Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Все заметили её почти одновременно. По каналу связи пронёсся тревожный шёпот:

– Что это за херня?..

– Метка… Это метка Опасных земель!

– Командир, небо!

Меня прошиб холодный пот. Память мгновенно услужливо подкинула картинку из Красногорска. Нападение на поместье. Наёмники Костра. Багровая морда в небе… и люди, обычные люди, на шеях которых висели чёрные медальоны, начали с хрустом ломающихся костей превращаться в трудноубиваемых мутантов.

«Чернобай… – мелькнула мысль. – Мелкий ублюдок дал сигнал!»

И сейчас, прямо у нас за спиной, десятки людей должны были начать мутировать, чтобы ударить нам в тыл и разорвать на куски. Всё-таки это была ловушка. И мы добровольно шагнули в неё!

Насрать! Мы уже вписались и отступать ни в коем случае нельзя!

– Елисей и «Север»! Возьмите под контроль посёлок! – послышался голос отца.

– Принял!

Я инстинктивно крутнулся на месте, вскидывая винтовку в сторону посёлка. Мои парни сделали то же самое.

Пальцы до побеления сжали рукояти оружия.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Пять секунд. Десять.

Со стороны рабочего посёлка не доносилось ни криков, ни воя мутантов. Только выстрелы, рычание Гончих и крики бойцов.

Багровая морда просто неподвижно висела над полем, тупо наблюдая за происходящим.

Это несоответствие ожиданий и реальности пугало сильнее самой атаки Гончих. Мозг отказывался понимать: сигнал дан, почему ловушка не захлопнулась⁈

* * *

Со стороны Прорыва до кабинета доносился автоматный стрёкот. Ветер приносил жуткий, нечеловеческий вой и глухой грохот взрывов. В рабочем посёлке вспыхивали одно за другим окна в домах – люди просыпались от звуков идущего боя.

Но…

– Почему ничего не происходит? – Чернобай, стоявший у разбитого окна в своём щегольском костюмчике, резко обернулся. Его бледное лицо исказила гримаса непонимания.– Где слуги Опасных земель? Почему нет криков? Где кровь, где женские визги⁈ Я дал сигнал!

Ласковатый, до этого сидевший в кресле бледной тенью, поднялся. Его руки больше не дрожали. Взгляд, которым он посмотрел на жуткого мальчика, был яростным и злым.

– Потому что я не отдавал твой «подарочек», мразь! – буркнул Ласковатый, расправляя плечи.

Чернобай замер.

– Я слышал про то, что произошло в поместье Ярославских, – процедил начальник комбината, делая шаг из-за стола. – Слухами земля полнится, а у меня есть свои люди в столице. И я не хочу того же самого у себя! Это мои люди, понимаешь ты, выродок? Я за них отвечаю! Это Север и тут все обязаны помогать друг другу, иначе не прожить! Если сорваны поставки железа – это одно, это бизнес, это деньги, это риск. Но я с этими людьми столько времени бок о бок прожил! Я крестил их детей! И отдавать их на растерзание, превращать в монстров? Да вот здоровенный хер тебе на воротник, скотина черноглазая!

Чернобай хмыкнул. Его удивление длилось недолго. Губы снова растянулись в холодной улыбке. Он двинулся навстречу Кириллу Михайловичу.

– Что же… Какой благородный порыв, – прошипел мальчик. – Тогда ты сам станешь моим слугой! Я лично волью в тебя тьму, и ты сам вырвешь сердце у Святослава Ярославского!

Он вскинул руку, из пальцев которой начали сочиться чёрные щупальца дыма.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Ворвался десяток бойцов, которые тут же наставили на Чернобая оружие.

Мальчишка уставился на стволы, затем перевёл взгляд обратно на Ласковатого. В его тоне впервые прозвучала озадаченность:

– Но как… Как ты смог? Я ведь… Я держал твой разум на поводке. Мой страх должен был парализовать твою волю! Я же тебя читал, как книгу!

– Ха! – Ласковатый усмехнулся. – Да на каждую хитрую жопу Опасных земель найдётся здоровенный болт с резьбой от Империи! Ты думал, что взяли меня? Что твой князёк купил меня с потрохами? Думал, что запугал? А я… Вот! Смотри!

Он рванул ворот рубашки и вытащил из-под одежды амулет. В руке колыхнулась серебряная пятиугольная звезда, в центре которой светился кроваво-красным светом крупный рубин.

– Амулет ментальной защиты, – с мстительным удовольствием произнес Ласковатый. – Родовая реликвия, между прочим. Стоит как половина комбината. Он защищал мои мысли от твоих долбанных прикосновений! Или думаешь, что ты тут самый хитрый интриган? Так обломайся, сссссучонок!

Отступающий к окну Чернобай… рассмеялся.

– И всё-таки я думаю, что Опасные земли хитрее, глупый ты кусок мяса! – бросил мальчик, замирая на краю окна. Ветер трепал его волосы, но ему, казалось, не было дела до мороза. – И тебя ждёт сюрприз, господин Ласковатый! Ты в самом деле увидишься со своими родными! И будет это гораздо быстрее, чем ты думаешь! Считай минуты!

– Убейте его! – в бешенстве рявкнул Ласковатый, указывая пальцем на окно.

Но стоило только пальцам бойцов нажать на спусковые крючки, как Чернобай упал спиной назад в разбитое окно. Грохнули выстрелы, пули выбили крошку из кирпичной кладки, но мальчишка уже исчез, растворившись в белой снежной пелене, словно его и не было.

Ласковатый подбежал к окну, не обращая внимания на ледяной ветер, бьющий в лицо. Внизу была только тьма и бушующая пурга. Ни тела на снегу, ни его следов.

Он тяжело выдохнул, обернулся к стоящим рядом бойцам и скомандовал голосом:

– Мужики! Там, в поле, Ярославские бьются за наш посёлок! Мы не можем сидеть здесь и ждать! Поднимайте всех свободных людей! Заводите технику! Мы должны помочь им! Собираемся и выезжаем немедленно!

– Да, господин! – был дружный ответ

* * *

Багровая волчья морда всё так же висела в воздухе, предвещая неприятности, но времени думать о ней не было от слова «совсем». Потому что Прорыв выплюнул новую волну.

– Идут! Да как идут-то, суки! – заорал Степан.

– Отставить посёлок! Огонь на Прорыв! – раздался в наушнике голос отца.

Они рванули на нас стеной. Я с разбега перепрыгнул через двоих, избегая клацающих челюстей. Приземлился на одно колено, вскинул винтовку и выстрелил в прыжке почти в упор. Тварь разлетелась на куски, обдав меня ледяными брызгами. Я тут же перекатился за ледяной вал, потому что на моё место уже приземлилась следующая Гончая. А вот на тебе, скотина, маслину горячую!

Слева ревел огненный шторм, то отец выжигал сектор за сектором, не жалея живицы. Справа гремели злые пулемётные очереди отряда Беркута.

Каждый метр заснеженной земли приходилось отвоёвывать заново. Мобильный Доспех гудел от перегрузок. Я выхватил из ножен боевой нож, пропустил по лезвию огненную стихию, превратив его в плазменный резак. Пора принять ближний бой!

А вот и противник из снежной пелены!

Гончая прыгнула на грудь. Я принял её вес на предплечье, чувствуя, как скрежещет металл брони под ледяными когтями, и вогнал пылающий клинок ей под челюсть, прямо в мозг. Ядро основы хрустнуло, тварь осыпалась снегом на ботинки.

Следом ещё и ещё. Люди падали, вставали, а Гончие напирали и напирали.

Сколько мы так сможем? Неизвестно… Мы держались, но нас давили массой. Казалось, что Прорыв неистощим. Не то, что наши патроны…

И вдруг сквозь вой метели и грохот выстрелов пробился новый звук. Рёв мощных моторов.

– За Ярославских! Во славу Рода! – донеслись крики позади нас. – Во славу Ярославских!

Я резко обернулся, краем глаза контролируя свой сектор.

Со стороны посёлка, взметая снежные вихри, мчалась колонна снегоходов. К некоторым были прицеплены грузовые сани и надувные лодки, в которых сидели десятки бойцов в зимнем камуфляже. Фары техники прорезали метель, выхватывая из темноты силуэты атакующих Гончих.

– Подкрепление! – заорал Беркут так, что у меня чуть динамики не лопнули. – Подкрепление, братцы!

Кто это? Неужели…

С крайнего снегохода на ходу спрыгнул человек в бронежилете с меховым воротником. В руках он сжимал штурмовую винтовку. Я узнал его даже в полумраке – Ласковатый! Сам начальник комбината привел своих людей!

Святослав Васильевич, опустив дымящиеся руки, обернулся. Он сделал два шага навстречу бегущему Ласковатому. Я не слышал из-за шума боя, что именно сказал отец, и что ответил ему Кирилл Михайлович. Но я видел, как отец вдруг коротко кивнул, обнял начальника ГОКа и крепко хлопнул его по плечу.

Инцидент был исчерпан. По крайней мере, до тех пор, пока мы не закроем этот портал. Потом будет разбор полётов, а сейчас…

– К бою! Рассредоточиться! – рявкнул Ласковатый своим людям.

Подкрепление тут же с ходу вступило в бой. По снегу бежали десятки свежих, полных сил людей. Автоматы, ручные пулемёты, карабины – всё это обрушило на стаю Гончих стену свинца. Охранники комбината, многие из которых были одарёнными низших рангов, добавили в огненную кару свои заклинания – летели воздушные лезвия, каменные шипы, сгустки плазмы.

– Второй рубеж – вперёд! – командовал Беркут, мгновенно встраивая прибывших в тактическую схему.

– Закрыть левый фланг! Не давать им маневрировать!

– Воины стихий – зажечь центр! Давим их к порталу!

В бой влилась свежая, злая сила. Перекрёстный огонь стал настолько плотным, что снег перед нами превратился в кипящую кашу из свинца, льда и огня.

Гончие, не ожидавшие такого отпора, начали спотыкаться. Они всё чаще погибали от точных попаданий в пасть или глаза. Не успевали восстановиться под шквальным огнём.

Да, без потерь не обошлось. Я видел, как несколько охранников ГОКа пали, пронзённые ледяными когтями во время отчаянных бросков тварей. Как покатились от укусов клыков другие… Но общий ход сражения неумолимо менялся в нашу пользу.

Мы теснили монстров. Шаг за шагом.

– Дави их! – орал Степан, поливая снег из пулемёта. – Назад валите, псины сутулые!

Ледяные чудовища начали отступать. Они пятились, огрызались, пытались укрыться за торосами, но мы шли вперед, сжимая полукольцо.

Однако радоваться было рано.

Ледяные Гончие отступали, их становилось всё меньше, но сам Прорыв… Портал продолжал мерцать ядовито-зелёным светом. Он не закрывался. Наоборот, его пульсация стала чаще, а гул сильнее.

Мой внутренний ведарь заворочался, чувствуя, как в воздухе запахло пушистым зверьком. Гончие были лишь авангардом. Пушечным мясом.

Из глубины зелёного марева донёсся звук, от которого задрожала земля. Зазвучал рёв сотен тысяч глоток, по-другому не назвать его.

– Внимание! – заорал я, перезаряжая винтовку. – Крупные цели! Из портала идут крупные цели!

Глава 16

Раздался звук, как будто лопнул корабельный канат. Земля под ногами содрогнулась.

Ветер на секунду стих. А затем из пульсирующей глубины Прорыва шагнули они.

Ядрёна медь! Была бы у меня шерсть – встала бы дыбом! Вот только этих уродов для полного счастья не хватало!

Три Хладовея…

Двухметровые фигуры с полупрозрачной кожей, под которой клубился туман. Вместо лиц красовались маски с узкими щелями для глаз и рта. Спины покрывали длинные иглы, а руки оканчивались зазубренными лезвиями богомолов.

Они по-хозяйски остановились перед Прорывом и повели масками из стороны в сторону. Как будто хозяева вернулись домой и теперь посматривают на незваных пришельцев.

– Высшие! – заорал я. – Огонь! Огонь по этим тварям!

Мы ударили всем, что было. Пулеметы Степана Борозды и Беркута взорвались яростным лаем. Трассеры ручейками потекли к трем фигурам. Отец выбросил вперед руки, и поток пламени ударил в центрального Хладовея.

Казалось, в таком огневом шторме не выживет даже танк.

Но эти сволочи оказались быстрее и умнее, чем можно было представить. Они не стали переть напролом. Едва первые пули и струи огня коснулись ледяных тел, трое Хладовеев синхронно нагнулись вперед. Их спины выгнулись дугой.

– Ложись! – рявкнул я.

После этого сам рухнул вниз, вжался в снег и прикрыл голову руками.

Моя команда выполнила приказ мгновенно. Они попадали за торосы и сугробы, сливаясь с рельефом. Гвардейцы отца тоже успели среагировать, нырнув в укрытия.

Но люди Ласковатого, мужики из рабочего поселка и охрана комбината, не имели такого опыта боев с Хладовеями. В запале атаки, окрыленные успехом над Гончими, они остались стоять, продолжая поливать врага огнем.

И тогда Хладовеи выстрелили.

С их спин сорвались десятки ледяных игл. Они ударили веером, со скоростью и пробивной силой крупнокалиберных пуль.

Воздух наполнился свистом, а затем взорвался криками боли.

Летящие иглы поразили многих. Они прошивали кевларовые бронежилеты охранников так, словно это был мокрый картон. Я видел, как здорового мужика отбросило назад, пригвоздив к снегоходу двумя полуметровыми сосульками, торчащими из груди. Кто-то упал, зажимая хлещущую кровью шею, кто-то рухнул лицом в снег и больше не шевелился. Яд, содержащийся в иглах, мгновенно замораживал нервную систему.

– Твою мать! – прохрипел Степан, поднимая голову из-за сугроба.

Живые тоже же поднялись. Злость и адреналин вытеснили страх. Ребята из «Севера», гвардейцы и уцелевшие охранники Ласковатого с яростным матом открыли огонь на поражение по этим трем фигурам.

Свинец сек их тела, выбивая синюю крошку. Но им было плевать! Они словно не чувствовали ничего. Пробитые насквозь руки и торсы мгновенно затягивались льдом.

– Левый глаз! – заорал я во всю мощь легких. – Бейте в левый глаз этим тварям! У них там энергетическое ядро! Это их слабое место!

Но Хладовеи словно услышали меня. Как только плотность огня сместилась к их головам, они подняли руки-лезвия, скрестив их перед костяными масками, прикрывая глазницы.

Пули щелкали по сверхпрочному льду их клинков, высекали искры и рикошетили, уносясь прочь в метель. И так продолжалось долгих десять секунд.

А затем начался настоящий кошмар.

Ни с того ни с сего эти ледяные ублюдки сорвались с места. Только снег взметнулся из-под когтистых ступней! Они замахали руками-лезвиями и запрыгали с непередаваемой быстротой. Это было похоже на телепортацию: вот тварь стоит в двадцати метрах от тебя, а через долю секунды она уже нависает над тобой.

– Боже! Боже! А-а-а-а!

– Бей их, вали!

– Сссука! Нааа!

Кто попадался им на пути, тот отлетал прочь от чудовищной силы удара, либо оставался на месте… разрезанный пополам. Кровь фонтанами брызгала на истоптанный снег, прожигала его багровыми пятнами.

Три монстра устроили нам такую мясорубку, о которой я даже не мог подумать. Нас фактически резали на куски. Обычный огнестрел был бессилен против их скорости и защиты. А от магических атак они уклонялись с невероятной быстротой.

Нужно было ломать их тактику. И срочно!

– Отец! – крикнул я. – Нам не пробить их защиту в лоб! Я беру левого! Отвлеки его!

Я видел, как один из Хладовеев на левом фланге шинкует охрану комбината, приближаясь к позициям «Севера».

– Когда я прыгну, то не врубай свой огнемёт! – быстро проговорил я, рассчитывая тайминги. – А то дружеским огнем зацепишь меня!

– Понял тебя, сын! Давай! – рявкнул в ответ Святослав Васильевич.

Я сорвался с места. Мобильный Доспех заработал на пределе. Я подлетел к ледяному торосу, перекатился. Сработали датчики и тут же прыгнул в сторону, уходя от шальной очереди своих же, и оказался метрах в десяти от левого Хладовея.

В этот момент отец вступил в игру. Он выпустил к Хладовею Огненный Вихрь. Стена ревущего пламени ударила в монстра, закутывая его в огненное покрывало с ног до головы.

Хладовей зашипел, инстинктивно вскидывая обе руки-лезвия, чтобы закрыть маску от нестерпимого жара. Обзор твари был полностью закрыт стеной огня и густого пара.

Идеальный момент! Пора!

Отец, как мы и договаривались, резко оборвал поток пламени.

В этот же миг я прыгнул. Вложил всю доступную живицу в ноги. Я взмыл в воздух, поднимая боевой клинок, который тут же вспыхнул ярким пламенем.

Время словно замедлилось. Я летел по дуге, целясь пылающим ножом прямо в открывающуюся из-за пара левую глазницу монстра.

Но уже в верхней точке полёта мозг выдал паршивый результат.

Я не долечу! Чёрт побери, я не долечу!

Тварь успела шагнуть назад, выходя из облака пара. Буквально на полметра. Я понимал, что сейчас рухну ей под ноги, и ее лезвия покромсают меня быстрее, чем успею что-нибудь сделать.

«Ядрёна медь, вот и приплыли…» – мелькнула мысль.

И в этот же миг, когда уже начал падать, меня что-то ударило в спину.

Этот толчок дал мне тот самый дополнительный импульс. Меня подбросило вперед и вверх.

Я полетел с легкостью бабочки.

Хладовей только начал опускать руки. Я почти врезался в него, слегка извернувшись в полёте. Левая рука вцепилась в ледяное плечо, а правая вонзила пылающий нож в левую глазницу.

Раздался мерзкий хруст. Я провернул клинок, выжигая энергетическое ядро твари изнутри. Пламя сожрало основу монстра за долю секунды.

Тварь дернулась, издала пронзительный визг и начала осыпаться, превращаясь в груду ледяного крошева.

Я оттолкнулся от рассыпающегося тела, сделал кувырок в снегу и вскочил на ноги, готовый к новой атаке. Но когда я повернулся, чтобы глянуть на того, кто дал мне толчок… у меня перехватило дыхание.

На снегу, в трех метрах от меня, лежал один из бойцов команды «Север». Молодой парень с позывным «Клещ». Из его груди, пробив насквозь черную броню, торчало обломанное ледяное лезвие Хладовея.

Клещ видел, что я не долетаю. Он видел, что тварь заносит клинок для удара. И он рванул следом за мной. Клещ пожертвовал собой, чтобы в последний момент толкнуть меня в спину и добавить спасительные метры полета.

– Сука… Сука! СУКА! – заорал я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Как же так можно было сделать⁈ А ведь в самом деле, он отдал свою жизнь, чтобы я смог убить этого ублюдка.

Мой боец! Мой человек! Мой Слуга!

Одна из нитей Клятв на Крови оборвалась.

Чёрт побери! Как же так-то… Ладно! Потом будем жалеть и вспоминать умерших. Времени на скорбь нет. Бой продолжался.

Краем глаза я заметил движение справа. Отец! Святослав Васильевич не стал отсиживаться. Увидев, что я справился, он подскочил ко второму Хладовею.

Тварь попыталась рубануть горизонтальным взмахом. Но глава рода Ярославских, мужчина в летах, продемонстрировал такую акробатику, от которой у меня челюсть отвисла. Он ушел в нереальное сальто, пропуская лезвие под собой, и оказался прямо перед лицом монстра.

Отец отбил огненным хлыстом вторую руку Хладовея, и в его ладони из чистого пламени возник длинный, сияющий меч. Одним текучим движением Святослав Васильевич вонзил Огненный меч прямо в левую глазницу твари.

Минус два!

Остался всего один.

Последний Хладовей, оставшись в одиночестве, взревел и кинулся в сторону группы Ласковатого. Он как будто намеревался забрать с собой как можно больше жизней.

Однако, что ни говори, а Кирилл Михайлович не был трусом. Начальник комбината с криком выскочил из-за укрытия. Он с разбегу упал на спину, подкатился прямо под самые ноги несущегося монстра. Хладовей взмахнул клинками, целясь вниз, но Ласковатый, используя инерцию скольжения, пролетел под ними и подскочил, оказываясь почти вплотную к груди твари.

Он вскинул оружие и всадил целую очередь бронебойных пуль в упор, прямо в левый глаз третьего Высшего.

Голова монстра разлетелась ледяными брызгами.

Три Хладовея, гордость и элита Опасных земель, которые только что выпрыгнули из Прорыва, обрушились ледяными глыбами к нашим ногам.

– Что, это и всё? – спросил Степан Борозда, подходя ко мне.

Он посмотрел на тело Клеща и глухо выругался.

– Да вряд ли, – мрачно ответил я, не сводя глаз с ядовито-зеленого свечения.

Прорыв продолжал пульсировать. Он не схлопнулся со смертью Высших. Наоборот, он словно раздувался, затягивая в себя снег и ветер.

– Его надо закрыть изнутри, – голос отца прозвучал по связи. Святослав Васильевич подошел к нам, его доспех дымился. – Пока мы не уничтожим Якорь на той стороне, эта дыра будет выплевывать тварей.

– Идем, – бросил я. – Все, кто остался – нужно закрыть Прорыв! Иначе оттуда вылезет ещё какая-нибудь хрень!

– Ведите, Ярославские, мы с вами! – послышались голоса.

Я, отец, Беркут, Степан и Ласковатый с несколькими своими бойцами подошли к самому краю портала. Зеленая пленка пространства рябила, как вода от брошенного камня.

Мы один за другим шагнули в Прорыв.

Ощущение на сей раз было мерзким, словно продираешься сквозь холодный кисель. В ушах зазвенело, желудок подпрыгнул к горлу.

А затем мы оказались на той стороне. В Опасных землях.

И вот тут-то не было снега. Вдаль простиралась черная, выжженная, покрытая пеплом земля. Багровое, как будто налитое кровью, небо давило на плечи. Вдалеке, среди искореженных остовов мертвых деревьев, вспыхивали сполохи беззвучных фиолетовых молний. Воздух вонял серой и гнилью.

И прямо перед нами, в центре небольшого кратера, находилось то, что держало портал открытым.

Курганный мертвяк.

Исполинская химера. Гора из десятков человеческих и животных тел, скрепленных черной грязью, пульсирующими венами и гниющими корнями. У твари было двадцать две руки разной длины, оканчивающиеся ржавыми когтями и обломками оружия. А вместо головы…

Смешение лиц. Маски из плоти, натянутые на костяки.

– Ангелина? – неожиданно произнес Ласковатый.

Я повернул голову к начальнику комбината. Его лицо под меховым капюшоном стало белее мела. Глаза расширились от непередаваемого ужаса.

– Анна?.. Неужели это вы? – прошептал он.

Он словно увидел кого-то знакомого. Опустил ствол своего карабина и, как зачарованный, сделал шаг к Курганному мертвяку.

Мы тут же взяли чудовище под прицел. Я присмотрелся к тому месту, куда смотрел Ласковатый.

В самом центре этого месива из рук, ног и гнилой плоти… находилась голова девушки. Молоденькая, с русыми волосами. Она улыбалась. Улыбалась и смотрела на нас большими, пронзительно-синими глазами.

А чуть ниже, вплетено в грудную клетку монстра, находилось лицо женщины постарше.

– Этого не может быть… Анна… Ангелина… – Ласковатый выронил оружие.

Винтовка стукнулась о черную землю.

– Папа… Папочка… Я так рада тебя видеть, – нежным голоском произнесла голова девочки.

– Муж мой любимый… Иди к нам. Мы так ждали тебя, – вторило ей лицо женщины.

Психологический удар Опасных земель. Тварь использовала образы тех, кого Ласковатый любил больше всего на свете. И судя по всему, эти образы были не просто иллюзией.

– Чернобай сдержал своё обещание. Он воссоединил семью, – проговорил Кирилл Михайлович.

Ядрёна медь… Так вот куда пропала девочка и… Неужели жена Ласковатого тоже здесь?

– Стой! Стой, Кирюха! Не ходи к этому дерьму! – заорал отец, оценивая ситуацию.

Он бросился к Ласковатому, попытался удержать его за плечо. Но начальник комбината с нечеловеческой силой сбросил с плеча руку главы рода. Дёрнул так, что Святослав Васильевич едва не упал.

– Пусти! Это мои девочки! – взвыл Ласковатый и чуть ли не бегом побежал к Курганному мертвяку. – Мои любимые! Мои родные!

– Стой! Не ходи! – снова закричал отец, вскидывая винтовку.

Но было поздно. Ласковатый подбежал к этому страшилищу, остановился перед ним в трех шагах, протянул дрожащие руки к лицам жены и дочери.

Мертвяк не стал долго ждать.

Одна из четырех рук, оканчивающаяся металлическим когтем, метнулась вперед с неуловимой скоростью.

Хрясь!

Коготь ударил Ласковатого прямо в грудь, пробив бронежилет насквозь. Острие, покрытое алой кровью, вышло из спины мужчины. Кирилл Михайлович дернулся, из его рта хлынула струйка крови, но он продолжал смотреть на лица своих родных. Продолжал тянуть к ним руки.

– Стреляйте же! – завопил отец. – Стреляйте!

Со всех сторон ударил шквал огня. Остатки пуль, гранаты из подствольников, плазменные заряды – все это обрушилось на Курганного мертвяка.

Но для него это было совсем ни о чем. Пули впивались в кости, отрывали куски гнилого мяса, крошили черепа, из которых была собрана броня монстра. Но твари было плевать. У нее не было болевых центров.

Курганный мертвяк противно засмеялся. Его хохот получился таким, словно разом засмеялись сто человек в зале кинотеатра. Этот звук бил по нервам, заставляя кровь застыть в жилах.

Монстр небрежным движением отбросил в сторону тело Ласковатого. Мужчина рухнул на черную землю, как сломанная кукла.

Затем тварь развернулась к нам. Размахивая руками, перебирая десятком ног, собранных из человеческих бедер и конских копыт, она покатилась на нас со все увеличивающейся скоростью.

– Я возьму его! – крикнул я.

Я отбросил в сторону ненужную, опустевшую штурмовую винтовку. Выхватил нож, накачивая его живицей до состояния плазменного резака, и побежал навстречу Курганному мертвяку.

Отец в это время присел на колено и запустил по ногам монстра несколько концентрированных огненных лезвий. Они полетели прямо над землей, как циркулярные пилы. Лезвия вонзились в ступни бегущего монстра, отсекая их, отрывая куски костей и плоти.

Тварь пошатнулась, потеряв равновесие. Скорость упала.

Этого мне и было нужно!

Я взлетел высоко-высоко, как будто собрался пронзить багровое небо. Наметился пылающим клинком в центр грудной клетки монстра, туда, где за ребрами светилось Ядро.

Однако эта тварь оказалась проворнее, чем выглядела.

Одна из ее длинных рук взметнулась вверх и перехватила меня прямо в полете. Жесткие, как сталь, когти царапнули по металлу. Другие руки дёрнули в сторону. Раздался жуткий скрежет. Если бы не Мобильный Доспех, меня бы разорвало пополам. Броня выдержала, но инерция удара отшвырнула меня в сторону.

Я рухнул в черную пыль, перекатился и снова вскочил на ноги.

Тварь уже восстановила отрубленные отцом ноги, вырвав из земли свежие кости и прирастив их к культям.

– Еще раз! – крикнул я, уворачиваясь от летящего в меня обломка ржавого меча.

Я снова подпрыгнул, снова бросился в атаку. Тварь отмахнулась, но я скользнул под ее рукой, полоснул огненным ножом по суставу. Кости осыпались пеплом.

И так раз за разом. Мы кружили вокруг него смертоносной каруселью. Парни отвлекали его огнем, отец подрезал конечности, а я пытался прорваться к Ядру. От нового удара отлетел уже на двадцать метров.

На третий раз у меня получилось.

Степан ударил из пулемета по лицам, пришитым к груди монстра, заставив тварь инстинктивно прикрыться двумя верхними руками. Отец сжег ей опорную ногу. Мертвяк завалился вперед.

Я рванул с места, оттолкнулся от торчащего из земли валуна и стрелой влетел прямо в развороченную грудную клетку чудовища.

Синее Ядро пульсировало прямо передо мной. Лицо женщины, которая когда-то была женой Ласковатого, злобно искривилось. Голова дочери зашлась в истеричном хохоте.

– Простите нас, девчонки, – процедил я.

Я думаю, что сделал благо, выпустив искалеченные души из этого ужасного плена. Вонзил огненный клинок в основу Ядра по самую рукоять и зарядил через него большую часть живицы.

Вспышка была ослепительной. Синий свет сменился золотым пламенем и раздался направленный внутрь взрыв.

Курганный мертвяк замер. Его руки опустились. Изнутри монстра вырвался столб огня, сжигая черную магию, скрепляющую кости.

Тварь рухнула на колени, дернулась и начала рассыпаться. Лица растворились в пепле. Спустя секунду на месте исполинской химеры осталась лишь огромная, дымящаяся куча костей и лужа черной, зловонной слизи.

Портал за нашей спиной издал звук лопнувшей струны. Зеленый свет начал меркнуть.

– На выход! Живо! – скомандовал отец.

Мы бросились обратно, проскакивая сквозь брешь пространства. Едва последний боец «Севера» вывалился в заснеженную тундру, Прорыв исчез с глухим хлопком. Он оставил после себя только выжженный круг на снегу и сотни трупов тварей Опасных земель.

Снежная буря ударила с новой силой, словно пытаясь остудить разгоряченные боем тела и закопать чужеродных созданий.

Я оперся на колени, пытаясь отдышаться. Живица была вычерпана почти до дна.

В это время отец уже подскочил к лежащему на снегу Ласковатому. Начальник комбината был еще жив, хотя крови натекло столько, что снег вокруг него стал красным. Его дыхание было прерывистым, с бульканьем. Легкое пробито насквозь?

Святослав Васильевич опустился перед ним на колени, оторвал кусок ткани от своего плаща, пытаясь зажать рану, хотя оба понимали, что это бесполезно.

Я подошел и встал рядом, глядя на умирающего предателя, который в последний момент привел подкрепление.

– Кирюха… Кирюха, ну что же ты так? – с горечью в голосе спросил отец. В его тоне не было гнева, только усталая печаль. – Зачем ты к нему пошел?

Ласковатый повернул голову. Он поднял на отца глаза и… улыбнулся. Его губы были в кровавой пене, которая пузырилась и опадала.

– Вы… вы смогли справиться с этой тварью? – прохрипел он.

– Смогли, Кирилл. Отдыхай, не говори, – отец сжал его руку.

– Слава богам… – Ласковатый закашлялся. – Я знал, Святослав… Знал, что вы сможете. Я не поверил тому мальчишке с черными глазами. Чернобаю, мать его…

Он перевел дыхание. Говорить больно.

– Извини, Святослав, что так получилось с поставками. Я… я просто перестраховался. Я переживал за своих родных. А оно… вон как вышло. Скоро я с ними встречусь. Как он и обещал. А я всё равно его обманул… Обманул звездюка… хе-хе-хе…

– Ты обманул Чернобая? – нахмурился я, приседая рядом.

Ласковатый перевел на меня мутный взгляд:

– Тот детеныш… этот мелкий твареныш… он касается тебя и видит все то, что с тобой было раньше. Он играет на струнах души человеческой… Вытаскивает наружу самую черную грязь… самый липкий страх.

Мужчина слабо пошевелил свободной рукой, расстегнул окровавленную куртку и достал из-за пазухи цепочку.

– Но я смог его обмануть. Смог… вот при помощи этого маленького артефакта.

На его ладони, испачканной кровью, тускло блеснула серебряная пятиконечная звезда с крупным рубином в центре.

– Амулет ментальной защиты, – узнал отец. – Реликвия твоей бабки.

– Да… – Ласковатый кивнул. – Он не смог прочитать мои мысли. Он думал, что я сломался. Думал, что я отдам ему комбинат и людей на растерзание. А я… я тянул время. Может, ждал, когда вы придете. А может…

Он снова закашлялся, и на этот раз кашель был долгим, надрывным. Жизнь стремительно покидала его тело.

Ласковатый дернулся. Его пальцы вцепились в руку отца. Глаза распахнулись, глядя сквозь нас, куда-то в полярную ночь.

– Святослав… – прохрипел он. – Чернобай… он не один. Он не сам по себе.

– Кто за ним стоит, Кирилл? Скажи мне! – отец наклонился ближе.

– Берегись… – Ласковатый глотнул морозный воздух. – Святослав… Берегись князя…

– Князя? Какого князя? – спросил отец, но не услышал ответа.

Тело Кирилла Михайловича обмякло. Глаза остекленели, уставились в кружащиеся снежинки. Пальцы на руке отца разжались.

Кирилл Михайлович Ласковатый, начальник горно-обогатительного комбината «Северная Звезда», человек, который предал нас из страха за семью и который искупил свою вину кровью, был мертв.

Мы выиграли этот бой. Мы спасли рабочий поселок и закрыли Прорыв. Но мы выиграли только бой, но не выиграли всю войну. И самое хреновое было в том, что враг не только за Рубежом…

– Собираем раненых и убитых, – скомандовал отец, поворачиваясь к Беркуту. – Грузитесь в вертушки. Мы возвращаемся домой, Елисей. Нам предстоит серьезный разговор с Его Императорским Величеством.