Текст книги "Приют для миллионера (СИ)"
Автор книги: Александра Микс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Закрываю глаза и растворяюсь в прикосновениях и близости. Пусть медлит, оттягивает момент, когда сорвется и покажет, как на что способен.
Эти сладкие мучения растягиваются. Каждый раз, когда я подхожу к черте, Элиот останавливается, не давая мне сорваться в пропасть удовольствия раньше, чем даст на это свое разрешение. Он хозяин положения, и я следую за ним, подчиняюсь. Именно такой сценарий мы оба нарисовали для сегодняшнего вечера.
Страсть переплетает свои нити, затягивая нас в это болото желаний. Элиот возбужден слишком сильно, чтобы остаться джентльменом до конца.
Он забрасывает мои ноги себе на плечи и движения становятся резкими.
Вытягиваю руки над головой, цепляясь пальцами за край стола, и ныряю с головой в незабываемые ощущения. Периодически я выхватываю глаза Элиота, которые непрерывно следят за мной. Кажется, он даже забывает моргать.
Циклические движения, стоны, искусанные губы. Его руки на моем теле, две пары глаз затуманенные вожделением. Все повторяется с неимоверной скоростью. Предел близко, и полное отсутствие сожаления.
Сначала кончаю я. Себе он позволяет после, когда я почти отдышалась, но все еще нахожусь в легкой эйфории. Моя готовность повторить марафон еще раз пугает и отрезвляет сразу же после бурного оргазма.
Я сажусь, утыкаясь лбом в его плечо, лишь бы не заглядывать в глаза. Наваждение схлынуло, оставив паршивое послевкусие.
Не жалеть. Только не жалеть.
Элиот гладит мое тело, запоминая плавные изгибы. Еще немного и я предложу сбежать. Приму правила игры, забирая самое сильное звено в собой.
Мужской голос звучит опьяняюще, но пульсация отдает в виски:
– Я точно знаю, что ты забываешься со мной.
Он оказывается прав, с ним я забываюсь, от его рук, под его ласками. Мне просто хорошо, здесь и сейчас, но это похоже на издевательство. Я использую его, а он позволяет мне это делать.
– Все еще предлагаешь бежать?
– Если не уйдешь сейчас, то не уйдешь никогда. Он ведь даже не Сток, он хуже. Своеобразный, жестокий и злопамятный. Мартин неплохой человек, но он акула в этом мире с острыми зубами в два ряда. Ему только повод дай.
Я перескакиваю с темы, занятая собственным тягучими мыслями:
– Как называют женщин, которые спят с разными мужчинами?
– Пожалуйста, не надо.
Он отворачивается, чтобы не видеть мой полный отчаяния взгляд. Я признаюсь в этом себе и хочу услышать признание от него.
– Как их называют, Элиот? – я повышаю голос, требуя ответа.
– Шлюхи, – из его уст это больше походит на комплимент, потому что он не презирает меня.
– Я шлюха, Элиот.
Мужчина резко поворачивается и закрывает мне рот рукой, не желая слышать от меня столь откровенные гадости.
– Это не про тебя, Эйва. Ты не знаешь, что такое шлюха, не имеешь понятия какие они и что вытворяют.
– Но именно так я себя чувствую. Я предаю Мартина и морочу голову тебе.
– Если Мартин узнает, он просто убьет меня. Другого исхода не будет, Эйва. Мы либо уходим отсюда вдвоем, либо все плохо закончится для нас обоих.
Элиот не спрашивает о моих чувствах. Он знает, что я не отвечу. Я и сама не знаю ответ. Оба стали мне дороги, два сильных и уверенных в себе мужчины незримо воюют за мое сердце. Мне бы радоваться, но ощущение дрянное.
Тишину нарушает рев мотора, раздавшийся так неожиданно, будто машина стояла под окнами все это время. Свет фар бьет в окна, освещая помещение даже в самых темных уголках.
Элиоту хватает всего пары секунд, чтобы прийти в себя.
– Одевайся, живо.
Я вскакиваю со стола и хватаю платье с пола. Натягиваю его на голое тело. Резинка для волос, которая по счастливой случайности осталась болтаться у меня на запястье, прячет мою растрепанную прическу в высоком хвосте.
Элиот уже одет, и даже футболка аккуратно заправлена. А мои трусики исчезают с заднем кармане его джинс. Ничего не выдает нас, кроме моего колотящегося сердца.
Мы перемещаемся в гостиную. Охранник включает яркий свет и, не дожидаясь, пока в дверь постучат, распахивает ее сам.
– Мы вас не ждали, – голос Элиота ровный и спокойный, как и он сам. – Чуть было за оружие не схватился.
Мартин проходит в гостиную в сопровождении Криса.
– А должен был схватиться, Элиот. Самое ценное охраняешь, – Росс звучит наигранно жестко, будто уже что-то подметил.
Крис устраивается у входной двери, сцепив перед собой руки в замок. Он слегка напряжен, будто получил определенные указания.
Элиот выбирает позицию между мужчинами, чтобы видеть обоих. Он уже готов.
Мартин подходит ко мне и, увлекая в стальные объятия, целует в губы. Напористо, не давая отстраниться.
Мне становится неловко от происходящего на глазах у остальных, но я поддаюсь.
Руки Росса скользят по моей талии, к самым ягодицам, и по-хозяйски сжимают их через тонкую ткань. Мое сердце отчаянно рвется наружу, а в глазах предательски поселился страх.
Мужчина на минуту замирает, что-то разглядывая на моем лице. Не стесняясь посторонних, запускает руку под подол платья и не находит там того, что хотел обнаружить. Росс напрягается настолько, что я почти слышу, как трещит рубашка на его бицепсах.
– Я смотрю, вы не скучали без нас, – голос пропитывается металлическими нотками.
Он пытается отойти, но я приклеиваюсь намертво к его плечам. Ему приходится грубо стряхивать мои руки.
Мартин оборачивается к начальнику охраны и начинает неминуемое представление:
– Охраняешь с душой, Элиот. Только в ход пустил не тот ствол.
Меня прилично трясет, но я боюсь не за себя. Я подставляю Элиота, на нем обязательно отыграются, не сейчас, так потом.
– Мартин, – делаю шаг к нему.
Росс игнорирует меня, в данный момент для него никого не существует.
– Понравилось, Элиот? За такую стоит воевать?
Начальник охраны не находит сил признаться, но и отрицать не решается, потому что боится навредить мне. Он просто молчит, упираясь взглядом в босса.
– Крис, – произносит Мартин, и тот послушно выходит из дома, точно зная, что он него требуют.
Через несколько минут мужчина возвращается с несколькими бойцами, которых я знаю лично.
Я многих запомнила и даже выучила их имена, ведь это охрана Мартина, моя охрана.
– Эйву – в клуб. Я подъеду через пару часов.
Я делаю резкий выпад в сторону Росса:
– Что ты устраиваешь?
Мартин даже не реагирует, он взглядом уничтожает Элиота.
– Крис, – повторяет Росс.
Охранник подчиняется и, схватив меня в охапку, вытаскивает на улицу под мои яростные протесты. Я кричу срываясь на слезы, нарисовав себе отвратительные картины исхода этой ситуации.
Винить некого, мы сами выбрали этот путь, но судить нас будут по всей строгости этой реальности.
Глава 24
Лучше бы меня не прощали. Это как ткнуть котенка мордой туда, где не должно быть его следов, а затем оставить на пригретой груди.
Мартин проглотил мою выходку. Закрыл глаза на подлую измену у него под носом. Даже пытался быть идеальным, но это закончилось провалом.
Росс активно продолжал делать вид, что ничего не произошло. Утро, секс, обед, одиночество, вечер, тоска, ночь, секс. Затем все повторялось.
Ночью я как обычно просыпаюсь от его прикосновений, жадных и настойчивых. Снова ловлю нотки знакомого женского парфюма, который перебивает даже привычный мужской одеколон вперемешку с запахом алкоголя.
Росс хватается за подол пеньюара и задирает его до самой груди. Я не сопротивляюсь – бесполезно. Это своего рода привычка: он приходит и берет меня, когда ему заблагорассудится. Но меня это лишь заводит, несмотря на то, что между нами огромная пропасть из обид, недосказанности и злости. А моя измена, как вишенка на испорченном торте.
Я признаюсь себе, что лишь в эти несколько минут после секса, он со мной по-настоящему. Могу гладить его и заглядывать в глаза, в которые еще не вернулась ярость. Всего несколько минут, пока он отходит от близости.
Росс улыбается, не находя на мне трусиков. Я перестала надевать их после вечернего душа, потому что Мартин рвет их каждую ночь.
– Сегодня на тебе будет это, – он протягивает мне знакомый клочок ткани.
Я узнаю свое белье, которое осталось у Элиота в кармане. Росс мстит, топчется на моем мелком предательстве, заставляя помнить, как я с ним обошлась.
Он не дожидается моей реакции, а надевает красное кружево на меня сам. Даже в темной комнате я вижу, как горят его глаза. Нет, прощением меня все же не наградили, только создали видимость. Меня наказывают, медленно и изощренно, заставляя испытывать стыд за нас обоих.
Мартин сдвигает трусики в сторону и пристраивается между моих бедер. Перехватывает ноги под коленями и фиксирует, разведя их максимально широко. Раскрывает для себя полностью, до напряжения, до боли в связках.
Росс входит резко, обжигая меня внутри собой. Толчок, еще один. Грубо, до жалобных всхлипов.
Мартин двигается жестко, с силой, в отчаянной попытке перебить запах другого мужчины, который его преследует.
Он кончает мне на бедра, которые бьет мелкой дрожью от того, что напрочь затекли в таком положении.
– Ничего не было, слышишь? – рычит Росс мне на ухо. – Ничего. Не. Было.
Старается убедить самого себя, наложить запрет даже на мысли об этом.
– Мальвина тоже спит с разными мужчинами или она твоя личная подстилка?
– Так это была месть, Эйва?
– О, нет. Это чувства.
Мартин приподнимается на локтях и всматривается в мое лицо, вспыхивая по-новой:
– К нему?
– Может и так.
– Так мы будем трахать тебя по очереди? Или можно сразу обоим?
– Ты даже не Сток, ты хуже. Своеобразный, жестокий и злопамятный, – цитирую Элиота.
– Я рад, что Элиот это понимает. Теперь у вас два весла и пробитая лодка. Гребите, Эйва, что есть сил. Может, куда-нибудь и причалите.
Росс перекатывается на другую половину кровати, подминая под себя подушку, и закрывает глаза.
Ночью он несколько раз зовет меня по имени, пока я, потеряв сон, наблюдаю за ним.
Все стало сложно настолько, что понимание не приходит вообще. Его нет сейчас и не будет потом, если кто-то не остановится и не поставит точку.
Я спускаюсь на кухню и в полумраке неожиданно нахожу знакомую фигуру. Подхожу ближе, чтобы удостовериться, что это точно он.
Мы не виделись ровно неделю, с того самого дня. Я терзала себя догадками, какая участь настигла его, но увидев сейчас меня отпустило.
На нем ни царапины, не считая ссадину на скуле, которая почти прошла. Да, я разглядела его, все, что было доступно.
– Элиот, – шепчу, боясь, что нас могут услышать.
– Все в порядке, – он делает шаг назад.
Я порываюсь сократить расстояние, но Элиот осекает меня:
– Ты только навредишь себе.
– Что произошло?
– В доме была прослушка. Он слышал.
Росс даже не догадался, он просто слышал. Летел на максимальной скорости, лишь бы закончить это как можно скорее. Значит, цирк начался еще до его появления. Он мог бы вылить все с порога, но он разыграл. Удостоверился, подогрев свою злость.
– Ты жалеешь?
– Нет, Эйва. Отмотай все назад и я бы повторил. Ему я сказал также.
Один удар. Только один. За предательство, за посягательство на чужое. Росс превзошел самого себя в номинации «человек-неожиданность».
– Ну что за блядство? – Мартин обрушивается, как снег на голову, заставляя вздрогнуть. – В моем же доме.
Тот же надменный тон, который режет слух. Он обжигает, вынуждая слышать только его, концентрировать свое внимание на нарочитом пренебрежении.
– Возьмешь ее еще раз, Элиот? Прям на моем обеденном столе. Он прочнее и точно выдержит ваши утехи.
Мартин подходит к бару, достает бутылку виски и наполняет стакан ровно на четверть.
– Кстати, на ней те же трусики, но разница в том, что она только что вылезла из-под меня.
– Прекращай, Мартин, – огрызается Элиот.
– Чтоб к утру вас здесь не было. Бегите, пока я не передумал.
Перемены в настроении и интонациях Мартина привычны, но удивляют каждый раз, когда он подходит к черте. Жалит с разных сторон, чтобы не осталось целого, только кусочки и части, которые сложно будет собрать.
– Вот это благородство, Росс. Что, даже морду не набьешь мне?
Я цепляю Элиота за руку, пытаясь сдвинуть с места, но у меня, конечно же, ничего не выходит.
– Что ты делаешь? – шепчу начальнику охраны, ощущая, как сковывает страх.
Мартин истерично закатывается от смеха:
– За кого, Элиот? За потаскуху? – переводит взгляд на меня. – Чертовски красивую потаскуху.
Он опустошает содержимое стакана одним глотком, а затем добавляет еще.
Желваки мгновенно оживают на щеках начальника охраны. Ему хочется затеять драку, но он умеет себя контролировать.
– Иди переоденься, Эйва. Мы уходим.
В полном замешательстве я инстинктивно бреду в сторону спальни, выполняя просьбу Элиота. И, кажется, я даже не понимаю, что делаю.
Слова Росса оглушили меня. В глубине души мне же хотелось сбежать, и теперь, когда меня отпускают, кинув омерзительное напутствие, мне хочется остаться. Но сделать себе этого я не позволю.
Собирать оказывается нечего, мне почему-то ничего не нужно.
Я меняю белье и натягиваю первое попавшееся платье. Бордовые трусики швыряю на постель. Пусть остаются с Россом и напоминают ему о том, что мы оба натворили.
Элиот ждет меня у входной двери, облокотившись одной рукой о стену. Прохожу через гостиную, цепляя взглядом часть кухни, где все еще стоит Мартин. Он опрокидывает бутылку, замечая, как я следую в Элиотом.
Я не должна уходить, но все запуталась, чтобы задержаться хоть на минуту.
Как только дверь за нами захлопывается, нас догоняет звук бьющегося стекла. Я замедляю шаг, но Элиот не позволяет остановиться, подталкивает вперед, чувствуя мои сомнения.
Все не так. Все идет совершенно не так. Ломается и ломает меня, ломает остальных. Круг из негативных эмоций и последствий неверных решений замкнулся, надавливая на самые болевые точки.
– Я отвезу тебя к себе и вернусь, – выдает Элиот, когда мы забираемся в его машину.
– Ты с ума сошел?
– Я вывел тебя из-под удара. Пусть по-дурацки, но вывел. Я помогу ему, и мы с тобой уедем.
– Стоп! – не выдерживаю. – Ты переспал со мной, признался в этом Мартину, а теперь ему помогать собрался?
– Доверься мне.
В его квартире пусто, настолько, что мебель кажется нетронутой. Здесь не живут, не завтракают по утрам и не ложатся в постель. Это место для передышки. Кинуть ключи на столик и завалиться на диван, закинув ноги на подлокотник. А через пару часов квартира снова опустеет до следующей долгожданной встречи с ее хозяином.
Это навевает тревогу. Стены, пропитанные одиночеством давят на психику и зарождают беспокойство.
Похоже, волнение забралось под кожу и стало неотъемлемой частью монотонных будней. Сколько еще брести до конечной станции, которая подарит необходимое спокойствие.
Холодильник пуст, пара банок газировки и несколько протеиновых батончиков. Снова полки и снова консервы, вид которых отбивает аппетит. Зато найденная бутылку виски подходит, как нельзя кстати.
Напиток ударяет в голову очень быстро. Пустой желудок и общее состояние усиливают эффект.
Я достаю телефон и быстро печатаю сообщение:
«И что теперь?»
Ответа нет всего несколько минут, а я уже жалею, отодвигая бутылку с алкоголем подальше.
Но смартфон все-таки сигнализирует о входящем:
«Тебе уже стало скучно?»
Мартин не умеет проигрывать и не умеет перестраиваться. Он будет калечить нас обоих холодом, пока мы не придем к общему знаменателю.
Я убираю телефон, удерживаясь от вступления в бессмысленную перепалку.
Элиот возвращается ближе к вечеру, вымотанный, но с двумя большими пакетами, забитыми продуктами. Он держит в голове все, выполняя каждый пункт своего бесконечного списка заданий.
– Ты выглядишь уставшим, не стоило заезжать в маркет.
– Не мог же я оставить тебя голодной, – выдавливает подобие улыбки.
– Случилось что-то еще?
– Ты не готова будешь услышать, – Элиот оставляет пакеты на кухне и устраивается в гостиной не диване.
Незаданные вопросы терроризируют молчание и мужчина сдается:
– У партии машин, которые Мартин продал Стоку, стали отказывать тормоза. Весь концерн проверяют.
– Мартина подставляют, это же очевидно.
– Это знаем мы, Эйва, и знал Руперт, который еще мог повлиять на действия служб. Сток использует ситуацию с твоими… родителями. Топчется на твоей боли и вине Росса.
– Он загоняет нас в угол, – шепчу себе под нос. – Давит со всех сторон.
Росс хочет поквитаться со Стоком, но начнет он с Прайта, ведь тот, как посредник, поспособствовал убийству Руперта. Кайл проделал большую работу, являясь пешкой в руках Тоби, подписав тем самым себе смертный приговор.
И я спокойно размышляю об этом. Когда подобные мысли терзают твое сознание на протяжении долгого промежутка времени, вырабатывается иммунитет, заставляя смотреть на все сквозь пальцы, как на неизбежное. Это называется черствость. Она не свойственна мне, но это случилось.
Одна безумная идея за другой вспыхивают в моей голове. И вот уже вырисовывается целая схема из отправных точек. Что, если теперь я смогу убедить Прайта отступить.
– У Прайта только один клуб или есть еще?
– Клуб один. Он занимается в основном эскортом, – не задумываясь отвечает, что-то ища в контактах своего телефона. – А почему ты спрашиваешь?
– Простое любопытство, Элиот.
Но мужские глаза уже впились в меня испытующим взглядом. Он давно научился определять меня по тональности, по искусственным фразам.
– Мне стоит бояться за тебя?
– Нет, Элиот. Конечно же нет. Не говори глупостей.
Если есть шанс сыграть за Росса, я должна попытаться.
Уже все решено и мне остается только дождаться того самого момента.
Элиот отключается так и не дождавшись ужина, уронив голову на спинку дивана. Он спит, но не расслаблен. Глубокая морщинка между бровей так и не расправляется, он хмурится даже во сне.
Стащив ключи от машины, я выскальзываю на парковку. Черный джип встречает меня миганием фар, когда я нажимаю на кнопку разблокировки дверей.
Выруливаю со стоянки, забив в навигатор пункт назначения. Адрес я запомнила, а вот дорогу нет.
По пути я пытаюсь выстроить диалог из своих предложений и возможных полученных на них ответов. Не клеится. Я уже не такая уверенная и отважная. С каждым оставленным за спиной километром от моего запала практически ничего не остается. Но я сильнее давлю на педаль газа, лишь бы не прошел боевой настрой.
На дорогу потрачено тридцать четыре минуты, если верить женскому голосу, сопровождавшему меня.
И вот я здесь. У клуба Слот с его пошлыми мерцающими вывесками.
На входе меня встречает уже знакомый охранник. Он все в той же одежде: черные брюки с боковыми карманами и белая футболка поло. Классика для вышибал и охранников.
Аден узнает меня и жестом руки уводит в сторону от входа в клуб. Он не производит впечатление жестокого человека, скорее мужчины, которому не повезло со второстепенной ролью.
– Я вас предупреждал, мисс Хилл. Вы не должны сюда приходить.
– Мне нужен мистер Прайт.
– Вы не похожи на тех женщин, что окружают его. Так зачем же так глупо подставляетесь?
На минуту он заставляет меня усомниться в своей затее, но этого слишком мало, чтобы развернуться и уйти.
– Не лезьте, куда вас не просят, Аден.
Парень тяжело вздыхает, но сдается. Дает отмашку коротко стриженному мужику, чтобы тот оповестил босса о моем визите. Иначе никак, это их работа.
Аден лично сопровождает меня и заводит в кабинет, оставаясь с нами внутри.
– Признаться я надеялся, но не ожидал, – Кайл поднимается с кресла, больше похожего на трон.
Мелкие сошки всегда пытаются поднять свой статус за счет вычурных вещей и безделушек, создать иллюзию своей значимости. На самом деле это выглядит жалко и недостойно большого босса.
– На что же вы надеялись, мистер Прайт?
– Что вам будет, что мне предложить, мисс Хилл.
– Эта игра будет интересной только в том случае, если встреча окажется полезной для нас обоих.
– Какую пользу она принесет, зависит только от тебя, Эйва.
Он наворачивает круги вокруг меня, как хищник, присматривающийся к своей жертве. Вычисляет, где слабое место, куда можно надавить посильнее, отобрав завидное преимущество.
– Чего ты хочешь, Кайл?
– Все, что я хочу, приходит ко мне само и без лишних усилий. Сегодня я убедился в этом еще раз, – он указывает на меня. – В одиночку работать не эффективно, Эйва. Росс этого не понимает, а потому на плаву долго не продержится. А после, мне останется разобраться только с нашим драгоценным Тоби Стоком. А вот под чьим покровительством останешься ты?
И все же, каждый здесь сам за себя. Тебя не тронут до поры до времени, выждут, когда ты ослабнешь, дашь слабину, а потом безжалостно растопчут. У Прайта свои цели, в которых по итогу нет ни Мартина, ни Тоби.
– Предлагаешь мне руку и сердце, Кайл? – усмехаюсь над его наглостью.
– Можешь называть это так.
Столько отвращения во мне не вызывал еще никто. Эта надменность, чрезмерная уверенность и подлость поднимают во мне новый вихрь негодования, который я непременно выплесну.
– Ты знаешь, что будет со Стоком, Кайл? – я нарочито злобно прищуриваюсь, производя нужный эффект.
Прайт пытается понять, что я скажу в догонку, как закончу свою мысль. А я выдерживаю эту сладкую паузу до самого конца.
– А ты виновен в смерте Руперта даже больше Стока.
Он подходит ко мне совсем близко, его пальцы впиваются в мои скулы:
– Мне ничего не стоит достать пистолет и шлепнуть тебя прямо сейчас. Так что даже не думай мне угрожать, детка.
Из коридора доносятся глухие удары и Прайт машинально поворачивает голову в сторону источника шума. Но его пальцы все еще продолжают фиксировать мое лицо, не позволяя отвернуться.
Дверь распахивается так, будто ее открыли с ноги. Я замечаю Элиота, который выглядит привычно спокойным, но глаза говорят о другом. Это взгляд быка, увидевшего красную тряпку. Ему все равно, что он всего лишь правая рука Росса. Элиот готов разговаривать на равных.
– Интере-есно, – тянет Прайт, разглядывая замерший возле входа силуэт.
Элиот не успевает ничего предпринять, за его спиной раздаются шаги.
Росс появляется вслед за начальником своей охраны, словно так и задумано. Он цепляется за Кайла, в чьих руках я все еще нахожусь. Но жесткие пальцы разжимаются, когда Мартин делает шаг вперед брезгливо скалясь.
– Мисс Хилл позволила себе вольный жест, заявившись сюда. Смело, но не умно, – Кайл заходит мне за спину, отгораживая себя от противника.
Мартин вальяжно проходит вглубь кабинета, бросая на меня едва уловимый встревоженный взгляд.
Чужая территория не страшит Росса, ему хватило времени от места до места, чтобы просчитать всевозможные варианты исхода сложившейся ситуации.
Только он знает, что моя выходка сыграла нам на руку. Спутала карты, но открыла другие пути мести.
– Моя женщина может ошибаться. Именно поэтому я здесь, чтобы исправить это недоразумение.
По лицу Элиота пробегает больная судорога, но она тут же скрывается за бесстрастием.
От Мартина это не укрывается, и его губы на мгновение искривляются в довольной усмешке.
Росс действует уверенно, делает все правильно. Элиот недостаточно авторитетен в их бизнесе, чтобы защитить меня и остаться при этом в живых.
Я отвлекаюсь от их разговора, пересчитывая участников сторон.
Элиот и Мартин, чуть позади обосновался Крис и еще один боец. Наверняка на входе остался кто-то еще.
Где-то за нами двое громил и Аден, о присутствии которого я успела забыть. Больше из охраны Прайта в кабинете никого. Будет ли это нам плюсом, если что-то начнется? А начнется обязательно.
– Ты уже понял, что сегодня отсюда уйдет только один из нас? – Мартин переходит к угрозам.
Надменная ухмылка Прайта сползает с его узких губ. Он напрягается и распускает свои руки, обвивая мою талию.
– Маленькое преимущество, Мартин. И оно у меня.
Сейчас каждый занят своим делом. Кто-то готовится к нападению, кто-то к защите, но именно Росс будет наступать.
Мужчины подоставали оружие и думают над тактикой. А мне бы только дотянуться до Мартина, успеть шагнуть к нему и забыться на мгновение оглушающих звуков.
Я концентрируюсь на лице Элиота, он снял с предохранителя пистолет и готов выстрелить в любой момент.
Но Мартин оттягивает эту секунду, копя злость внутри себя. Так его мозг работает на пределе возможного, выдает многочисленные комбинации и варианты.
Он как зачарованный смотрит на руки Прайта, удерживающие меня за талию. Это опускает заслонку. Отсчет пошел.
Первый выстрел раздается где-то справа от меня: охрана Кайла не выдерживает напряжения, когда Крис дергается куда-то в сторону. Начинается неразбериха, в которой единственным маяком для меня является силуэт Мартина.
Он сам дотягивается до меня и закрывает собой, впечатав в массивную грудь. Я утыкаюсь в нее лицом, глотая родной запах, который не перебивает ничто постороннее.
Все происходит слишком быстро. Выстрелы, чьи-то несдержанные крики и тела, которые падают рядом. Меня тащат, а я двигаюсь на инстинктах. Картинка становится четкой только в тот момент, когда я выхватываю очертания незнакомых помещений. Передвигаться довольно тяжело, и меня почему-то все время тянет вниз. Хочется опуститься на пол и передохнуть. Я машинально прижимаю ладонь к боку, ощущая странное жжение.
Понимаю, что боль пришла с чем-то холодным и маленьким. Меня тошнит, и начинается жуткое головокружение.
– Задело? – рявкает Росс, стараясь найти ранение.
Его зрачки расширяются и даже, кажется, начинают пульсировать, когда он натыкается на красное пятно на моем платье.
Если я считала, что хоть раз видела мужскую панику, то я ошибалась. Начинается самая настоящая суета, но никто не знает, что делать.
– Элиот, – во все горло орет Мартин, – нам нужен коридор.
Росс зажимает мою пульсирующую рану где-то сбоку, а я даже не могу понять, куда именно меня ранили. Боль все время перемещается, путая меня.
Я вижу растерянное лицо Мартина, который пытается удержать меня в сознании, но свет медленно отдаляется.
– Нет, малыш, нет. Не закрывай глаза.
Короткие фразы сопровождают меня в темноту. Как же осточертело ускользать из этого мира в предсмертных конвульсиях.
Глава 25
В больничной палате слишком неуютно. Кипельно-белые стены бьют по глазам, отражая солнечный свет. Провода опутали меня со всех сторон, а над ухом отвратительно пищит аппаратура.
Делаю попытку пошевелиться, но тупая боль пронзает тело, концентрируясь где-то в правом боку. Значит все-таки справа.
Последнее, что я помню – отчаянный взгляд Мартина. Он раздавал указания, держа меня на руках, и пробирался сквозь плотный туман, опутавший нас обоих.
Оглядываю палату и задерживаюсь на двери, которая открывается в этот самый момент. Я узнаю мистера Льюиса. Он в халате такого же белого цвета, как эти дурацкие стены.
– Как вы себя чувствуете? – интересуется старик, подойдя к краю кровати.
– Вроде жива, Джон, – мямлю я. – Видимо, благодаря вам.
– На данный момент ваша жизнь вне опасности, но это не на долго, если не прекратите совершать глупости.
Я игнорирую его замечание, не желая развивать эту тему. Он несомненно прав, именно поэтому разговор зайдет в тупик. Мне нечем крыть.
– Когда меня выпишут?
– После огнестрельного ранения, пробыв без сознания целые сутки? – мистер Льюис демонстративно потирает подбородок, потешаясь над моей легкомысленностью.
Старик не лишен стержня в свои годы. Становится понятно, что самой мне его не уговорить. Он доктор, а я – его пациент, это дает ему право диктовать условия.
– Вам повезло, мисс Хилл. Пуля прошла на вылет, не задев жизненно важные органы. Считайте это своим вторым днем рождения.
– Поздравления приняты, мистер Льюис. Спасибо.
– Я знаю Мартина с того самого времени, когда он встал на ноги. Он целеустремленный и умный, но вместе с тем может быть жестоким, расчетливым и безжалостным. К сожалению, вы разбудили его темную сторону.
– Вы стыдите меня?
Не знаю, обвиняют меня или смысл сказанного совершенно в другом, но я отворачиваюсь к окну, пряча глаза.
– Просто не дайте ему потерять себя.
– Быть может, это и есть он настоящий, Джон?
Мои слова заставляют его задуматься, он не находит, чем возразить.
Тяжело вздохнув, старик прощается и выходит из палаты, наткнувшись на кого-то в коридоре.
Я прислушиваюсь к нескольким знакомым голосам и один определенно выделяется среди других. Властный баритон звучит четко, вызывая волну мурашек.
Я хочу увидеть его, хочу знать, как он выглядит и что скажет мне. Хочу прочесть эмоции и вычислить порывы.
Мартин появляется на пороге, слишком сильно толкнув дверь. Она ударяется о стену металлической ручкой и рикошетом прилетает ему в плечо. Он не обращает на это внимание и устремляется ко мне.
Красные глаза выдают его состояние: он не спал. Снова решал вопросы, нервничал и, наверное, переживал. Конечно переживал, никаких «наверное» быть не может.
– Как ты?
Мне почему-то не хочется говорить, лишь смотреть на него, читая по вновь потемневшим глазам.
Но я отвечаю:
– Согласись, могло бы быть и лучше, Мартин.
Он приподнимает простыню, которой я укрыта, чтобы взглянуть на место ранения, но останавливается, замечая, что на мне нет больничной одежды.
Я киваю, разрешая, и он осторожно скользит горячей ладонью по моему животу, откинув ткань в сторону. Его взгляд задерживается на моей обнаженной груди, и Росс шумно сглатывает. Я не стесняюсь его и не пытаюсь прикрыться, он делает это сам, вернув простыню на место. Но его рука остается невесомо покоится возле квадратного пластыря, под которым скрывается шов.
– Что с Кайлом?
– Отправился кормить червей. Меня волнует другое – зачем ты пошла к нему?
– Я хотела помочь, – обиженно бурчу.
– Помогла? – Росс серьезен и не собирается опускать этот разговор.
– Разве нет?
– Не такой ценой, Эйва. Это было слишком…
– Глупо?
Мартин хочет сказать что-то еще, но не решается. Ответ застревает между его полуоткрытых губ.
– С Прайтом разобрались. Прибрать к рукам его активы дело времени. На очереди Сток, – в глазах мелькает больной азарт.
– Отговаривать тебя бесполезно?
– Я только начал, Эйва.
Мы замолкаем.
Его уже захлестнула волна, из которой он выберется сам, когда посчитает нужным. На полпути останавливаются только дураки. Такие, как Росс, доводят дело не только до конца, но и переступают через порог, забирая больше, чем планировалось.
Слишком много точек соприкосновения с болью, чтобы решать проблемы иными способами. Надо жестко, опасно, на грани смерти. Это работает только так, по-другому нет смысла.
– Ты любишь его? – внезапный вопрос заставляет очнуться.
– Кого?
Я не сразу понимаю, о ком идет речь. Но Росс молчит, ожидая, пока до меня дойдет.
– Не знаю, Мартин. Но я не должна была…
Он не дает договорить, останавливая меня жестом руки. Лишнее напоминание о произошедшем вызывает неприятные ощущения в области груди, которые он так старательно пытается игнорировать. Показательное безразличие не дает нужного эффекта, все до абсурда очевидно.
