Текст книги "Хеллоу, Альбион! (СИ)"

Автор книги: Алексей Хренов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9
HMS Kestrel

Середина июня 1940 года. Центральная школа лётного состава. Аэродром Апавон. Уилтшир, Англия.

Групп-кэптен Даун остановился у окна и некоторое время молча смотрел в сад. Потом медленно покачался с пятки на носок – с тем спокойным видом человека, который собирается сообщить неприятную новость.

– Теперь что касается вас.

Он повернулся к Лёхе и совершенно будничным голосом произнёс:

– Королевские военно-воздушные силы в вас больше не нуждаются. Вы уволены.

В кабинете стало так тихо, что Лёха отчётливо услышал, как где-то в саду за окном кричит ворона.

Он стоял молча и смотрел на групп-кэптена, пытаясь понять, в какой именно момент разговор пошёл не туда. В голове быстро перебирались последние десять минут беседы, затем последние сутки, затем вся предыдущая жизнь. Нигде, однако, не обнаруживалось очевидного места, где следовало было сказать что-нибудь другое.

Даун несколько секунд внимательно наблюдал за выражением его лица. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули.

– Потому что Адмиралтейство забирает вас себе.

Он спокойно сделал глоток чая и поставил чашку обратно на столик, словно речь шла о переводе канцелярского служащего из одного кабинета в другой.

– Вы теперь лейтенант флота.

Лёха моргнул.

– Что! Опять⁈ – вырвалось у него голосом волка из мультфильма «Жил-был пёс», изрядно удивив Дауна.

– Простите, сэр… – взяв себя в руки, осторожно произнёс он. – Во флоте?

– Именно так, – невозмутимо кивнул Даун. – В прошлом году морскую авиацию окончательно вернули Адмиралтейству. Теперь флот с энтузиазмом сам строит свои авиакрылья… и с тем же энтузиазмом обнаруживает, что летать у них периодически некому. Поэтому они время от времени заглядывают к нам и просят наших пилотов.

Адмиралтейство прислало весьма настойчивый запрос. Думаю, им подойдёт пилот с… такими нестандартными талантами.

Он чуть подумал и добавил с лёгкой сухой иронией:

– И, по крайней мере, к выживанию в английской сельской местности.

За окном снова каркнула ворона, словно подтверждая справедливость решения британской военной бюрократии.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Лёха получил предписание на следующий же день. Бумага была короткая, аккуратная и совершенно безжалостная в своей военной лаконичности.

«Лейтенанту Коксу предписывается явиться к месту службы: HMS Kestrel».

Лёха перечитал строчку два раза. Потом третий.

– Прекрасно, – он пожал плечами. – Теперь я ещё и моряк.

Логично предположить, что раз я пилот, то будет это авианосец, решил Лёха. Он откинулся на спинку стула и попытался припомнить британские авианосцы. В голове медленно проплыли знакомые названия.

«Арк Роял»… «Илластриэс»… «Кураджиэс»…

– Да-да! И топили их исправно, – подсознание влезло, как всегда, вовремя и не смогло промолчать.

Но вот HMS Kestrel он вспомнить не мог.

– Любопытно… – сказал Лёха вслух. – Новое корыто построить успели?

Ответа на этот вопрос бумага, разумеется, не давала.

До предполагаемого корабля предстояло добираться из Апавона – места, где располагалась Центральная лётная школа. До моря оттуда было миль шестьдесят, километров сто по нашему, может чуть больше. На мотоцикле – часа два, если не сильно отвлекаться. Или три, если как следует позавтракать по дороге, решил Лёха.

Карт у Лёхи не было, как и навигаторов.

Зато у него был длинный язык – а британская сельская местность отличалась тем, что через каждые пару миль там обязательно находился либо паб, либо фермер, либо полицейский, который охотно объяснял дорогу, если улыбаться и слушать их разглагольствования про всё на свете.

Форму королевской авиации у него отобрали, и он снова облачился в свой изрядно помятый французский лётный комбинезон, подвесил «Браунинг» и стартанул мотоцикл. Двигатель радушно заурчал, словно предвидя новые приключения.

К обеду, после серии уточнений и сделав несколько явно лишних петелек по британским буеракам, Лёха благополучно добрался до побережья.

Портсмут оказался огромным, шумным и насквозь морским городом. В порту торчали мачты, трубы и башни кораблей, от которых пахло мазутом и дисциплиной.

Лёха дотарахтел до ворот базы, заглушил мотоцикл и поинтересовался у дежурившего на воротах матроса.

– Который из них – HMS Kestrel? – показал он на серые корпуса кораблей, торчащие позади ангаров.

Матрос посмотрел на него с лёгким интересом и ухмыльнулся, задумчиво почесал подбородок и указал куда-то в сторону холмов.

– Вам туда, сэр. Ваш авианосец стоит прямо за этим холмом.

Лёха некоторое время молча смотрел на него, пытаясь понять – это новое направление движения или британское чувство юмора.

Через десять минут Лёха уже ехал по узкой дороге между полями. Впереди поднимался низкий холм. За ним действительно стоял авианосец. Совершенно непотопляемый. Ибо за холмом начинался аэродром.

Лёха остановился, снял очки и некоторое время молча смотрел на длинную бетонную полосу, ангары и стоящие у них самолёты.

Потом перевёл взгляд на табличку у ворот.

«HMS Kestrel».

«Royal Navy Air Station Worthy Down».

«Авиационная станция Королевского флота Уорти-Даун».

«Корабль его Величества Кестрел».

– Опять одни дауны. Но вообще-то нормальный авианосец они тут захреначили! – порадовался за способности флота наш герой.

Лёха вздохнул и пошёл искать трап.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Утром на плацу выстроили личный состав. Командир базы вышел вперёд, неторопливо оглядел строй и откашлялся с сосредоточенным видом, достал из кармана сложенный листок и постучал им по ладони.

– Господа, довожу последние сводки с театра военных действий.

Строй замер, внимая капитану Ройял Нэви.

– Согласно сообщению Берлинского радио, переданному сегодня ночью господином лордом Хау-Хау, наша база была торпедирована немецкой лодкой и героически затонула вместе со всем личным составом.

По строю прошёл шорох, шёпот и смешки.

Командир улыбнулся и спокойно продолжил:

– Прошу не паниковать. Несмотря на наше официальное утопление, выполнение боевых задач продолжается в штатном порядке.

Он обвёл рукой плац, кирпичные казармы, ангары и аккуратный ряд самолётов.

– Завтрак, как обычно, подадут в столовой, которая, если верить немецкой разведке, сейчас находится примерно на глубине ста тридцати метров.

В строю кто-то фыркнул.

Командир кивнул, будто это подтверждало его мысль.

– Таким образом, сегодняшнее рыбное меню можно считать стратегически оправданным.

Он перевернул листок.

– В связи с нашим официальным утоплением курение в казармах временно запрещено. Порох, табак и морская вода – сочетание, как показывает практика, нежелательное.

Последовала новая пауза.

– Лётному составу напоминаю: несмотря на затопление базы, полёты сегодня проводятся по расписанию. Взлёт с морского дна требует некоторой сноровки, но я уверен, что вы справитесь.

– И да. В местный паб поступило моё указание проверять наличие спасательных жилетов на входе.

В строю уже откровенно хрюкнули.

Командир аккуратно сложил листок и убрал его в карман.

– Разойтись. И постарайтесь не утонуть в пабе. Это сильно осложняет отчётность.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Самолётный парк Авиации Королевского флота пробрал нашего героя до самой глубины его худосочной задницы. Картина открывалась неожиданная.

По полю стояли самолёты. Много самолётов. Но чем дольше Лёха на них смотрел, тем больше ему казалось, что он каким-то образом заехал не на военную базу, а на выставку авиационного антиквариата или спорных технических решений. Если не идиотских.

Ближе всего к ангарам стояло несколько крупных бипланов – даже на первый взгляд явно больше «Харрикейна» – с толстыми расчалками и крыльями, сложенными вверх, как у гигантских летучих мышей, которые решили передохнуть после ночной охоты. «Суордфиш» – торпедоносцы флота, на вид родом из 1918 года. Сложенные крылья делали их похожими на садовые складные стулья, поставленные на просушку.

Чуть дальше виднелась ещё пара здоровенных машин, ещё более крупных, чем-то похожих на Ан-2 из его прошлой жизни, – «Альбакор». Они выглядели почти современно, хотя слово «почти» в данном случае работало очень избирательно.

По краям поля стояли набор каких-то ещё более древних бипланов. Лёха не стал узнавать названия настоящих ветеранов эпохи, когда самолёты ещё пахли клеем, полотном и инженерным оптимизмом.

Между ними попадались несколько странных, угловатых машин – «Скьюа». Они выглядели так, словно их проектировал человек, который всю жизнь строил шкафы и однажды решил попробовать себя в авиации.

Тут же стояли новые «Фэйри Фулмар». Лёхе с заметной гордостью объяснили, что это первая партия современных палубных истребителей с закрытой кабиной. Он обошёл один самолёт, сквивил ухмылку, внимательно рассматривая длинную остеклённую кабину.

В целом машина удивительно напоминала растянутый в длину «Харрикейн», словно его аккуратно потянули за нос и хвост, чтобы освободить место для ещё одного человека. Необходимость в истребителе второго человека, летящего задом вперед и разглядывающего хвост, ускользала из Лёхиного сознания.

А чуть в стороне стоял «Блекбёрн Рок» – самолёт с вращающейся стрелковой башней на четыре пулемёта позади пилота. Он напоминал гибрид самолёта и маленькой зенитной батареи, случайно приделанной к фюзеляжу. Инженерная находка иметь аж четыре пулемёта в задн… в хвосте и ни одного в передней полусфере опять таки потрясла нашего героя.

– С**ка бл***ть, – невежливо и не вовремя вспомнил он русский язык, – А атаковать «мессершмитты» вы как планируете? Развернуться попкой, простите, хвостиком вперед?

Он ещё раз медленно оглядел аэродром. Картина не изменилась.

– Простите, – воскликнул Лёха в воздух над лётным полем. – Скажите, а где у вас современная боевая авиация?

Матрос, тащивший какие-то ящики аж остановился, посмотрел на нашего героя с подозрением и с гордостью ответил:

– Так вот же она, сэр. – и обвёл всё, что осмотрел Лёха, рукой.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Офицер, проводивший собеседование, относился к участию Лёхи во французской кампании с тем сдержанным недоверием, которое британские чиновники обычно приберегают для слишком интересных биографий.

Он перелистнул бумаги и поднял глаза.

– Так на чём, вы говорите, летали?

– На «Кертиссах», «Девуатинах», «Харрикейнах», «Бостонах»…

Офицер задумчиво постучал карандашом по столу.

– Звучит… довольно умно, – сказал он с лёгкой настороженностью. – А откуда мне знать, что вы не врёте?

Лёха пожал плечами.

– Хорошо, допустим, я вру. Тогда я не воевал за Францию и не сбивал немцев. Тогда в любом случае, сэр, вам не о чем беспокоиться.

Офицер прищурился.

– Это вы так говорите. Но вы ведь, в принципе, можете врать даже о собственной нечестности.

Лёха некоторое время молча смотрел на него.

– Сэр, ваш тон оскорбителен, – произнёс он наконец с неожиданной вежливостью. – Если вы намерены продолжать эту линию вопросов, я вынужден буду потребовать присутствия старшего офицера флота и ведения письменного протокола.

За две недели в Англии Лёха успел усвоить один важный принцип: чиновники здесь гораздо больше боятся бумаги, чем пистолетов.

Офицер некоторое время молча изучал свои бумаги, потом вдруг поднял голову.

– А за какую команду болеете?

Лёха моргнул. Вопрос явно не относился ни к авиации, ни к войне, ни даже к здравому смыслу.

– Простите, сэр?

– Футбол. У вас в этой вашей колони… в вашем этом доминионе ведь есть футбол?

Лёха на секунду задумался. Из английских команд он помнил ровно пару – «Арсенал» и «Эвертон» из разговоров в пабе в Манстоне. Предстояло угадать.

– В Австралии мы любим другие игры, а тут… За «Арсенал», сэр.

В комнате наступила небольшая пауза.

Офицер медленно поднял глаза от бумаг и некоторое время смотрел на него с тем выражением, с каким моряки обычно смотрят на человека, который только что признался в симпатии к немецким подлодкам. Даже дедушка Ленин был более снисходителен к Керенскому в октябре 1917-го…

– Вот как, – тихо сказал он, поджав губы. – Это многое объясняет.

Лёха уже начал подозревать, что снова каким-то образом наступил на британскую национальную мину.

Офицер аккуратно отложил карандаш.

– Что-то ещё хотите добавить к своему рассказу?

Лёха вздохнул и решил, что эту кашу уже ничем не испортишь.

– Кстати, ещё летал на «Супермарин Спитфайр».

Офицер мгновенно оживился и расцвёл.

– Вот! Это же прекрасно!

Он даже слегка выпрямился в кресле и зрительно стал выше.

– У нас тоже есть свободный «Супермарин»! Только что из ремонта!

18 июня 1940 года. Кабинет премьер-министра, дом 10 на Даунинг-стрит, Лондон, Великобритания.

Бригадный генерал Шарль де Голль покинул Францию почти в последний момент. Когда стало ясно, что её правительство склоняется к капитуляции. Он отказался принимать участие в этом печальном историческом мероприятии и решил продолжать войну – даже если для этого придётся сначала перебраться через Ла-Манш.

Английские лётчики забрали его на аэродроме Мериньяк в Бордо. Небольшой транспортный de Havilland DH.89 «Дрэгон Рапид» – машина скромная, но надёжная – поднялся в серое утреннее небо и через пару часов уже катился по английскому аэродрому Хестон недалеко от Лондона. Французская история тем временем сделала резкий поворот.

18 июня де Голль выступил по радио.

Его голос прозвучал по волнам Би-би-си и разлетелся по Европе.

Франция проиграла битву. Но Франция не проиграла войну.

Ничто не потеряно для Франции, потому что эта война – мировая.

Он призвал французов продолжать борьбу – где угодно, любыми средствами, рядом с союзниками.

Накануне у него был долгий и непростой разговор с Черчиллем и военным кабинетом. Англичане, разумеется, преследовали собственные интересы, но в целом пришли к выводу, что человек, который категорически отказывается капитулировать, может оказаться полезным. Было решено поддержать образование «Свободной Франции» и помочь всем, чем возможно – оружием, транспортом, снабжением и дипломатией.

На столе лежала целая гора вопросов. Будет ли правительство Петена активно сотрудничать с немцами? Что станет с французским флотом – линкорами и крейсерами в Алжире? Как организовать сопротивление? Где брать людей, деньги и самолёты?

К вечеру де Голль выглядел так, будто прожил за один день примерно три месяца. Или даже три года.

Наконец он неловко откашлялся и обратился к Черчиллю.

Его семья – жена Ивонна и трое детей – оставалась в Бретани, в маленьком городке Карантек на берегу Ла-Манша. Они укрылись у его тёти. Немцы тем временем быстро продвигались через Бретань, и мысль об этом не давала генералу покоя.

– Премьер-министр… – осторожно начал де Голль. – Моя семья… они всё ещё там.

Черчилль, который как раз раскуривал сигару, посмотрел на него поверх облака дыма и некоторое время молча разглядывал высокого, угловатого французского генерала. Затем в своей характерной, немного грубоватой манере похлопал сидящего де Голля по плечу.

– Не волнуйтесь, Шарль. Мы сделаем всё возможное. И невозможное тоже.

Он выпустил ещё одно облако дыма.

– В конце концов, это наша профессия.

Премьер-министр немедленно санкционировал секретную спасательную операцию.

В девять часов вечера 17 июня офицер штаба командования Западного побережья Англии, получив телеграмму из Лондона, связался с дежурным офицером авиационной базы флота Маунт-Баттен – ближайшей к французскому побережью и запросил гидросамолёт для срочной доставки офицера из корпуса военной разведки сухопутных войск на северное побережье Бретани.

Где-то за этой водой находилась небольшая французская семья.

И несколько немецких танковых дивизий, которые тоже шустро двигались в том же направлении.

Глава 10
Супермарин по имени «Морж»

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

Личное дело бывшего пайлот-офицера, а ныне младшего лейтенанта флота А. Кокса отправилось вслед за ним в Портсмут, как и полагалось. На обложке красовалась приписка от руки:

«Эмоционально незрел, тактически неграмотен, излишне инициативен…»

Дальше, по всей видимости, автор собирался продолжить мысль, но его, вероятно, отвлекли какие-то неотложные государственные дела.

К счастью, военная почта между Королевскими военно-воздушными силами и Королевским же флотом передвигалась в собственном неторопливом ритме. Она путешествовала значительно медленнее нашего героя на мотоцикле и поэтому не успела вовремя прибыть и помешать Коксу получить в своё распоряжение летающий аппарат.

Аппарат, надо сказать, оказался достойный и даже впечатляющий.

Лёха посмотрел на стоящий перед ангаром самолёт и начал подозревать, что это вовсе не шутка.

Предыдущий пилот этой машины, как поведали злые языки, был в целом вполне приличным лётчиком. Иногда даже просто хорошим. Просто его, как и остальных, загоняли до полного изнеможения. В тот день они провели в воздухе почти весь день – вылетели с севера Шотландии, из Скапа-Флоу, добрались до Портсмута, по дороге посетили пару кораблей в море и даже успели пару раз сесть на воду.

К моменту возвращения на базу мозг пилота находился в состоянии, которое медицина вежливо называет «переутомлением», а пилоты – просто «достаточно».

Их амфибия, – Supermarine Walrus, или, в родной читателю транскрипции, «Супермарин Валрус» (т.е. «Морж»), —, имела убираемые шасси. В этом, как выяснилось, и заключалась главная инженерная ошибка конструкции.

Потому что в тот момент, когда пилот начал заход на посадку на травяное поле аэродрома, его мозг окончательно решил, что сегодня с него достаточно. Он сделал всё как обычно: выдерживал глиссаду, следил, как скорость падает со ста тридцати до ста двадцати, потом до ста десяти, выпустил закрылки и аккуратно провёл машину над ржавой колючей проволокой, ограждавшей аэродром.

Скорость девяносто.

Восемьдесят с чем-то.

Он начал мягкое снижение, интуитивно нащупывая ту тонкую грань между подъёмной силой и притяжением земли. Ещё немного – и колёса коснутся травы, прокатятся по полосе, и в лётном журнале появится ещё одна спокойная строчка.

Редан лодки коснулся земли.

«Валрус» тяжело плюхнулся на брюхо и с силой швырнул пилота в привязные ремни, треснув его головой о панель. Корпус с хрустом врезался в дёрн и проложил короткую траншею в траве, а винт над головой завыл звуком тысячи обезумевших циркулярных пил.

Изувеченный самолёт скользил носом по земле, а пилот в кабине отчаянно пытался понять, какого чёрта произошло.

Это не могло быть его ошибкой. Шасси были выпущены. Красные огоньки горели.

Или… они должны были быть зелёными?

О господи.

Теперь же редан летающей лодки был аккуратно заклёпан механиками базы, и машина терпеливо ожидала нового экипажа.

И тут под руку флотскому офицеру – горячему болельщику «Саутгемптона» – как раз подвернулся Лёха, который совсем недавно имел неосторожность признаться в симпатиях к «Арсеналу».

Офицер некоторое время разглядывал свою подпись с тихим удовлетворением.

Зато теперь наш герой стоял и разглядывал свой новый самолёт. Гидроплан. Летающую лодку.

– Ну что, Лёшенька, – сказал он наконец. – Довые***вался? Романтики, бл***ть, захотелось!

Сарказм лился вёдрами и впитывался в траву стоянки, словно злая вода, которой Бастинда поливала своих врагов. Однако вместо Гиен, Элли, Летучих Обезьян и прочих персонажей, вокруг наблюдался один лже-австралиец русского происхождения.

– Супермарин! Получи-ка настоящий Супермарин!

Он кивнул в сторону самолёта – «Супермарин Валрус», казалось, кивнул ему в ответ.

– Будешь теперь пилотом тазика с крылышками.

Середина июня 1940 года. База авиации флота HMS Kestrel. Недалеко от Портсмута. Англия.

На базе в Кестриле приёмка самолёта вылилась в цирк, на который сбежалась половина ремонтного цеха. Лёха ещё накануне удачно поспорил в пабе, что найдёт в сдаваемой машине не меньше тридцати недостатков. Сдающим выступал старый опытный лейтенант, командир ремонтной бригады, и наблюдать за их перепалкой собрались все, кому не лень.

– Это что за хренотень? – под конец, ровно на тридцатом недостатке, Лёха ткнул пальцем в болтающийся жгут проводки. – По описи тут пулемёты «Виккерс» 7,7 мм. Два штуки. А что мы видим? Мы, таки ничего не видим! Где пулемёты?

Механик из ремонтников, немолодой уже, с въевшейся в кожу рук соляркой, крякнул, почесал затылок и философски заметил:

– Видите вон на сопке двадцатимиллиметровые «Эрликоны»? ПВО базы прикрывают. Так вот, это первый твой «Виккерс». – Он вытащил из мятых бумаг потрёпанную записку. – Её прислали на пробу. Твой самолёт даже летал с этой дурой. Правда, штурман уже не влезал, а от стрельбы мотор глох. – Механик повернулся и гаркнул в толпу зевак: – Эй, кто-нибудь! Тащите эту хрень сюда! Мы тебе щас быстренько её впендюрим! У тебя там даже турель сохранилась!

Лёха только головой покачал:

– Ладно-ладно, на эту бумагу напишем. А второй где?

– Хрен нас собьёшь, – механик довольно осклабился. – Понимаешь, на катер же срочно нужен был один 12,7 флотский «Виккерс», с водяным охлаждением. Джерри его в хлам разбили.

– И? – Лёха подозрительно прищурился. – Как мой семи миллиметровый туда пролез?

– Ну ты чо, дальтоник или со зрениием беда? – механик аж поперхнулся от такой наивности. – Не брали твой. С береговой батареи сняли тот крупняк.

– А мы то тогда тут при чём?

– Очевидно же, – механик развёл руками. – Пэвэошникам семимиллиметровый с ленточным питанием нужен был, а не ваши с магазинами. Вот его с «Сандерленда» и сняли. А твой-то уже на тот «Сандерленд» поставили! Вот смотри, и приказ есть! Но они на Мальту вчера улетели. Так что нет пока твоего «Виккерса». Подождать надо немного – и они его вернут.

– Не! Такой пароход точно не полетит, – нарочито серьёзно ответил Лёха и решительно направился к выходу из ангара.

– Кокс! Стой! Погоди! Ну зачем так, пошли на склад. Там для нас вариант должен быть. – Командир ремонтников морально сдался и решил вмешаться в наивной попытался выкрутиться.

На складе нашего продвинутого милитариста ждала нежданная удача. Два экспериментальных 12,7-мм «Виккерса» с воздушным ошлаждением под флотский патрон 12,7×81 сиротливо лежали в углу. Толстые ребристые стволы, облегчённая конструкция – вид у пулемётов был хищный и внушительный.

– Не пошли они, забраковали их во флоте, – механик махнул рукой. – Перегреваются на катерах на второй ленте, если непрерывно долбить.

– А патроны⁈ – не веря своему счастью, возопил Лёха. – Патроны где брать!

– Тьфу, – механик картинно сплюнул и ткнул пальцем в ящики у стены… – Понабирали девочек во флот! Вон! Разуй глаза! Половина флота такие же «Виккерса», только с водяным охлажением в качестве ПВО таскает! – Он широким жестом обвёл штабеля ящиков с маркировкой. – Бери любой, не ошибёшься.

– Хе! И эти люди запрещали ковырять мне в носу, – произнес, хитро улыбаясь, мальчик по имени Кокс, возглавляя процессию из скалдских деятелей, по перетаскиванию материальных ценностей на отдлельно стоящий водоплавающий борт.

17 июня 1940 года. 10-я эскадрилья Королевских австралийских ВВС, база ВВС Маунт-Баттен, Плимут, Англия.

Англичане умели сделать простое сложным, запутанным и финансово выгодным – это явно был их национальный вид спорта. Австралийская эскадрилья, летавшая на амфибиях, числилась в Австралийских военно-воздушных силах, но при этом была приписана к Королевским ВВС и подчинялась Береговому командованию. А летала на самолётах, купленных Австралией, по предоплате, в Британии! Проще говоря, они были всеми сразу и ничьими одновременно – идеальный вариант для страны, которая более восьмидесяти лет была тюрьмой и училась не высовываться.

Капитан Норман Хоуп из разведки сухопутных войск стоял у края пирса, засунув руки в карманы галифе, и с мрачным удовлетворением наблюдал, как на воду плюхается очередной «Валрус».

– Красиво идёт, – заметил заместитель командира базы, посланный на помощь разведчику, проводив взглядом заходящий на посадку «Валрус». – Опытный, должно быть, ещё с довоенных.

Хоуп согласно кивнул. Амфибия действительно выглядела вполне себе в небе уверенно: ни нервозности, ни лишних движений.

«Валрус» коснулся воды, будто делает это сто первый раз, деловито прошлёпал по волнам, качнулся, задрал хвост и бодро порулил к соседнему причалу флота – всем своим видом напоминая утку, которая опаздывает на обед.

– Смотрите, у него на носу какой-то ацкий стручок впендюрили! – заместитель командира базы даже приложил ладонь к фуражкеи и встал на цыпочки, разглядывая крупнокалиберный пулемёт, торчащий из носовой турели. – Прямо как огурец в причинном месте, ей-богу. Надо же, наши флотские опять выпендрились! – он хмыкнул и повернулся к Хоупу. – Сходите, посмотрите. Может, они лучше подойдут под ваши цели?

Оба офицера немало удивились бы, узнав, что этот флотский пилот сажает гидросамолёт на воду во второй раз в жизни. А Лёха, нервничая и потея, судорожно перебирал в памяти обрывки инструкций, которые ему впихнули.

Вчера у него был первый учебный вылетом В Портсмуте. Он взлетел с сухопутного авианосца HMS Kestrel с целью приземлиться в Ли-он-Солент – гидробаза в том же Портсмуте, куда на велосипеде было ближе, чем лететь. До практических занятий дело, как всегда во флоте, дошло резко и внезапно, в ритме диареи. Поноса то бишь.

Штурман эскадрильи, подсказывавший Лёхе во время его первого тренировочного вылета, вытер пот со лба и поздравил:

– Ну пис***ц! Ты теперь, су**кo, настоящий мокрож***ый лётчик! Вечером добавим тебе в ром щепотку соли.

Лёха только нервно кивнул, пытаясь прийти в себя от первой мокрой посадки.

Хоуп прекрасно понял намёк. Заместитель командира базы – старался помочь, но свой «Валрус» очень не хотел отдавать. Завтра патруль, послезавтра конвой, опытный экипаж и лодка всегда окажутся пристроенными к делу. Вот и пытался аккуратно спихнуть внеплановый чужой геморрой на соседей, пока те не разобрались, что к чему.

Хоуп задумался ровно на три секунды, глядя на возню у выделенного ему самолёта ВВС. Механики копошились вокруг мотора, тащили ящик с патронами, из кабины торчал замасленный тыл.

– Не успеем, – сказал он наконец. – Это флотский приземлился. А согласование с флотом займёт безумное время. А ваши австралийцы, из Берегового командования, – он кивнул в сторону своего «Валруса», где как раз что-то громыхнуло и покатилось, – почти закончили подготовку.

Заместитель командира базы посмотрел на эту картину, вздохнул и расстроено махнул рукой – наеб***ь не получилось.

Флайт-лейтенант Джон Белл и сержант Чарльз Харрис вместе с персоналом базы занимались совершенно странным делом – они монтировали пулемёт Виккерса, только что снятый с летающей лодки «Шорт Сандерленд», на учебный «Валрус». Начальство потребовало, чтобы летающая лодка была «полностью вооружена, дабы вести оборонительное наблюдение в любое время, особенно при взлёте и посадке на воду».

Их «Сандерленд» был слишком большим и слишком заметным, чтобы участвовать в какой-то секретной операции у побережья Франции. Вот и пришлось срочно выдёргивать тренировочный «Валрус» из 15-го учебного звена ВВС, передавать его 10-й австралиской эскадрилье, потому что у них был самый опытный пилот на этом типе – флайт-лейтенант Джон Белл, и делать из него вундервафлю.

10-я эскадрилья Австралийских Королевских ВВС была первой эскадрильей Австралии и первой эскадрильей Британского Содружества, вступившей в бой во Второй мировой войне. Она была сформирована ещё 1 июля 1939 года, а её личный состав отправили в Великобританию для получения новых летающих лодок «Шорт Сандерленд». Когда началась война, австралийское правительство предложило оставить эскадрилью в Британии, и она была придана Береговому командованию Королевских ВВС.

Через три часа после полуночи следующего дня, когда на аэродроме ещё стояла кромешная темнота, небольшой гидросамолёт вырулил, точнее, выплыл, на старт.

– Ну что, господин шпиён, готовы нагадить немцам в штанишки? – пошутил пилот, обращаясь к капитану Норману Хоупу, со своим ленивым австралийским акцентом.

– Проклятые «осси», смотри внимательно вперёд и рули аккуратнее, – впервые за сутки улыбнулся Норман Хоуп, посланный спасать семью их французского союзника.

В два часа пятьдесят пять минут ночи бывший учебный «Валрус» Королевских ВВС тактический номер L2312 оторвался от воды в базе Маунт-Баттен, недалеко от Плимута. Согласно инструкции, капитан Хоуп должен был раскрыть цель миссии экипажу только в воздухе.

19 июня 1940 года. Карантек-Брест, Бретань, Франция.

Филиппу было девятнадцать, Элизабет – шестнадцать, Анне – двенадцать. Когда немецкие танки поползли к Парижу, мадам де Голль собрала детей, гувернантку и покинула их дом в Коломбэ. Их путь лежал в Бретань, в Карантек – маленький курортный городок на заливе Морле, где с мая уже пряталась её сестра Сюзанна с тёткой в фамильной вилле «Д’Арвор».

Одиннадцатого июня они были на месте.

Дальше началась игра в прятки с историей. Семья переезжала из дома в дом – слишком много глаз в маленьком городке, слишком много ушей. Но пятнадцатого июня в Карантек неожиданно приехал Шарль. Он выкроил полчаса между полётами в Лондон и обратно, между Бордо и Черчиллем, между жизнью и смертью Франции.

– Всё кончено, – сказал он жене. – Будет перемирие. Я, скорее всего, буду вынужден уехать. И быстро.

Он уехал. А на следующий день на пороге виллы появились двое в штатском. Сдержанные, вежливые, с глазами, которые видели слишком много. Второе бюро – разведка. Они передали Ивонн паспорта и деньги.

– Уезжайте. Вас ищут. Немедленно. В Англию.

Утром восемнадцатого июня, когда самолёт с Шарлем уже прищемлился в Лондоне, Ивонн с Филиппом сели в машину сестры и поехали в Брест. Там, в порту, происходило то, что позже назовут операцией «Ариэль» – тысячи солдат, матросов, беженцев грузились на последние корабли. Британский консул, замученный и бледный, посмотрел на мадам де Голль и сказал коротко:

– Уезжайте сейчас. Завтра будет поздно.

Ивонн кивнула. Села в машину. И поехала обратно в Карантек.

За остальными.

На следующий день та же машина, та же сестра за рулём, тот же маршрут. Только теперь на заднем сиденье – все трое детей и гувернантка. Сюзанна осталась на пирсе, сказав, что не оставит милую Францию. Дальше был трап, палуба, старый бельгийский паром с длинным именем «Princesse Joséphine-Charlotte», который британское Адмиралтейство реквизировало ещё в начале июня.

В шестнадцать двадцать восемь паром отдал швартовы.

Он уходил последним. Операция «Ариэль» заканчивалась, Брест пустел, а на горизонте уже стояла пыль от немецких колонн. На борту никто не знал, что среди пассажиров – семья человека, который через несколько дней станет голосом Свободной Франции.