Текст книги "Мобилизационная подготовка народного хозяйства СССР"

Автор книги: Алексей Мелия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

4
Планирование действий военного ведомства и органов государственной безопасности в подготовительный к войне период

При анализе списка мероприятий, которые должны были проводиться в подготовительный к войне период, бросается в глаза принципиальная разница между Положениями 1913 г. и 1926 г.: если Положение 1913 г. касается, прежде всего, деятельности военного ведомства, то в Положении 1926 г. деятельность военного ведомства затрагивается лишь в связи с ее координацией с деятельностью гражданских ведомств. На основании этого можно предположить, что мероприятия, проводимые по линии НКВМ в подготовительный к войне период, регламентировались особым ведомственным нормативным актом, который не требовал утверждения на межведомственном уровне. По всей видимости, мероприятия по повышению боеготовности армии в этот период в целом соответствовали мероприятиям, предусмотренным Положением о подготовительном к войне периоде 1913 г. Это предположение находит косвенные подтверждения в практике последующего мобилизационного планирования. Так, в мобилизационном плане на 1941 г. предусмотрено проведение мобилизации «скрытым порядком, в порядке так называемых „Больших учебных сборов (БУС)“»[67]67
  См. перечень мероприятий по Подготовительному к войне периоду 1913 г.


[Закрыть]. Именно под видом учебных сборов должна была происходить скрытая мобилизация резервистов, согласно Положению о подготовительном к войне периоде 1913 г.[68]68
  Зайончковский A.M. Подготовка России к империалистической войне. Очерки военной подготовки и первоначальных планов. По архивным документам. М., 1926. С. 120.


[Закрыть]. На основе анализа перечня мероприятий, проводимых гражданскими наркоматами и ведомствами, также возможно установить и ряд мероприятий, которые должны были проводиться по линии НКВМ. Так, исходя из перечня мероприятий, проводимых по линии НКПС, можно заключить, что в подготовительный к войне период НКВМ должен был вернуть к местам постоянной дислокации части с лагерных сборов и маневров. Аналогичное перемещение войск предусматривалось и Положением 1913 г.[69]69
  См. перечень мероприятий по второму подпериоду подготовительного периода.


[Закрыть]. Тем же методом можно установить, что во второй подпериод подготовительного к войне периода НКВМ должен был осуществить скрытую мобилизацию ряда специалистов из гражданских наркоматов и ведомств[70]70
  РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 92. Д. 224. Л. 96–97.


[Закрыть]. Это служит еще одним косвенным подтверждением того, что НКВМ планировал провести частичную мобилизацию резервистов еще до официального объявления мобилизации.

Во многом по аналогии с военным ведомством складывалась ситуация и с планированием деятельности ОГПУ в подготовительный к войне период. В Положении 1926 г. отсутствует отдельный список мероприятий, проводимых по линии ОГПУ. В то же время ОГПУ неоднократно упоминается в связи с теми мероприятиями, которое оно должно осуществлять совместно с другими наркоматами и ведомствами: проверка на лояльность персонала различных ведомств, действия по обеспечению сокрытия от противника проводимых мобилизационных мероприятий. Это позволяет предположить, что деятельность ОГПУ в подготовительный к войне период должна была регулироваться особым нормативным актом. Предположения относительно характера деятельности ОГПУ в этот период можно сделать, основываясь на содержании Положений о подготовительном к войне периоде 1913 и 1926 гг. Согласно Положению 1926 г., ОГПУ должно было произвести проверку на лояльность ряда сотрудников других ведомств, составить список телефонных абонентов, подлежащих отключению с объявлением мобилизации, провести ряд других мероприятий, обеспечивающих проведение мобилизации.

В мероприятиях по обеспечению государственной безопасности в подготовительный к войне период также наблюдается преемственность по отношению к мобилизационному планированию Российской империи. Согласно Положению 1913 г., начальники жандармских управлений, исправники и начальники уездов должны были по получении телеграммы о вводе в действие подготовительного к войне периода начать кампанию по аресту лиц, подозреваемых в шпионаже. На МВД также возлагалась обязанность предотвращения забастовок и диверсий на предприятиях, выпускающих военную продукцию. Вряд ли есть основания предполагать, что арест лиц, подозреваемых в шпионаже, был в 20-е годы исключен из числа мероприятий подготовительного к войне периода. Аресты, высылки и другие репрессивные меры, проводимые по линии органов государственной безопасности, могли быть обусловлены положением военной доктрины о классовом характере будущей войны.

Здесь необходимо подчеркнуть, что в соответствии с советской военной доктриной классовый характер будущей войны не сводился к ожиданию восстаний и забастовок пролетариев в странах, воюющих с СССР. В ходе грядущей войны борьба должна была начаться и в советском тылу. Так, согласно вводной военно-экономической игре, проходившей в 1930 г. на Курсах усовершенствования высшего начальствующего состава, с объявлением мобилизации в приграничном Витебском округе складывалась следующая обстановка: «Антисоветские элементы перешли в отдельных случаях к открытому вредительству и индивидуальным выступлениям против коммунистов и советских работников, имеются случаи террористических актов против ответработников»[71]71
  Медиков В. А. Стратегическое развертывание. М., 1939. С. 234.


[Закрыть].

Двойственный характер классовой войны нашел свое отражение и в военном искусстве того времени. В частности, в учебнике тактики, изданном в 1927 г., наряду с вопросами организации вооруженного восстания разбирались и вопросы подавления вооруженного восстания как в сельской местности, так и в городе, причем особенности боев в городе разбирались на примере Москвы[72]72
  Верховский А. П. Общая тактика. М., 1927.


[Закрыть]. Такой подход был во многом обоснован опытом социальной дестабилизации России входе Первой мировой войны, перерастанием межгосударственной войны в гражданскую, в ходе которой также происходили многочисленные восстания в тылу воюющих сторон. В 20-е годы ситуация дополнительно усугублялась вероятностью выступления против СССР различных белогвардейских и националистических формирований. Согласно сведениям Разведывательного управления Штаба РККА, в ходе войны против СССР могло быть использовано от 60 до 150 тыс. белогвардейцев. «Объектами выступления белогвардейцев намечаются Украина, Кавказ и Дальний Восток, причем подготовка диверсионных выступлений ведется параллельно с подготовкой внутренних восстаний на нашей территории, с тем расчетом, что с началом восстания белогвардейские отряды будут брошены на соответствующую территорию»[73]73
  Тухачевский М. Н., Березин Я. К, Жигур Я. М., Никонов А. Н. Будущая война. М., 1996. С 79–80.


[Закрыть].

С учетом вышесказанного трудно допустить возможность того, что кампания по проведению репрессивных акций в подготовительный к войне период была предусмотрена лишь по линии милиции[74]74
  См. перечень мероприятий НКВД.


[Закрыть]. Напротив, есть сведения, что в последующие годы проводилось планирование «изъятия неблагонадежных лиц» как одного из мобилизационных мероприятий. Так, в 1932 г. начальник Транспортного отдела ОГПУ (ТООГПУ) Прохоров в докладе о состоянии мобилизационной подготовки железнодорожного транспорта отмечал: «С объявлением мобилизации в порядке оперативных мероприятий ТООГПУ подлежат немедленному изъятию с дорог около 2.500 человек, из коих значительная часть непосредственно связанных с движением поездов. Изъятие такого количества лиц, естественно, отразится на работе жел. дорог в мобпериод, оставление же их на транспорте может быть чревато нежелательными последствиями»[75]75
  ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 6. Д. 163. Л. 40.


[Закрыть]. В связи с этим обстоятельством начальник ТООГПУ предлагал завершить в ближайшее время чистку приграничных железных дорог[76]76
  ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 6. Д. 163. Л. 40.


[Закрыть].

Таким образом, можно проследить, как планирование изъятия неблагонадежных лиц в связи с проведением мобилизации закономерно породило стремление произвести это еще в мирное время, задолго до возникновения реальной угрозы войны. И если в 1932 г. чистка подразумевала в большинстве случаев увольнение, ограничение в правах, высылку, то во второй половине 30-х годов ситуация резко изменилась. Возможно, списки неблагонадежных, составленные органами госбезопасности на случай мобилизации и подготовительного периода, были использованы при проведении массовых арестов в ходе плановых репрессивных кампаний 1937-38 гг. по изъятию неблагонадежных лиц[77]77
  К таким кампаниям могут быть отнесены: мероприятия, инициированные решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/94 от 2 июля 1937 г. «Об антисоветских элементах»; решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/ 442 от 31 июля 1937 г.; решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/564 от 9 августа 1937 г.; решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П57/49 от 31 января 1938 г. и рядом других решений Политбюро ЦК ВКП(б) и других органов.


[Закрыть]. К ним, в частности, были отнесены немцы, работающие на предприятиях военной промышленности и железных дорогах[78]78
  Оперативный приказ наркома государственной безопасности № 00439 от 25 июля 1937 г. (Бутовский полигон, 1937–1938 гг.). М., 1997. С. 348.


[Закрыть]. Имеющиеся данные пока не позволяют с уверенностью судить ни о принципах, по которым планировалось изъятие неблагонадежных лиц в подготовительный период и в период проведения мобилизации, ни о влиянии, которое оказало это планирование на проведение массовых репрессий в 30-е годы. Однако исследования в этом направлении представляют значительный интерес.

5
Заключение

На примере «Положения о подготовительном к войне периоде» можно проследить преемственность мобилизационного планирования Российской империи и СССР. Сходство Положений 1913 и 1926 гг. прослеживается не только в принципах построения мобилизационной работы. Оно нашло отражение и в перечнях проводимых мероприятий и даже в полностью идентичном заглавии обоих документов: «Положение о подготовительном к войне периоде». В то же время между этими документами есть и существенные различия, которые обусловлены, прежде всего, разными военными доктринами, на основе которых были составлены эти документы. Советская военная доктрина предполагала подготовку к длительной войне с напряжением всех сил, вовлекающей в борьбу не только вооруженный фронт, но и всю страну. С учетом требований военной доктрины, планирование мероприятий подготовительного к войне периода регулировалось комплексом документов, согласно которым в этот период должно было начаться исполнение системы планов по переводу страны в режим военного времени: плана мобилизации вооруженных сил, эвакуационного плана, народнохозяйственного мобилизационного плана, возможно, также и плана действий органов государственной безопасности по обеспечению мобилизационных и предмобилизационных мероприятий. Ряд проблем, касающихся подготовительного к войне периода, освещен пока недостаточно. Это в первую очередь относится к вопросам планирования деятельности военного ведомства и органов государственной безопасности в данный период. Также остается открытым вопрос о том, как после 1926 г. происходило планирование мероприятий подготовительного периода. Особенно большое значение этот вопрос имеет для понимания событий весны-лета 1941 г. Немалый интерес представляет и изучение планирования деятельности органов государственной безопасности по обеспечению мобилизационных мероприятий. Возможно, изучение этого вопроса поможет пролить свет и на события, на первый взгляд весьма далекие от мобилизационного планирования, в том числе и на некоторые аспекты репрессивной политики государства в 20-30-е годы.

III
Эвакуационное планирование: предпосылки возникновения и развития

1
Исторический опыт проведения эвакуации в годы Первой мировой и в период иностранной интервенции и Гражданской войны

1.1. Эвакуация в годы Первой мировой войны (1914–1917 гг.)

Серьезной работы по подготовке эвакуации предприятий и учреждений перед Первой мировой войной в России не велось. По-видимому, это объясняется тем, что оперативный план войны предусматривал «переход в наступление против вооруженных сил Германии и Австро-Венгрии с целью перенесения войны в их пределы»[79]79
  Медиков В. А. Стратегическое развертывание. М., 1939. С 234.


[Закрыть]. Сказывалось и общее невнимание к проблемам военной экономики. Тем не менее вопросы эвакуации в некоторой степени затрагивались в «Положении о подготовительном к войне периоде» (о порядке выдачи эвакопособий) и частично разрешались «Временными правилами о вывозе казенного имущества правительственных учреждений, а также служащих и их семей», изданными для приграничных военных округов в период 1911–1913 гг. Предварительных планов эвакуации не составлялось[80]80
  РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 91. Д. 149. Л. 14.


[Закрыть].

Неблагоприятная обстановка на театре военных действий, вызвавшая отступление русской армии из Варшавской губернии и части Прибалтики весной-летом 1915 г., потребовала проведения эвакуации. При отсутствии должной организации, единого плана и централизованного управления[81]81
  Сидоров А. Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., 1973. С. 214.


[Закрыть] это создавало серьезные препятствия воинским передвижениям в период напряженных боев на фронте[82]82
  Свечин А. А. Стратегия. М., 1926.


[Закрыть]. Большая часть промышленных предприятий Варшавской губернии не была вывезена и досталась противнику. В эвакуации промышленности принимали участие военные власти фронтов, Министерство торговли и промышленности, местные власти, военно-промышленные комитеты. Ведущую роль в этом процессе играли начальники снабжения фронтов и армий. Объемы эвакуационных перевозок были значительны. Так, только из Риги в 1915 г. было транспортировано около 30 000 вагонов различных грузов[83]83
  Сидоров А. Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., 1973. С. 217–221.


[Закрыть]. Но отсутствие компетентной структуры, занимавшейся вопросами эвакуации, вело к бессистемному вывозу имущества, независимо от его ценности для обороны страны.

Осенью 1915 г. был создан авторитетный орган, который должен был взять в свои руки работу по эвакуации предприятий и учреждений из прифронтовых районов – Эвакуационная комиссия при особом совещании по обороне. Ее возглавил председатель Государственной думы М. В. Родзянко[84]84
  Сидоров А. Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., 1973. С. 228.


[Закрыть]. Одновременно стала формироваться законодательная база, обеспечивающая проведение мероприятий по эвакуации[85]85
  Эвакуация и реквизиция. Справочник действующих указаний и распоряжений по эвакуации, розыску эвакуированных грузов и реквизиции. Петроград, 1916.


[Закрыть]. При штабах фронтов организовывались районные эвакуационные комиссии. Для восстановления вывезенных предприятий было создано 11 комиссий в тыловых областях[86]86
  Сидоров А. Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., 1973. С. 229–230.


[Закрыть]. Началась предварительная разработка планов эвакуации отдельных районов и промышленных центров.

Размещение и запуск эвакуированных предприятий на новых местах были самыми слабыми звеньями в эвакуационной работе. Отсутствовало централизованное управление размещением промышленных объектов. Так, при эвакуации Рижского района из 395 вывезенных предприятий в Петрограде было размещено только 30[87]87
  Сидоров А. Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. – М., 1973. С. 223.


[Закрыть]. При этом не учитывалось то обстоятельство, что вследствие прекращения подвоза угля по Балтийскому морю не удавалось обеспечить топливом уже имеющиеся в Петрограде заводы и фабрики[88]88
  Иголкин А. А. Отечественная нефтяная промышленность в 1917–1920 годах. М. 1999. С. 47; Шох П. Проблемы топливоснабжения по опыту мировой войны//Война и топливо 1914–1917 гг. М.-Л., 1930. С. 9.


[Закрыть]. Нехватка топлива и сырья в городе вынуждала эвакуировать предприятия на юг вне зависимости от военной угрозы. Именно по этой причине из Петрограда был вывезен Охтинский завод взрывчатых веществ[89]89
  Сидоров А. Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., 1973. С. 232.


[Закрыть]. Медленными темпами происходило и восстановление вывезенных предприятий. Через год после эвакуации в строй вступило только 20–25 % крупных заводов[90]90
  Сидоров А. Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., 1973. С. 232.


[Закрыть].

Подводя итоги эвакуации из западных областей России в годы Первой мировой войны, можно сделать следующие выводы. Эвакуационная подготовка в предвоенный период практически отсутствовала. Планы эвакуации заранее не составлялись. Это было обусловлено как военными (планирование наступления на территорию противника), так и политическими (союзнические обязательства перед Францией, которые не допускали «отступательных» планов) соображениями. Ориентация военачальников на ведение краткосрочной войны с использованием запасов мирного времени не требовала серьезного внимания к вопросам военно-экономической подготовки государства. Отсутствие подготовительных мероприятий привело к тому, что значительное число предприятий попало в руки неприятеля. Но в целом потери были невелики, прежде всего, благодаря относительно небольшой глубине и низким темпам наступления противника. Важнейшим следствием эвакуационного опыта Первой мировой войны было осознание необходимости заблаговременной эвакуационной подготовки.

1.2. Эвакуация в период иностранной интервенции и Гражданской войны (1918 г.)

В период Гражданской войны и иностранной интервенции эвакуация производилась из Петрограда, Царицына, Одессы и других городов. Однако именно эвакуация Петрограда является единственным примером заранее спланированного и достаточно организованно проведенного вывоза промышленности.

После разгрома красных частей и их отступления в феврале 1918 г. Советское правительство встало перед угрозой оккупации Петрограда наступающими немецкими войсками. В этих условиях было принято решение об эвакуации города. Причем до захвата власти большевики всячески протестовали против такого решения (Постановление Временного правительства от 25 августа 1917 г. об уполномоченном по разгрузке Петрограда).

22 февраля была сформирована Чрезвычайная комиссия по эвакуации и разгрузке Петрограда. На должность председателя комиссии был назначен левый эсер В. А. Агласов[91]91
  Шелаев Ю. Б. Деятельность чрезвычайной комиссии по эвакуации и разгрузке Петрограда весной 1918 г. (по новым материалам)//Вспомогательные исторические дисциплины. 1990. № ХХ. С. 31.


[Закрыть]. Уже 4 марта СНК принял постановление о создании Центральной коллегии (Центроколлегии) по эвакуации и разгрузке Петрограда. Ранее образованная Чрезвычайная комиссия влилась в состав Центроколлегии как один из отделов. 2 апреля для централизованного руководства эвакуацией была создана Всероссийская эвакуационная комиссия (ВСЕРЭКОМ). Помимо Петрограда, Центроколлегии появились в ряде городов таких, как: Вологда, Брянск, Бологое, Воронеж, Вязьма, Камышин, Ковров, Курск, Москва, Нижний Новгород, Орел, Пенза, Пермь, Рыбинск, Саратов, Смоленск, Тамбов, Царицын, Ярославль[92]92
  ГАРФ. Ф. 6651. Оп. 1. Д. 27. Л. 40.


[Закрыть]. Таким образом, была организована система органов по управлению эвакуацией[93]93
  Коваленко Д. А. К истории эвакуации промышленности в первый период военной интервенции и гражданской войны (по материалам Петрограда)//Научные доклады высшей школы. Ист. науки. 1958. № 2. С 105–106.


[Закрыть].

В марте начался вывоз из Петрограда первых промышленных предприятий. Параллельно происходил перенос столицы из Петрограда в Москву. Транспортировки осложнялись плохим состоянием подвижного состава железных дорог, крайним недостатком топлива, а кроме того, хаосом, охватившим страну. Так, литерный поезд, на котором В. И. Ленин выехал 10 марта из Петрограда, на станции Малая Вишера был окружен толпой матросов. Их удалось разоружить только под дулами пулеметов, после чего поезд с правительством смог продолжить движение[94]94
  Никольский А. Паровозы серии С. М., 1997. С. 87.


[Закрыть].

Важнейшим предприятием, вывоз которого осуществлялся в первую очередь, была Экспедиция заготовления государственных бумаг. Видный советский экономист и финансист Д. П. Боголепов вспоминает: «Кто-то из товарищей, кажется, тов. Ларин или тов. Пятаков, выразились по этому поводу, что существование Советской власти зиждется на очень тоненькой ниточке – на непрерывной работе Экспедиции заготовления государственных бумаг»[95]95
  Шелаев Ю. Б. Деятельность чрезвычайной комиссии по эвакуации и разгрузке Петрограда весной 1918 г. (по новым материалам)//Вспомогательные исторические дисциплины. 1990. № ХХ. С. 32.


[Закрыть]. Благодаря огромным усилиям удалось успешно эвакуировать Экспедицию, и 15 апреля в Пензе начался выпуск кредитных билетов[96]96
  Шелаев Ю. Б. Деятельность чрезвычайной комиссии по эвакуации и разгрузке Петрограда весной 1918 г. (по новым материалам)//Вспомогательные исторические дисциплины 1990. № ХХ. С. 35.


[Закрыть].

Всего из Петрограда предполагалось эвакуировать 126 предприятий, 20 484 865 пудов грузов, из них 5 039 395 пудов производственного оборудования. Полностью или частично было вывезено 75 предприятий, 14 381 302 пудов грузов, включая 1 288 628 пудов производственного оборудования. Основными базами эвакуации стали города: Пенза, Нижний Новгород, Симбирск, Тула, Ярославль, Рыбинск[97]97
  ГАРФ. Ф. 6651. Оп. 1. Д. 58. Л. 1-10.


[Закрыть].

Согласно плану эвакуационных перевозок, составленному Центроколлегией и утвержденному СНК в марте, промышленные объекты Петрограда были распределены по четырем категориям. К первой категории относились предприятия и их отделы, выпускающие военное снаряжение, а также военно-морские заводы, производящие корабли и суда небольшого водоизмещения. Эти предприятия эвакуировались в первую очередь. Вторую категорию составляли уникальные предприятия всероссийского значения. Их вывоз признавался целесообразным, если перемещение не вызывало разрушения производства и предприятия могли функционировать на новых местах. К третьей категории были отнесены заводы, оставшиеся без сырья и топлива из-за изменившихся условий (сталелитейные, прокатные и т. п.). И, наконец, в четвертую категорию вошли предприятия, не подлежавшие эвакуации[98]98
  Коваленко Д. А. К истории эвакуации промышленности в первый период военной интервенции и гражданской войны (по материалам Петрограда)//Научные доклады высшей школы. Ист. науки. 1958. № 2. С 109.


[Закрыть].

Производственное оборудование вывозилось, прежде всего, с крупных оборонных предприятий: патронного завода ГАУ, Арсенала ГАУ, Сестрорецкого оружейного завода, трубочного завода ГАУ, орудийного завода ГАУ[99]99
  ГАРФ. Ф. 6651. Оп. 1. Д. 58. Л. 9-10.


[Закрыть]. Значительную часть оснащения удалось использовать на новых местах. Патронный завод ГАУ был восстановлен в Симбирске, станки патронного завода ГАУ и Сестрорецкого оружейного завода работали на Подольском оружейном заводе[100]100
  Коваленко Д. А. К истории эвакуации промышленности в первый период военной интервенции и гражданской войны (по материалам Петрограда)//Научные доклады высшей школы. Ист. науки. 1958. № 2. С 109.


[Закрыть]. Но исчерпывающих данных о судьбе вывезенного оборудования просто нет.

Современники весьма скептически отнеслись к результатам эвакуации 1918 г. Так, председатель Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной Армии Л. Б. Красин дал на II съезде CHX в декабре 1918 г. свою оценку результатов эвакуации: «Еще больший удар промышленности (чем ее демобилизация – А. М.) был нанесен эвакуацией Петрограда, которая была решена внезапно… и которая фактически свелась почти к полному разрушению петроградской промышленности. В настоящее время нет почти ни одного эвакуированного завода, который сколько-нибудь полно восстановил свою деятельность… В результате этой эвакуации значительное количество станков, машин и материалов очутилось на Неве, на Ладоге, и до сих пор десятки барж стоят у нас неразгруженными по водным системам»[101]101
  Труды II съезда CHX. С. 75–76.


[Закрыть]. А вот слова В. М. Молотова на Заседании пленума СНХСР 8 декабря 1918 г.: «…Важный момент, давший дополнение к разрухе промышленности, – это эвакуация заводов»[102]102
  Новый путь. 1918. № 12. С. 23.


[Закрыть]. В 1925 г. Управление военной промышленности в письме к председателю РВСР М. В. Фрунзе так оценило опыт эвакуации оборонных предприятий Петрограда: «Процесс расстройства заводов был в значительной степени усилен эвакуацией ленинградских военных заводов, имевшей место в начале 1918 г. Эта эвакуация была проведена в спешном порядке при отсутствии заранее разработанного плана вывоза заводов, а также при отсутствии заранее выбранных пунктов для размещения эвакуированных единиц. В результате крупнейшие военные заводы были вывезены из Ленинграда либо полностью (патронные и орудийные), либо частично (трубочный, Охтинский, Обуховский, Арсенал). При эвакуации часть оборудования погибла в пути, растерялась на железной дороге или утонула при водных перевозках. Другая часть осела в пунктах, которые нельзя было признать удобными для размещения крупных и важных производственных единиц. В итоге производственная мощность отдельных групп заводов, в особенности патронных и арсенальных, значительно понизилась»[103]103
  РГАЭ. Ф. 2097. Оп. 1.Д. 219. Л. 118–119.


[Закрыть].

Эвакуация промышленности Петрограда в период Гражданской войны имела ряд особенностей. Решение об эвакуации оказалось ошибочным, так как Петроград не был занят ни войсками иностранных интервентов, ни силами внутренних противников Советской власти. В результате эвакуация вместо спасения промышленности привела к ее дезорганизации. В наибольшей степени это коснулось предприятий оборонной промышленности, вывозившихся в первую очередь. Часть заводов и фабрик была эвакуирована в районы, которые затем, входе военных действий, были оставлены противнику. Вывоз осуществлялся на фоне демобилизации (конверсии) промышленности. Помимо того, происходила национализация промышленности. Эти процессы осложнялись из-за политической нестабильности в стране, перестройки государственного аппарата, а также развивающегося паралича транспорта.