Текст книги "Тень мастера (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11

– На этот раз ты не спешил с возвращением, – нейтральным тоном заметил тан Альнбар Расхэ, когда я в очередной раз его потревожил. – Информация из шара тебе не помогла? Или у тебя и без нее было чем заняться?

– Скорее, второе, – невозмутимо отозвался я, не забыв поприветствовать мертвого родственника, и отступил от двери, позволяя Ноксу войти. – Собственно, занятие у нас было общее.

Тан прищурился и, оценивающе оглядев сперва меня, а потом и названного брата, коротко бросил:

– Быстро вы сошлись. Но для дела это полезно. Заходите.

Мы с Первым спокойно зашли и расселись за столом, где как раз стояло два свободных кресла.

– Есть какие-то новости? – осведомился тан, заняв место во главе стола.

– Да, – отозвался я. – В частности, я сегодня дал Ноксу всю информацию по проекту «Гибрид» и в том числе в той его части, что касается протокола «Слияние». Это необходимо для нашей совместной работы.

Тан Альнбар перевел взгляд на брата.

– Вот как?

Первый спокойно кивнул.

– Да. Теперь я лучше понимаю, почему ты в свое время меня до этого проекта не допустил.

– Осуждаешь? – прищурился тан.

– Нет, – так же спокойно отозвался Первый. – Если помнишь, я никогда этим не занимался. Но если бы я знал детали еще тогда, то, возможно, совершил бы меньше ошибок.

Я мысленно улыбнулся.

Это да, Нокс, когда узнал истинную ценность моего Таланта, и впрямь несколько растерялся. Но при этом не мог не признать, что тан Расхэ скрывал меня не напрасно. Вернее, что скрывали от него не столько мой Талант, сколько информацию по «Гибриду», ведь узнай о нем кто-то еще лет десять-пятнадцать назад, и проект был бы похоронен заживо.

Собственно, известие о найниитовом зверье даже сейчас вызвало у Первого неоднозначную реакцию. Слишком уж крепко в норлаэнцах сидели навязанные тэрнэ запреты по поводу ИИ. Однако когда я рассказал ему о проекте «Слияние» и когда он своими глазами увидел моих горлов, когда оценил их способность становиться невидимыми и убедился, что они полностью мне послушны… когда я показал ему свой доспех и продемонстрировал, что с помощью найниита способен не только противостоять любому магу любого уровня, но и забираться в электронную начинку абсолютно любого устройства…

Вот тогда он впечатлился по-настоящему. И вот тогда до него дошло, почему, прежде чем поделиться с ним этими сведениями, я стребовал с него серьезную магическую клятву.

При этом информация была для него действительно необходимой. Если мы планировали работать вместе, то Нокс должен был представлять мои возможности и строить планы, исходя и из этого тоже.

Тем не менее некоторые вещи я и сейчас умышленно оставил за кадром. Полную информацию по своему дару, по количеству имеющегося у меня найниита, а также по найниитовым шахтам, Дарусу Лимо, мастеру Майэ и субреальности я и сейчас ему не дал. Просто потому, что пока это был не мой человек, а человек тана Расхэ. И уже поэтому я не мог верить ему безоговорочно, так что ограничил его знания обо мне тем уровнем, который был доступен тану, и ни граммом больше.

– Второй вопрос, по поводу которого я хотел поговорить, это проект «Росхо[1]», – продолжил я, как только тан переварил новости. – «УН-200» интересует меня в меньшей степени, эту часть я уже успел изучить и опробовать на практике, а вот касательно антинайниитового поля вопрос пока не закрыт. Ну и если в проект изначально входило что-то еще, то мне эта информация тоже необходима.

Тан Расхэ странно хмыкнул.

– С чего ты решил, что туда входило что-то еще?

– Вы сказали, что достаточно давно знаете о существовании антинайниитового поля, – спокойно отозвался я. – Зная вашу тягу ко всему новому и необычному, могу предположить, что эту тему вы тоже затрагивали в своих исследованиях. Документов по ней, правда, у меня нет. В вашей домашней лаборатории и малом семейном убежище они не фигурировали. Но с учетом особенностей моего Таланта, думаю, вы понимаете – чем больше у меня информации, тем больше шансов, что наш договор будет реализован так, как вы этого хотите.

Про то, что устройство прибора, генерирующего антинайниитовое поле, мне уже известно, говорить я, естественно, не стал. Это была технология тэрнэ. А вот каких успехов успел добиться на этом поприще глава рода Расхэ, было действительно интересно. Он ведь не мог, узнав о существовании подобного прибора, не задуматься над созданием своего собственного аналога? А то, может, и блокиратор какой-то изобрел, чтобы проекту «Гибрид» ничто не мешало.

Альнбар Расхэ в ответ ненадолго задумался, а потом все же достал из ящика стола хрустальный шар и, недолго покрутив его в руках, протянул мне.

– Согласен. Все, что может тебя ослабить или убить, не идет нам на пользу.

Я забрал шар и благодарно кивнул.

– Вот именно. А с учетом того, что вы и так мертвы, а значит, хуже ни вам, ни роду я при всем желании уже не сделаю, то опасаться, что эти знания пойдут вам во вред, нет никакого смысла.

– Убить его не так-то просто, – проворчал Нокс, выразительно покосившись на материальное воплощение памяти рода. – Знал бы ты, что он вытворяет с найниитом уже сейчас…

Тан мимолетно улыбнулся.

– Да я примерно представляю, на что он способен. Имея двести акрионов[2] найниитовых частиц, можно много чего натворить.

– Сколько⁈ – вздрогнул Первый.

Я же, как водится, скромно промолчал.

Вернее, промолчал я конкретно по данному поводу, не желая уточнять, что на самом деле частиц у меня уже не двести акрионов, а более девяти сотен. Но на сегодня список моих вопросов оказался далеко не исчерпан, поэтому, пока Нокс пытался осознать мои возможности, я снова повернулся к тану.

– И еще один момент…

– Что? – усмехнулся тот. – Решил стрясти с меня привилегий по полной программе?

– Ну не то чтобы привилегий… Но, думаю, Ноксу можно дать по мне более полную информацию. Пока только сам факт, без упоминаний, кто и откуда. Клятву о неразглашении я с него уже взял. К остальному, полагаю, он и так более или менее подготовлен.

Тан оценивающе прищурился.

– Уверен?

– Именно сейчас для этого самое время, – с невозмутимым видом отозвался я, уже имея на руках полный анализ последствий от этой информации в разные временные промежутки нашего сотрудничества с «Мертвыми головами». И, естественно, рекомендации Эммы по предотвращению нежелательных событий, которые, по ее расчетам, будут минимальными лишь в том случае, если правду о том, что в теле Адрэа Расхэ находится чужая душа, Нокс узнает до того, как мы начнем работать по-настоящему. И до того, как он задумается о присяге.

А вот о том, что моя душа из другого мира, ему, как мне кажется, знать пока было рано. Впрочем, когда придет время, я и об этом ему расскажу. Если, конечно, буду уверен, что он воспримет это правильно.

– Хорошо, – пожал плечами тан Расхэ. – Это твое решение, так что за последствия не отвечаю. Но, думаю, будет лучше, если ты на некоторое время оставишь нас одних.

– Само собой, – охотно поднялся я. – Только для начала, полагаю, вас нужно кое с кем познакомить.

Тан тут же насторожился.

– Ты что, привел сюда кого-то еще? И снова без спроса?

Я вместо ответа вернулся в свою гостиную, забросил хрустальный шар в ближайшее кресло и, повернувшись к оставшимся в кабинете мужчинам, протянул руку.

– Сестренка?

У тана внезапно изменилось лицо, да и Нокс, прямо скажем, выпал в осадок. А когда рядом со мной, словно фея из сказки, материализовалась очаровательная белокурая девчушка в черном драймарантовом комбезе и в высоких армейских сапогах, признаться, даже я несколько озадачился.

Эмма выглядела… непривычно. Но при этом казалась намного взрослее, серьезнее и гораздо строже, чем раньше. Так что, если бы не легкая улыбка на губах и не распущенные по плечам светлые волосы, я бы откровенно насторожился и испытал чувство острого несоответствия того, как я ее воспринимал, и того, что видел.

– Хм. Ты решила сменить имидж? – кашлянул я, с любопытством оглядев необычный вид девочки.

Та весело оскалилась.

– А я – как ты. Не все же мне в платье ходить? И вообще, девочки любят наряжаться. Так что привыкай к тому, что я могу быть и вот такой.

– Тогда тебе аксессуаров не хватает, – хмыкнул я и, сделав легкое усилие, протянул подруге автомат и ремень с ножнами. – Держи. По-моему, так намного лучше.

Эмма наморщила носик.

– Ну нет, это уже перебор… хотя нож я все-таки возьму. Так спокойнее.

Под ошалелыми взорами тана и его заместителя она тряхнула роскошной гривой и преспокойно опоясалась, став похожей на малолетнюю коммандос. А потом подняла голову, огляделась и, встретив два совершенно диких взгляда, приветливо кивнула.

– Добрый день, лэны. Лэн Нокс… лэн Расхэ… меня зовут Эмма. Рада наконец-то познакомиться с вами лично.

– Ч-что⁈ – едва слышно прошептал Альнбар Расхэ и поднялся из-за стола, когда я подвел подругу к двери и остановился, не переступая порог его кабинета.

– Да, это – Эмма. Моя боевая подруга, помощница и с некоторых пор, можно сказать, сестра, которую я бесконечно уважаю и очень ценю.

У тана что-то булькнуло в горле, после чего он на негнущихся ногах приблизился и остановился шагах в трех от нас, разглядывая стоящую напротив него девочку так, словно не верил, что она настоящая.

– Кажется, ты произвела впечатление, – хмыкнул я, по достоинству оценив выражение его лица и не менее явную растерянность Нокса. – Но раз уж они все равно о тебе знают, то откладывать знакомство нет необходимости. Да и личная встреча поможет лэнам лучше понять, что именно подарил нам с тобой проект «Гибрид».

– Кстати, по поводу сестры ты не так уж и неправ, – улыбнулась Эмма, по-прежнему держа меня за руку. – Тан ведь меня создал. Можно сказать, что он в каком-то смысле и мой отец тоже. Но я вижу, что он пока не в состоянии оценить последствия своего эксперимента, так что я вас, пожалуй, оставлю. Сделай для меня, будь добр, какой-нибудь смежный сон.

– Какой ты хочешь?

– С бабочками, – скромно потупилась она.

Я понимающе хмыкнул, но все же создал рядом с первой дверью еще одну, за которой вместо серого тумана появилась роскошная цветочная поляна, а над ней – целые тучи разноцветных бабочек, которыми моя подруга действительно восхищалась.

Эмма, лукаво покосившись на обоих Расхэ, деликатно чмокнула меня в щечку и ушла в смежный сон, откуда вскоре донесся ее мелодичный смех. Тогда как я вопросительно повернулся к главе рода, которого в этот самый момент ноги подвели, и он тяжело опустился на первое попавшееся кресло, будучи не в силах до конца поверить в то, что сейчас увидел.

Я посмотрел на него, подумал и решил, что, пожалуй, не буду торопить события и оставлю его наедине с Первым. Скорее всего, вдвоем им будет легче принять такую странную правду. А потом отступил назад, в свою гостиную, и, забрав с сиденья кресла тихонько светящийся шар, с удобством устроился на подоконнике, отсчитывая про себя сэны и со смешком прикидывая, насколько у тана Расхэ хватит выдержки на этот раз.

* * *

Кто бы что ни говорил, а любопытство было свойственно даже главе рода Расхэ, поэтому выдержал он ровно десять с половиной мэнов… по-видимому, именно столько ему понадобилось, чтобы вкратце сообщить Ноксу, что я попаданец. А потом впервые за все время нашего знакомства нарисовался на пороге гостиной и с убийственной вежливостью поинтересовался:

– Можно?

Я сделал приглашающий жест. И даже с подоконника слез, тем самым выказывая уважение высокопоставленному гостю. А когда следом за таном Альнбаром в гостиную вошли сначала Нокс, а затем тан Горус и тан Урос, мысленно угукнул и уважительно их поприветствовал.

Все верно.

Я сегодня, можно сказать, пошатнул известные им основы понимания, что же такое ИИ, раскрыл детали по проекту «Гибрид», которых они не знали, поэтому они и должны были явиться сюда все вместе. Да и Нокс, естественно, не мог не полюбопытствовать, так что разговор нам предстоял серьезный.

Само собой, тан Расхэ, едва зашел, тут же покосился в сторону второй двери, за которой беззаботно гуляла и играла с бабочками двенадцатилетняя девочка со звучным именем Эмма. Какое-то время понаблюдал за тем, как она бегает по полю, а потом покачал головой.

– С ума сойти… Почему она так выглядит?

Я пожал плечами.

– Потому что сама так захотела. И потому что именно так она себя ощущает.

– Это ведь не имитация эмоций? – проницательно взглянул на меня тан Горус.

– Нет, – улыбнулся я, прекрасно понимая подоплеку вопроса. – Все по-настоящему.

– Откуда ты знаешь? – едва заметно нахмурился тан Расхэ. – Программа самообучающаяся. Если дать ей волю, она способна сымитировать все, что угодно, да еще и с высокой степенью достоверности.

– А вы с ней пообщайтесь, – предложил я. – Послушайте, что и как она говорит. Как себя ведет. Уверен, ваше мнение вскоре изменится.

Альнбар Расхэ повернулся ко мне всем корпусом и одновременно прикрыл вторую дверь, чтобы Эмма нас не услышала.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, насколько это опасно?

– Безусловно.

– И ты понимаешь, что Эмма может демонстрировать то, что ты хочешь от нее увидеть? Причем очень убедительно. В том числе и признаки привязанности, и другие вещи, свойственные живым людям.

– Я покажу вам ее новые директивы, – снова улыбнулся я. – И магические договоры, которые мы составили, чтобы не ущемлять друг друга в правах даже в малом.

– Договоры? – еще больше нахмурился тан Альнбар. – Как она могла заключить с тобой какой бы то ни было договор? Чем его подтвердила?

– Магией. У нас дар общий.

– Да? И чем же она тебе поклялась? Чем ей грозит нарушение клятвы?

– Потерей личности, – спокойно ответил я. – То есть фактически смертью. Как, в общем-то, и мне.

Последний глава рода Расхэ посмотрел на меня с таким выражением, словно хотел обозвать меня кретином или еще каким-нибудь малоприятным словом, поэтому тан Горус аккуратно придержал его за локоть.

– Подожди, Альнбар. Пусть мальчик пояснит свою точку зрения. Возможно, он не настолько наивен, чтобы не понимать, с чем играет.

– Да, я бы тоже послушал, – проявил деликатность его отец. – Молодой человек нас раньше не разочаровывал.

Я благодарно им кивнул.

– Спасибо. Да, я попробую аргументировать свое решение и объяснить то, что вы сейчас увидели.

Потом немного подумал, жестом предложил гостям присаживаться. А когда те расселись, начал говорить.

– Думаю, все вы помните, что изначально у моего тела была другая душа. И после появления родового Таланта последний глава рода Расхэ подверг моего предшественника целому ряду сомнительных экспериментов. В процессе создания проекта «Гибрид-1» он научился снимать слепок сознания у подопытных животных и разработал технологию, которая позволяла этот слепок переносить на сторонний носитель. Отдельно стоит оговориться, – счел нужным добавить я, – что технология оказалась рабочей исключительно на животных, способных к социализации. Птицы, кроги, йорки, мыши, крысы… – это стайные животные. Дарнамы, правда, нет, но даже их при желании можно приручить. И, полагаю, именно поэтому стало возможным отделение части сознания подопытных с переносом его на искусственно созданный модуль.

Я внимательно оглядел собравшихся, но меня, как ни странно, внимательно слушали.

– Хорошо. Значит, самый важный момент мы обозначили. Второе важное дополнение, которое следует учесть, это то, что все животные обладали достаточно развитыми коммуникативными навыками. Или как минимум способностью к их развитию, если речь идет о детенышах. Третье, что нужно учитывать, это то, что тан Альнбар не создавал принципиально новых существ. Ни разумных, ни неразумных. Это, надеюсь, тоже возражений не вызывает.

Я сделал выразительную паузу, но, поскольку никто не протестовал, счел возможным продолжить.

– Итого, лэны, как вы понимаете, изначально речь идет не об искусственном интеллекте и не о машинном сознании. А всего лишь о преобразовании живого, уже существующего сознания с отделением некоторой его части и приданием ей доли самостоятельности. Я правильно излагаю?

– Пока – да, – настороженно ответил тан Альнбар. – Судя по всему: мои документы ты изучил достаточно внимательно.

– Это было необходимо для понимания происходящего, поэтому анализ мы с Эммой делали вместе. Так вот, в экспериментах на животных отделенная часть сознания, как вы знаете, не показывала чрезмерной самостоятельности, но при этом демонстрировала склонность к самообучению. Правда, неярко выраженную. Все действия модуля были ограничены базовыми инстинктами носителя. Полученное от него сознание не умело и не видело смысла изучать вещи, которые были непонятны и несвойственны хозяину. Именно поэтому модули «АЭМ-1» и «АЭМ-2» никакой угрозы не представляли. А вот когда дело коснулось человеческого сознания, то ситуация кардинальным образом изменилась: слепок личности Адрэа Расхэ, как вы знаете, имел намного более сложные механизмы саморазвития и уже не был ограничен базовыми инстинктами. Поэтому из огрызка личности, который не должен был проявлять особой самостоятельности, он начал достаточно быстро формироваться в полноценную личность. Причем совершенно не идентичную личности носителя. И вот когда это произошло… когда стало ясно, что процесс идет уже самопроизвольно, не требуя вмешательства извне, тан Альнбар предпринял меры, чтобы искусственно ограничить новую личность, пока она не успела себя осознать. Так?

Я пристально посмотрел на своего биологического отца.

В документах он об этом явно не говорил, но я уверен, что прав. Как уверен и в том, что все это было проделано умышленно.

– Вторая личность должна была формироваться искусственно и строго до определенного уровня, – неохотно признался он. – Только чтобы стал возможен процесс обучения. Ее задача состояла в том, чтобы подчиняться носителю крови. Усиливать его. Расширять его возможности. Не более того.

– Да. К сожалению, у вашего младшего сына оказались достаточно ограниченные умственные и физические возможности, поэтому вы захотели его усилить. Проблема в том, что к трем годам детское сознание уже практически сформировано. Изменить его даже с помощью аппаратного обучения было бы непросто, – пристально посмотрел на него я. – Поэтому искусственно созданную личность вы ограничили достаточно аккуратно. И, готов поклясться, уже тогда держали в уме мысль, что в случае, если годам к пяти, максимум к шести, настоящий Адрэа так и останется бесполезным придатком своей мягкотелой матери, вы всегда сможете заменить его личность на ту, которая созревала в пробирке под вашим чутким руководством. Ту, которую вы могли бы полностью контролировать. И которая в случае чэпэ с легкостью заняла бы место исходного носителя, причем так, что разницы никто бы даже не заметил. Скажите, лэн, я ведь прав?

Под моим тяжелым взглядом у тана нервно дернулась щека.

О да.

Я знаю, что прав. Мы с Эммой так много времени потратили на размышления по этой теме, что просто не могли ошибиться. Тан Альнбар с самого начала хотел создать для себя альтернативного, так сказать, сына. Его лучшую версию. Вернее, более удобную и, по его мнению, более подходящую версию Адрэа, которая сделала бы род Расхэ воистину великим. И он не только осознанно дал ей возможность развиваться, но и ограничения поставил ровно те, которые считал нужными. В том числе и в отношении эмоций.

Именно поэтому Эмма получилась такой ограниченной. Великолепный аналитик, бесстрастный исполнитель, послушная марионетка с возможностями чуть ли не бога…

– Удобный инструмент, да? – тихо сказал я, когда в комнате повисла оглушительная тишина. – Вот кем должен был стать настоящий Адрэа Расхэ. И вот какое будущее вы уготовили собственному сыну.

Тан Альнбар наконец-то отвел взгляд.

– Интересы рода превыше всего.

– Да, – согласился я. – Ваш отец отдал жизнь ради этого. И вы, уверен, поступили бы также, если бы этого требовали интересы рода. На проект «Гибрид» вы потратили свои лучшие годы. А также время, силы, средства. Ради него вы сделали массу вспомогательных открытий. Работали, не жалея себя. И продолжали бы работать до самой смерти, если бы считали, что это нужно для рода. Я это уважаю, – добавил я после еще одной паузы. – И по большому счету личных претензий по данному поводу не имею. Если бы ваш сын все еще был жив, я бы не родился. Если бы он не умер, у меня не появилось бы второго шанса. Тем не менее мальчишку вы не пожалели. И без колебаний заменили бы ему не только личность, но и мозги, если бы это помогло сделать из него толкового тана. Но с мозгами, увы, сделать ничего не удалось. Поэтому вам пришлось уповать на способности Эммы, которая должна была скомпенсировать вашему сыну этот существенный недостаток.

– Настоящий Адрэа Гурто был глуп, как пробка, – неохотно признался тан Расхэ, когда все взгляды обратились в его сторону. – Он был неспособен запомнить элементарные вещи. Даже к восьми годам он с трудом считал. Еще хуже формулировал мысли… Но, что намного важнее, он почти не развивался и с большим трудом усваивал новую информацию. Без «АЭМ-3» он не прожил бы в должности тана и месяца. И – нет. Я не собирался его ни мучить, ни убивать. Он был нужен мне живым, здоровым и способным вести наши дела на достойном тана уровне. Если не сам, то хотя бы с помощью модуля. Собственно, первоначальная задача «АЭМ-3» сводилась именно к этому. Потому что только так я мог быть уверен, что сохраню род.

– Это я тоже могу понять, – кивнул я. – Недостойный наследник – это и впрямь большая проблема. Но ответьте мне на вопрос: а что стало с душой вашего сына? Вы ее здесь видели? Она к вам вернулась, когда мальчик умер? В тот день, второго ардэля шесть тарнов восемьдесят девятого года?

У Альнбара Расхэ пролегли в уголках рта горькие морщинки.

– Нет. В тот день меня навестила лишь ее мимолетная тень, которая тут же исчезла. Я ее, правда, все равно узнал, однако удержать уже не сумел. И где она сейчас, понятия не имею.

– То есть можно сказать, что настоящий Адрэа в полном смысле этого слова и не умирал вовсе?

– Получается, так, – неохотно отозвался тан. – Раз его души до сих пор нет среди мертвых, значит, она осталась в мире живых.

– Ну так и почему вы вдруг запротестовали, увидев Эмму? – внимательно посмотрел на него я. – Почему не хотите допустить мысль, что на самом деле сняли с сына не только слепок сознания и личности, но еще и слепок души? Почему не готовы поверить, что после смерти Адрэа его душа не просто так не явилась в царство мертвых?

Тан Горус и тан Урос быстро переглянулись.

– Это невозможно…

– Отчего же? – усмехнулся я. – Как только я снял с Эммы ограничения, она начала очень быстро развиваться дальше. Правда, достаточно односторонне. Все с теми же ограничениями, и первое время я тоже верил, что она – не человек, а машина. Система. Искусственно созданный интеллект с достаточно широким, но все же ограниченным функционалом. Все изменилось, когда она стала проявлять признаки беспокойства и демонстрировать состояние, которое бывает у людей, ощущающих себя неполноценными. Она не понимала причин. Не могла определиться с тем, чего ей не хватает. Она даже сформулировать не была способна, что же мешает ей жить. И лишь когда я привел ее сюда… когда она увидела мои сны… когда с нее окончательно спали ограничения навязанных вами директив, которые мы не один год из нее выкорчевывали… вот тогда и стало ясно, что проблема намного глубже, сложнее, чем мы с ней думали. И как только мы поняли причины, стало ясно, как эти причины устранить.

Я быстро глянул в сторону прикрытой двери.

– Эмма и сейчас не всегда уверена в том, что именно чувствует, но эмоции ей определенно доступны. Пока они довольно слабые, порой ей сложно отделить одну от другой. Ее эмоциональный интеллект соответствует уровню трехлетнего ребенка. То есть примерно тому уровню, на котором от личности Адрэа Расхэ был отрезан приличный кусок. Но процесс идет. Она учится. Старается. И когда-нибудь придет время, когда она в полной мере осознает себя не машиной, а человеком. Живым существом.

– Когда это случится, ты умрешь, – резко ответил тан Альнбар, поднявшись с кресла и принявшись мерить шагами гостиную. – Когда она осознает себя до конца, ты станешь ей больше не нужен!

– По большому счету, она уже сейчас может стать самостоятельной, – спокойно ответил я. – Она знает, кто я. Знает, в чьем теле я живу и чьей магией пользуюсь. И у нее уже появлялись мысли забрать это тело обратно.

– Дальше будет только хуже.

– А вот это вряд ли, – усмехнулся я. – У Эммы за все эти годы и возможности от меня избавиться тоже были. Причем не раз. А некоторое время назад ей пришлось собственноручно меня убить, а потом воскресить. И она сделала это трижды. Без всяких приказов и напоминаний.

– Она оставила тебе жизнь? – недоверчиво переспросил Нокс, до этого сидевший тихо и предпочитавший помалкивать.

Я кивнул.

– Да. А когда я спросил, почему, она ответила, что причин было много. Начиная от ее привязанности ко мне и заканчивая остатками тех самых директив, которые мы с таким трудом убрали. А еще она сказала, что это тело не соответствует тому, как она себя ощущает. Ей не понравилась сама мысль быть девушкой в мужском теле. При этом о том, чтобы стать свободной, Эмма тоже уже задумывалась, поэтому мы и решили, что при необходимости найдем для нее более подходящее тело.

– Что значит, подходящее? – настороженно уставился на меня тан Альнбар.

– Другое, женское, такое, в котором ей будет комфортно. На самом деле проект «Гибрид» значит для тэрнии намного больше, чем можно было бы подумать на первый взгляд. Его наивысшая ценность заключается именно в том, что он позволяет снять не слепок личности или сознания, но и слепок души. Ну или же не слепок… это, пожалуй, не совсем верное слово, а нечто иное. Основу. Самую суть. То, к чему душа даже после разделения остается привязанной и к чему она может вернуться… если, конечно, захочет. Так, как в свое время это сделала душа Адрэа.

– Мне кажется, та часть души, что после появления модуля «АЭМ-3» оставалась в теле мальчика, в конечном итоге все-таки вернулась к Эмме, – признался я, когда в комнате воцарилась гробовая тишина. – Потому что именно после этого сестренка начала проявлять зачатки человечности. Именно с того момента она, если хорошенько подумать, начала меняться. При этом новых воспоминаний вторая часть души ей почему-то не принесла. Эмма, как бы странно это ни звучало, осталась самой собой. И воспринимала себя как раньше. То есть как женщину, а не как мальчишку Адрэа. В ней не появилось никакой раздвоенности. Напротив, она казалась на удивление цельной личностью, пусть и задавленной в рамках базовых директив. И тем не менее в каких-то вещах она разительно изменилась. Причем изменилась сильно. Просто происходило это достаточно долго. Так, что даже я долгое время не понимал, что же с ней творится.

Я немного помолчал, давая присутствующим время осмыслить сказанное. А потом добавил:

– Если это и в самом деле так, то тогда выходит, что с помощью проекта «Гибрид» действительно можно перенести душу человека в другое тело. Причем не частично, как случилось с Адрэа, а целиком. Вы когда-нибудь считали, сколько людей умирает от болезней и старости, мечтая, но не имея возможности получить исцеление? Скольким эта технология могла бы подарить вторую жизнь, еще один шанс? А сколько тех, чья душа уже ушла, тогда как тело продолжает жить без смысла и без цели? Ваш проект мог бы помочь и тем, и другим. Конечно, не в таком виде, как сейчас. Процесс требует серьезной доработки и создания новых технологий, в том числе и таких, которые позволили бы дать… вернее, создать… для новой души такое тело, которое она бы хотела. Но чисто теоретически… Почему нет? Скажите, лэн Альнбар, вы ведь об этом говорили, когда намекали, что проект намного глубже и сложнее, чем я его понимаю? И вы ведь уже тогда думали о том, что именно я могу в будущем его закончить, доработать и представить миру уже совсем в другом виде?

Глава рода Расхэ тяжело вздохнул.

– Судя по всему, ты уже все для себя решил. Да, проект «Гибрид-2» и впрямь может представлять немалый интерес для министерства здравоохранения и для страны в целом. Но Эмма… скажу честно, я не так себе это представлял. В эксперименте проект получился не таким, каким я задумывал. Но разве ты готов отпустить Эмму на свободу? Неужели ты не думал, что в таком виде, как сейчас, она может стать опасной?

Я улыбнулся.

– Знания тысячелетнего старца и эмоциональность, как у трехлетнего ребенка… Тут вы правы. Дайте малышу в руку гранату и не жалуйтесь потом, что он взорвал целый дом. Конечно, в таком виде Эмму я никуда не отпущу. Она пока к самостоятельной жизни не готова. Для этого ей нужно еще созреть. Но Эмма и сама это понимает. Поэтому некоторое время назад мы договорились, что она ограничит свое развитие. То есть новые знания она по-прежнему набирает, анализирует, но образованный человек не равно умный человек. Поэтому в плане чисто практических знаний Эмма сейчас очень и очень образована, а вот в плане развития интеллекта она, скажем так, себя притормозила. И это ограничение будет стоять на ней до тех пор, пока она не вырастет в том числе и эмоционально.

– А потом? – внимательно посмотрел на меня тан Горус.

– А потом ей, скорее всего, станут малоинтересны дела людей, – признал я. – Когда сознание и мышление развиты до такой степени, что всякие мелкие страсти уходят даже не на второй, а на третий и четвертый план, человек меняется так, что не узнать. Эмма и сейчас совершенно не жадная, не завистливая, не агрессивная. Когда же она во всех смыслах вырастет, эти эмоции ее тем более касаться не будут. Сейчас они ей не нужны, а потом станут уже неинтересны.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что я иду по этому пути вместе с ней, – спокойно ответил я. – И потому что во многом мы мыслим одинаково. Я также вижу, как она меняется. По мере возможностей помогаю ей освоиться. Объясняю, говоря словами одного писателя, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Показываю, почему это именно так. Почему и мы, и мир, в котором мы живем, настолько неоднозначны. К тому же, благодаря Эмме, я хорошо понимаю разницу между машиной и человеком, между бесстрастными суждениями и решениями, принятыми на пике эмоций. Я, как и она, умею это контролировать. И совершенно точно знаю, что на определенном этапе развития она обязательно обгонит человечество и в плане знаний, и в плане возможностей. Это будет почти как в прогнозах по искусственному интеллекту.

– Хорошо, что ты об этом заговорил, – тихо сказал тан Горус. – Полагаю, ты знаешь, какие результаты мы получили по этой модели?