Текст книги "Тень мастера (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Лэнна Хатхэ скептически пожала губы.

– Ну да. Вести учеников по самой грани – как раз твоя техника. Но не забывай – глубинные структуры дара даже аппаратные методы не просматривают. И если он вдруг перегорит, то это будет на твоей совести.

– Ну а что ты предлагаешь? Перестать им заниматься и пустить дело на самотек?

– Дайте ему передышку, – распорядилась лэнна Иэ, еще раз взглянув на мой дар. – Ветвь предвидения – под блокиратор. Другие сопряженные ветви больше необходимого не перенапрягать. В противном случае вы получите бесконтрольное развитие дара, которое может закончиться плохо.

– Хм. И сколько, по-твоему, его не трогать?

– Неделю. Нашу ветвь – месяц, не меньше. А еще лучше два. Контроль за состоянием дара проводить ежедневно. Когда же он полностью успокоится, можно будет потихоньку снова его раскачивать. Но если наша ветвь снова начнет выдавать чрезмерно быстрый рост, то следует тормозить ее всеми доступными способами. Как у Арли. Иначе мальчик сойдет с ума, так и не успев толком ею воспользоваться.

О. Так не у меня одного такие проблемы? И мелкой тоже не просто так блокировали дар на столь длительный период времени?

– Слышал? – со смешком поинтересовался мастер Даэ, когда его супруга величественно нам кивнула и, взмахнув широкими рукавами, выплыла из кабинета. – Это она еще про темный полог не вспомнила, так что ты легко отделался. Но в чем-то она права: каникулы есть каникулы, поэтому больше никаких перегрузок. Каждое утро ровно в девять Ривор будет ждать тебя в лаборатории. Лэну ос-Ларинэ я тоже скажу, чтобы сбавил обороты, хотя он и так, по-моему, скоро бояться будет и тебя, и твоих реакций. В майрине[1] у тебя начнется практика, во время которой за тобой присмотрят Нардэ и Рао. Ну а когда вернешься, будем решать, как тебя развивать дальше. В связи со вчерашними событиями нам, разумеется, понадобится еще один учитель. Но, скорее всего, Иэ сама тобой займется. Ей, что бы она тут ни наговорила, тоже интересно, что из тебя получится.

Я согласно кивнул.

Ну без перегрузок так без перегрузок. Главное, что в принципе занятия не возбраняются.

Насчет ветви предвидения, правда, не уверен, что столь строгие меры действительно оправданы. Но я передам Моррох опасения лэнны Иэ. А там, думаю, Патриарх сама решит, что и как. Если уж она, в отличие от лэнны Хатхэ, хотя бы приблизительно видит, каким станет мой дар в ближайшем будущем, и если ей не просто не выгодно, но со вчерашнего дня еще и смертельно опасно мне вредить, то небось Моррох найдет выход из ситуации и придумает, как меня обучить, чтобы ни один из участников процесса не пострадал.

[1] Март.

Глава 6

С легкой руки лэнны Иэ следующие сутки учителя отдали в полное мое распоряжение, так что одэ-рэ я провел, можно сказать, праздно. Ну то есть на обычные тренировки, утром и вечером, с наставником все равно сходил, благо школа Харрантао находилась под боком. А вот с магией, увы, работать мне категорически запретили. Да и с аппаратными загрузками пока решили повременить.

Больше скажу – лэн Даорн планировал двадцатого фэбра, то есть как раз в одэ-рэ, уехать обратно в Нарк, чтобы начать готовить школу к полному аудиту с последующей ее передачей в ведение назначенного министерством нового директора, кандидатуру которого наставнику пока еще не представили. До арэя остался всего месяц с небольшим, дел в школе было еще много. Но мастер Даэ сказал, чтобы до самого майрина и, соответственно, до начала весенней практики лэн Даорн глаз с меня не спускал. И тот еще на пять дней вынужденно продлил свой отпуск, хоть я говорил, что глупостей делать не собираюсь и что присматривать за мной, как за малышом, не надо.

Тем не менее лэн Даорн все-таки решил задержаться в Таэрине. А в дуэ-рэ вдобавок отправился со мной и на диагностику, а потом еще и в школу Дакаэ. Привел меня туда как ребенка, блин. Да еще и в классе остался, потому что лэн Лойен его об этом настоятельно попросил и потому что, кажется, наш великий менталист действительно не был уверен, что очередное наше занятие… после того, что я учудил в прошлый раз… пройдет в штатном режиме.

Собственно, на уроке он тоже соблюдал предельную осторожность. Я аж расстроился, что ничего нового не освою, хотя учитель считал, что закрепление навыков – дело полезное. Но мне-то никакое закрепление было не нужно. Я жаждал знаний, нормальной практики. Хотел работать в полную силу… Но увы. Целых три дня за мной наблюдали, как за больным. Не давали пальчик прищемить. Толком не нагружали. Чуть ли не по два раза в день тестировали и так, и в модуле. И лишь после того, как кибэ Ривор в очередной раз заверил всех заинтересованных лиц, что мой дар ведет себя адекватно, а ветвь предвидения признаков нестабильности не проявляет, лэн Лойен… а случилось это именно в дуэ-рэ… рискнул вернуться к теме, которая интересовала меня больше всего.

– Итак, расщепление… – испытующе взглянул он сначала на меня, а потом на сидящего в сторонке лэна Даорна, который присутствовал на занятии в качестве подстраховки. – Как и в случае расщепления дара, расщепление сознания и личности… а уж тем более расщепление одной из магических ветвей… бывает спонтанным и осознанным, то есть запланированным. Второму, разумеется, нужно учиться, причем достаточно долго. И то не у всех сразу получается. А вот спонтанное расщепление – процесс обычно внезапный, чаще всего представляет собой защитную реакцию на какие-то действия, поэтому, как правило, бывает неконтролируемым и нередко опасным. В твоем случае мы уже наблюдали один эпизод расщепления и сознания, и одновременно ветви разума. И могу тебя заверить, что рано или поздно это обязательно повторится. Так вот чтобы к тому моменту процесс из спонтанного превратился в осознанный, тебе предстоит… пусть и несколько раньше обычного… этому научиться.

Я понятливо кивнул.

Да, расщепление меня очень интересовало. Возможность самопроизвольно выходить из-под действия ментальных блоков – это именно то, что мне требовалось, особенно при наличии перспективы скорого обучения у сильной менталистки. А также в ситуации, когда не будет возможности использовать найниит. Например, там, где стояли приборы по типу «Анти-Н» тана Расхэ.

– Давай попробуем это повторить, – предложил лэн Лойен, когда я выжидательно на него уставился. – Поскольку в первый раз ты сделал это, находясь под внешним давлением, то мы сейчас смоделируем ту ситуацию. Один в один, ну за исключением лэнны Хос, конечно. Второй раз рисковать ее здоровьем я не буду, поэтому работаем сегодня вдвоем. Твоя задача – вспомнить свои прошлые ощущения, по возможности повторить те действия, которые привели тебя к нужному результату, а в случае, если что-то пойдет не так – вовремя остановиться или подать нам знак, чтобы тебе помогли остановиться мы.

– Вы сможете меня увидеть, если все получится?

– Да. Если что, покажу, чтобы ты возвращался. Опасность расщепления заключается прежде всего в том, что после него сложно вернуться. Сложно, если так можно выразиться, собрать себя заново.

Я мысленно угукнул.

Да, за эти три дня учитель не раз возвращался к предыдущему занятию и досконально выспросил у меня, как это было и что я делал. Пошагово и чуть ли не по сэнам. А когда узнал, что я, как и при расщеплении, просто скомандовал себе вернуться, то удовлетворенно кивнул и сказал, что у меня инстинктивно получилось избрать верную тактику.

Еще одна опасность расщепления, как он сказал, это возможность потеряться в нематериальном мире. Покинув тело, сознание в какой-то момент может забыть, откуда явилось. Расщепленный маг при этом способен утратить свое «я», забыть свое имя и то, кем он был раньше. И вот чтобы этого не допустить, у одаренного, практикующего подобные техники, должны быть индивидуальные стопоры. Якоря. Какие-то чувства, мысли или вещи, при взгляде на которые можно сразу вспомнить, почему они так дороги и с чем или с кем именно связаны, раз имеют для нас ценность.

– Самое важное в таких ситуациях мы обычно не забываем, – заверил меня лэн Лойен. – Поэтому для расщепления подойдут те же привязки, что для снов-ловушек. У тебя ведь такая привязка есть?

Я молча продемонстрировал ему стило.

– Отлично!

Я тогда еще подумал, что гораздо лучше стило для меня было присутствие наставника. Вот уже его-то я точно никогда и ни за что не забуду. Так что на самом деле страховал он сегодня нас обоих, и это было хорошо.

Лэн Лойен после этого еще какое-то время потратил на инструктаж, но в основном его объяснения сводились к тому, что для получения нужного результата мне нужно всего три вещи: иметь соответствующее желание, уметь концентрироваться на поставленной задаче и прислушиваться к своим ощущениям.

Технику безопасности мне тоже объяснили.

Ну а как только все было оговорено и разложено по полочкам, я снова уселся в позу покоя. Лэн Лойен устроился напротив, демонстративно взяв в руку блокиратор. Лэн Даорн, наоборот, поднялся и отступил к дальней стене, чтобы хорошо видеть нас обоих и при этом никому не помешать. После чего менталист велел мне закрыть глаза и потребовал вслух описывать все свои ощущения.

Они, правда, ничем не отличались от того, что было во время эксперимента с лэнной Хос. За тем исключением, что на этот раз мою защиту пытались продавить по-настоящему.

– На имитацию ты, скорее всего, уже не поддашься, – пояснил учитель, прежде чем мы начали. – Поэтому работаем по-настоящему. Но медленно. Аккуратно. Дозированно. И если мне или тебе что-то не понравится, я сразу же остановлюсь…

Так вот, ощущения и тогда, и сейчас были одни и те же. Сначала чувство давления на виски. Потом несильная, но все же головная боль.

Поскольку на этот раз щиты мне велели не ставить, а эмоции – не блокировать, то уменьшить ее у меня не получилось.

А вскоре после этого вместе с головой у меня заныло и все тело. В ушах, как и тогда, зашумело, в носу знакомо засвербело, в глазах поплыли разноцветные круги…

И вот где-то на границе между неприятными ощущениями, до того, как они стали нестерпимыми, и до того, как меня накрыла такая же знакомая эйфория, у меня в теле появилась необъяснимая легкость и странное чувство, что я сейчас вот-вот оторвусь от пола.

– Зафиксируй его, – быстро велел лэн Лойен, которому я исправно сообщал обо всем, что чувствую. – Дай ему себя наполнить. Позволь вывести себя за пределы тела.

Я честно сконцентрировался на поставленной задаче.

Отодвинул в сторону боль, убедил себя, что ее не существует. И в какой-то момент сначала почувствовал, что вокруг меня снова сгущается темнота. Затем боль, которая мне мешала, и правда начала затихать, словно отдаляясь и растворяясь в окружившей меня пустоте. А потом… да. Я неожиданно понял, что нахожусь за пределами тела. Просто р-раз, и уже не сижу внутри, а болтаюсь… вернее, плаваю, словно левиафан в океане, снаружи. Только на этот раз на меня никто не нападал. Комнату и оставшихся в ней магов, а также свое неподвижное тело, я тоже прекрасно видел. Единственная разница с прошлым разом заключалась в том, что на этот раз мое сознание было цельным. То есть на отдельные частицы меня, как тогда, не разнесло. Зато я мог свободно перемещаться по комнате. Мог взлететь под самый потолок. И даже, наверное, пройти сквозь стену, потому что материальных препятствий для меня не существовало в принципе.

А еще я понял, что лэн Даорн меня не видел – он не фиксировал на мне взгляд, пока я изучал свои новые возможности. Не следил за тем, где я нахожусь и что делаю. Тогда как лэн Лойен, напротив, следил за каждым моим движением. Но не стал меня останавливать, когда я и правда попробовал… причем успешно… засунуть руку в ближайшую стену, которая действительно оказалась для меня проницаемой. И сделал отрицательный знак, лишь когда мне в голову пришла гораздо более интересная мысль, и я, наполнившись каким-то необъяснимым весельем, вознамерился пролететь сквозь собственного наставника.

«Остановись, – повинуясь его знаку, соткалась передо мной ярко-красная надпись. – Контролируй эмоции. Для таких экспериментов ты еще не готов».

Ну не готов так не готов.

Поняв, что и правда увлекся, я приглушил неуместную, совсем некстати обуявшую меня эйфорию и вернулся на прежнее место, а потом завис возле своего тела и внимательно его осмотрел.

Надо же… как только я ушел, мой дар если не вышел из-под контроля, но определенно отреагировал на отсутствие хозяина – вокруг меня снова, как по команде, возникло несколько десятков шаровых молний. Не дожидаясь напоминаний, они выстроились в фигуру стабильности, прикрывая меня от возможной угрозы.

Но лэну Лойену, хвала тэрнэ, они пока не угрожали.

Еще я наглядно убедился, что мое физическое тело, как и в прошлый раз, довольно неплохо поддерживает вертикальное положение. Подлетев ближе, попытался коснуться себя рукой, но пальцы прошли сквозь плечо, как сквозь дым. Хотя, наверное, это нормально?

А вот молнии отреагировали неоднозначно – на попытку до них дотронуться они начали уклоняться, но как только я обратился к ним мысленно, напротив, беспокойно заерзали и начали тыкаться в мои призрачные ладони, словно действительно услышали и были готовы повиноваться даже такому вот неправильному хозяину.

Потом мне захотелось понять, как выглядят и ощущаются на этом плане модуль и Эмма. Зная, что они там есть, я хотел их хотя бы визуализировать, дабы понимать, как это выгладит снаружи. Попробовать позвать. Может, сегодня или тот, или другая все-таки откликнутся. Но, как ни приглядывался, не обнаружил внутри своего физического тела ничего подозрительного. И сколько ни звал, никакого отклика снова не получил. Потом подумал, что надо бы сравнить, как это выглядит, когда Эмма не прячется. Провел еще пару экспериментов. А когда увидел все, что хотел, так же внимательно оглядел себя самого. Ну в смысле призрачного себя, чтобы иметь представление, как выгляжу в своем новом обличье.

Хм. В прошлый раз я не акцентировал на этом внимание, но оказалось, что у меня нет в этом состоянии ни рук, ни ног, ни, наверное, головы. Я ощущал себя совершенно аморфным. То есть не имел какой-то определенной формы. И вообще, мне показалось, что я превратился в то самое полупрозрачное облако, которое видел магическим зрением на месте сознания других людей и которое во многом характеризовало их магические способности.

Говорить в таком состоянии я тоже не мог. А вот мыслить оно совершенно не мешало. Более того – как только я подумал, что хочу выглядеть как обычно, бесформенное облако на месте моего сознания практически мгновенно оформилось в такого же полупрозрачного, но все-таки человека. А когда я повернулся, чтобы спросить лэна Лойена, правильно ли поступаю, тот одобрительно кивнул и для верности поднял вверх большой палец.

Затем он ненадолго отвлекся и, чуть повернув голову, что-то сказал наставнику. По-видимому, лэн Даорн начал задавать вопросы. Но длилось это недолго. Наставник после этого начал водить глазами по сторонам, явно пытаясь меня обнаружить. Но поскольку менталистом он не был, то ему, вероятно, это не удалось, хотя я все равно решил проверить и, подлетев, на всякий случай помахал ладонью у него перед лицом.

«Попробуй себя расщепить», – снова соткалась передо мной огненная надпись – послание от лэна Лойена.

Я, раз уж теперь у меня появилась голова, кивнул, показывая, что все увидел и понял. А затем так же мысленно отдал себе приказ на расщепление.

Хех…

На этот раз мне даже удалось уловить момент, когда и как именно это произошло, а потом я увидел, как мое призрачное тело и правда распадается на множество мелких частиц. При этом сами частицы оказались крошечными, простым глазом одинокую пылинку в огромной комнате и не увидишь. По количеству их было не меньше акриона, поэтому облако из меня снова получилось внушительное. Но тут я неожиданно подумал, что, вполне возможно, могу делать себя любым. И тут же провел эксперимент, выяснив, что действительно – мне доступно делать частицы по размерам и больше… но тогда их количество сокращалось… и поменьше… тогда их число, соответственно, увеличивалось. Из чего следовало заключить, что составляющая меня масса все-таки была постоянной, да еще и конечной, поэтому оперировать ею я мог лишь в определенных пределах.

Желая проверить очередную гипотезу, я снова решил собрать себя воедино, а когда мне это на удивление легко удалось, расщепил себя сначала на двух Адрэа Гурто. Затем каждого раздробил еще дважды, обнаружив, что в принципе число может быть любым. Затем придал образовавшимся облачкам форму человечков, с удивлением выяснив, что им даже лицо можно было приделать. Затем попробовал по очереди их собрать.

Снова расщепил.

И каждого по отдельности, и всех вместе.

Перекинул свое сознание по очереди в одного, второго, третьего… Понял, что могу делать это без последствий и с полным сохранением своего собственного «я». А убедившись, что никаких проблем трансформация призрачного (или астрального?) тела мне не доставляет, снова повернулся к лэну Лойену, который следил за моими действиями с неослабевающим интересом.

«Возвращайся, – написал он, когда я уже начал раздумывать, чего бы мне такого еще попробовать. – Достаточно».

Я с сожалением вздохнул.

Эх, я же только начал!

Но тут заметил, как из носа моего физического тела медленно покатилась одинокая кровавая капелька, и понял, что на сегодня и впрямь хватит. После чего по-быстрому собрал себя воедино, проверил, чтобы ничего лишнего в воздухе не осталось. После чего вытянул вперед руки, мысленным усилием попросил молнии расступиться и, едва они качнулись в сторону, как пловец, буквально нырнул в собственное тело, в последний момент увидев, что ныряю не в себя, а во внезапно взявшуюся, сомкнувшуюся со всех сторон темноту, но решив, что это не столь важно.

* * *

В себя я пришел почти сразу – период беспамятства, сопровождавший процесс возвращения в физическое тело, по моим ощущениям, длился всего несколько мгновений. Так что и капля из моего носа не успела докатиться до подбородка, и лэн Лойен не вскочил со своего места, и лэн Даорн не отлепился от дальней стены, чтобы помочь мне подняться.

Правда, когда я открыл глаза, то понял, что вместе с сознанием ко мне вернулись и телесные ощущения. А именно – головная боль, шум в ушах и круги перед глазами, из-за которых меня моментально повело, так что понадобилось некоторое усилие, чтобы сохранить равновесие.

Так. Что там у нас с молниями?

Ага. Висят, родимые, ждут приказа. Но так до сих пор никого и не тронули. А как только лэн Даорн подошел, окружили его со всех сторон, зажужжали, затрещали. Но вреда ему все-таки не причинили и угасли сразу, как только я их попросил.

– Как ты? – обеспокоенно спросил наставник, когда я оперся ладонями на маты и по одной вытянул успевшие затечь ноги.

– Неплохо. Башка только шумит. И голову кружит.

– Это – обычное явление, – спокойно заметил лэн Лойен, поднимаясь с матов. – Но вообще ты молодец. Из тела вышел сам. Расщепление благополучно провел. С эмоциями справился, колебаниям настроения не поддался и вернулся по первому же зову. Для новичков это редкость.

Я подумал и кивнул.

– Да. С эмоциями и правда творилось что-то не то. В прошлый раз меня захлестывал страх, а потом азарт. Сегодня же мне было беспричинно весело.

– Не переживай, – хмыкнул менталист. – Когда привыкнешь, то начнешь лучше себя контролировать. Хотя у тебя как раз самоконтроль очень высокого уровня, тогда как некоторых приходилось вылавливать и силком возвращать обратно.

– Что, все настолько плохо?

– При выходе из физического тела человеческое «я» нередко идет вразнос, – подтвердил учитель. – Все ограничения, которые ты для себя ставил раньше, мигом слетают. Все твои подспудные желания, напротив, выбираются наружу. Кто был чрезмерно серьезен и не позволял себе расслабиться, может впасть в эйфорию и начать вести себя, как под действием алкоголя. Кто в обычной жизни веселился напоказ, наоборот, нередко замыкается и демонстрирует свои истинные намерения. Но насчет тебя я не беспокоился. Ты и раньше не показывал чрезмерной эмоциональности, а с такими способностями к самоконтролю я хоть завтра готов предложить тебе усложнить задачу.

Я встрепенулся.

– Хотите попробовать расщепление ветви?

– Да. Поэкспериментируем и с тем, и с другим. Поскольку учить тебя входу, как и выходу, в измененное состояние сознания не нужно, то мы можем существенно сократить программу. А как только освоишься, я начну учить тебя техникам влияния на чужое сознание, которые доступны лишь тем, кто умеет отделять свое собственное «я» от тела. Хочешь?

– Спрашиваете, – усмехнулся я. – Только у меня весенняя практика скоро начнется.

– Я в курсе. Но это даже хорошо. На этой неделе я нагружу тебя, сколько получится. Потом ты отдохнешь. Лэнна Хатхэ тоже на этом настаивает. А как только вернешься, вот тогда мы и начнем работать по-настоящему.

На этом мы и порешили, расставшись в тот день весьма довольные друг другом. А в последующие дни лэн Лойен, как и обещал, продолжил вгонять меня в измененное состояние сознания. Вернее, почти что в транс, только по другому принципу, чем это делал мастер Даэ. Более того, с каждым разом я проваливался туда все быстрее и легче. Но если раньше пребывал я там в одиночестве, то, начиная с триэ-рэ[1], учитель стал приходить туда вместе со мной.

Да. Я об этом сразу не подумал, а он не говорил, но ему, как оказалось, тоже было доступно это необычное состояние, так что теперь мы входили в него и выходили одновременно. И это было странно – гулять по школе в виде призрака и попутно слушать объяснения такого же призрачного учителя. Слышать его голос там, где голосов не бывало в принципе. Знать, что он нематериален, но при этом до него все-таки можно было дотронуться. И понимать, что это все же не совсем реальное, но в то же время настолько настоящее, насколько и он, и я могли себе позволить.

Стоило признать, лэн Лойен и правда очень многое мне дал.

За эти несколько дней он существенно расширил мои знания о том, что в моем мире называлось астральным телом, о тонких материях и о магии разума в целом. Помог освоиться в новом состоянии. Много чего рассказал и показал. Заодно очертил границы моих нынешних возможностей. Научил себя контролировать. И, что намного важнее, научил чувствовать пределы, за которые ни в коем случае не следовало выходить.

Благодаря ему, я теперь мог путешествовать вне физического тела и удаляться от него на достаточно большое расстояние. Мог гулять где вздумается. Незаметно подсматривать, что творится в соседних номерах в отеле, что происходит на улице, причем как в небе, так и на земле, и даже под ней…

Честное слово, такого чувства свободы я раньше даже близко не испытывал. Даже в субреальности было совсем не так. А учитывая, что в измененном состоянии, как пообещал учитель, можно и на людей воздействовать, потому что магия разума даже в астрале сохраняла силу, хоть и несколько видоизменилась…

В общем, как вы понимаете, в конечном итоге мне понравилось быть менталистом.

Но что самое главное, в астрале оказалась доступна не только магия разума, но и сопряженная магия вообще. Магия сна, магия иллюзий… оказывается, иллюзии можно было создавать не только во снах, но и здесь… плюс магия пространства и времени… даже порталы!

Правда, последними мне пользоваться категорически запретили. Как оказалось, даже в реальном мире они могли нарушать связь тонкого тела с физическим, а в астрале они ее просто-напросто обрубали, причем для этого в них даже заходить не требовалось – достаточно было просто постоять рядом. А если сунуться внутрь, то в процессе перемещения душа могла просто выпорхнуть из тела следом за сознанием и радостно помахать неразумному хозяину ручкой.

Пожалуй, разрыв связи являлся самой большой и самой частой угрозой, с которой сталкивались менталисты, занимающиеся подобными практиками. Им нельзя было далеко удаляться от тела. Нельзя было слишком долго пребывать вне тела. У каждого мага границы, естественно, являлись своими. И лэн Лойен начал именно с того, что научил меня их ощущать.

А еще он научил меня создавать проекцию магического дара прямо в астрале.

Это оказалось немного сложнее, чем в реальности, но все же я освоил новую науку. А потом своими глазами увидел, как именно происходит расщепление магической ветви и как идет процесс ее распада на множество крошечных частиц, которые на время как бы переставали существовать как единое целое, но при этом не только не теряли своей функциональности, но и приобретали новые свойства.

– Расщепленную ветвь нельзя заблокировать извне, – сообщил учитель, когда я вдосталь наигрался с расщеплением. – Ни обычными магическими техниками, ни с помощью блокиратора, потому что и для магии, и для прибора нужен некий субстрат, точка приложения. При расщеплении сознания и конкретной ветви такая точка исчезает. Поэтому для менталистов вроде тебя и меня используют или многослойный драймарант, он хоть как-то нас сдерживает, или особый вид блокираторов – комбинированные. Вроде того, каким я остановил тебя в прошлый раз.

Я недоверчиво посмотрел на мага.

– Я про такие раньше не слышал.

Выглядел он, кстати, в астрале так же, как и всегда: хорошо и со вкусом одетым, живым, материальным и очень похожим на себя настоящего.

Учитель объяснил это высоким самоконтролем. Не только над магией, но и над самим собой, наглядно демонстрируя тем самым принцип материальности мыслей. Здесь, в астрале, он был как никогда актуален, потому что от силы твоей мысли, от воли и способности концентрироваться здесь зависело буквально все.

– Это очень дорогие устройства, – тем временем пояснил лэн Лойен, и его лицо, как и в жизни, отреагировало изменением мимики. Мне пока такое искусство было недоступно, но со временем, как мне пообещали, я тоже смогу контролировать свои мысли настолько, чтобы поддерживать выбранный образ так долго, как мне захочется. – Изобрели их не так давно, поэтому они пока мало кому доступны. Уровень у них, правда, не очень высокий. Меня они, например, не удержат. А вот тебя – да. Хотя я почти уверен, что этот уровень ты достаточно быстро перерастешь.

Угу. Ограничений я тоже не любил, поэтому намеревался заниматься столько, сколько необходимо, чтобы побыстрее от них избавиться.

На Эмму из астрала я, кстати, тоже посмотрел, провел несколько экспериментов и приятно удивился, обнаружив, что мой найниитовый череп и впрямь не позволял посторонним увидеть под ним ничего лишнего. Пока подруга держала сознание свернутым, даже я ее не мог обнаружить, так что директивы тана Расхэ и правда уберегали ее от обнаружения. И до тех пор, пока она их придерживалась, нам можно было ничего не опасаться. Да и уходить подруге под фальшивые воспоминания тоже было не нужно.

Нокса я, правда, все равно решил к этому привлечь и еще раз все хорошенько проверить. Но это уже так, перестраховка, взгляд со стороны, потому что самое главное я все-таки выяснил.

– Учитель, а другие ветви магического дара расщеплять можно? – задал я в один из дней еще один чрезвычайно интересующий меня вопрос.

Лэн Лойен хмыкнул.

– Можно. По крайней мере, сопряженные ветви – точно.

– А вы меня этому научите?

– Когда-нибудь, – понимающе улыбнулся он. – Но давай мы не будем спешить? Освой для начала расщепление ветви разума на достойном уровне. А там видно будет.

Ну я и осваивал.

Рэйны напролет усиленно практиковался, торопясь сделать как можно больше до окончания каникул. В результате к концу недели я уже достаточно уверенно чувствовал себя в астрале. Мог себе позволить покидать тело почти на половину рэйна. Не испытывал трудностей с возвращением. Научился почти мгновенно расщеплять и заново собирать ветвь разума. Изучил ее свойства как в обычном, так и в измененном состоянии. Попутно начал примериваться и к другим ветвям. Естественно, только в теории. Ну и, само собой, про защитные практики не забывал, поэтому занятия мы с учителем чередовали. Так что к тому моменту, когда в академию снова начали возвращаться студенты, по заверениям лэна Лойена, мог с гордостью себя назвать полноценным менталистом второго уровня с претензией на третий. А с учетом способности выходить в астрал – и на четвертый, ибо обычно раньше третьей ступени развития дара такие фокусы маги проделывать не могли. Плюс к этому я научился ставить многослойную защиту. Умел растягивать ее на достаточно приличное расстояние, а при необходимости – еще и друзей прикрыть, если, скажем, на дуэльном турнире нам встретится опытный студент с факультета спецдисциплин. Да и во всем остальном достаточно далеко продвинулся.

Про Моррох в эти дни я тоже, естественно, не забыл и в ночь с девятнадцатого на двадцатое фэбра добросовестно ее навестил, сообщив информацию по ветви предвидения и в том числе о рекомендациях лэнны Иэ.

Патриарх, правда, когда про них услышала, только рассмеялась.

– Иэ всегда была слишком осторожной, поэтому стала достаточно известной, но отнюдь не великой провидицей. А у тебя свой путь. И свои задачи. Поэтому теории я начну учить тебя прямо сейчас. Практику тоже можно было бы начинать сразу, но если ты вскоре уедешь из столицы и я какое-то время не смогу контролировать твое развитие, то лучше ее и правда отложить. Для нормальной учебы нужно, чтобы ты показывался мне на глаза хотя бы раз в неделю. Этого, как я понимаю, не получится. Но у нас останутся сны, там практиковаться тоже можно. Поэтому сейчас, до конца этой недели, я буду тебя ждать каждую вторую ночь. Здесь же. В полночь. А во время практики потом ты будешь приходить ко мне каждый шан-рэ, чтобы твое развитие даже вдали от столицы не останавливалось.

Я согласился.

Да и смысл было отказываться?

Поэтому всю неделю помимо того, что усиленно учился у лэна Лойена, я регулярно приходил к Моррох, чтобы ее послушать. Учебников она, как оказалось, не признавала. Предпочитала передавать знания из уст в уста. Один на один. Как в древние времена. В чем-то это было удобно. В чем-то, напротив, не очень. Но всего за три встречи информацией я загрузился по самую маковку. И узнал о предвидении столько, сколько, наверное, не преподают и за целое полугодие на факультативе по спецдисциплинам.

Само собой, всю эту неделю я держал постоянную связь и с Кри, и с Ноксом, чтобы не пропустить шевеления Туран, если те, получив ультиматум от Теневых, и впрямь надумают рыпаться. Но с этой стороны было на удивление тихо. Ни покушений, ни провокаций…

Нижний город, напротив, затаился, словно муравейник перед грозой. И апогея это напряжение достигло к вечеру в паро-рэ, двадцать четвертого фэбра, когда должна была состояться последняя встреча Кри и Патриарха.