Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– А вот и главный сюрприз первого испытания, господа дуэлянты! Вы можете стрелять друг в друга только из выданного оружия! Ваша стихийная магия неспособна причинить прямой физический вред вашим оппонентам! На ней стоят ограничители арены! Но ваша магия может остановить кое-кого другого!

Я замер за куском кирпичной стены, переваривая информацию. Чего-чего? Ограничители на урон по людям? Это что за гуманизм такой?

И кого это «другого» мы должны останавливать, если нас на полигоне всего шестеро?

Ответ пришел раньше, чем я успел задать этот вопрос вслух.

По всему полигону раздалось глухое урчание. Такое ощущение, будто под ареной проснулся десяток экскаваторов. Камни вокруг меня дрогнули и чуть подпрыгнули в воздух.

– Големы! – рявкнул Мишка по внутренней связи. – Елисей, тут из земли какая-то хрень лезет!

Я выглянул из-за укрытия и тихо чертыхнулся.

В самом деле, преподаватели Академии решили, что просто бегать друг за другом с пистолетиками – это скучно и незрелищно. Для усложнения задачи и на потеху публике они активировали защитные системы полигона.

Из куч строительного мусора, из остатков колонн, из битого кирпича и кусков ржавой арматуры начали возводиться исполинские фигуры. Каменные големы! Здоровенные чуханы ростом под три метра! Куски бетона и кирпичей со скрежетом притягивались друг к другу, формировали массивные торсы, толстые, как бревна, руки и безликие квадратные головы, в которых вместо глаз тлело желтоватое пламя.

– Да что это за хрень⁈ – раздался возмущенный вопль где-то впереди.

Судя по голосу, орал Престолов, шестерка Долгополого.

Я оценил обстановку. На половине противника тоже выросли каменные ублюдки.

И мало того, что они выросли, так эти переростки решили поиграть в снежки! Только вместо пушистого снега в их лапищах формировались каменные булыжники размером с хорошую тыкву!

Наши големы, те, что появились на моей стороне баррикад, тоже не собирались оставаться в стороне от веселья.

– Воздух! – крикнул я, когда увидел, как один из этих каменных детин замахнулся.

Хорошая такая «дыня» со свистом рассекла воздух и полетела в мою сторону. Я метнулся вправо, перекатился по пыльному бетону. Булыжник врезался в стену, за которой я только что прятался, и разнёс кирпичную кладку ко всем чертям. Осколки забарабанили по доспеху, не причинили особого вреда, но неприятно звякнули по нервам.

– Ах ты ж собака сутулая! – рыкнул я.

Вскочив на колено, метнул огненный шар. Плазменный сгусток пронесся над площадкой и разбился о широкую грудь голема.

Результат? Да почти нулевой! Огонь опалил камень, оставив на груди монстра пятно копоти. Не знаю, были ли у этого голема соски, но если были, то я их точно продепилировал. А вот самому монстру было глубоко плевать на мой огонь.

Краем глаза я заметил смазанное движение на правом фланге.

Мизуки!

Японка вынырнула из тени за спиной другого голема. В воздухе свистнул её вакидзаси, усиленный энергией воздуха. Клинок ударил голема точно под колено, пытаясь подрезать сухожилия. Увы, её удар тоже не возымел должного эффекта.

Искры брызнули в разные стороны, лезвие лишь слегка поцарапало камень. Башка голема дернулась в её сторону, его огромная лапа попыталась схватить девушку, но куда там! Ловить Мизуки – это всё равно что пытаться поймать ветер голыми руками. Она снова растворилась в тенях, оставив монстра в недоумении лупить кулаками по пустоте.

А вот у Мишки дела пошли куда веселее.

Морозов не стал пытаться пробить камень в лоб. Он щедро залил площадку перед надвигающимся на него големом льдом. И когда трехметровая туша ступила на гладкую поверхность, законы физики сказали каменному ублюдку: «До свидания».

Голема потащило вперед. Он замахал ручищами, пытаясь поймать равновесие, выглядя при этом до колик нелепо, а затем с грохотом ухнул в одну из глубоких расщелин полигона.

– Покедушки, кусок щебня! – радостно гаркнул Мишка в эфир.

Но радость была недолгой. Из расщелины донесся скрежет, и камни, из которых состоял упавший голем, начали вылетать обратно наверх, собираясь в новую фигуру.

– Ядрёна вошь! – выругался Морозов. – Они респавнятся!

Выходило, что наша задача усложнилась в геометрической прогрессии. Кроме того, что мы должны были переиграть Долгополого и его команду, нам придётся выживать в мясорубке с бессмертными каменными болванчиками.

Идеальная обстановочка, ничего не скажешь! Я бы предпочел поиграть в пейнтбол с тройкой противников, чем носиться по этим руинам, уворачиваясь от летящих каменюк.

Впрочем, если я сам вписался в эту дуэль, отступать было поздно.

– Смена тактики! – скомандовал я по внутренней связи. – Мишаня, работай по площадям! Ставь ледяные щиты, скользи, уводи их в стороны. Главное: не подпускай близко к нам противников. Мизуки!

– Хай, Елисей-сан!

– Не вступай в плотный контакт с големами. Твои клинки их не берут, только под выстрел подставишься. Скрывайся, прыгай по теням и двигайся к центру! Я пробиваюсь вперед и стягиваю внимание на себя!

Нужно было заставить этих големов играть по нашим правилам. Если они агрятся на всё, что движется, значит, надо сделать так, чтобы они пошагали в сторону Долгополого и там злились на противников.

Я выскочил из укрытия и рванул к големам.

– Эй, каменные задницы! Я здесь! – заорал я и швырнул пару шаров чисто для привлечения внимания.

Сработало! Два голема повернули бошки ко мне и двинулись с распростёртыми объятиями.

Я ушел в подкат, пропуская над головой летящий булыжник, выпрямился и выбросил вперед обе руки. Живица сформировала два шара, которые я всадил точно в «лицо» ближайшему противнику.

Бах! Бах!

Каменная башка треснула. Ослепленный взрывом, голем замер на секунду. Теперь надо чуточку дожать! Вложил максимум энергии в правую руку, сформировал Огненный Клинок, и в прыжке рубанул монстра по шее. Техника пережгла бычью шею и расплавила камень. Башка голема с глухим стуком поткатилась прочь.

Но эта тварь даже без головы продолжала махать руками!

Я пригнулся, пропустил над собой пудовый кулак безголового, пробежал пару метров, оттолкнулся от стены и врубил пяткой по опорной ноге. Каменный сустав хрустнул. Голем покачнулся. Я добавил еще один шар в грудь, и монстр потерял равновесие.

Ох, как же красиво он рухнул на спину, а ещё красивее рассыпался на куски!

Но расслабляться рано. Камни сразу же начали подрагивать, готовясь к новой сборке.

И в этот момент над моим ухом что-то злобно взвизгнуло.

Вжиииих!

Пуля чиркнула по камню над наплечником, оставив выбоину…

Я бухнулся за кусок бетонной плиты. Мой визор тут же высветил траекторию выстрела. Долгополый! Этот паршивец засел на возвышенности метрах в двадцати от меня и решил втихаря снять командира!

Вот тебе и пистолеты! Если бы он попал чуть точнее, меня бы парализовало на десять чертовых секунд. В обычной ситуации это неприятно, но терпимо. А вот в компании собирающихся големов эти десять секунд превратили бы меня в отличную мишень. Уж эти-то каменюки своего бы не упустили.

Значит, пули нужны не просто для очков. Они являются инструментом для скармливания противника големам! Изящно, господа преподаватели. Чертовски изящно.

А на половине противника тоже царил хаос. Ковальков по ходу решил помериться силушкой с одним из големов. Он покрыл себя каменной броней и пытался бороться с монстром в рукопашную. Выглядело это как схватка двух бульдозеров: много пыли, много шума, а толку ноль. Голем явно превосходил его в массе.

Долгополый же работал на дистанции. Он ловко возводил земляные бастионы, отстреливаясь из-за них от наседающих големов и попутно выцеливая нас.

– Командир! – голос Мишки прервал мои наблюдения. – Аккуратнее! Они размножаются!

Чего?

Я оглянулся и по спине пробежал холодок.

Ядрёна медь! По всей видимости големам стало скучно. Или это преподавателям показалось, что у нас слишком мало проблем?

В любом случае из куч мусора начали подниматься новые фигуры. Теперь големов стало в два раза больше! На каждого бойца приходилось уже по два, а то и по три здоровенных амбала.

Воздух над ареной наполнился свистом летящих камней. Они разбивались о невидимый купол, защищающий зрителей, но внутри полигона творился артиллерийский ад. Шальной булыжник мог прилететь откуда угодно. А что ещё хуже, он мог сбить в полете, ударить в спину, размазать по стене.

И укрываться за стенами и препятствиями становилось всё менее хорошим вариантом, так как эти каменноголовые начали брать бойцов в клещи.

– Не стоять! Двигаемся к Знамени! – рявкнул я.

Я рванул вперед, используя Скольжение. Проскочил между двумя свежесобранными големами, которые тут же попытались меня схватить. Я крутнулся волчком и ушёл Рывком влево. В итоге эти два идиота с размаху врезались друг в друга. Раздался грохот, посыпалась каменная крошка, и они сцепились в братских объятиях, пытаясь отломать друг другу головы.

– Любите друг друга, горбатогористые! – бросил я, выбегая к расщелине. – Правда, в моём мире вас за такое бы не похвалили!

Через расщелину перекинут узкий мостик. Я влетел на него, не сбавляя скорости. И только добежал до середины, как боковое зрение уловило летящий снаряд.

Один из големов, преследовавших Мизуки, потерял её из виду и переключился на меня. Здоровенный кусок бетона полетел мне в грудь. И ведь как траекторию высчитал, мерзавец!

Время словно замедлилось. Я бросил тело вправо, уцепился одной рукой за край мостика. Булыжник со свистом пронесся там, где секунду назад была моя голова, и с грохотом полетел в пропасть.

Я подтянулся, перекатился на твердую землю и укрылся за остатками колонны. Сердце колотилось где-то в горле. Промедли я всего долю секунды и полетел бы на дно расщелины со сломанными ребрами!

Выглянув из-за укрытия, я увидел такую картину, которая заставила меня улыбнуться!

Прямо по курсу, метрах в двадцати от меня, завис Ковальков. Этот здоровяк всё-таки не справился со своим големом. Монстр прижал его к стене и занес кулак для удара. Ковальков, пыхтя от натуги, выставил перед собой земляной щит и полностью сконцентрировался на защите. Он стоял ко мне полубоком, открытый и уязвимый для выстрела.

Ну что же, грех упускать такую возможность!

«Сам напросился, дружок! Это всего лишь дуэль, ничего личного!» – улыбнулся я и выхватил пистолет.

Оружие легло в руку как влитое. Визор мгновенно вывел прицельную сетку, синхронизируя её с направлением ствола.

Вдох. Выдох. Задержка дыхания. Плавный спуск.

Пистолет плюнул зарядом. Пуля прочертила в пыльном воздухе светящуюся трассу и ударила Ковалькова под мышку, туда, где сочленения его брони были наименее защищены.

Вспышка!

Ковальков дернулся. Его земляной щит осыпался песком. Здоровяк замер, словно сам превратился в статую. Десять секунд полного паралича!

Голем, не ожидавший такой помощи, сгреб парализованного студента в охапку и поднял над землей, сжимая в каменных тисках. Ломать вряд ли будет, но вот нейтрализовать точно нейтрализовал. Сможет ли Ковальков выбраться? Да хрен его знает. Но, судя по тупой морде голема – он свою добычу не собирался выпускать из ласковых объятий.

– Минус один! – крикнул я в эфир. – Ковальков отдыхает!

Трибуны взорвались ревом. На огромном экране под куполом показали, как Ковальков беспомощно висит в лапах голема.

Отлично! Баланс сил сместился. Теперь нас трое против двоих. Осталось нейтрализовать Престолова и Долгополого, и Знамя наше.

Я уже собирался рвануть дальше, к центральному постаменту, как в наушниках раздался звук, от которого у меня похолодело внутри.

– Ой…

Это «ой» было растерянным вскриком Мизуки. И это «ой» мне совершенно не понравилось!

Я обернулся. На правом фланге японка вывалилась из тени. Её доспех был недвижим. Кто-то из противников умудрился подловить её!

Мизуки замерла. Девичье тело сковал паралич. И над ней тут же нависли два голема.

– Мизуки! – заорал я, вскидывая руки, чтобы метнуть огненный вал и отрезать монстров от девочки.

Но было поздно. Каменные ублюдки сграбастали неподвижную ниндзя. Один схватил за руки, другой за ноги. Они не причиняли ей вреда, но надежно зафиксировали, выключая из игры.

Твою же медь! Снова ничья. Два на два!

Вот тебе мочало, бери и начинай сначала. Ладно, времени на рефлексию нет. Я повернул голову к центру.

Там, на возвышении, окруженном разрушенными ступенями, колыхалось алое Знамя Академии. И к этому Знамени, перепрыгивая через обломки и прикрываясь земляными щитами от летящих камней, прорывался Глеб Долгополый.

– Мишка! Держи големов! Я за Глебом! – рыкнул я.

Я бросил в топку меридианов потоки живицы. Мобильный Доспех взвыл, работая на пределе. Я полетел вперед, как выпущенный из пращи снаряд. Пять метров. Десять. Ещё немного!

Глеб уже взбежал по ступеням. Он протянул руку и с победной ухмылкой схватил древко Знамени.

– Хрен тебе, а не Знамя! – выкрикнул я и вылетел на открытое пространство перед постаментом.

Я вскинул пистолет и нажал на спуск, целясь Долгополому в грудь. И в этот момент меня в бок ударил выпущенный каменный снаряд от одного из големов. От этого удара выстрел смазался.

Но Глеб как будто ждал этого. Увидев меня, он рухнул на спину и ушёл в перекат. Моя пуля со свистом пронеслась в сантиметрах над его шлемом, взорвавшись на каменной колонне позади.

Позёр! Понторез! Но, черт возьми, реакция у него отличная.

Я продолжал бежать по инерции, сокращая дистанцию. В голове уже зрел план: сейчас я влетаю на постамент, выбиваю Знамя у него из рук в ближнем бою (магией-то бить нельзя, но кулаки никто не отменял!), а затем…

В этот момент мир взорвался фейерверками.

Удар пришелся сбоку, попал под ребра.

Я даже не услышал выстрела. Видимо, пока я был полностью сфокусирован на Глебе, Престолов обошел меня с фланга и всадил пулю в мишень.

Вспышка неонового света залила визор.

Тут же мое тело перестало мне подчиняться. Это было жуткое чувство. Кольчуга Души вспыхнула, пытаясь отразить атаку, но магия паралича была вшита в правила арены и она пробила защиту. Мышцы свело судорогой. Ноги одеревенели.

Как будто в меня шарахнули полицейским шокером, отрубая напрочь все двигательные возможности! Неприятно-то ка-а-а-ак!

Я рухнул на колени, а затем завалился на бок у подножия постамента.

Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза лихорадочно бегали под визором. Десять секунд! Один. Два. Три…

Земля задрожала. Надо мной нависли две гигантские тени. Големы? Ну здрасьте, уродцы каменные! Мои личные «поклонники», от которых я так долго бегал, наконец-то догнали меня.

Они не стали церемониться. Огромные лапы обхватили меня поперек туловища. Я почувствовал, как затрещал металл Мобильного Доспеха под хваткой. Големы оторвали меня от земли и встряхнули, словно тряпичную куклу. Не хватало, чтобы они начали трясти меня, как половичок хозяйки!

Я висел в воздухе и сквозь пыльную пелену смотрел на постамент.

Глеб Долгополый поднялся на ноги. Он отряхнул пыль, взглянул на меня и издевательски отсалютовал. Затем он развернулся и побежал в сторону своей стартовой зоны.

Где-то на заднем фоне я видел, как Мишка Морозов отчаянно бьется с тремя големами, пытаясь прорваться ко мне, но каменные твари зажали его с трёх сторон. Лед трещал, камни летели, но Мишка не мог разорвать кольцо.

Десять секунд истекли. Чувствительность вернулась к телу. Я дернулся, пытаясь вырваться из захвата големов, накачал кулаки огнем…

Но тут над ареной раскатисто ударил гонг.

– СТО-О-О-ОП! – проревел голос Совестина.

Каменные големы мгновенно замерли. Их глаза-огни погасли, и они рассыпались в пыль, уронив меня на землю. Я приземлился на четвереньки, как кошка. Тут же поднялся.

Трибуны взорвались криком:

– ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ! ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ! ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ!

Половина амфитеатра начала сходить с ума от восторга.

Я поднял голову. На огромных экранах показывали Глеба. Он стоял в своей стартовой зоне и победно поднимал над головой алое Знамя Академии. Престолов стоял рядом и похлопывал его по плечу.

Фиаско. Это фиаско, братан…

Мы проиграли первое испытание. Старый ведарь внутри меня рычал от злости на собственную дурость и самонадеянность.

Ко мне подбежали освобожденная Мизуки и Мишка.

– Командир… – начал Морозов, откидывая забрало шлема. На его лице блестел пот. – Прости. Я не смог их удержать.

– Моя вина, Елисей-сан, – Мизуки склонила голову, не глядя мне в глаза. – Я потеряла бдительность.

Я стянул шлем. Вдохнул пыльный воздух арены. Посмотрел на ликующую ложу Долгополых, затем перевел взгляд на VIP-трибуну, где сидел мой отец. Лицо Святослава Васильевича оставалось спокойным. Он даже слегка улыбался, словно ничего страшного не произошло.

– Отставить извинения, – произнес я. – Мы проиграли битву, но не войну. Это только первый раунд.

Я сплюнул пыль на бетонный пол.

– Они думают, что сломали нас. Думают, что Ярославские – это легкая добыча. Так вот, во втором испытании мы покажем этим ублюдкам, что бывает, когда ты загоняешь хищника в угол. Идемте на базу. Нам нужно перегруппироваться.

Мы развернулись и пошли к выходу. Ладно-ладно… Пусть сейчас толпа ликует. Пусть Глеб упивается своей минутой славы. Пусть тащутся, как хрен по стекловате…

Он еще не знает, что во втором раунде я не оставлю от его гордости и мокрого места. Ядрёна медь, я им устрою такой ад, что они будут молить о пощаде!

Так, стоп, а разве я не обещал Шумиловой профукать второй раунд?

Глава 21

После испытания, которое мы с таким оглушительным треском и позором провалили, настроение в команде было, мягко говоря, паршивым. Если бы кто-то решил измерить уровень уныния, витающего вокруг нас, то счетчики могли бы и взорваться.

Мы приехали на мою базу. Скинув в оружейной помятые, поцарапанные каменными големами Мобильные Доспехи, я не дал ребятам разбрестись по душевым. Вместо этого я пригласил всех в свой кабинет. Нам нужно было экстренно обсудить все недочеты и ту зияющую пропасть под названием «жопа», в которую мы только что радостно шагнули.

Да, я прекрасно понимал, что ребята вымотаны. Живица потрачена, мышцы гудят от перенапряжения, а в головах шумит от рева трибун, которые скандировали имя Долгополого. Наверное, все хотели бы упасть на койки и забыться сном. Но с другой стороны, то, что произошло на Ристалище Чести, ни в какие ворота не лезло.

Мы проиграли. Мы, ядрёна медь, проиграли! И ладно бы нас просто задавили силой или тактикой, но нет! Тут попахивало чем-то другим. Гнильцой какой-то тянуло.

И я это чувствовал. Чтобы не устраивать разборки при посторонних и не ронять честь своих друзей, я и решил собрать их воедино в своём кабинете. Всё-таки они мне сами вызвались помочь, так что это тоже нужно учитывать при разборе.

Я уселся в кресло, закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок. Внутренний старик-ведарь, прошедший в прошлой жизни через сотни засад и предательств, сейчас недовольно ворочался и требовал ответов.

Мишка Морозов плюхнулся на диван, ссутулился и упёрся локтями в колени. Мизуки Сато замерла у окна, скрестив руки на груди. Ее лицо оставалось бесстрастным, но глаза метали молнии.

– Ну что, бойцы, – решил нарушить я тишину. – Почему мы проиграли? И я сейчас спрашиваю не про каменных ублюдков, которых на нас натравили преподаватели. Я спрашиваю про то, как рассыпался наш строй. Давайте, сначала выскажусь я, а потом уже вопросы пойдут от вас.

Я перевел взгляд на японку:

– Мизуки. В первую очередь вопрос к тебе. Как так получилось, что ты, мастер скрытности, тень из семейства Сато, попала под выстрел? Кто тебя смог так ювелирно вычислить? У нас так умеешь растворяться в тенях только ты. Тебя не должны были увидеть!

Японка чуть склонила голову:

– Елисей-сан, я сама не до конца понимаю, как это произосло. Я усла в тень, двигалась по слепым зонам големов. Долгополый и его люди меня не видели, я в этом уверена. Но за мгновение до выстрела… я видела отблеск над головой. На секунду вспыхнуло, а потом… Бабах! И в меня попали. Паралиц сковал тело до того, как я успела уйти в перекат.

При словах Мизуки я краем глаза заметил, как Мишка Морозов вздрогнул. Мой долговязый друг вдруг резко опустил глаза и начал с преувеличенным интересом изучать носки ботинок. Его плечи напряглись, а на скулах заходили желваки.

Ага! Вот оно! Я сделал стойку, как охотничий пес, почуявший жертву.

Повернул голову к Морозову. Если когда и надо спрашивать, то сейчас. Чтобы потом не ловить вьетнамские флешбеки.

– Михаил Кириллович, – произнес я максимально вежливо при этом выделяя каждое слово. – А ты, случайно, ничего не хочешь нам сказать?

Мишка дернул плечом, попытался натянуть на лицо беспечную улыбку, но она вышла какой-то жалкой и кривой.

– Да ну, Елисей… А что я могу сказать? – он развел руки, всё также избегая смотреть мне в глаза. – Поиграли, значит, проиграли. Там же хаос творился! Я пытался помочь, честно пытался! Но на меня навалились сразу трое этих амбалов… Я просто не смог с ними справиться, завяз в обороне…

Я не сводил с него взгляда.

– Миш, – мой голос стал еще тише. – Просто очень подозрительно получается. Сначала ты в особняке отца наотрез отказываешься ставить деньги на первый поединок. Говоришь, мол, первый блин комом, мало ли что. А потом мы этот поединок еще и проигрываем при весьма странных обстоятельствах. Как будто к гадалке сходил, и она тебе весь расклад выложила!

– Ну… – Мишка сглотнул, а лицо его пошло красными пятнами. – Что тут поразительного? Может, я нутром почуял, что мы продуем. Интуиция сработала.

– Конечно, – я усмехнулся. – Хорошее у тебя нутро, раз такая чуйка включается строго по расписанию. Однако я не совсем понимаю другую вещь. Почему ты даже не попытался пойти вперед по своему левому флангу? Почему ты только защищался и оставался позади? Ведь была четкая, ясная команда: продвигаться, морозить опоры, отсекать их маневры! А ты залил перед собой каток и встал в глухую оборону.

Мишка замялся. Он начал теребить край куртки, словно нашкодивший первокурсник перед деканом.

– Елисей… Ну так получилось. Я… я растерялся. На меня навалились трое, и я не смог… Да потому что в меня стреляли! Да потом еще и эти твари каменные!

И в это время голос подала Мизуки.

– Конечно, всё бывает в бою, Морозов-сан, – японка прищурилась, превратив глаза в узкие полоски. – Но вот тот всполох над моей головой… Знаесь, он был очень похоз на ледовую стрелку. Ту самую, которая сработала как маркер и подсветила мою позицию для Престолова.

Бинго! Пазл сложился!

– Миш, – я вздохнул. – Я ничего не хочу сказать, но…

И тут Михаила прорвало. Он подпрыгнул на диване, как ошпаренный. Его лицо покраснело, исказилось, губы затряслись.

– Ребята! Виноват! Кругом виноват, сука я последняя! – он схватился за голову, расхаживая по кабинету. – Так получилось… Я… я проиграл Варваре Камышинской спор! Понимаете? Мы поспорили на одну вещь, и я продул. А она… она в качестве условия поставила то, что я ничего не буду делать в первом раунде. Что я не буду помогать! Более того, она потребовала, чтобы я подыграл Долгополому, и слегка подсветил Мизуки!

Я смотрел на него и не верил своим ушам. И это мой лучший друг. Человек, с которым мы спина к спине стояли на Рубеже, с которым строили планы.

При этих словах я посмотрел на него с кривой усмешкой:

– Миш… Значит, ты играл за другую команду? Из-за какого-то бабского спора ты слил честь рода и подставил нас под пули?

Михаил рухнул обратно на диван и закрыл лицо руками.

– Ребята… Елисей, Мизуки… Пожалуйста, простите меня, – его голос дрожал. – Конечно, я понимаю, что я не заслужил прощения. Я повел себя как мразь. Однако меня вынудили! Варвара шантажировала меня тем, что… неважно. Я попал в ловушку. Я думал, мы вытянем второй и третий раунды, и что первый ничего не решает…

Я встал из-за стола. Подошел к нему. Мишка сжался, ожидая удара. В прошлой жизни за подобные действия на поле боя я бы настучал ему по башке, не задумываясь. Закон выживания: предал один раз – предаст и второй.

Но сейчас… Сейчас я был Елисеем Ярославским. И передо мной сидел не прожженный наемник, а запутавшийся в аристократических интригах пацан. И что если у него в самом деле была уважительная причина?

Я наклонился и постучал его по плечу:

– Миш. Да всё нормально. С кем не бывает, правда? В конце концов, это всего лишь дуэль. Подумаешь, какая-то забава. Ну, проиграю я… Ну, принесу публичные извинения Долгополому. Окажусь неправ… М-да… Меня же не убудет, верно? Но, с другой стороны… какая досадная ошибка с твоей стороны, брат.

Мишка вскинул голову. В его глазах стояли слезы. Мой тон задел его сильнее крика.

– Елисей… Убью за тебя, клянусь! Я всё исправлю! – забормотал он.

И тут Мизуки произнесла:

– Елисей-сан, а ты сам ничего не хоцесь нам сказать?

Я замер. Медленно повернулся к японке.

– А что именно я должен сказать, Мизуки?

Девушка сложила руки на груди:

– Я думаю, вы долзны сказать то, что я слысала сегодня утром. А слысала я, как Варвара разговаривала с Любавой по телефону. Они обсуздали, что первый тайм возьмет Долгополый, потому что в насей команде есть «маленький крот». А второй тайм… Второй тайм тозе возьмет Глеб. И знаесь почему, Михаил? Потому что Любава договорилась с насим командиром. Елисей-сан пообесал слить второй раунд.

Во как… Теперь настала моя очередь чувствовать себя куском дерьма. Хороши же из нас бойцы, получается. И я как-то недосмотрел… Не смог прочухать интриги со стороны аристократов!

Я вздохнул и налил стакан холодной воды из графина. Выпил залпом. Вода показалась горькой.

– Да, – я поморщился, ставя стакан на стол. – Миш, конечно, может быть, всё не так просто, как я говорю, но как есть на самом деле… Меня поймали. Меня также подловили в ловушку. Я дал слово Любаве. Я должен буду сдать второй раунд.

Мишка встрепенулся. Его глаза расширились, когда до него дошла простая математика.

– Но… как же так⁈ Елисей! – он вскочил на ноги. – Как же так получается⁈ Если я слил первый раунд, а ты сливаешь второй раунд, то получается, что Долгополый берет два раунда из трех! И даже если бы я его остановил в первом… Никакого «если» не будет! Будет только то, что будет! Мы проиграем два раунда, и мы проиграем всю Командную Дуэль подчистую! Всухую!

Он схватился за волосы:

– Мы сами себя закопали! Две бабы развели нас, как слепых котят!

– Но самое поганое, цто я тозе пообесала Ковалькову в память о его друге Косматове поддаться… Так цто нас троих использовали по полной, господа! – усмехнулась Мизуки.

– Но ведь должен же быть какой-то выход? – спросил я. – Ведь должно же быть что-то, что поможет нам?

Я посмотрел на своих друзей, а те только отвели глаза в сторону. М-да, трое весёлых ребят из одной команды. А я что? А я повелся на красивые глазки, на обещание будущей услуги! Подумал, что смогу переиграть систему, отдав один ничего не значащий раунд. А система аристократов переиграла меня, и нанесла первый удар через Мишку.

В это время в дверь кабинета робко постучали.

– Да-да, открыто, заходите! – рявкнул я, не в силах скрыть раздражение.

Дверь распахнулась. В кабинет вошла Алёна. Наша новая целительница несла в руках большой поднос с дымящимся чаем и пирожками. Следом за ней, как верный хвостик, забежала Матрёшка.

Матрёшка быстренько окинула взглядом нас троих. Увидела мрачные лица, напряженные позы и тут же закудахтала:

– Ой, батюшки! Всё нормально? Всё хорошо, Ваша Милость? Вы не ранены? А то мы по телевизору смотрели, там такие страсти-мордасти показывали! Эти каменные истуканы вас так швыряли!

– Матрёшка, не беспокойся, всё хорошо, – отмахнулся я, пытаясь смягчить тон. – Никто не ранен.

Алёна поставила поднос на стол и тоже внимательно взглянула на нас.

– Никаких повреждений нет? Точно? – переспросила она, оценивающе выглядывая возможные повреждения.

– Нет, Алёна. Мы целы, – я вздохнул. – Просто… решаем некоторые проблемы.

Алёна поправила выбившуюся прядь волос и, чуть замявшись, произнесла:

– Елисей Святославович… Я нечаянно услышала ваши последние слова. Про то, что должен быть какой-то выход. Можно ли мне… сказать своё слово?

Я удивленно вскинул брови. Мишка и Мизуки тоже уставились на девушку.

– Каких ещё слов ты можешь нам накидать для помощи в делах аристократических дуэлей? – хмыкнул я.

Алёна чуть заметно улыбнулась:

– Зря вы думаете, что обязаны проигрывать второй раунд, Ваша Милость. Вы никому ничего не должны.

Мы все трое уставились на нее, как на явившееся чудо.

– Это еще почему? – нахмурился я. – Я дал слово дворянина. А такое слово имеет вес. Если я его нарушу, моя репутация будет уничтожена. Любава раструбит об этом на каждом углу.

Алёна покачала головой, подошла ближе к столу и оперлась на него руками.

– Запись вашего разговора с Любавой… Да, сначала вы сражались с ней, а потом, когда вы договаривались об условиях… Так получилось, что Степан Борозда записал ваш разговор. И я видела эту запись.

Я поперхнулся. Стёпа, сукин сын! Вот же параноик! Но сейчас эта паранойя могла сыграть нам на руку.

– И что с того? – спросил я. – Запись только подтвердит, что я обещал ей слить раунд.

– Так вот, я видела эту запись, – спокойно ответила Алёна. – Я хочу сказать, что вы вовсе не обязаны проигрывать. Видите ли, я очень неплохо подкована в юридических вопросах. Могла бы даже выучиться на адвоката.

– Ну и как же нам выпутаться из этой ситуации? – я подался вперед, чувствуя, как внутри зажигается искра надежды.

В этот самый момент раздался звонок мобильного телефона. Я бросил взгляд на экран. Звонил отец.

Я поднял трубку, жестом приказав остальным замолчать.

– Слушаю, отец.

– Ну что же, сын, – голос Святослава Васильевича звучал на удивление спокойно. – Ты не отчаивайся, что так получилось. Первый блин всегда комом. Толпа любит драму, а вы им ее насыпали сполна.

– Мы не отчаиваемся, отец, – ответил я, глядя на друзей, на Алёнку. – Мы тут решаем наши внутренние вопросы и разбираемся в причинах провала. Надеюсь, что дальше мы выиграем все уровни и все туры. Мы их уничтожим.

– Вот это правильный настрой, – одобрительно хмыкнул глава рода в трубке. – Но я звоню не только для того, чтобы подбодрить тебя. Елисей, приезжай ко мне. Прямо сейчас. Разговор не по телефону.

– Я не один, отец, – предупредил я. – Со мной Мишка и Мизуки. Мы разбирали тактику.

– Елисей, разговор будет касаться нашей семьи. Думаю, что сейчас будет лучше направить друзей по домам. Пусть отдохнут, а ты приезжай.

– Понял. Скоро будем.

Я сбросил вызов.

– Так, бойцы. Отдых отменяется. Я еду в Красногорск. Кажется, отец смог раскопать что-то интересное. Алёнка, давай, говори, что ты услышала такое, что поможет нам выиграть Командную Дуэль?

* * *

Особняк встретил нас привычным величием: ярко освещенные фасады, вооруженная до зубов охрана на периметре, суровые гвардейцы у парадных дверей.