формируя вымученную улыбку. Жадность боролась со страхом за себя и за родных. Однако, эта самая жадность, как ни странно, побеждала.

Чернобай поправил воротник куртки и направился к двери. Взялся за ручку и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– И, Кирилл Михайлович… Я бы на вашем месте не стал проверять, что это за медальоны. Не стоит пытаться их вскрыть. Сделайте, как я сказал, и вас ждёт награда.

– Но мои люди…

– А что ваши люди? Если вас завтра снимут с должности и выгонят на мороз с голой задницей, то разве ваши люди пойдут за вами? Нет! Они продолжат также жить своей жизнью, а про вас только скажут, что вы были хорошим человеком. Да, замёрзшим в сугробе под забором, но хорошим! И вы хотите такую долю не только для себя, но и для своих родных? Или же вы мечтаете уехать на лазурный берег и никогда не видеть берёзок?

Кирилл Михайлович промолчал.

– До свидания. Надеюсь, что до скорого свидания, дорогой друг!

Дверь закрылась за кошмарным гостем.

Ласковатый остался один в своем кабинете. За окном всё так же насмешливо подвывал ветер. Он сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Перед ним лежал планшет с огромной суммой денег на экране, а рядом стояла коробка с медальонами. И из этой коробки веяло холодом.

Он получил свои тридцать сребреников. И где-то в глубине души Кирилл Михайлович осознавал: он только что продал свою душу. И назад дороги уже нет.

Глава 10

Весь день мы с Долгополовым делали вид, что в упор не замечаем друг друга. Точнее, это я делал вид, что в Академии нет никакого охреневшего княжича с манией величия, а вот Глеб…

Глеб сверлил мою спину таким ненавидящим взглядом, что у меня между лопаток свербело, как будто проклёвывались крылья. Казалось, обернись и увидишь, как из его глаз летят электрические разряды. Но я не оборачивался. Внутренний старик лишь посмеивался над этой юношеской экспрессией. Если враг злится и не способен контролировать эмоции, то значит, что он уже наполовину проиграл.

Гораздо больше проблем мне доставляли остальные адепты Академии. Слухи о грядущей Командной Дуэли разлетелись по коридорам со скоростью лесного пожара. На переменах ко мне то и дело подлетали какие-то третьекурсники, любопытствующие первогодки и даже парочка девиц из параллельных групп, с которыми я раньше и словом-то не перекидывался.

– Елисей Святославович! А правда, что вы будете биться насмерть?

– Сударь Ярославский, а кого Долгополый взял в команду? Говорят, он нанял убийц из Гильдии!

– Боярич Елисей, а какую тактику вы выберете? Мой старший брат участвовал в Дуэли три года назад, хотите, я дам вам его контакты? За небольшое вознаграждение, разумеется…

К середине дня моя дипломатичная харизма начала давать трещины. Я отбрыкивался от советчиков, отшучивался, старался переводить тему, но эти пиявки не отставали. В конце концов, перед лекцией по «Огнестрельному бою» меня зажала в угол стайка беспардонных умников. Они попытались на пальцах объяснить, как правильно уклоняться от каменных шипов, как уходить от земляного града и что-то ещё… Тут-то мое терпение и лопнуло.

Я позволил яри выплеснуться наружу. Ненадолго, буквально на несколько секунд.

Воздух вокруг меня нагрелся, поплыли небольшие завихрения, как над раскалённым асфальтом в солнечный день. Невидимая волна жара ударила по толпе. Я чуть приподнял подбородок и посмотрел на самого активного «советчика» – пухлого парня из рода Свиридовых. Мои глаза, как я успел убедиться перед зеркалом, в такие моменты вспыхивали золотыми отблесками.

– Господа, – мой голос раскатился по притихшей группе. – Если мне понадобятся лекции по выживанию на Арене, я обязательно запишусь к вам на курсы. А пока что будьте любезны – освободите дорогу. Иначе я могу перепутать вас с тренировочными манекенами.

Демонстрация жажды смерти сработала идеально. Свиридов побледнел так, что конопушки на щеках стали похожи на брызги грязи. Толпа мгновенно рассосалась, вжавшись в стены. Больше до конца пар ко мне никто не подходил ближе, чем на три метра.

После занятий мы ударной тройкой: я, Мишка и Мизуки снова заперлись в пустой аудитории. Пересмотрели еще пару записей старых Командных Дуэлей. Было весьма познавательно в плане тактических действий. Мы снова и снова прикидывали, как и что будем делать в возможных ситуациях. Обсуждали сильные и слабые стороны противников.

– Семён Престолов с его тенями – это заноза в заднице, – задумчиво жевал карандаш Мишка. – Он может создать иллюзию, что они дёрнутся в одну сторону, а сами зайдут с флангов.

– Иллюзии не имеют запаха и не вызывают колебаний воздуха, – невозмутимо отозвалась Мизуки, полируя кунай куском замши. – Мои цувства не обмануть визуальной картинкой. Я найду настоясего.

– А Борис Ковальков с его растениями? – я постучал пальцем по столу. – Если они наденут те самые экзоскелеты, о которых я думаю, то справиться с ними будет труднее. Да и Борис сможет выращивать лианы толщиной со стальной канат прямо из бетона. Мишаня, на тебе контроль флоры. Замораживай всё, что зеленое и тянется к нам. Ты уже имел с ним дело и знаешь, что и как!

– Обижаешь, Еля. Устрою такой ледниковый период, что офигеют, – хмыкнул Морозов.

Мы обсудили ещё ряд моментов и разработали стратегии на различных полях. Разошлись уже под вечер. Пока ехал домой с Гордеем, то позвонил Яромиру. Тот уже порывался встать, но лекаря ему не давали этого сделать. Императорский лекарь запретил скакать вплоть до самого излечения.

И это невероятно злило Яромира! Поэтому отец приказал вынести все предметы, которые могут гореть из комнаты сына и заменить их негорючими аналогами.

Что же, оставалось только пожелать брату терпения и послушать его шипящую благодарность в ответ.

Я вернулся на базу в Балашиху, предвкушая горячий душ, плотный ужин и пару часов медитации, чтобы успокоить меридианы. «Тигр» Гордея мягко вкатился на территорию. Я только успел вылезти из машины и потянуться до хруста в позвонках, как ко мне рысцой подлетел дежурный с проходной.

– Ваша Милость! – боец вытянулся во фрунт. – Там… это… к вам гости.

– Какие еще гости на ночь глядя? – нахмурился я. – Я никого не жду. Степан заказал пиццу?

– Никак нет. Там бронированная «Волга». Говорят… – охранник замялся, словно сам не верил в то, что произносит. – На проходной стоит госпожа Шумилова. С сестрой.

Я сперва охренел от такого расклада. Честно. Просто завис на пару секунд, переваривая информацию. Сразу не поверил. Подумал, что охране на проходной надоело жить спокойно, и они решили развлечься подобными приколами над командиром.

– Ты белены объелся? – прищурился я. – Какая Шумилова?

– Любава Прокопьевна, Ваша Милость. И сестрица ее, Милослава. Говорят, что к вам лично. Пускать?

Ядрёна медь… Но нет! Охранник был бледен и серьезен. Значит, не шутит.

И у меня блямкнул телефон. Пришло сообщение от Любавы: «Пустите нас погреться, господин Ярославский?»

Даже в сообщении читались нотки сарказма.

Она действительно прибыла. В сопровождении своей сестренки и одного слуги-охранника, который сейчас наверняка потел в машине, оценивая периметр и пулеметные вышки моей базы.

– Пропустите, – буркнул я.

Вот же принесла их нелёгкая. И за каким это лешим они припёрлись?

Когда броневик Шумиловых подкатился к нашему месту обитания, я стоял на крыльце и старательно изображал из себя радушного хозяина. Хлеб-соль не доставал, всё-таки они были нежданными гостями.

Дверь открылась, и на выщербленный бетон промзоны ступила Любава. В элегантном, приталенном пальто цвета сапфира, в изящных ботильонах. Она выглядела здесь так же уместно, как бриллиантовая диадема на шее у бродячей собаки. Нет, у меня тут довольно-таки чисто, но… Я не до конца привёл базу в порядок – на всё не хватало рук.

Следом выпорхнула Милослава, юная, румяная, с горящими любопытством глазами. Глядя на неё, у меня невольно треснула харя и по ней расплылась улыбка. Какая же всё-таки она была милаха!

– Добрый вечер, Елисей Святославович, – Любава подошла ближе.

От нее пахнуло дорогим парфюмом. Этот сладкий аромат схлестнулся с запахом солярки, витавшим над базой, и начал сдавать позиции в неравном бою.

А что не так? А что у нас носики сморщились? Ну да, тут не будуар мадам Помпадур! Тут вообще не место для бесед! Тут люди тренируются и готовятся к серьёзным разборкам.

– Вечер добрый, госпожа Шумилова. Милослава, – я вежливо поклонился «малым обычаем». – Признаться, я немало удивлен вашим появлением.

– Да? Разве вы не должны всегда жить в ожидании появления прекрасных дам? – улыбнулась Любава.

Это что – откровенное заигрывание? Хм… всё страннее и страннее.

– Я бы с радостью проводил так время, но увы – у меня есть гораздо более важные дела, – ответил я всё с той же вежливостью.

– Я много слышала про вашу знаменитую базу, – Любава обвела взглядом суровые бетонные стены, камеры наблюдения и хмурых бойцов, маячивших вдалеке. – Но пока что сама не видела. Вот мы с Милославой и захотели посмотреть лично. Надеюсь, мы вам не помешали?

Почему-то мне показались странными ее слова. На кой хрен обиженной на меня девушке (а после того эпичного падения в грязь и последующего поцелуя она явно была в смятении) самой приезжать сюда и пытаться навести мосты?

Что-то тут было неладно. Мой внутренний ведарь мгновенно сделал стойку. Аристократки такого уровня не ездят в подобные места просто из экскурсионного интереса.

Однако, по законам гостеприимства и боярского этикета я не мог указать им на дверь и пожелать катиться колбаской по Малой Спасской.

– Что вы, что вы, какие помехи, – я включил обаяние. – Добро пожаловать в мою скромную обитель. Прошу внутрь, на улице мартовский ветер не располагает к долгим беседам.

Я отдал распоряжение Гордею накрыть стол в комнате приема пищи, а также приказал послать «быстрого кабанчика» в ближайший круглосуточный супермаркет за нормальными вкусняшками. Не сухпайком же кормить боярских дочерей!

Но Любава остановила моего бойца, который уже направился было к воротам.

– Не утруждайтесь, Елисей, – она мягко улыбнулась. – Мы всё привезли с собой. Ведь в гости с пустыми руками ходить не принято. А так как у вас тут, я погляжу, суровое мужское сообщество, то и не стоило ожидать обилия сладостей. Скорее, тут можно найти мясо, овощи, тушенку и прочую простую пищу, но никак не кулинарные изыски. Вряд ли у вас тут появился какой-нибудь именитый повар и открыл свой ресторан.

Я внутренне напрягся.

Это что сейчас было? Намек на то, что я выцыганил у Романова ресторанчик для кормежки своих людей, но пока ещё не открылся?

Да вряд ли она могла про это узнать! Разговор с Аркадием Викторовичем был с глазу на глаз, в кабинете отца. Или… кто-то в доме Ярославских сливает информацию? Если это так, то дела плохи. И отцу следовало бы потравить «кротов» в доме!

В это время Милослава, заметив мое легкое замешательство, радостно улыбнулась и потрясла объемной корзинкой, которую выхватила из рук вылезшего из-под багажной крышки охранника.

– Я напекла вкусняшек по заданию преподавательницы по домоводству! – прощебетала она. – Но сделала их так много, что мы бы сами неделю ели. Поэтому большую часть привезли с собой. Вы же любите сочники с творогом, Елисей Святославович?

А, так вот оно что! А я-то уже успел подумать о шпионаже, заговорах и кротах в отцовском поместье. Паранойя – профдеформация ведаря. Выдыхаем пока.

– Обожаю сочники с творогом, – искренне ответил я. – Прошу за мной.

Я пригласил их в комнату для приема пищи. Конечно, это был далеко не зал ресторана «Мясной Инквизитор», но чистоту тут блюли строго. Степан Борозда следил за состоянием комнаты и гонял за грязь так нещадно, что ни одного таракана за время нашего базирования замечено не было. Суровая мужская комната для приема пищи на суровой мужской базе Елисея Ярославского. Металлические столы, металлические стулья, яркий люминесцентный свет.

Алексей Потапов, он же Лис – засланный казачок из ИСБ с еще не до конца сошедшим фингалом под глазом, – тут же вызвался прислуживать и помогать разливать чай. В этом я не усмотрел ничего предосудительного, поэтому позволил.

Вряд ли он будет травить Шумиловых мышьяком, чтобы потом трупами девчонок вызвать гнев их могущественного отца. Скорее, он просто собрался погреть уши на нашем разговоре, чтобы было что строчить в отчетах полковнику Завьялову. Что же, пусть греет. Я не думаю, что Милослава и Любава будут говорить о важных вещах при свидетелях.

Мы расселись за сдвинутыми столами. Закипел чайник. Лис, изображая идеального лакея, ловко расставил чашки. Может и в самом деле перевести его из бойцов в прислугу? Хм, можно об этом подумать…

Мы начали болтать о том, о сем. Я рассказал немного про устройство своей базы, про то, что и где находится, опустив, разумеется, детали про оружейные комнаты и новые Боевые Доспехи. Про то, что тут было раньше, тоже рассказал. Собственно, это перестало быть секретом, когда Император поделил активы некроманта Мезинцева между троном и моим отцом.

– Жуткое место было, – поежилась Милослава, откусывая печенье. – Говорят, он тут мертвецов поднимал?

– Было дело, – кивнул я. – Но теперь тут нормальная земля. Мы всё огнем и мечом вычистили, а потом ещё хлоркой засыпали, чтобы все бактерии сдохли.

После того, как активы перешли под новое управление, простые люди узнали, кто находился рядом с ними. Это было мудрое решение Императора. Разъяренные горожане могли начать громить автосалоны и склады Мезинцевых, и в порыве праведного гнева разгромили бы соседние дома и другие строения. А так…

Всё официально перешло к императоруи боярину Ярославскому. А с этими людьми вряд ли получится пошутить. Пара смельчаков, которые захотели засветиться в инфополе на волне мести и бросили коктейль Молотова в один из автосалонов, всё еще лечатся в закрытой больнице с переломами обеих рук. У других желания бунтовать не возникло. Но, у ребят по-своему получилось засветиться… Свой половник славы они выхлебали сполна.

Мы также обсудили дела Академии. Любава, аккуратно помешивая ложечкой чай, спросила про здоровье брата.

– Яромир идет на поправку, – ответил я, глядя ей в глаза. – Медицина творит чудеса. Скоро будет бегать быстрее прежнего. Ругает лекарей, что не дают ему вставать и выходить из комнаты.

– Я рада, – тихо ответила Любава.

Мы вполне мирно жевали печеньки, ватрушки и сочники. Выпечка у Милославы оказалась просто божественной – сладкое тесто с начинкой таяло во рту. Я даже расслабился, наслаждаясь вечером.