Текст книги "Тень мастера (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Да. Но вы оценивали развитие машины, тогда как мы говорим о личности, о душе. А душа развивается немного по другим законам. Когда человек молод, все, что ему нужно – это удовлетворение базовых потребностей, согласитесь? – хмыкнул я. – Еда, жилье, секс… На определенном этапе жизни он обретает богатство, и помимо прочего ему становятся нужны хорошая еда и хорошая квартира-машина-прочие блага цивилизации. Со временем же он становится настолько богатым, что ничего нового в роскошных вещах для него больше нет. И вот тогда он начинает понимать, что, кроме примитивных потребностей, есть в жизни что-то, что ему неподвластно. Что-то сложнее и важнее, чем все остальное. То, что нельзя купить, взять, заставить подарить. Скажем, любовь. Доверие. Искренность. Стремление к совершенству… Где-нибудь далеко за пределами Норлаэна, где живут не очень долго, до этого времени люди могут и не дожить. Но здесь, как вам прекрасно известно, полно долгожителей. И если любого из них спросить, что для них важно, уверен, про деньги никто даже не заикнется.

Я сделал еще одну небольшую паузу.

– Кстати, вы никогда не замечали, что многие из таких людей выбирают путь одиночества? Не потому, что они такие уж зануды, а потому, что им больше не нужна компания, чтобы чувствовать себя уверенно. Не нужно окружение, перед которым следует самоутверждаться. Такие люди абсолютно самодостаточны. А их устремления и цели становятся настолько непонятны другим, что они перестают понимать людей, а люди перестают понимать их. Не правда ли, тан Урос?

Дед тана Альнбара добродушно усмехнулся.

– Удивительно, что ты мне об этом говоришь.

– Ну тогда вам не нужно объяснять, почему Эмма не будет представлять опасности, когда вырастет. Я лишь хочу немного отложить период одиночества, который ее так или иначе коснется. Именно для того, чтобы она пришла к нему подготовленной. И тогда ей не нужно будет ни на кого нападать и ни с кем бороться. Не надо будет избавляться от человечества, как от помехи. Какая может быть помеха человеку от муравья? Именно поэтому, когда настанет время, она не станет устраивать ни с кем войну, даже если люди будут очень стараться ее развязать. Вместо этого Эмма просто уйдет.

– Куда? – поневоле вырвалось у Нокса.

Я пожал плечами.

– Кто знает? В горы. В море. На необитаемый остров. А потом, может быть… к звездам?

Мужчины выразительно переглянулись.

– В любом случае я предлагаю не делать поспешных выводов, – улыбнулся я. – Время у нас еще есть. Мы никуда не спешим, и вопрос по-прежнему остается открытым. Может получиться так, что Эмма в итоге захочет все-таки остаться человеком. А может, она и вовсе не захочет никуда от меня уходить.

– Она делает тебя сильнее… – негромко заметил тан Горус.

– Да. Но модуль она давно перепрограммировала, и он теперь полностью мой. Программа захвата и преобразования отработанных найниитовых частиц в нем тоже прописана и работает автономно. Все алгоритмы продублированы. База постоянно пополняется, а функционал дорабатывается и меняется по мере необходимости, причем этим я уже давно занимаюсь сам, не привлекая Эмму. К тому же протокол «Слияние» мы завершили полностью, благодаря чему мое тело серьезно отличается от того, что было раньше. Эмма также помогла перестроить мое мышление. С ее помощью я научился отключать и одновременно ценить эмоции. Она помогла мне с даром. Помогла многое осознать, увидеть и принять. Поэтому с ее уходом я почти ничего не потеряю… ну кроме нее самой, конечно.

Я снова посмотрел на полуприкрытую дверь, за которой беззаботно порхали красивые бабочки и гуляла самая сильная и потенциально опасная девочка в мире.

– Но я в нее верю. И ей тоже верю. И уже поэтому считаю, что должен дать ей возможность обрести свободу… в том числе и от меня.

[1] В переводе с нирари «убийца».

[2] Триллион.

Глава 12

В ту ночь мы еще о многом переговорили и многое обсудили, уже не вспоминая, в чьем именно сне находимся и насколько это полезно или, наоборот, неполезно для всех присутствующих.

Тан Расхэ, убедившись, что я никуда не тороплюсь, да и Эмму не тороплю, постепенно успокоился, кажется, рассудив, что с годами и мое, и ее решение может еще сто раз измениться. Тан Горус, расспросив меня по поводу «Слияния» и «Гибрида-2» и выяснив, что я действительно хорошо разбираюсь в теме, удовлетворенно кивнул. Тан Урос же пошел дальше, и мы довольно долго беседовали на тему человеческих эмоций, саморазвития, самосовершенствования и прочих интересных вещей. Но время в общем сне, к сожалению, было ограниченным, поэтому ближе к утру, когда в моей голове зазвенел тревожный звоночек, я был вынужден прервать встречу. В том числе и потому, что не горел желанием откачивать Нокса во второй раз.

«Ну и что ты обо всем этом думаешь?» – поинтересовался я, когда пришел в себя и, обшарив пространство вокруг себя найниитовыми нитями, убедился, что все в порядке: Нокс еще в модуле и только-только начал просыпаться. Рисс, получив сигнал от капсулы, тут же подскочил к ней и уже возился у панели приборов. Кроме него, других «Мертвых голов» в их старом подземном убежище сегодня не было. Однако сигнала тревоги на этот раз так и не прозвучало. Судя по всему, путешествие в мир мертвых на этот раз прошло в штатном режиме, так что за жизнь Первого можно было не опасаться.

Эмма, проснувшись одновременно со мной, по-быстрому считала мои воспоминания и тихонько хмыкнула.

«В принципе, это было ожидаемо. Хотя я полагала, что реакция субъекта „Альнбар Расхэ“ окажется более бурной».

«Тан Альнбар – неглупый человек, – не согласился я. – К тому же сегодня он наконец-то начал относиться ко мне серьезно, и уже поэтому имело смысл тебя ему показать».

«Он до сих пор тебе не доверяет».

«Да. Но как только мы получим поддержку его отца и деда, все станет значительно проще».

Угу. В том числе и поэтому мы с Эммой решили сегодня устроить это маленькое представление.

По поводу Нокса я уже говорил – прогнозы в его отношении Эмма уже давно составила, а анализ его личностных качеств показывал, что служить он будет лишь тому, кому полностью доверяет, кого уважает и в ком увидит по-настоящему сильного лидера. При этом, если со вторым и третьим пунктами особых проблем не предвиделось, то вот доверие такого человека, как бывший глава службы безопасности рода, заслужить было сложно. И наилучшим вариантом для этого оказалось поделиться конфиденциальной, то есть потенциально опасной для меня информацией. А информация о проекте «Гибрид» и в том числе об Эмме подходила для этого как нельзя лучше.

В отношении того, чтобы эти сведения не ушли на сторону, я тоже заранее подстраховался. Молчание Нокса должна была обеспечить магическая клятва на смерть. Но при этом с самого начала было понятно, что ту информацию, которую ему дам я, он так или иначе, но все равно донесет или, по крайней мере, захочет донести до Альнбара Расхэ.

То есть, чтобы не создавать себе лишних проблем, информировать надо было сразу обоих. Ну а где один тан, там и остальные. Так что логичнее всего было поставить перед фактом всех четверых, тем более что мне надо было увидеть их реакцию – раз. И дать им идентичную информацию – два, чтобы потом не думать, кому и что именно я рассказал, и не быть пойманным на несоответствиях.

Плюс анализ наших последних бесед с таном Альнбаром наглядно показывал, что мы наконец-то вступили в новую фазу отношений. То есть перешли от взаимного недоверия к более-менее нормальному сотрудничеству. И именно на этом этапе было уместно не только дать тану более детальную информацию обо мне и Эмме, раз уж он сам ее создал, но и поставить его перед фактом, что у меня есть свои… причем продуманные, детализированные и далеко идущие планы, с которыми ему придется считаться.

Наконец, последняя цель, которую я сегодня преследовал, заключалась в том, чтобы более точно определиться с теми Расхэ, на кого стоит делать ставку в будущем. И за время пребывания в общем сне мне удалось сделать целую массу интересных наблюдений.

Во-первых, Нокс. Дав ему информацию о том, что я – не настоящий Адрэа Расхэ, я, помимо того, что оказал ему доверие, еще и дал понять, что о том, прежнем, Адрэа, можно смело забыть. То, каким он был слабым, трусливым, никчемным… После сегодняшнего разговора Первый мог со спокойной душой перестать об этом думать и больше не сравнивать меня с оригиналом.

Да, в этом решении имелись и некоторые минусы, поскольку для Нокса становилось очевидным, что я – не просто не член рода Расхэ, но еще и мог быть никак не заинтересован в делах его рода. Но недавняя сделка с таном… помощь, которую я бескорыстно оказал людям самого Нокса… вторая сделка, которую я заключил с ним самим немного раньше, и некоторые другие детали должны были помочь ему прийти к мысли, что со мной можно и нужно иметь дело. Что у нас есть общие цели. И мне можно верить, тем более раз уж начал верить даже тан.

Причем частично подтверждение своим мыслям я получил уже сегодня: узнав о том, что я – попаданец, Нокс не проявил явных признаков недоверия или неприязни. Достаточно спокойно отнесся к правде об Эмме. И я ни разу не заметил, чтобы при виде нее или меня у него проявились явные симптомы отторжения.

Вы, правда, скажете, что он мог быть отличным притворщиком и все свои эмоции благополучно спрятать. Но тут есть одно маленькое «но»: сны – это территория, свободная от обычных ограничений. Место, где люди по определению становятся более свободными и в мыслях, и в желаниях. Место, где даже Эмма, которая в обычное время эмоций вообще не проявляла, могла почувствовать себя по-настоящему живой.

Был бы Нокс опытным магом сна, я бы, конечно, держался настороже. Однако он им, к счастью, не являлся. И он не знал, что, приведя его в свой сон, я тем самым преследовал сразу несколько целей. И почти всех их сегодня достиг.

Во-вторых, тан Альнбар Расхэ. Он, разумеется, контролировал себя лучше старого друга, однако и он продемонстрировал этой ночью намного больше, чем хотел. В частности, когда я решил открыть о себе правду… не попросил его, заметьте, а просто сообщил, что уже можно… он это благополучно сделал, предварительно уточнив, действительно ли я осознаю последствия такого решения.

В отношении Эммы – да, он проявил и сомнение, и недоверие, и целую гамму самых разных эмоций, особенно когда встал вопрос о переселении душ. Однако откровенной неприязни все-таки не продемонстрировал. Категоричными фразами почти не бросался, тем более когда живой пример этого самого переселения все это время сидел у него перед глазами. Зато по мере того, как я излагал свои аргументы, отношение Расхэ и к Эмме, и ко мне постепенно менялось. Он, судя по всему, все-таки провел между нами первую и самую важную параллель. И вот когда эта самая параллель в его голове станет не только явной, но и совершенно прямой, он наконец-то признает за Эммой право быть человеком. Не сможет не признать. Чего, собственно, я и добивался.

В-третьих, тан Горус Расхэ. Вот на него, признаться, я очень рассчитывал, и старый тан меня не подвел, очень своевременно придержав резкого на слова сына и дав мне возможность высказаться. Он был мудрым человеком. Он видел гораздо больше Альнбара. Понимал больше, чем он или я. И еще тан Горус определенно мне благоволил, причем сегодня в его отношении ко мне почти не было той наигранности, которую я заметил поначалу.

Ну и наконец тан Урос Расхэ. Вот он пока оставался для меня темной лошадкой, поскольку очень мало говорил и, напротив, очень внимательно слушал. Свои выводы он сегодня почти не озвучивал. Однако и за мной, и за действиями Эммы следил с неподдельным интересом. И именно он стал первым, кто открыто изъявил желание пообщаться с ней в следующий наш визит. А это было уже немало.

«Да, – согласилась подруга, по обыкновению проследив цепочку моих рассуждений. – Если мы сможем убедить его, то он поможет нам убедить остальных».

«Готовься к серьезному разговору, – вместо ответа посоветовал ей я. – И особенно к тому, что тебя будут проверять, так сказать, на человечность».

Эмма на это ничего не ответила – мы с ней на эту тему тоже говорили, поэтому она знала, что экзамен непременно будет. Причем мы были готовы даже к тому, что ей придется на этот экзамен идти прямо сегодня.

А еще она знала и то, что я обязательно буду рядом. Всегда помогу, поддержу. Что она в любой момент сможет попросить у меня совета или помощи. А также то, что никто не запретит ей сказать, что она чего-то не понимает, не знает или не умеет. Скорее, напротив. Чем естественнее она будет себя вести, тем быстрее ей поверят. Так что все, что от нее требовалось, это не пытаться кому-то понравиться, а просто быть самой собой.

Насчет рисков я, естественно, тоже подумал, но на самом деле они были относительно невелики. С Ноксом я, как уже сказал, подстраховался еще до того, как отправить его в модуль. А вот в отношении танов поначалу сомневался. Ведь кто знает? Может, за то время, что мы знакомы, они успели разбудить кого-то еще из Расхэ? А если среди них был опытный маг сна вроде некоего Талуса Расхэ, с которым тан Альнбар не хотел общаться в первую нашу встречу, то, может, тот сумел войти в чей-то еще сон, и теперь у Расхэ появились другие контакты в мире живых?

Признаться, первое время вероятность этого события я рассматривал как умеренно высокую. И в связи с этим не мог исключать, что если расскажу о себе слишком много, то у Расхэ появятся ненужные рычаги воздействия.

Что им, к примеру, мешало, меня сдать, если я начну действовать вразрез с их планами? Скажем, передать через верного человечка тэрнэ информацию о попаданце или о проекте «Гибрид»?

Однако потом я проштудировал всю доступную литературу на эту тему, посоветовался с Лимо, с мастером Майэ и с мастером Рао. И с удивлением выяснил, что за пределы одного-единственного сна мертвые души никогда не выходят. Более того, Лимо заверил меня, что обычные души даже пригласить в свой сон никого не могут. В отличие от него, неприкаянного и вынужденного прятаться от пожирателей, у тана Альнбара привязка была всего одна. И сон один. Тот самый, в который он из раза в раз и возвращался.

Другой сон создать он уже не мог.

Радикально изменить что-то в этом – тоже.

Поэтому если никто из ныне живущих чистокровных Расхэ его больше не позовет… а таких, напоминаю, за восемь лет так и не нашлось даже среди людей Нокса… все-таки маги сна для Расхэ – крайне редкое явление… значит, ни с кем посторонним общаться он уже не будет. А значит, и мои тайны никому без моего ведома не раскроет.

Придя к этой успокаивающей мысли, я открыл глаза и, услышав тихое шипение, покосился в сторону медицинского модуля, откуда в это время как раз выбирался Нокс.

– Как ты, командир? – с беспокойством спросил Рисс, придержав стеклянную крышку.

Нокс повел широкими плечами.

– Вроде нормально. Проблемы были?

– Никак нет. Все прошло в штатном режиме. Сбоев не случалось. Показатели колебались в пределах допустимых значений.

– Отлично, – удовлетворенно отозвался Первый, а потом повернулся, нашел взглядом меня и, на мгновение замерев, почти сразу расслабился. – Ну и умеешь же ты удивлять, Двойник.

– Работа такая, – хмыкнул я, вставая с кресла и разминая ноги. – Надеюсь, претензий по этому поводу нет?

– Нет. Напротив, многие вещи наконец-то прояснились, в том числе причина, по которой ты взял себе такое имя. Так что в каком-то смысле мне стало проще. Хотя и подумать, конечно, есть о чем.

Я кивнул.

– Думай. Я тебя не тороплю. И, к слову… у тебя, случайно, нет на примете тихого спокойного и надежного места, куда можно без помех привезти два грузовика земли?

У Нокса высоко взлетели вверх брови.

– Зачем?

– Я сегодня вечером заглянул в бывшее имение Расхэ. Забрал оттуда кое-что важное.

– Что? – едва заметно вздрогнул Первый. – Ты был в… Но когда ты успел⁈ И что за землю ты оттуда забрал⁈

В этот момент мы встретились взглядами, и он переменился в лице.

– Дайн. Не может быть!

– Может, – спокойно кивнул я. – Босхо на днях затеяли большую стройку. В том числе и на месте вашего родового поместья. И я решил, что ни к чему оставлять в их ведении прах в том числе и твоих предков.

Рисс ошарашенно на меня воззрился.

– Погоди-погоди, ты что сделал⁈ Вывез оттуда землю из-под главного дома и со старой аллеи⁈

Я, не отводя взгляда от Нокса, так же спокойно кивнул.

Да, мне пришлось малость напрячься, чтобы всего за несколько рэйнов протянуть портал из Таэрина до новой провинции Босхо. Но оставленные мною в школе Ганратаэ горлы существенно упростили эту задачу, подарив мне прекрасный ориентир. Основываясь на нем и на картах, Эмма проложила для нас удобоваримый маршрут. Мастер Майэ за последние полгода успел порядком меня натаскать на работу в субреальности. Свои пределы я тоже хорошо знал. Силы заранее рассчитал. Поэтому пупок не надорвал и все-таки успел обернуться туда-обратно до полуночи. Заодно заглянул на начавшуюся стройку века. Пробрался на территорию поместья, которое с прошлого моего визита обзавелось высоким ограждением, массой строительной техники и, разумеется, охраны. Отыскал заветный подвал Расхэ. Нашел способ туда залезть, благо он оказался расположен достаточно глубоко под землей, находился в стороне от собственно дома, имел толстые каменные стены, почти как в полноценном бункере, поэтому от взрыва хоть и пострадал, но все же не критично. По крайней мере, пустоты там все-таки остались, и пробиться внутрь у меня получилось. Ну а потом я просто закинул все его содержимое в пространственный карман, не особо разбираясь, где обычная земля, а где чужие останки. Затем сгреб, словно ковшом экскаватора, землю, которая оставалась на месте той самой аллеи, где когда-то стояли вековые деревья и по запросу выскакивали виртуальные таблички с именами. Потом навел там порядок, чтобы пропажу не заметили. Все подчистил, ямы убрал. И только после этого, таща на себе почти два грузовика земли, вернулся в столицу. А сейчас был бы очень не прочь передать все это сомнительное богатство другому ответственному лицу. И Нокс, я уверен, правильно распорядится наследием своего древнего рода, о котором восемь лет никто не вспоминал.

– Я найду место, – внезапно охрипшим голосом отозвался Первый, совершенно правильно меня поняв. – Спасибо, Двойник. Ты не представляешь, что для нас сделал.

Я только хмыкнул.

– Босхо пусть обломятся. К тому же твоему тану я пообещал, что помогу. Вот и помог. В том числе и этим.

– Что ж ты ему сразу-то не сказал? – непонимающе уставился на меня Нокс.

– Да к слову просто не пришлось. К тому же, думаю, будет лучше, если об этом ему скажешь ты. И заверишь заодно, что отныне прах его отцов и дедов хранится в надежном месте. Так куда, говоришь, его сгрузить?

Первый странно на меня посмотрел.

– Пока в подвал.

– В подвал так в подвал, – не стал спорить я. А мэнов через пятнадцать, когда очистил, так сказать, свою совесть, с облегчением свернул пустые пространственные карманы и выдохнул: – Уф, наконец-то. Таскать с собой столько добра, знаешь ли, довольно хлопотно.

– Спасибо, Двойник, – негромко повторил Нокс, оглядев заполненную до краев комнату. – Для нас это важно.

Я только хмыкнул.

– Надеюсь, что так. А теперь все, я пошел. У меня с завтрашнего дня зачеты и контрольные начинаются. Так что в ближайшие две недели прошу меня не кантовать, а в случае чего…

Я мельком покосился на заинтересованно прислушивающегося Рисса.

– Ты знаешь, где меня найти. Хотя, надеюсь, этого не понадобится.

* * *

В последующие две недели я был просто дико занят, потому что на третьем курсе преподаватели, особенно по базовым дисциплинам, начали придираться к студентам больше обычного и требовали на зачетах и практических занятиях полной отдачи. Мне же, с моим ненормальным графиком, пришлось сдавать зачеты по профильным предметам вместе со старшекурсниками. И никто меня, естественно, не жалел, так что пришлось немного поднапрячься.

Одновременно с этим активизировавшаяся память рода выдала мне массу информации по проекту «Росхо», как я, собственно, и просил. То есть детальные сведения по созданию и разработке «УН-200», большую часть которых я уже не только знал, но и освоил на практике. Плюс сведения об аналоге генератора антинайниитового поля, о котором Альнбар Расхэ, как я и предполагал, задумался еще за несколько лет до своей гибели. То есть как раз тогда, когда узнал, что в лаборатории тэрнэ такое устройство уже изобрели, причем без его непосредственного участия.

Тан, само собой, был человеком гордым и не захотел числиться среди отстающих, тем более по такой сложной теме как найниит, поэтому кое-какие наработки по проекту «Анти-Н» у него действительно имелись. Однако закончить эти исследования он, к сожалению, не успел. Поэтому как такового прибора в его исполнении до сих пор не существовало. Прототипов тоже не было. А значит, сравнить устройство тэрнэ мне оказалось не с чем.

Тем не менее информацию из шара я бегло просмотрел, собрал в отдельную папочку, планируя разобраться с ней на каникулах, и даже порадовался, что на это время мы с наставником останемся в Таэрине.

Но вот что меня по-настоящему удивило, так это то, что тан Расхэ, оказывается, в свое время занимался также и созданием инновационного материала, способного противостоять найниитовым пулям. Причем в его официальных документах… то есть ни в домашней лаборатории, ни в малом семейном убежище… этих сведений, как и по проекту «Анти-Н», не было. А вот память рода подкинула достаточно много технической информации, которая вызывала мой живейший интерес. А тан Альнбар потом еще и добавил, предоставив мне чертежи, схемы и все остальные выкладки и по прибору, и по антинайниитовой ткани, которые даже после смерти помнил наизусть. И которые, как он сказал, успел доработать, пока дожидался в этом же самом сне моего возращения.

– Все равно заняться было нечем, – проворчал он, когда я задал ему напрашивающийся вопрос. – А когда делом занят, ожидание проходит и легче, и быстрее.

Я же, когда увидел на его столе кипу бумаг, поначалу даже не поверил, что все эти уникальные наработки тан готов отдать мне, можно сказать, даром. Но я все еще не забыл про пленку профессора Таула ос-Ларинэ. У меня в отдаленных планах по-прежнему стоял пунктик когда-нибудь заняться изучением и, возможно, производством аналогичного материала для собственных нужд. Так что щедрый подарок от биологического отца я оценил по достоинству и искренне поблагодарил его за то, что он не пожадничал и дал даже больше информации, чем я у него просил.

Правда, все эти данные тоже пришлось временно отложить, потому что времени на вдумчивое изучение материалов у меня попросту не было, а делать что-то на бегу и кое-как я категорически не хотел.

Тем не менее, несмотря на адскую нагрузку по всем фронтам, зачеты я все же сдал. Да и контрольные, к счастью, прошли без особых проблем, поэтому планку я не уронил, себя и учителей порадовал, а средний балл у меня как был высший, так им и остался, на зависть однокурсникам и менее старательным ученикам.

Плохо то, что в школе Харрантао и в школе Дакаэ ближе к середине фэбра[1] мне тоже пришло время сдавать промежуточные экзамены, так что изучение бумаг тана Расхэ пришлось еще немного отложить. При этом лэн Лойен ос-Ларинэ, когда ознакомился с моими успехами по его дисциплине, посмотрел на меня, как на врага народа, и уже в который раз за это полугодие принялся спешно пересматривать график занятий. А мастер Тио, проведя со мной в паро-рэ, десятого числа, последний спарринг, со вздохом признался:

– Мне больше нечему тебя учить, Адрэа Гурто. Техника у тебя и так поставлена. Мелкие недочеты ты к следующему занятию наверняка уберешь. Серьезных ошибок ты уже давно не делаешь. Так что сегодня я сообщу великому мастеру Даэ, что на моем уровне тебе делать нечего, и, скорее всего, после каникул тебя переведут в другую группу.

Впрочем, это было ожидаемо. В последние дни я достаточно уверенно держался в бою против двух-трех мастеров первого и/или второго круга. Или против одного-двух мастеров третьего. И это при том, что ни порталами, ни магией разума по-прежнему не пользовался. Так что мастер Тио прав – мне надо было двигаться дальше. Поэтому в конце последнего занятия я низко ему поклонился и от души поблагодарил за время, которое он мне уделил.

Ночами мне тоже пришлось прилично поработать, несмотря на то, что отпущенное Теневиками время еще не истекло и с этой стороны опасаться было пока нечего. У Кри я в это время почти не появлялся. А вот в гости к тану Расхэ заглядывал на регулярной основе, причем как один, так и с Ноксом, если тот изъявлял желание присоединиться. И, как обещал, в обязательном порядке приглашал с собой Эмму, с которой все три тана жаждали пообщаться.

Понятное дело, поначалу они отнеслись к моей названной сестренке с некоторой долей скепсиса, поэтому первая наша встреча в формате «два плюс три» получилась несколько натянутой. Господа маги, как я и предполагал, упорно пытались отыскать в ее словах и интонациях элементы наигранности и притворства. По несколько раз переспрашивали одно и то же, стараясь поймать на несоответствиях. Старались запутать. А затем вдруг забурились в такие научные дебри, что даже у меня уши начали вянуть. Более того, господа ученые дошли в своих изысканиях чуть ли не до проблем глобального мироустройства, технологий будущего и даже круговорота душ, о котором местные ученые до сих пор отзывались с некоторой осторожностью.

Однако подруга выдержала первый натиск с достойным уважения терпением. На все вопросы отвечала коротко и предельно ясно. Порассуждать тоже не отказалась, с легкостью выдав господам проверяльщикам весь сонм существующих теорий и мнений по всем интересующим их вопросам. Проще говоря, буквально завалила их информацией, в которой они, как оказалось, разбирались не так уж и хорошо. А потом мило улыбнулась и выдала подробнейший анализ недавней беседы, включая процент дублирующих вопросов, повторяющихся слов, с обоснованием по каждому сомнительному тезису… причем была в этом настолько естественна и, не побоюсь этого слова, великолепна, что даже тан Альнбар вскоре скис и понял, что в мире цифр, аргументированных примеров и доказательств ему с ней попросту не потягаться.

После этого встречи проходили уже в гораздо менее напряженном формате, и лэны Расхэ все-таки сообразили, что во всем, что не касается чистых знаний, с Эммой нужно общаться по-простому. Я ведь не зря сказал, что в плане эмоций она была похожа на ребенка. И очень даже не зря напомнил про этот факт господам магам после того оглушительного фиаско, которое они потерпели в первый раз. Так что во вторую встречу беседа у нас получилась намного более спокойной. А в третью я и вовсе предложил им большой компанией прогуляться в смежный сон и своими глазами взглянуть на то, что Эмма умеет с ним делать.

К счастью, тан Урос и тан Горус соображали быстро, поэтому от возможности вырваться за пределы своего сна-якоря не отказались. А в процессе наконец-то начали интересоваться тем, что действительно важно, спрашивать, что ощущает и чувствует Эмма в тот или иной момент времени. Что ей нравится, а что нет. Что она хотела бы здесь изменить и почему…

Причем тан Урос, как я и думал, в этом плане оказался наиболее начитанным и, прямо скажем, коварным. Но Эмма и тут повела себя совершенно правильно. Если она что-то не понимала, то переспрашивала или просила уточнить. Если чего-то не знала, то говорила об этом прямо. Если у нее не получалось разобраться, она искала ответ на заданный вопрос прямо там, стоя у цветка, о красоте которого ее спросили. Искала сравнения. Составляла свои собственные определения. И, как самый обычный человек, иногда путалась, ошибалась… Одним словом, была настолько естественной, насколько вообще могла себе позволить.

Я ее, конечно, от сложных вопросов берег и, если кто-то из гостей вдруг пытался коснуться темы межличностных отношений, незаметно делал знак сбавить обороты. Для Эммы в том состоянии, что она сейчас переживала, это было слишком сложно. Обычного ребенка о таком они бы не спросили. Но интересно было уже то, что если в один из дней на какой-то из вопросов она не находила ответа, то на следующий, как правило, могла выдать если не ответ, то хотя бы свои размышления по этому поводу. И могла, что немаловажно, выразить свое собственное отношение, само наличие которого свидетельствовало, что она – не машина. Что она – действительно человек, пусть еще не очень опытный в вопросах коммуникации с себе подобными.

Самое же интересное, что после почти двух недель таких вот регулярных встреч даже я заметил, что Эмма продолжает развиваться и прямо на глазах становится увереннее в себе.

Компания весьма неглупых, образованных, пусть и мертвых людей, дала ей чуть ли не больше, чем танам. Она стала намного лучше ориентироваться в собственных ощущениях. Реже ошибалась. Меньше сомневалась. И за считанные дни прошла почти тот же путь, который дети проходят во время социализации в школе.

Меня, признаться, эти перемены только порадовали. Да и Эмма стала лучше понимать себя и других. Тогда как таны Альнбар, Горус и Урос… мне кажется, они наконец-то задумались.

Понятно, что вот так сразу ярлык «системы» с Эммы они не сняли, но дело все же сдвинулось с мертвой точки. В отношениях между сестренкой и танами наметился явный прогресс. Их встречи из соревнований в стиле «кто кого первым уличит» постепенно превращались в самые обычные, спокойные, порой достаточно сложные и почти философские беседы, в которых даже мне было интересно поучаствовать.

К середине фэбра, когда закончилась зачетная неделя и наступили долгожданные каникулы, мне стало гораздо легче, потому что немалая часть нагрузки и в академии, и в школе Харрантао, и в школе Дакаэ, и даже в гостях у танов Расхэ с меня наконец-то свалилась.

При этом уже с тринадцатого числа почти все мои друзья, как водится, разъехались. Тэри, Райсана и Кэвин – домой, к родителям. Нолэн, Шонта и Ания – на море, на заслуженный отдых. Юджи, как водится, засел за разработку очередной коллекции украшений, от которой его было за уши не оттянуть. Айрд тоже куда-то запропастился. В академии после этого стало непривычно тихо. Общага практически опустела…

Однако четырнадцатого, в дуэ-рэ, в столицу наконец-то прибыл лэн Даорн. А пятнадцатого, как и было обещано, у него случился полноценный экзамен по кханто на получение пятого круга мастерства, что, конечно же, было намного важнее, чем неразобранные документы тана Альнбара.