Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Когда мы подъехали к нашему поместью, величественные кованые ворота с гербом Ярославских, пламенным фениксом, разъехались в стороны. Охрана на периметре взяла на караул…

Я едва успел открыть дверцу «Тигра» и поставить ногу на землю, как на крыльцо выскочило нечто шустрое и невероятно громкое.

– Елисей Святославович! Боярич приехал! Ур-р-ра-а-а!

Это была Матрёшка. Наша неугомонная, вечно куда-то спешащая горничная. Она так радостно завизжала на весь двор, что пара ворон, сидевших на старом дубе, в панике сорвались с веток. Девушка захлопала в ладоши, ее румяные щеки пылали, а из-под белоснежного чепчика выбилась непокорная прядь волос.

Она подлетела к машине и чуть ли не запрыгала возле нас радостным кутёнком. Ядрёна медь, вот где искренние чувства, а не аристократическое притворство и игра на публику! В ее глазах светилась только чистая радость от того, что я вернулся домой живым и здоровым.

– Ох, батюшки-светы, как же мы скучали! – затараторила она со скоростью пулемета, переминаясь с ноги на ногу. – А вы-то как похудели, Елисей Святославович! Щеки впали, глаза горят! Кормят вас там на вашей базе поди одной тушенкой да макаронами! А у нас тут, знаете, что? А у нас рыжая собака, что на заднем дворе живет, пятерых кутят принесла! Такие малюсенькие, слепые еще, пищат, как мышата! А еще на ферме скоро теленок появится, ветеринар сказал – со дня на день ждем! А еще…

Она начала вываливать на меня тонны ненужной, но такой уютной, домашней информации. Я стоял, слушал этот словесный водопад. Также вдыхал запах свежей выпечки, который исходил от неё, и улыбался. Соскучилась девчонка. Искренне соскучилась.

И тут в моей голове, словно вспышка магниевой искры, родилась идея. Блин, а может в самом деле забрать ее к себе на базу?

У меня там, на территории, люди Аркадия Викторовича Романова начали строительство ресторанчика. Скоро достроят, оборудование завезут, и мне позарез нужна будет опытная, проверенная повариха. А Матрёшка… да она на кухне чудеса творит! Она умеет многое, и, что самое главное, может научить поваров-мужиков, которые привыкли кашеварить на костре. Всё-таки вон с каким контингентом справляется на местной кухне в поместье, где каждый день нужно было кормить ораву гвардейцев и прислуги.

Решено!

Я переглянулся с Гордеем. Тот лишь едва заметно усмехнулся, словно прочитав мои мысли.

– Матрёна, постой, переведи дух, – я поднял руку, останавливая ее щебетание. – У меня к тебе есть серьезный разговор.

Она тут же замерла, округлила глаза, и прижала руки к груди.

– Слушаю вас, Елисей Святославович! Что-то случилось? Я чего-то где-то недоглядела? Так я сейчас всё исправлю!

– Расслабься, всё отлично, – я улыбнулся. – Дело в том, что у меня совсем скоро появится для тебя работа. Повышение, так сказать. Если ты, конечно, захочешь жить неподалеку от меня, Егорки и Задиры на нашей новой базе. Хочешь быть в новой ресторации поваром?

Я даже не успел договорить фразу до конца.

– Конечно же хочу! Ещё как хочу! – завизжала она так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Она подпрыгнула на месте. – С вами, да с Егорушкой! Я вам такие пироги печь буду, пальчики проглотите!

Но тут ее лицо вдруг приняло предельно серьезное, почти заговорщицкое выражение. Она понизила голос до громкого шепота:

– А-а-а… это… повязать бантик Задире дадите?

Ядрёна медь. Я в ответ только покачал головой, прикрыв глаза рукой. Ну что за идея фикс у девчонки? На хрена бы ей этот розовый бантик сдался на суровом, боевом коте? Задира же ей за этот бантик ночью горло перегрызет или в тапки нагадит так, что никакая хлорка не отмоет!

– Матрёна, – вздохнул я. – Задира – это не плюшевая игрушка. Он у нас теперь в звании генерала ходит, мышей на базе строит. Какой ему бантик?

Матрёшка чуть понурилась, опустила плечи, ковырнув носком туфельки брусчатку. Но всего через секунду ее лицо снова расцвело хитрой улыбкой.

– Я согласная! Поеду к вам! – твердо заявила она. А потом, уже тише, себе под нос добавила: – А бантик я ему всё равно повяжу. Когда спать будет.

На том мы и порешили. Я пообещал, что как только ресторанчик будет готов, пришлю за ней машину. Оставив сияющую горничную на крыльце, я вошел в прохладный холл особняка. Сдал куртку лакею и направился на второй этаж, в покои Яромира.

Дверь в его комнату была слегка приоткрыта. Я постучал костяшками пальцев по косяку и шагнул внутрь.

Яромир сидел в кресле возле огромного панорамного окна. Одетый в домашний халат, он выглядел неплохо, хотя бледность на лице еще оставалась. Правая нога, затянутая в специальный бандаж, покоилась на пуфике.

Перед ним светился экран моноблока. Брат с хмурым, сосредоточенным видом работал с документами. На экране мелькали какие-то схемы, таблицы и графики. Впрочем, даже моего скромного понимания экономики в этом мире хватило, чтобы заметить одну неприятную деталь: если в левой части эти графики бодро ползли вверх, показывая рост, то ближе к правой стороне, к текущим датам, они стремительно пикировали вниз, словно подбитые бомбардировщики.

– Здорово, старшой, – я прошел в комнату и плюхнулся на соседний диван. – Как жизнь молодая? Как конечность болевая?

Яромир оторвал взгляд от цифр. Его лицо на мгновение просветлело, он помахал рукой.

– Здорово, Елисей. Да помаленьку, – он оперся руками о подлокотники и, чуть поморщившись, встал.

Яромир сделал несколько шагов по комнате. Чуть прихрамывая, осторожно перенося вес на больную ногу, но все же шел сам, без костылей! Императорские и наши лекари знали свое дело.

– Пока что бегать стометровку не пытался, – усмехнулся брат, садясь обратно. – Но чую в себе силы для этого. Меридианы восстанавливаются, кость срослась идеально. Лекарь говорит, что вскоре всё окончательно зарастет, и я снова появлюсь в Академии. Осточертело сидеть в четырех стенах.

– Вот и чудесно, – кивнул я. – Академия без тебя скучает. Рязанцевы не справляются с ролями героев-любовников. А что это за графики ты там разглядывал? И вид у тебя такой, будто лимон схрумкал целиком?

Яромир хмуро мотнул головой, массируя бедро.

– Дела нашей семейной компании, Елисей. Как видишь, идут они, мягко говоря, не очень. Кто-то начал системно бить по нашим логистическим цепочкам.

Он замолчал, внимательно посмотрев на меня.

– Кстати, касательно этих самых дел… Отец хотел с тобой поговорить. Он как узнал, что ты собираешься приехать, так и попросил зайти к нему в кабинет.

Я удивленно поднял бровь.

– Со мной? По делам компании?

– Ну да, с тобой, – Яромир пожал плечами. – У него есть к тебе какое-то дельце. Сказал, что это как раз по твоей части.

– Вот как? – я усмехнулся, закинув ногу на ногу. – А как же ты? Ты же у нас будущий глава рода, главный управленец и экономист. Почему он поручает дела мне?

– А я пока что прикован к поместью и вынужден разбираться с другими делами, – Яромир кивнул на моноблок. – Бумажная волокита, перераспределение бюджетов, поиск новых логистических путей. У отца сейчас каждая минута на счету.

Я посмотрел на брата. В прошлой жизни я видел, как братья резали друг другу глотки за меньшее. Власть и деньги – страшный яд. Нужно было сразу расставить точки над «i», чтобы между нами не возникло глупых подозрений.

– Яромир, – сказал я осторожно, глядя ему прямо в глаза. – Я не хочу вставать у тебя на пути к наследству. Если отец вводит меня в дела рода…

– Брат, не тормози, а? – Яромир по-доброму усмехнулся, перебивая меня. – Я прекрасно знаю, что у тебя другой путь. Я же вижу, как ты горишь, когда говоришь о своей базе, о своих бойцах, о Дуэлях. Вряд ли ты будешь сидеть сутками в кабинете, разбираться во всех этих графиках, орать на нерадивых поставщиков и мчаться за тридевять земель, чтобы договориться о скидке в полпроцента на тонну руды. Тебе ведь всё это до одури неинтересно!

– Ну да, не особо, – честно признался я, расслабляясь. – Мне бы лучше на коне, да с шашкой наголо. Ну, или с огненным шаром в руке. Рутина меня убьет быстрее, чем твари из-за Рубежа.

– Вот-вот! – Яромир хлопнул ладонью по подлокотнику. – Именно поэтому я совершенно не боюсь, что ты будешь претендовать на статус наследника и управление активами отца. У нас идеальный тандем, Елисей: я буду обеспечивать род золотом и связями, а ты – грубой, несокрушимой силой. Ладно, вали давай, а то мне тоже интересно – зачем он тебя вызвал к себе? Какое такое неотложное дело он не может поручить своей службе безопасности?

Я поднялся, пожелал брату скорейшего выздоровления, чтобы он мог уже нормально побегать за юбками, и пошел по коридору в сторону кабинета главы рода.

Подойдя к массивным дубовым дверям, я коротко постучал и, дождавшись раскатистого «Войдите!», нажал на бронзовую ручку.

Святослав Васильевич находился внутри не один. За длинным столом для совещаний, примыкающим к рабочему столу отца, сидел полноватый, пожилой человек в дорогом костюме. Его лицо блестело от испарины, а пальцы нервно теребили край кожаной папки.

Я поприветствовал отца, слегка поклонившись. Затем перевел взгляд на гостя.

Пожилой человек тут же вскочил со стула, едва не опрокинув его, и склонился передо мной в глубоком поклоне.

– Здравия желаю, боярич Елисей Святославович!

Я чуточку завис, посматривая на отца с немым вопросом: «Кто это вообще такой и как ему отвечать?»

Отец жестом велел мне сесть.

– Присаживайся, Елисей. Знакомься, это Михаил Степанович Конформитов. Наш главный региональный управленец по северным территориям.

Я кивнул, опускаясь на стул напротив Конформитова.

– И ты пришел как раз вовремя, сын, – продолжил отец, сцепив пальцы в замок. – Речь у нас сейчас идет про остановку поставок с Кольского полуострова, о которой я тебе вскользь упоминал недавно.

Я нахмурился, припоминая наш разговор.

– Это там, где Ласковатый Кирилл Михайлович? Начальник горно-обогатительного комбината?

– Именно он, – процедил отец, и в его голосе звякнул металл. – Апатитовый концентрат, железная руда, редкоземельные металлы. Это немалая часть компонентов, которые критически важны для создания оружия и брони на наших заводах. Без них мы сорвем оборонный заказ Империи.

Отец кивнул в сторону потеющего управленца.

– Вот Михаила Степановича я и послал на полуостров, чтобы он на месте, лично решил вопросы с Ласковатым. Выяснил, какого черта составы стоят на запасных путях. Но этот… – отец сделал паузу, подбирая слово, – этот деятель даже не удосужился принять моего официального представителя.

Конформитов судорожно сглотнул, достал платок и промокнул лоб.

– Так точно, Ваша Милость, – забормотал он, заглядывая мне в глаза, как будто ища поддержки. – Я прилетел туда первым же спецрейсом. Приехал на комбинат. А меня… меня просто не пустили дальше приемной! Секретарша твердила как заведенная: «Кирилл Михайлович на совещании, Кирилл Михайлович на объекте, Кирилл Михайлович не принимает». Меня, представителя рода Ярославских, долго и упорно держали в приемной, мариновали пустыми обещаниями. Я просидел там двое суток! Но так и не был принят. Дальнейшее нахождение на комбинате было бессмысленно и унизительно для чести рода, и я принял решение вернуться обратно.

Я недоумевающе посмотрел на отца. Ситуация была дрянная, это понятно. Открытый саботаж и оскорбление. Но…

– Отец, а я-то здесь каким боком могу помочь? – спросил я прямо. – Послать людей, чтобы они всё разведали и устроили там показательную порку?

Отец отрицательно покачал головой. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

– Нет. Людей туда посылать не нужно. Пока не нужно. Если мы сейчас применим грубую силу, это вызовет скандал. Да и Ласковатый нам ещё нужен. Нам нужно действовать тоньше.

Он подался вперед, опираясь локтями о стол.

– Твоя задача, Елисей, будет состоять в другом. Ты останешься в Москве. И… ты должен будешь встретиться с дочерью Ласковатого, Ангелиной.

Я чуть не поперхнулся воздухом.

– С дочерью?

– Да. Она учится здесь, в Императорской женской гимназии. Живет в закрытом общежитии. Твоя задача – встретиться с ней. Ты должен обаять девчонку, очаровать ее и аккуратно выведать – что творится с её отцом? Может, он ей звонил? Может, жаловался на угрозы? Почему десятилетия нашей безупречной работы вдруг летят коту под хвост? Какая истинная причина его предательства? На него давят? Его шантажируют? Или ему конкуренты предложили больше денег?

Я хмыкнул, откидываясь на спинку стула.

– Неужели обаять? – я скептически приподнял бровь. – Отец, я, конечно, не жалуюсь на внешность, но я же не профессиональный жиголо, чтобы по щелчку пальцев разводить девиц на откровения о семейных тайнах.

Святослав Васильевич позволил себе легкую улыбку.

– А почему бы и нет? Ты парень видный, статный. К тому же, после твоей победы над Голиафом и стычек в Академии, кое-какие слухи про тебя в московском бомонде уже звучат весьма громко. Ты для этих тепличных гимназисток – олицетворение загадочности, силы и опасности. А таких парней-хулиганчиков, как известно, девчонки любят больше всего.

Он постучал указательным пальцем по столешнице, чеканя каждое слово.

– Если нужно, то своди ее на свидание. Скажи пару дежурных комплиментов. Подари цветы. Может, в киношку заманишь или в дорогой ресторан. И в процессе этой милой беседы узнай тихонько про отца. Думаю, что с этим делом ты справишься лучше всех моих агентов ИСБ. Девушки редко откровенничают с хмурыми мужиками в строгих костюмах, зато охотно выбалтывают секреты красивым молодым бояричам.

Я вздохнул. Ну что же, в роли Казановы мне давно не приходилось выступать. В прошлой реальности мой романтический опыт ограничивался редкими встречами с девушками лёгкого поведения. Для здоровья, так сказать. Потому что заводить семью ведарю было нельзя – страх за близких делал его уязвимым.

Но, если так нужно отцу, если от этого зависит благополучие рода, то почему бы и не выручить его? Тем более, что мне сегодня, кроме медитации, особо и заняться нечем.

– Понял, – я кивнул, принимая задачу. – Сделаю.

– Если справишься и принесешь нужную информацию, то за ценой я не постою, – серьезно добавил отец. – Елисей, пойми меня правильно. Мне этот комбинат очень важен. Но дело не только в деньгах. Если Ласковатый один из первых отвернулся от нашего рода, почувствовав какую-то слабину или поддавшись чужому влиянию, то за ним по эффекту домино могут отвернуться и другие поставщики. А мне критически важно узнать причину подобного поведения, чтобы вырвать эту заразу с корнем!

– Я все сделаю, отец. Прямо сейчас и займусь этим, пока еще не совсем позднее время. Навещу общежитие девочек Императорской женской гимназии и разузнаю всё про эту самую Ангелину Ласковатую.

Мы коротко распрощались. Конформитов снова отвесил мне поклон, провожая взглядом. Я поклонился в ответ.

Вскоре вышел из особняка, на ходу накидывая куртку.

– Гордей! – скомандовал я, запрыгивая на пассажирское сиденье. – Меняем планы. Гони в центр. Нам нужна Императорская женская гимназия.

– Понял, Ваша Милость, – Гордей не стал задавать лишних вопросов. Вырулил на трассу и вдавил педаль газа.

Добрались мы на удивление быстро. Нам повезло проскочить основные магистрали до того, как начались вечерние пробки. Да-да, те самые пробки, когда уставший офисный планктон и менеджеры среднего звена после работы заполняют улицы на машинах, дабы выехать из суетной столицы в полусонные районы Подмосковья.

Остановились мы на усаженной липами улочке неподалеку от гимназии. Вокруг ни одного ларька, ни одной яркой вывески: только кованые фонари да камеры видеонаблюдения на каждом столбе.

Охрана на внешнем периметре гимназии, двое дюжих молодцов в строгой черной форме, с уважением и легкой настороженностью посмотрела на нас, когда мы вышли из бронированного «Тигра», чтобы осмотреться. Моя нежная личность, да еще и в компании такого шкафа, как Гордей, не располагала к хамству.

Общежитие примыкало к главному учебному корпусу гимназии и выглядело как органичное дополнение основного исторического фасада. Лепнина, высокие окна, идеальная чистота. Чтобы попасть туда, нужно было миновать серьезную проходную с магнитомагнитными рамками и детекторами магического фона. Я был более чем уверен, что там, внутри, еще сидела какая-нибудь доблестная, закаленная в боях женщина-вахтерша, которая тщательно, аки Цербер, блюла нравственность ее подопечных девиц.

Однако, сперва надо было пройти внешнюю охрану. Я не стал ломиться напролом. Включив режим «вежливого аристократа», я подошел к двум крепким мужчинам у ворот.

– Добрый вечер, господа, – я поздоровался, чуть кивнув, и представился: – Боярич Елисей Святославович Ярославский.

Услышав фамилию, охранники ещё больше подобрались, выпрямив спины. Фамилия Ярославских открывала многие двери в этой Империи.

– Здравия желаем, Ваша Милость, – ответил старший из них, мужчина со шрамом на подбородке. – Чем обязаны? В такое время посещения не предусмотрены, если только по предварительной договоренности.

– Понимаю вашу службу, – я дружелюбно улыбнулся. – Но дело не терпит отлагательств. Мне нужно срочно увидеть Ангелину Ласковатую. Это вопрос семейного бизнеса ее отца.

Мужчины переглянулись. В их глазах мелькнуло странное выражение: смесь растерянности и тревоги.

Старший охранник кашлянул в кулак.

– Прошу прощения, Ваша Милость, но… вы не сможете ее увидеть. Госпожи Ласковатой здесь нет.

– Как нет? – я нахмурился. – Уехала домой на выходные?

– Никак нет. Ее уже вторую неделю не видно, – охранник понизил голос, словно сообщал государственную тайну. – Она как ушла тогда с мальчиком-посыльным, так ее больше никто здесь и не видел.

Внутри меня что-то неприятно царапнуло. Я подобрался, чувствуя, как по меридианам побежал покалывающий холодок предчувствия беды.

– С каким еще мальчиком-посыльным? Объясните толком.

Второй охранник, помоложе, вступил в разговор:

– Да пришел тут пацаненок. Лет десяти на вид. Принес официальную бумагу от дирекции и записку от самого Кирилла Михайловича, отца ее. В записке было сказано, что он по семейным обстоятельствам отпрашивает дочь на неопределенное время из гимназии. Бумаги были в полном порядке, с печатями, мы проверяли. Ну, мы Ангелину Кирилловну вызвали. Она спустилась с вещами. Мальчик взял ее чемоданчик и увел ее в сторону машины, что ждала за углом. Вот и всё. Больше мы ее не видели. Думали, дома она, с семьей.

Я замер. Мозг лихорадочно сопоставлял факты. Ласковатый прекращает поставки. Разрывает связи с Ярославскими. И ровно в это же время его дочь увозят из самого безопасного места в столице, причем увозит какой-то десятилетний пацан.

Сердце забилось быстрее, перекачивая адреналин.

Интуитивно я задал вопрос, от которого у меня самого пересохло во рту:

– Послушайте… А у этого мальчишки-посыльного… глаза вам случайно странными не показались? Может, они были чересчур черными? Без белков?

Молодой охранник вдруг побледнел. Он резко повернулся к напарнику и толкнул его локтем в бок.

– Я же говорил тебе, Семеныч! Я же говорил, что у мальчишки глаза почернели, когда он на меня посмотрел, а ты мне не верил! Сказал, что мне освещение бликует!

Старший охранник тоже помрачнел, вспоминая.

– Да, Ваша Милость… – медленно произнес он. – Было такое. Жуткий пацан. Одет богато, аккуратно, но взгляд… как в могилу смотришь. Аж мороз по коже продрал, когда он мимо проходил.

Я насторожился до предела. Быстро, рублеными фразами описал внешность того самого мальчишки, которого видел раньше у Костра.

Охранники закивали, перебивая друг друга:

– Точно! Он самый! Один в один!

Ядрёна медь.

Всё встало на свои места. Пазл сложился, и картинка получилась чудовищной. Это не конкуренты перекупили Ласковатого. Это не обычный саботаж.

Его дочь в заложниках?

Чернобай добрался до Кольского полуострова. Он использует Ласковатого, чтобы ударить по оружейным конвейерам Ярославских. И он держит девчонку как гарант покорности отца?

Я резко развернулся на каблуках. Мое лицо, должно быть, выглядело сейчас так, что охранники отшатнулись назад.

Я подлетел к машине, рванул дверь на себя.

– Гордей! – рявкнул я так, что мой командир бросил руку на кобуру. – Заводи! Едем обратно к отцу! Гони так, словно за нами черти гонятся!

Глава 13

«Тигр» Гордея сорвался с места с такой пробуксовкой, что бронированную тушу занесло на влажном асфальте. Взревел форсированный движок, и мы пулей вылетели с тихой улочки, оставляя позади ошарашенных охранников Императорской женской гимназии.

Гордей не задавал вопросов. Его руки вцепились в руль, глаза сканировали дорогу, выискивая просветы в вечернем московском трафике. Он гнал так, словно мы уходили от погони, умело играя габаритами машины и заставляя легковушки шарахаться в стороны.

А у меня внутри всё клокотало. Ощущение было такое, словно мне за шиворот засунули кусок льда.

Чернобай?

Этот жуткий пацан с угольно-чёрными глазами. Понятно, что он не просто так терся возле банды Костра. Он хитроумным паучком плел паутину. И теперь эта паутина дотянулась до Кольского полуострова, до начальника нашего комбината Ласковатого.

Я выхватил телефон, набрал номер и нажал кнопку вызова. Гудки шли долго. Вот так всегда – как нужно, так никто трубку не берёт. Аж бесит!

– Слушаю, Елисей, – раздался в динамике спокойный голос отца. – Чем обрадуешь?

– Отец, дела дрянь, – рубил я фразы, не тратя время на политесы. – Ангелины Ласковатой в общежитии нет. И вряд ли появится в самое ближайшее время.

Святослав Васильевич замолчал и огорчённо хмыкнул. Для него это было равносильно матерному слову.

– Подробности, – спросил он.

– Её забрали около двух недель назад. Официально забрали, якобы по записке отца и с бумагами от дирекции. Но самое паршивое не это. Её забрал мальчишка-посыльный. Лет десять на вид. Охранники описали его внешность. И я знаю этого пиз… кхм… мелкого гадёныша!

В трубке повисла пауза.

– Чернобай, – наконец выплюнул я имя, которое жгло мне язык. – Отец, это тот самый мелкий ублюдок, с которым мы столкнулись во время ликвидации наемников Костра. Я-то думал, что он погиб при нападении на штаб Костра, а оно вон как вышло…

– Уверен? – голос отца стал еще тише.

– На все сто. Охранники подтвердили. Он забрал девчонку. Ласковатый не продался конкурентам, отец. Скорее всего Чернобай держит его дочь в заложниках. И именно поэтому поставки руды и апатитов встали колом.

Святослав Васильевич выругался. Глухо, сквозь зубы.

– Вот значит как… – протянул глава рода Ярославских. – Значит, Опасные земли решили ударить по нашей экономике и оборонке. Умно. Очень умно для этих тварей.

– Что делаем? – спросил я, чувствуя, как по меридианам заструилась горячая живица, разгоняя боевой адреналин.

– Разворачивай машину, Елисей. Ни в какое поместье ты не едешь. Гони прямо во Внуково-3, в терминал бизнес-авиации. Я сейчас зафрахтую борт. Мы летим на Кольский полуостров, навестим «Северную звезду». Все вместе. Эту проблему нужно решать и немедленно.

– Понял. А Яромир? Он летит с нами? – спросил я. – Он же на ноги встает. Лишний боец, да еще и с такой стихией, нам не помешает.

– Нет, – отрезал отец. – Яромир остается в Красногорске.

– Отец, при всем уважении, но почему? – я нахмурился. – Он не будет обузой. Я видел, как он рвется в бой. Ему нужно развеяться, иначе он там скиснет в четырех стенах. Да и ранг у него…

– Ранг тут ни при чем, Елисей! – рявкнул Святослав Васильевич, и в его голосе прорезалась сталь. – Дело не в его ноге и не в его силе. Кто-то из Ярославских должен оставаться на хозяйстве. Поместье не должно оставаться пустым. Если мы вдвоем улетим на Север, а это окажется отвлекающим маневром? Если враги в этот момент ударят по родовому гнезду?

Я закусил губу. А ведь старый лис прав. Ядрёна медь, как же он прав!

– Вспомни то нападение, Елисей, – продолжил отец, чуть сбавив тон. – Сорок наемников, которые прорвали внешний периметр. Сорок крепких мужиков, которые ни с того ни с сего, прямо на ходу, начали мутировать и превращаться в монстров. Если бы не работа гвардии, они бы вырезали половину Красногорска.

Я помнил. Я это хорошо помнил…

– И у каждого из них, – напомнил отец, – на шее висел тот самый черный медальон. Тот самый артефакт, сорвали с их трупов.

– С медальонами что-то прояснилось? – спросил я, вспоминая эти холодные камешки, похожие на «куриного бога», от которых веяло смертью.

– Ни-хре-на, – выплюнул отец. – Я отдал утаенные от ИСБ Морозову в лабораторию. Его яйцеголовые умники светили камни рентгеном, травили кислотой, пилили лазером. Ноль реакции. Материал поглощает любой свет и любую магию. Да и из Имперской Службы Безопасности не особо хорошие новости. Те тоже разводят руками. Артефакторика Опасных земель, мать их так. И я уверен, что именно эти побрякушки сводят людей с ума и превращают в монстров.

– А если…

– Я в этом почти уверен, – мрачно ответил отец. – Поэтому мы летим туда не на переговоры. Мы летим на возможную зачистку. И именно поэтому Яромир остается дома. Он будет координировать защиту, если какие-нибудь твари сунутся к нам снова.

– Добро. Логика железная, – согласился я. И тут в моей голове созрел план. Дерзкий, рискованный, но идеальный для текущей ситуации. – Отец. Раз уж намечается серьезная заварушка… Разреши мне взять с собой десяток моих людей с базы.

Святослав Васильевич хмыкнул.

– Твоих недоучек? Елисей, я беру с собой два десятка гвардейцев. Ветеранов. Зачем мне там твои бывшие бандиты?

– Они уже давно не бандиты, отец! – возразил я. – Это дисциплинированные бойцы. К тому же… мне нужно обкатать кое-какое снаряжение. Я тут по случаю прикупил десять комплектов Боевых Доспехов первого ранга.

– Боевые Доспехи? Десять комплектов? – в его голосе зазвучало неподдельное уважение. – И где же ты, позволь спросить, достал такую роскошь?

– Места надо знать, – усмехнулся я. – Так вот, отец. На базе мы их проверили, синхронизация с живицей идеальная. Но мне нужны полевые испытания. В условиях, приближенных к боевым. А лучше – в самых что ни на есть боевых. Если там реально Чернобай… то моим парням эти доспехи спасут жизни, да и опыта добавят.

Отец думал недолго.

– Хорошо, – бросил он. – Десять человек. Пусть берут доспехи, полный боекомплект и выдвигаются во Внуково-3. Я распоряжусь. Пусть скажут пароль… Феникс в огне! Встречаемся там через полтора часа. Конец связи.

В трубке раздались гудки.

Я сунул телефон в карман и посмотрел на Гордея. Тот, не отрывая взгляда от дороги, слегка повернул голову.

– Слышал, командир? – спросил я.

– Слышал, Ваша Милость, – кивнул Гордей. – Повоюем?

– Повоюем. Едем во Внуково-3. А мне нужно сделать звонок. А пока гони в аэропорт так, чтобы покрышки дымились.

Гордей кивнул и добавил газа. Я снова уставился на телефон и набрал номер Степана Борозды.

Трубку сняли после первого же гудка. На фоне слышался глухой стук ударов по макиварам – на базе шла вечерняя тренировка.

– Слушаю, командир! – бодро гаркнул Степан.

– Стёпа, бросай всё. Слушай мою команду! Отделение «Север», все десять человек. По боевой тревоге выдвигаемся!

Удары на фоне мгновенно стихли. Борозда, видимо, жестом заткнул своих парней.

– Понял. Уровень угрозы?

– Красный. Оружие по максимуму. Берите Боевые Доспехи. Все десять комплектов. Мы полетим на Север, на Кольский полуостров.

– Ядрёна вошь! – выдохнул Степан, в его голосе смешались удивление и восторг. – Дождались! Обкатаем игрушки по-взрослому?

– Именно. Патронов жалеть не будем, брать бронебойные, зажигательные и с серебряным сердечником, если остались запасы. У вас сорок минут на сборы. Грузитесь в фургоны и гоните во Внуково-3, терминал бизнес-авиации. Там вас встретит служба безопасности Ярославских. Пароль «Феникс в огне». Вопросы?

– Никак нет, Ваша Милость! Через сорок минут будем на точке! – рявкнул Борозда и отключился.

Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как колотится сердце.

– Погнали, Гордей. Нас ждут великие дела.

* * *

Внуково-3 встретило пронизывающим ветром. На закрытой территории терминала, куда пускали только по спецпропускам, вовсю кипела работа.

Огромный самолет Ил-76 стоял на взлетной полосе. Вокруг него суетились техники, а по трапу непрерывной вереницей поднимались крепкие мужики в камуфляже. Сумки с вооружением загружались отдельно.

Гвардия отца грузилась внутрь. Скоро должны и мои подъехать.

Я вышел из «Тигра», ежась от холодного ветра, пробирающегося под куртку. Гордей молча встал за моим плечом.

К нам навстречу уже шел Святослав Васильевич. Отец был одет в плотную куртку военного образца, высокие берцы и перчатки. На его бедре висела кобура с крупнокалиберным пистолетом. Глава рода был готов лично рвать врагов на куски.

Думаю, что Мобильный Доспех он наденет уже на подлёте.

– Елисей, – он кивнул мне, пожимая руку. Хватка у него была железная. – Твои орлы где?

– На подходе, отец.

И словно в подтверждение моих слов, к КПП терминала, взвизгнув тормозами, подлетели два неприметных черных фургона. Из них горохом высыпались мои парни.

Степан Борозда, в полной разгрузке, выстроил десятку бойцов «Севера» буквально за десять секунд. Они выглядели внушительно. В руках виднелись массивные кофры с Боевыми Доспехами.

Борозда подбежал к нам, четко откозырял отцу, затем мне. В принципе, всё верно – отец выше меня по званию и по рангу, так что надо сперва выказать уважение ему. А уже потом и мне. Но именно ко мне он обратился:

– Ваша Милость! Отделение «Север» прибыло в полном составе. Экипировка согласно заданию!

Отец окинул моих наемников оценивающим взглядом. Его глаза-рентгены прошлись по шрамам, по стойке, по тому, как парни держали оружие. Святослав Васильевич был тертым калачом и понимал, что перед ним не ряженые петрушки, а люди, умеющие убивать. Пусть и наёмники раньше, но сейчас они были моими Слугами!

– Неплохо, сын, – скупо похвалил он. – Вижу, что ты не зря тратишь деньги рода на их прокорм. Грузитесь! Время не ждет.

Мы поднялись по трапу. Внутри Ил-76 был разделен на две зоны. Впереди небольшой салон для командного состава, с кожаными креслами, столами и мониторами. Позади десантный отсек, где вдоль бортов тянулись откидные скамьи, а по центру крепились системы сброса и фиксации грузов.

Мои парни сноровисто закрепили кофры с доспехами, уселись на скамьи и начали проверять оружие. Чувствовалось, что опыт подобных действий имелся. Гвардейцы отца поглядывали на них с легким превосходством, но без враждебности. Общая цель объединяет.

Я прошел в передний салон и рухнул в кресло напротив отца. Гордей сел неподалеку, слившись с интерьером.

Самолет вздрогнул, турбины взвыли, набирая обороты. Тяжелая машина плавно покатилась по рулежке, а затем, с ревом вжимая нас в спинки кресел, оторвалась от бетонки и ушла в ночное, затянутое тучами московское небо.