Текст книги "Перевал Дятлова. Загадка гибели свердловских туристов в феврале 1959 года и атомный шпионаж на советском Урале"
Автор книги: Алексей Ракитин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 48 страниц)
Фотопленка № 1, кадр № 3. Снимок сделан Георгием Кривонищенко во время одного из первых привалов на льду Лозьвы. Снимок этот интересен тем, что позволяет подсчитать число фотографов и фотоаппаратов, имевшихся в распоряжении группы. Внимательный подсчет приводит к выводу, что фотографов со своей фототехникой в составе группы было не менее пяти. Кстати, это не окончательное число, с некоторой долей уверенности можно предположить, что их было шестеро.
Конечно, особо увлеченные паранормальными или лавинными версиями «исследователи» могут возопить, что Ракитин данным подсчетом допускает слишком вольное обращение с фактами. Мол, фотоаппарата Рустема Слободина толком не видно, а значит, Рустем отдал его Николаю Тибо-Бриньолю (только с какой целью – непонятно). Но это опровержение никуда не годится, мы знаем, что Рустем не отдавал во время этой стоянки свой фотоаппарат Тибо, потому что в фотоаппарате первого (на пленке № 4) есть кадры, сделанные на этом привале в это же самое время. Другими словами, допуская такое объяснение, приходится признать, что в одном и том же фотоаппарате Слободина одновременно находились две фотопленки (№ 3 и № 4). Что, конечно же, невозможно.
Поэтому на основании вышеизложенного мы можем с полной уверенностью констатировать, что фотографов в составе группы было не менее пяти. Пятым был Николай Тибо-Бриньоль. Он отснял 17 кадров на пленке № 3, после чего 30 января либо утром 31 января перезарядил фотоаппарат. Этот фотоаппарат не был найден среди вещей дятловцев, что является серьезным доводом в пользу высказанного в этом очерке предположения об обыске вещей группы убийцами. Мы можем уверенно утверждать, что Тибо-Бриньоль не уносил свой фотоаппарат при изгнании группы из палатки и не передавал его на хранение Золотареву – другими словами, фотоаппарат, найденный на трупе Золотарева, не принадлежал Николаю Тибо-Бриньолю (этот тезис будет обоснован чуть ниже).
Впрочем, покончим с арифметикой и вернемся к анализу имеющихся на пленке фотографий.
1. Можно вполне определенно утверждать, что человек, отснявший фотопленку № 3, пока производилась съемка, пребывал в спокойном, добродушном и даже умиротворенном состоянии. Этим он радикально отличался от фотографа, снявшего пленку № 1 (Кривонищенко), внутреннее напряжение которого резко возросло с началом полностью автономного похода по необжитой местности. Число фотографий без людей всего 3 из 17, еще один фотоснимок содержит изображение удаляющейся группы на фоне возвышающихся у горизонта Уральских гор. В любом случае, соотношение числа фотографий людей и неодушевленных объектов не кажется критичным или подозрительным – оно в пределах среднестатистической выборки.
2. Про нарциссизм (самовлюбленность, склонность к самолюбованию) фотографа уже было упомянуто выше. Хочется подчеркнуть, что это качество не является резко негативным, другими словами, оно не влечет за собой трусость, двуличие, отсутствие мужества, неоднозначность сексуальной ориентации и подобные недостатки, потенциально способные создать проблемы общения в коллективе. «Нарциссизм» вовсе не синоним понятия «эгоизм» – это дефект воспитания, обусловленный спецификой формирования личности. С учетом обстоятельств детско-юношеского возраста Тибо-Бриньоля (рожденного в исправительно-трудовом лагере, не знавшего отца и воспитывавшегося в условиях крайнего материального стеснения) подобное предположение не кажется невозможным. Данная черта личности Николая могла создать ему определенные проблемы в общении с женщинами, но, в принципе, не влияла или мало влияла на его отношения в мужском коллективе.
3. Фотограф, отснявший пленку № 3, оставил нам, пожалуй, лучшие фотопортреты Юрия Дорошенко и Семена Золотарева. Это свидетельствует о том, что Николай Тибо-Бриньоль легко сошелся с этими малознакомыми ему людьми (кадры № 8 и 10) и они попали в диапазон его «психологического комфорта».
Фотопленка № 3, кадры № 8 и 10. Это, пожалуй, лучшие фотоснимки Юрия Дорошенко и Семена Золотарева, сделанные в походе. Кстати, снимок № 10 особенно интересен для нас тем, что ясно свидетельствует о невозможности предположения, будто рассматриваемая фотопленка (№ 3) извлечена из фотоаппарата Игоря Дятлова. Последнего мы видим на заднем плане снимка № 10, не подозревающим о моменте съемки и не готовым к нему. Такого не могло бы быть, если бы Дятлов отдал свой фотоаппарат кому-либо для того, чтобы его сфотографировали. Обратите внимание на отсутствие ветра и, что кажется очевидным, вполне комфортные погодные условия.
Можно, кстати, дать и совсем иную трактовку этим фотоснимкам – Николай Тибо еще до похода успел познакомиться с Дорошенко и Золотаревым, сойтись с ними и выработать вполне определенное – позитивное – отношение к обоим. В любом случае, наличие упомянутых фотографий на пленке № 3 является еще одним доводом против каких-либо инсинуаций в стиле умозрительных теорий «противопоставления Золотарева остальным членам группы». Мы можем быть уверены, что Золотарев никому себя не противопоставлял, а напротив, сумел установить доброжелательные отношения со всеми «знаковыми фигурами» из числа членов группы – Кривонищенко, Тибо-Бриньолем, Слободиным (да и Дятловым тоже, на сей счет существуют вполне определенные воспоминания современников, но сейчас нас интересует только информация, заключенная в фотографиях).
4. Исключительно интересным в рамках нашего исследования является факт полного равнодушия фотографа, отснявшего фотопленку № 3, к девушкам-туристкам. О том, что Людмила Дубинина выпадала из «области психологического комфорта» Георгия Кривонищенко, было написано выше. Но это не мешало Георгию очень тепло и по-товарищески относиться к Зине Колмогоровой. В случае с Тибо-Бриньолем мы не видим даже этого – он явно не желал фотографировать девушек вообще. Если кто-то из них и попадал в кадр, то случайно, как, например, на фотоснимке № 9, на котором мы видим Людмилу Дубинину на заднем плане, и то только потому, что фотоснимок делал не сам Тибо-Бриньоль. Он отдал свой фотоаппарат кому-то из членов группы, дабы тот быстренько «щелкнул» его. В результате получился этакий «походный фотопортрет на лыжне». Поэтому вопрос о включении в кадр Дубининой решал в момент фотосъемки вовсе не Тибо. Можно не сомневаться, если бы именно Николай выбирал ракурс для этого снимка, он бы сделал так, чтобы Людмила в кадр «не вошла». Это наблюдение, кстати, полностью соответствует тому, что мы увидим в поведении Рустема Слободина (см. ниже).
Снимок № 9 из фотопленки № 3, предположительно происходящей из исчезнувшего фотоаппарата Тибо-Бриньоля. Присмотритесь внимательнее, этот кадр таит в себе много интересного. Фрагмент снимка № 9 из фотопленки № 3. При внимательном рассмотрении можно видеть на левом боку Николая Тибо-Бриньоля самодельный нож «финского» типа, подвешенный к карману самодельным приспособлением вроде крючка. На рукоять ножа и крючок указывают стрелочки. Можно видеть даже часть гарды (упора, предотвращающего соскальзывание руки на лезвие). Нож подвешен «под правую руку», что свидетельствует о том, что Тибо был правшой.
А вывод из данного наблюдения напрашивается вполне очевидный – никакой «борьбы из-за девушек» внутри группы не происходило. Вообще. Группа не дробилась на подгруппы вокруг девушек, что иногда наблюдается в инфантильных, неоформленных молодежных коллективах (кстати, подобная самоорганизация молодежных групп вокруг незрелых девушек является весьма опасной с точки зрения виктимологии и может рождать конфликты, влекующие за собой серьезные правонарушения). В походе Игоря Дятлова этого не было и в помине. Об этом было известно из воспоминаний современников, теперь их рассказы подтверждают немые свидетели случившегося – фотоснимки похода.
5. Упомянутый кадр № 9 из пленки № 3 интересен нам и в силу других причин. Прежде всего, он весьма выразительно характеризует погоду, которая стояла в долине рек Лозьвы и Ауспии во время перехода группы Дятлова. Сами по себе температурные показатели без знания влажности воздуха и скорости ветра мало что могут сообщить о комфортности внешней среды. Зато ватник Тибо-Бриньоля, снятый с тела и заброшенный на рюкзак, ясно и притом однозначно свидетельствует о том, что никаких запредельных погодных катаклизмов тогда не было. Тибо снял ватную куртку («ватник»), набросил поверх свитера, не застегивая, ветровку и спокойно зашагал по лыжне… И ему – нормально, он улыбается, позируя, фотографу. Никакого погодного кошмара ни в конце января, ни 1 февраля 1959 г. в тех местах не наблюдалось, и упомянутая фотография является тому ярким подтверждением.
6. И еще одно очень важное наблюдение, которое – увы! – не сделали «исследователи» трагедии, полгода вглядывавшиеся в выложенную Алексеем Коськиным фотоподборку. Мы знаем, что Николай Тибо-Бриньоль имел незарегистрированный финский нож (т. е. без номера и, скорее всего, самодельный). Кроме него, «финки» имели Колеватов и Кривонищенко. В те времена криминалистическое понятие «ножа финского типа» было самым общим – под таковым понимался нож, имеющий лезвие с обушком (т. е. односторонне заточенное) и стопор для руки (гарду). На приведенной выше фотографии № 9 мы видим рукоять этого ножа и гарду. К гарде прикреплено простейшее приспособление наподобие крючка, которым нож подвешивался к карману. Нож не был приспособлен для скрытого ношения, он все время оставался на виду, как и «финка» Кривонищенко, которую можно видеть на многих походных фотографиях Георгия.
7. Подвеска Николаем своего ножа на левом боку однозначно свидетельствует о том, что Тибо-Бриньоль был правшой. Поэтому нет ничего удивительного в том, что незадолго до гибели он спрятал свои шерстяные перчатки в правый карман меховой куртки, которая была в ту минуту на нем. Это естественное, вне-рассудочное для правши движение. Из факта нахождения обеих перчаток в правом кармане куртки некоторые исследователи пытались делать далеко идущие выводы о пребывании Тибо в бессознательном состоянии и его утеплении товарищами по походу после получения им фатальной травмы головы. Логика их рассуждений была примерно такова: если бы Тибо был в сознании и одевался сам, то непременно вытащил бы перчатки из кармана. Более очевидная мысль – что Николай сам снял перчатки и, скомкав, засунул в карман, – светлые головы чудаков не посещала. Между тем факт нахождения обеих перчаток в одном кармане наводит на мысль, что Тибо торопливо засунул их в карман правой рукой, в то время как левая была занята чем-то таким, что Тибо не хотел выпускать из рук. Это мог быть фонарик, а мог быть нож, в зависимости от того, как Николай оценивал степень грозившей ему опасности.
Фотопленка № 4 содержит 27 отснятых кадров, и принадлежит она Рустему Слободину. Поход начинается с 13-го кадра, т. е. первые 12 снимков содержат «допоходные» сюжеты. Примечательно, что среди этих «допоходных» кадров, так же как и на пленке № 2, можно видеть массовые мероприятия на природе с флагами, транспарантами и прочей атрибутикой «комсомольско-воспитательной» работы. Пятый фотоснимок, «до-походный», является своеобразным шутливым портретом Игоря Дятлова – тот влез на гладкий ствол дерева и оглядывается через плечо, словно спрашивая: «ты успел меня сфотографировать?» Такой снимок мог сделать только человек, находившийся с Игорем Дятловым в очень хороших, можно сказать, доверительных отношениях. Перед ним Дятлов позволял себе дурачиться и не боялся выглядеть глупо.
Участники похода появляются в 17-м кадре (групповой непостановочный снимок в столовой, сделанный словно бы навскидку, незаметно для товарищей). Примечательны персоналии, собравшиеся за одним столом, – Игорь Дятлов, Георгий Кривонищенко, Александр Колеватов и Семен Золотарев (спиной к фотографу). Под «обрез» кадра попала Зина Колмогорова, тоже, кстати, любопытный момент!
Последующие кадры – 18-й, 19-й и 20-й – сделаны в поселке 41-го квартала. Все они являются групповыми, постановочными. На первых двух позируют рабочие-лесозаготовители, и участники похода присоединились к ним лишь на третьем снимке. Кто же попал в кадр? Юрий Юдин, Игорь Дятлов, Людмила Дубинина, Николай Тибо-Бриньоль, Александр Колеватов и Зина Колмогорова.
Фотопленка № 4, кадр № 5. Снимок не имеет отношения к походу, но очень интересен для нас, поскольку позволяет сделать вполне определенные выводы об отношениях между фотографом и Игорем Дятловым.
Снимок № 21, показывающий групповой привал на льду реки, предоставляет нам замечательную возможность установить принадлежность фотопленки. На фотографии изображена вся группа, кроме того человека, разумеется, который держит фотоаппарат. Итак, мы видим (слева направо): Золотарев, Дорошенко, Колеватов (сидящий на рюкзаке внаклонку, с наброшенным, как обычно, капюшоном своей узнаваемой темной ветровки), Колмогорова, Дубинина, Кривонищенко, Тибо-Бриньоль, Дятлов. Получается, что фотоснимок сделал Рустем Слободин. Снимок не «постановочный», Золотарев явно не позирует и, скорее всего, даже не знает, что владелец фотоаппарата фотографирует группу. А поэтому мы можем исключить предположение, согласно которому фотоаппарат принадлежит Золотареву, который отдал его Слободину для того, чтобы тот сделал фотоснимок владельца. Отсюда с неизбежностью следует вывод, что «пленка № 4» извлечена именно из фотоаппарата Рустема Слободина, а «пленка № 2» – из фотоаппарата Золотарева. И никак иначе.
Фотография № 22 – крайне неудачная, нерезкая – изображает Тибо и Золотарева, поменявшихся головными уборами. Фотоснимок сделан на льду Лозьвы, аналогичные кадры, отснятые буквально в те же самые секунды или минуты, мы видим на пленке из фотоаппарата Кривонищенко (кадры 5–7 пленки № 1) и фотопленке № 5 (кадры 15,16 и 17). Видимо, все участники похода были в тот момент расположены к общению и находились в отличном настроении. Все, кто желал, сделали в ту минуту фотографии, запечатлели, так сказать, мгновение. Таким образом, у нас есть кадры с одним и тем же сюжетом, снятые почти одновременно на одном и том же месте, происходящие от трех фотографов. Нет только аналогичных кадров, отснятых Золотаревым. Это подкрепляет высказанное выше предположение, согласно которому Золотарев в походе вообще не фотографировал (хотя и имел фотоаппарат, который всем демонстрировал, раз уж его видел даже Юрий Юдин, ни разу не ночевавший в том походе с группой в палатке. Напомним, что именно при подготовке палатки ко сну из рюкзаков вытаскивалось содержимое, а сами рюкзаки укладывались на днище палатки.).
Тот самый снимок № 21 из фотопленки № 4
На этом, фактически, содержательная информация на фотопленке № 4 исчерпывается. Оставшиеся фотоснимки неинформативны: снимок № 23 – обзорный, сделан вслед удаляющейся группе, фотографии № 24, 26 и 27 – бракованы, сделаны с сильной засветкой. Кадр под № 25 тоже частично засвечен, но на нем можно все же увидеть снятого со спины лыжника. Это непостановочный, обезличенный и неинформативный для нас кадр.
Итак, что можно сказать о человеке, отснявшем фотопленку № 4 и зафиксированных им коммуникативных отношениях внутри группы:
1. Фотограф, т. е. Рустем Слободин, был безусловно очень дружен с Игорем Дятловым. Можно почти не сомневаться в том, что именно с ним Рустем имел наиболее доверительные отношения (разумеется, сравнительно с другими членами группы).
2. Незначительное число фотографий неодушевленных объектов свидетельствует об отсутствии внутреннего напряжения фотографа, его раскрепощенном общении с участниками похода. Нет никаких оснований считать, что фотограф во время похода жил с чувством внутреннего напряжения или беспокойства, хотя бы отдаленно напоминавшем те переживания, что испытывал Георгий Кривонищенко.
3. Как и в случае с фотографом, отснявшим пленку № 3 (Тибо-Бриньолем), мы видим дистанцированность Рустема Слободина от обеих девушек, участвовавших в походе. Возможно, эта «равноудаленность» носила даже демонстративный характер. Для нас не важно, чем диктовалась такая манера поведения, но важно то, что подобное отношение минимизировало риск конфликта между членами группы по причине соперничества за внимание девушек.
4. Примечательно стремление фотографа избегать персональных фотоснимков. Рустем явно отдавал предпочтение коллективным фотографиям. Это серьезное указание на манеру поведение человека внутри группы – он позиционирует себя в коллективе равно доступным и не имеющим личностных предпочтений (симпатий). Он как бы никого не выделяет из окружающих, со всеми ровен, подчеркнуто дружелюбен. Такие люди обычно демонстрируют высокую степень эмпатии, они готовы защищать других, отстаивать их права, действовать от лица коллектива, защищая «общий интерес». Из таких людей обычно выходят хорошие «общественники» и профсоюзные деятели.
Фотопленка № 5 с 24 отснятыми кадрами теоретически должна происходить из фотоаппарата Игоря Дятлова. Это, вроде бы, последний фотоаппарат, которому не поставлена в соответствие какая-либо из известных нам фотопленок.
Однако уже первый кадр рождает самые серьезные сомнения в том, что данная пленка когда-либо находилась в фотоаппарате Дятлова. На первом фотоснимке мы видим группу, только что прибывшую в поселок 41-го квартала, позирующей вместе с какими-то местными жителями и военнослужащими внутренних войск. Аналогичный кадр имеется на фотопленке № 6, отснятой Кривонищенко. Но данный снимок интересен для нас тем, что на нем мы видим Игоря Дятлова, стоящего спиной к фотографу и то ли о чем-то беседующим с Александром Колеватовым, то ли наблюдающим за выгрузкой лыж из кузова автомашины. Дятлов явно не подозревает, что его фотографируют со спины, в то время как Колеватов видит фотографа и улыбается прямо в объектив. К слову сказать, это единственный фотоснимок, запечатлевший Колеватова с улыбкой на губах.
Фотопленка № 5, снимок № 1. Представляется невероятным и даже абсурдным, чтобы Игорь Дятлов отдал кому-то свой фотоаппарат, чтобы его сфотографировали, но при этом повернулся к фотографу спиной и оказался запечатлен именно со спины.
Маловероятно, что Игорь Дятлов, приготовив свой фотоаппарат к съемке, вдруг передал его кому-то из друзей, чтобы тот запечатлел его самого вместе с товарищами по походу, но, отойдя на несколько метров, развернулся спиной к фотографу и остался так стоять. Позируют, согласитесь, несколько иначе. Можно, конечно, предположить, что фотограф сделал снимок до того, как Дятлов стал «в строй» с остальными, но по общей композиции снимка и статичной позе Игоря совсем не похоже на то, что тот собирается куда-то перемещаться.
Да и на следующем фотоснимке Игорь явно не позирует. Все-таки к собственному фотографированию люди подходят более ответственно. Особенно в тех случаях, когда знают, что снимок предназначен себе любимому и будет храниться в доме многие годы, напоминая о минувших событиях.
Снимки 3 и 4 сделаны перед выходом группы из поселка 41-го квартала, а снимки с 5-го по 10-й включительно показывают движение группы по лыжне. Это все фотографии не постановочные, а, так сказать, «сиюминутные», непонятно даже порой, с какой целью сделанные. Вполне уверенно можно утверждать, что фотоаппаратом, в который была заправлена фотопленка № 5, пользовались разные люди, так что сделать какое-то однозначное заключение о том, кому же именно он принадлежал, вряд ли возможно. Зато можно уверенно сказать, кому он точно не принадлежал.
Фотопленка № 5, снимки № 11 и 12. Обе фотографии сделаны с интервалом в несколько секунд. Фотографом мог быть либо Рустем Слободин, либо Семен Золотарев (последний мог сделать снимок № 11, а затем, передав фотоаппарат, «войти» в следующий кадр). Для нас личность фотографа важна потому, что они оба владели собственными фотоаппаратами, но взяли чужой, чтобы сделать эти снимки.
И в этом нам помогут два фотоснимка, помеченные Алексеем Коськиным номерами 11 и 12. На них запечатлен тот самый привал на льду Лозьвы, который можно видеть на фотопленках и Рустема Слободина (кадр 21, пленка № 4), и Георгия Кривонищенко (кадр № 3, пленка № 1). В силу этого фотопленка № 5 не может происходить из фотоаппаратов первого и второго. Известно, что во время этой стоянки в фотоаппарате Тибо-Бриньоля находилась пленка № 3, а Золотарев своим «официальным» фотоаппаратом не пользовался вообще.
Зина Колмогорова и Людмила Дубинина с фотоаппаратами «неочевидной принадлежности».
Теоретически, остается Игорь Дятлов со своим фотоаппаратом, но он также не делал указанные фотоснимки, так как сам запечатлен на них рассматривающим какой-то небольшой предмет, который держит голыми руками (трудно отделаться от ощущения, что в руках Дятлова его собственный фотоаппарат, хотя именно на этих фотоснимках рассмотреть в точности сие невозможно. Дятлов, кстати, еще раз появится на заднем плане в кадре № 18 этой пленки, представив очередное косвенное подтверждение тому, что вовсе не его фотоаппаратом сделаны все эти снимки). Технически упомянутые фотоснимки № 11–12 выполнены Слободиным, т. е. это он нажимал на кнопку «спуск», но фотоаппарат, в который была заправлена пленка № 5, ему не принадлежал (возможно, что снимок № 11 сделан Золотаревым, который затем передал фотоаппарат Слободину, однако это не меняет сделанного вывода, поскольку Семен имел собственный фотоаппарат, но в данном случае воспользовался чужим).
И кому же тогда мог принадлежать таинственный фотоаппарат, в существовании которого нас убеждает фотопленка № 5? На ум приходит Зина Колмогорова, которая имела и личный «фотик», и навыки фотографирования. Среди походных фотографий известны по крайней мере два снимка фотографирующей Зины. Но есть также и фотоснимок Людмилы Дубининой с фотоаппаратом на шее (на этой же пленке № 5 снимок № 14).
Очевидно, что само по себе наличие в руках или на шее фотоаппарата отнюдь не означает владение им. Известно, что у Золотарева имелся собственный фотоаппарат, вот только на фотоснимках из похода его нигде не видно. Содержание пленки № 5 также не очень-то помогает пролить свет на ее принадлежность. Довольно простой анализ «попадающих в кадр» и «выпадающих из кадра» лиц позволяет удостовериться в том, что фотоаппаратом, в который была заряжена пленка № 5, пользовались несколько человек. То есть строгий анализ не дает возможности сделать какое-либо однозначное (или, по крайней мере, весьма вероятное) заключение.
Если же подойти к решению вопроса о принадлежности таинственного фотоаппарата интуитивно и иррационально, то напрашивается достоверный, но все-таки спорный вывод: «фотик» был именно Зины Колмогоровой. На «пленке № 5» она чаще других попадает в кадр – то на снимках в поселке 41-го квартала, то во время привала на лыжне. Для девушек и женщин характерна любовь к фотографированию, поэтому в данном случае логично и оправданно передать свой фотоаппарат товарищу, дабы тот сделал либо ее персональные фотоснимки, либо групповые, но с ее участием. У мужчин подобное поведение проявляется не настолько отчетливо. Да, участники похода передавали друг другу фотоаппараты, делали «автоснимки» и даже фотографировали самих себя при помощи автоспука (как это трижды проделал Тибо-Бриньоль (фотопленка № 3), но их фотоаппараты все же не гуляли по рукам так, как тот, в котором находилась пленка № 5. Кроме того, интересующая нас фотопленка содержит всего 1 пейзажный кадр, остальные 23 – это фотоснимки людей. Женщины менее склонны к абстрактному любованию неодушевленными объектами, нежели мужчины (это не означает, что у них нет чувства прекрасного, просто они иначе его переживают. Их переживания более конкретны, дискретны, сиюминутны. Мужчины более подвержены впечатлениям от глобальных, абстрактных, удивительных объектов или явлений. С одной стороны, данная особенность не имеет математически четкого выражения, но с другой – пейзажи, нарисованные мужчинами и женщинами, довольно уверенно можно разделить по половой принадлежности художника, поскольку интуитивно человек способен понять, что именно понравится мужчине, а что – женщине).
Фотопортреты с пленки № 5 (слева направо): Николай Тибо-Бриньоль, Юрий Дорошенко, Семен Золотарев (на привале и на лыжне). Фотографии не обработаны в Photoshop’e для улучшения вида и полностью аутентичны тому, как они были опубликованы Алексеем Коськиным.
Автор не настаивает на безусловной правоте своего предположения и считает, что вопрос принадлежности «шестого фотоаппарата» еще требует дальнейшего прояснения. Но полагает, что на данном этапе неизвестный фотоаппарат, которым была отснята фотопленка № 5, можно условно считать принадлежащим Зине Колмогоровой.
Эта фотопленка особенно интересна и тем, что содержит несколько индивидуальных фотоснимков (фотопортретов) участников похода. На них можно видеть Николая Тибо-Бриньоля, Юрия Дорошенко и Семена Золотарева.
Поскольку нет уверенности в том, что фотопленка № 5 или ее значительная часть отснята одним человеком (а есть уверенность как раз в обратном), то анализ содержащихся в ней кадров не имеет особого смысла. Если «портретные» фотографии Тибо-Бриньоля, Дорошенко и Золотарева сделаны хозяйкой фотоаппарата, то это может свидетельствовать о ее симпатиях к этим людям. Но нельзя утверждать, что именно Зина Колмогорова сделала эти снимки, нет – напротив, как кажется, на заднем плане фотографии № 10 (там заснят Семен Золотарев, счищающий снег с лыжи) видна Зина. Если это действительно так, то получается, что Золотарева сфотографировал кто-то другой.
Тем не менее данная фотопленка исключительно важна для понимания событий, связанных с походом группы Игоря Дятлова, поскольку самим фактом своего существования заставляет предположить наличие шестого фотоаппарата у членов группы.
Снимки россыпью – 8 фотографий непонятного происхождения. «Непонятного» в том смысле, что неясно, из какой фотопленки они происходят и кем сняты, хотя по всем признакам они сделаны именно во время трагического похода. Фотографии эти довольно известны и почти все уже воспроизведены в настоящем исследовании (подборку полностью можно видеть на странице Алексея Коськина в разделе «Отдельные кадры»). Вполне возможно, что все эти фотоснимки (или их часть) связаны с той самой пленкой Игоря Дятлова, которую мы так и не увидели в опубликованной подборке.
Подведем итоги несколько подзатянувшегося (и вероятно, поднадоевшего читателю) разбора фотографий, представленных Алексеем Косыгиным. По мнению автора, проведенный анализ позволяет выделить следующие моменты, существенные в контексте трагической гибели туристической группы:
1. В группе четко выделялось «ядро», состоявшее из Игоря Дятлова, Рустема Слободина, Георгия Кривонищенко и Николая Тибо-Бриньоля. Эти лица производили взаимную фотосъемку и поэтому чаще других попадали в кадр. «Ядро» это образовано выпускниками У ПИ (о Дятлове тоже можно говорить как о выпускнике, так как он фактически закончил обучение и готовился к защите диплома). Несомненно, члены «ядра» хорошо знали друг друга на протяжении достаточно длительного времени и отношения между ними могут быть охарактеризованы как товарищеские, доверительные и полные искренней симпатии.
2. В упомянутое «ядро» органично вписался Семен Золотарев. По частоте его фотографирования участниками похода он, пожалуй, является лидером. Во всяком случае, если он и отстает от Тибо-Бриньоля по числу своих фотопортретов, то не намного. Не подлежит сомнению, что Семен если и был поначалу встречен участниками группы настороженно, то очень быстро и ловко сумел растопить лед в отношениях. Анализ походных фотоснимков позволяет категорически утверждать, что Семен Золотарев не являлся источником напряжения внутри группы, не противопоставлял себя Игорю Дятлову, и все версии внутреннего конфликта, связанные с присутствием в группе «чужеродного» студенческой среде Золотарева, можно смело отмести как полностью несостоятельные.
3. Соответственно существованию «ядра» должна существовать и «периферия» группы (что наблюдается всегда в достаточно многочисленных коллективах единомышленников независимо от целеполагания создания подобных коллективов). К таковой «периферии» можно отнести Александра Колеватова, Юрия Дорошенко, Зину Колмогорову и Людмилу Дубинину. Юрий Юдин также попадал в «периферийный состав» до тех пор, пока не отделился от группы.
4. Последнее обстоятельство (т. е. отсутствие девушек в составе «ядра» группы) резко снижает вероятность конфликтов, так или иначе связанных с «женским фактором». В принципе, присутствие девушек или женщин в коллективе с преобладанием мужчин, с точки зрения виктимологии может служить серьезным дестабилизирующим фактором, причем в силу самых разных обстоятельств (если говорить об этом в самых общих словах, то причина конфликтов и обусловленных ими преступных действий может быть связана как с борьбой мужчин за внимание женщин, так и с борьбой женщин между собою за влияние на мужчин. Обычно в такого рода группах присутствуют сложные комбинации самых противоречивых мотивов, в которые нет смысла сейчас углубляться, важно лишь отметить, что для запуска «конфликтной цепочки» женщина или девушка должна попасть в «доминирующее ядро» и иметь возможность навязывать ему свои суждения). То, что обе девушки оказались вне «доминирующего ядра» группы, фактически свело к нулю угрозу внутреннего конфликта, связанного с «женским фактором». Ни борьба за симпатии девушек, ни их игры в «фаворитизм» не смогли бы разрушить целостность группы просто потому, что «ядро» этого не допустило бы. Можно не сомневаться в том, что присутствие девушек в группе не являлось источником напряжения и не создавало внутренних конфликтов. Все версии, а точнее домыслы, обыгрывающие «женский фактор» как спровоцировавший конфликт между участниками похода группы Игоря Дятлова, можно с полным основанием отнести к умозрительным и совершенно беспочвенным.
5. Анализ походных фотографий, представленных Алексеем Коськиным, заставляет предположить, что число фотоаппаратов, имевшихся в распоряжении участников похода, превышало число, зафиксированное следствием. Фотоаппаратов было более тех четырех штук, которые следователи обнаружили в палатке группы и вернули родственникам погибших туристов. Раскладка фотоаппаратов по принадлежности дает следующий, в высшей степени неожиданный результат: два фотоаппарата находились в распоряжении Семена Золотарева (один из них остался в палатке, второй был унесен в овраг), по одному имелось у Рустема Слободина, Игоря Дятлова, Георгия Кривонищенко и Николая Тибо-Бриньоля (предположительно). Еще один фотоаппарат на данном этапе может считаться «неустановленной принадлежности, возможно, принадлежащий Зине Колмогоровой».
