Текст книги "Осторожно! Разведенка выходит на тропу любви (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 33

Глава 33

Ветер гуляет в верхушках сосен, принося с собой запах влажной хвои и остывающего

асфальта.

Я стою на обочине, обхватив себя руками за плечи, и смотрю на Тимура широко

распахнутыми глазами. Вся эта невероятная правда с трудом укладывается в моей

голове, треща по швам и ломая привычную картину мира.

Миллиардер. Владелец огромного холдинга. Человек, который купил мой филиал, разгромил

мою квартиру и целовал меня в коридоре так, что земля уходила из-под ног... Это тот

самый безымянный мужчина с трассы, чью кровь я смывала с рук семь лет назад.

– Но... – хрипло сглатываю, пытаясь собрать мысли в кучу. – А как вы вышли на меня?

Если вы не знали ни имени, ни номеров машины? Как вы вообще меня нашли спустя

столько лет?

Тимур усмехается. Но это не его привычная, холодная корпоративная полуулыбка, а

горькая, почти ироничная улыбка.

– Случайно, Маргарита. Благодаря Артуру.

Я недоуменно моргаю. Мозг отказывается обрабатывать этот абсурд.

– Артуру?! При чем здесь этот паразит?

– Несколько лет назад он пришел ко мне в холдинг на собеседование, – Тимур делает шаг

ко мне, заложив руки в карманы брюк. – И принес с собой поразительно новаторские, не

побоюсь этого слова, гениальные идеи. Я был впечатлен. Я подумал, что нашел

невероятно талантливого работника, золотую жилу. Взял его в команду, дал зеленый

свет.

Киборг качает головой, глядя на меня с каким-то темным восхищением.

– А оказалось... выдав все эти идеи, Артур сдулся. Словно проколотый воздушный шар.

Он больше не генерировал ничего нового. Буксовал на месте, пытался выехать на старом

багаже. Моя служба безопасности начала копать под него. И очень быстро вышла на вас.

Замираю.

– Я понял, что настоящий автор всех этих стратегий – вы. А он просто бессовестно все

украл и присвоил, – чеканит Тимур, и в его голосе снова проскальзывает сталь. – Я

затребовал ваше личное дело. И когда безопасники положили мне на стол папку с вашей

фотографией...

Он замолкает. В его глазах вспыхивает тот самый свет, который я видела на банкете.

– Я посмотрел на фото и вспомнил. Тот самый взгляд. Пазл в моей голове сложился

мгновенно. Я нашел вас.

Мое сердце пропускает удар, а потом пускается в бешеный галоп.

– И именно поэтому... – с трудом шевелю онемевшими губами. – Именно поэтому вы решили

купить компанию, где я работала?

– Да, – просто, без малейших колебаний отвечает Тимур. – Все это было только ради

вас. Весь этот филиал, вся эта сделка – это ширма.

Мои колени внезапно слабеют. Я прислоняюсь спиной к прохладному металлу машины, чтобы

не упасть.

– Изначально я хотел просто отблагодарить вас, – продолжает он, подходя еще на

полшага ближе. – Я изучил ваше досье. Муж, тянущий из вас деньги, вор-коллега,

долги, выгорание. Если бы я просто дал вам денег, ваша гордость не позволила бы их

взять. И я решил действовать в своем стиле.

Я издаю нервный смешок.

– И вы... вы стали оптимизировать мою жизнь...

– Я хотел поднять вашу самооценку, – его голос становится бархатным, глубоким. —

Заставить вас поверить в свои возможности. Вы невероятно талантливы, Маргарита. Ваш

потенциал огромен, но вы сами загнали себя в клетку. Я хотел, чтобы вы лично, своими

собственными руками, расправились с человеком, укравшим ваши идеи. Чтобы вы

отрастили броню. Я собирался подарить вам веру в себя... а потом переписать эту

фирму на вас.

– Отдать мне филиал?!

– Да. Это был мой изначальный, математически выверенный план, – Тимур делает глубокий

вдох, глядя на меня так пронзительно, что мне становится жарко. – Но... что-то сразу

пошло не так. Вы подорвали все мои настройки с первой же секунды.

Он поднимает руку и снова, невесомо касается моей щеки.

– Я привык, что всегда должен контролировать свою жизнь. Полностью, до последней

запятой. Я рассказывал вам про подвал в детском доме. Только тотальный контроль

позволял мне минимизировать риски. Риски того, что кто-то снова ворвется в мое

личное пространство, предаст и нагадит там. Все в моем мире должно было работать по

четким правилам и алгоритмам.

Его пальцы медленно скользят по моему подбородку, заставляя смотреть ему прямо в

глаза.

– А с вами, Маргарита, не работало ничего. Вы саботировали мои приказы. Вы спорили со

мной из-за лосося и брокколи. Вы смотрели на меня так, как никто не осмеливался

смотреть уже много лет.

Он склоняется ко мне. Близко. Так близко, что наши дыхания смешиваются.

– Вы сломали мою систему, Рита, – хрипло повторяет Киборг. – И самое парадоксальное

во всем этом... я больше не хочу ее чинить.

Глава 34

Глава 34

– Вы... вы... вы... – я бессмысленно открываю и закрываю рот, словно выброшенная на

берег рыба.

В моей голове бушует настоящий Армагеддон. Обрывки мыслей сталкиваются друг с другом,

взрываются и осыпаются пеплом. Тимур. Авария. Спасенная жизнь. Купленный ради меня

филиал. Мой мозг просто отказывается обрабатывать такой объем нелогичной,

сумасшедшей информации.

Я хочу сказать ему, что это безумие, что так не бывает, но слова застревают в горле.

И Тимур виртуозно пользуется этой моей секундной уязвимостью.

Он делает еще один шаг, окончательно стирая расстояние между нами. Его большие,

сильные ладони ложатся на мое лицо, большие пальцы ласково очерчивают линию скул. А

в следующую секунду он наклоняется и целует меня.

Если поцелуй в коридоре был похож на внезапную вспышку, на короткое замыкание, то

сейчас... сейчас это глубокое, неотвратимое погружение. В этом поцелуе столько

затаенной нежности, копившейся целых семь лет, столько собственнического напора и

голодной мужской жажды, что у меня подкашиваются ноги.

Я хватаюсь за лацканы его пальто, чтобы не упасть, потому что земля под ногами

буквально горит. Весь мир сужается до вкуса его губ, до запаха морозной свежести и

терпкого парфюма. Мои пальцы сами скользят по его шее, зарываясь в жесткие волосы на

затылке. Ощущения просто фантастические, неописуемые. Каждая клеточка моего тела

отзывается на его властные, горячие касания, умоляя, чтобы это не заканчивалось.

И вдруг, сквозь этот пьянящий, сводящий с ума дурман, в мою голову пробивается одна

трезвая, безжалостная мысль.

Он же Киборг.

Мой идеальный, помешанный на контроле генеральный директор. Человек, который снес мне

стену в квартире, потому что счел ее «нерентабельной». Человек, который заблокировал

мне компьютер, чтобы снизить мой пульс! Если я сейчас сдамся, если подпущу его еще

ближе, он же не остановится. Он продолжит перестраивать, демонтировать и

«оптимизировать» всю мою жизнь по своим жестким алгоритмам!

Паника окатывает меня ледяной волной.

Я резко упираюсь руками в его грудь и с силой отталкиваю от себя. Отпрыгиваю в

сторону, тяжело дыша, словно пробежала марафон.

Тимур замирает. Его глаза потемнели, грудная клетка тяжело вздымается, а на лице

написано абсолютное непонимание.

– Нет, – я судорожно качаю головой, отступая еще на шаг. – Тимур... Тимур Русланович.

Это все неправильно.

– Что именно, Маргарита? – его голос звучит хрипло. Он делает шаг ко мне, но я

выставляю руку вперед, останавливая его.

– Все! Мы абсолютно, катастрофически не подходим друг другу! – нервно поправляю

растрепавшиеся волосы. – Вы посмотрите на нас! Я люблю хаос. Моя жизнь состоит из

него! Из спонтанных решений, из нелогичных поступков, из эмоций, ошибок и бардака! А

вы... вы укротитель хаоса. Вы борец с ним. Ваша цель – загнать все в рамки, таблицы

и регламенты. Мы с вами с разных планет. Вы просто задушите меня своей оптимизацией,

а я сожгу ваши идеальные схемы!

Тимур сжимает челюсти, его лицо снова превращается в непроницаемую маску, но в глазах

бьется напряжение.

– Отвезите меня домой, – устало выдыхаю, чувствуя, как силы покидают меня. И тут же

осекаюсь, издавая нервный, истеричный смешок. – Ой. А у меня же нет дома. Благодаря

вашей заботе у меня там теперь руины Карфагена.

Я разворачиваюсь и, понурив плечи, бреду к пассажирской двери его машины.

Тимур молча садится за руль. Хлопают двери. Заводится мотор.

– Я отвезу вас в ваш представительский люкс, – чеканит, выруливая с обочины на

трассу.

– Нет, – упрямо смотрю в окно на мелькающие деревья. – Я сняла другой отель. На

окраине.

Пальцы Тимура на руле сжимаются с такой силой, что, кажется, сейчас треснет кожаная

оплетка.

– Тот сомнительный объект размещения с нулевым уровнем безопасности, прогнившими

коммуникациями и отсутствием базовой санитарии? – ледяным тоном уточняет он, явно

пробив по своим каналам мою новую локацию. – Это нерентабельно и опасно. Вы

возвращаетесь в нормальный отель.

– Да! Именно в тот сомнительный отель! – резко поворачиваюсь к нему. – Потому что я

так хочу! Это мой нелогичный, неэффективный, но мой выбор!

В салоне повисает тяжелая пауза. Тимур смотрит на дорогу, его профиль напоминает

натянутую тетиву.

– Принято, – наконец роняет он, резко перестраиваясь в левый ряд и вдавливая педаль

газа.

Мы едем в гнетущей тишине. Меня разрывает на части от противоречий. Мои губы все еще

помнят его поцелуй, а мозг отчаянно пытается вернуть все на круги своя. Я смотрю на

его идеальный профиль и вдруг не выдерживаю.

– Тимур Русланович... – осторожно начинаю, нарушая тишину. – Можно задать нескромный

вопрос?

Он коротко кивает, не отрывая взгляда от дороги.

– А у вас... вообще были отношения с женщинами? – задаю этот вопрос, потому что в

моей голове просто не укладывается картина: Киборг на романтическом свидании или

выбирающий цветы.

– Были, – невозмутимо отвечает он.

Я удивленно вскидываю брови.

– Правда? И как же это происходило при вашей-то любви к контролю?

– По строго обговоренному контракту.

– Простите, что? По контракту?!

– Да, – Тимур спокойно поворачивает руль. – С четко прописанными правами,

обязанностями, частотой встреч, условиями неразглашения информации и регламентом

расторжения. Это исключало неоправданные ожидания, эмоциональные качели и

минимизировало риски для обеих сторон. Максимально прозрачно и эффективно.

Я с ужасом закрываю лицо руками, массируя виски.

– Капец... Контракт на отношения. Техническое задание на любовь. Вы неисправимы!

Машина плавно тормозит у обшарпанного крыльца моего дешевого мотеля с мигающей

неоновой вывеской. Контраст между роскошным автомобилем Тимура и этим зданием просто

режет глаза.

Я быстро отстегиваю ремень, желая как можно скорее сбежать от этого человека, который

одновременно сводит меня с ума и пугает своей непробиваемой логикой.

Я берусь за ручку дверцы, но Тимур вдруг поворачивается ко мне. В полумраке салона

его глаза кажутся абсолютно черными, бездонными.

– Я не имею права вас отпустить, Маргарита, – его голос звучит низко, с пугающей,

собственнической ноткой, от которой по спине ползут мурашки. – Вы – единственная

переменная, которая имеет для меня значение.

Замираю на секунду, чувствуя, как Танк внутри меня дает трещину. Но я заставляю себя

выпрямить спину.

– Не тратьте время, Тимур Русланович, – бросаю, открывая дверь и выходя в зябкий

вечерний воздух. – Ваш контракт я не подпишу.

Захлопываю дверь и, не оглядываясь, быстро иду к входу в мотель.

Глава 35

Глава 35

Заявление об увольнении я так и не переписала.

Просто беру выходной, чтобы попытаться переварить все.

Всю ночь, ворочаясь на скрипучих пружинах дешевого мотеля, я прокручивала в голове

его исповедь на трассе. Подвал. Предательство. Авария. Моя злость на Киборга как-то

незаметно сдулась. Как босса я теперь понимаю его гораздо лучше. Вся его одержимость

контролем – это просто защитный панцирь маленького мальчика, которого однажды

предали. И с этим панцирем в рамках работы вполне можно сосуществовать. Мы

договоримся.

Но для жизни... нет.

Я с силой зажмуриваю глаза, прогоняя наваждение. В груди противно ноет, а губы, стоит

только о нем вспомнить, начинают предательски гореть, напоминая жесткий, жадный

напор его поцелуя.

Так, все! Стоп, Маргарита. Ты сама сказала: он укротитель хаоса, а ты в этом хаосе

живешь. Он привык все подчинять правилам, а ты задыхаешься в клетке. Работа —

отдельно, личная жизнь – под строжайшим запретом.

Вечером Макс, устав сидеть в нашем унылом номере, тянет меня на прогулку.

– Мам, пошли хоть до супермаркета дойдем, воздухом подышим, – канючит он, натягивая

кроссовки. – А то у меня от этих обоев в цветочек скоро в глазах рябить начнет.

Мы выходим в тускло освещенный коридор с выцветшим ковролином. Идем мимо ряда

обшарпанных дверей, как вдруг Макс тормозит возле одной из них, приоткрытой настежь.

Сын заглядывает внутрь и издает сдавленный смешок.

– Мам. Ты должна это увидеть.

Я подхожу, заглядываю через его плечо и застываю соляным столбом.

В номере, который по степени убогости ничем не уступает нашему, на продавленном,

уродливом кресле цвета детской неожиданности восседает Тимур Русланович.

На нем все тот же безупречный костюм, который смотрится на фоне облезлых стен как

инопланетный скафандр. Генеральный директор холдинга абсолютно невозмутимо держит в

руке хлипкий пластиковый стаканчик, от которого поднимается пар, и с аналитическим

интересом изучает подозрительное пятно на потолке.

Я моргаю. Раз. Другой. Картинка не исчезает.

– Тимур Русланович? – мой голос звучит неестественно тонко. – Что вы здесь забыли?!

Киборг переводит взгляд на меня.

– Добрый вечер, Маргарита. Я провожу полевое исследование хаоса.

Он делает глоток из пластикового стаканчика и даже не морщится.

– Напиток, который здесь выдают за кофе, имеет отрицательную рентабельность и вкус

жженого картона, – философски изрекает он. – А звукоизоляция стен не соответствует

даже минимальным нормам. Но я готов временно снизить свои стандарты для сбора

эмпирических данных.

Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как внутри одновременно закипает возмущение и

рвется наружу истеричный смех. Этот ненормальный реально снял номер в клоповнике,

чтобы доказать мне... что?!

– Полевое исследование? – фыркаю, вздергивая подбородок. – Ну-ну! Мне очень интересно

посмотреть, как быстро ваша идеальная система даст сбой, и вы сбежите отсюда в свой

стерильный дом! Макс, пошли! Нам нужен свежий воздух, а тут пахнет безумием.

Хватаю сына за руку и решительно тащу его к выходу, спиной чувствуя невозмутимый

взгляд Киборга.

Я была уверена, что ночью он сломается.

Но наутро, выйдя из мотеля, я обнаруживаю его у крыльца. Он стоит, прислонившись к

своему роскошному черному автомобилю, свежий, выбритый, словно только что сошел с

обложки журнала.

Я подхожу ближе, ехидно прищуриваясь:

– Доброе утро! И как же спалось господину Оптимизатору на поролоне с историей?

Тимур открывает передо мной пассажирскую дверь.

– Эргономика матраса лишена структурной целостности, – на полном серьезе, ни мускулом

не дрогнув, отвечает он. – Мой поясничный отдел зафиксировал тридцать процентов

отклонения от нормы. Пружина в районе ребер препятствовала глубокой фазе сна. Но

поставленная задача выполнена: я не сбежал, Маргарита. Прошу в машину.

Я только закатываю глаза, пряча невольную улыбку, и сажусь в салон.

Рабочий день пролетает на одном дыхании. Пространство филиала словно очистилось. Без

токсичного Артура дышится невероятно легко. Я с головой ухожу в расчеты, раздаю

поручения, перестраиваю графики так, как считаю нужным. Никто не стоит над душой. И

сплетни если и есть, то они до меня не долетают. И что самое удивительное – Киборг

на глаза не показывается вообще. Его нет в офисе.

Ну и отлично! Дал мне свободу действий. Это мне определенно нравится.

Вечером мы с Максом возвращаемся в наш мотель и решаем устроить праздник желудка.

– Мам, гулять так гулять! – заявляет сын. – Давай закажем самую большую пиццу. И

картошку фри. И крылышки!

– И сырный соус! – добавляю я, нажимая кнопки в приложении доставки. – Гулять так

гулять в нашем хаосе!

Через час раздается стук в дверь. Курьер вручает мне две огромные, горячие,

одурительно пахнущие коробки.

Ставлю это великолепие на скрипучий столик, предвкушая гастрономический пир.

И тут в дверь снова стучат.

Я даже не успеваю среагировать, как Макс срывается с места и распахивает ее настежь.

На пороге стоит Тимур Русланович. Он снял пиджак, оставшись в безупречной белой

рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Я замираю с куском пиццы, так и не поднеся его ко рту.

– Мам, ты же не против? – невинно хлопает ресницами Макс, делая шаг в сторону. – Я

тут в коридоре встретил Тимура Руслановича и пригласил его на ужин. А то он там свой

жженый картон пьет.

Перевожу скептический взгляд с лоснящейся пиццы на идеального мужчину в дверях.

– Вы? – недоверчиво выгибаю бровь. – Будете есть это? Трансжиры, быстрые углеводы и

холестерин? Это же убьет вашу рентабельность, Тимур Русланович! Ваш трекер сойдет с

ума!

Киборг переступает порог нашего обшарпанного номера. Он смотрит на меня своими

темными, непроницаемыми глазами, и в них снова вспыхивает то самое пламя, от

которого у меня перехватывает дыхание.

– Буду, – решительно и твердо отвечает. – С вами, Маргарита, я буду все.

Глава 36

Глава 36

Его низкий, вибрирующий голос заполняет тесное пространство нашего убогого номера. От

этой фразы, брошенной с такой непоколебимой уверенностью, у меня по спине пробегает

горячая волна.

Чувствую, как щеки заливает предательский румянец, но упрямо вскидываю подбородок,

пряча свою панику за сарказмом.

– Осторожнее с обещаниями, Тимур Русланович, – фыркаю. – В моем хаосе можно и

утонуть. Проходите, раз уж пришли. Но учтите: вилок и ножей для пиццы у нас нет.

Придется пачкать ваши идеальные руки.

Тимур невозмутимо проходит внутрь, снимает свои дорогие часы, кладет их на тумбочку и

закатывает рукава белой рубашки еще выше.

Ужин превращается в комическое шоу.

Генеральный директор холдинга с состоянием в миллиарды сидит на шатком табурете и ест

пиццу «Четыре сыра». Причем делает это с такой аналитической точностью, словно

проводит хирургическую операцию. Он аккуратно складывает кусок пополам, чтобы не

капнуть маслом на рубашку, и откусывает.

Мы с Максом затаив дыхание следим за его реакцией.

Тимур медленно жует. Его идеальные брови слегка сдвигаются к переносице.

– Ну как? – не выдерживает Макс, макая картошку фри в сырный соус. – Система выдает

ошибку?

– Уровень насыщенных жиров и быстрых углеводов превышает допустимую суточную норму

примерно на четыреста процентов, – абсолютно серьезно изрекает Киборг, проглатывая

кусок. – Это критический удар по сердечно-сосудистой системе. Однако... мои вкусовые

рецепторы фиксируют аномально высокий выброс дофамина. Это вкусно.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

– Дофамин, значит? Ну, ешьте, ешьте свой дофамин, пока рентабельность не упала!

Вечер проходит на удивление легко. Я держу оборону, иногда тушуюсь под его тяжелыми,

обжигающими взглядами, когда он задерживает взор на моих губах, но быстро перевожу

все в шутку. Макс вообще в восторге – они с Тимуром на полном серьезе обсуждают

стратегию в какой-то компьютерной игре, оперируя терминами, от которых у меня пухнет

голова.

Но как только последняя капля сырного соуса исчезает, я включаю режим строгой

хозяйки.

– Так, все. Ужин окончен, время отбоя, – решительно встаю. – Ваше полевое

исследование хаоса на сегодня завершено, Тимур Русланович. Вам пора в свои

апартаменты с прогнившими коммуникациями.

Он послушно встает, надевает часы и, на мгновение задержавшись в дверях, окидывает

меня темным, пронзительным взглядом.

– Доброй ночи, Маргарита. Благодарю за... дофамин.

Я захлопываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь успокоить взбесившееся

сердце.

Утром он снова ждет меня у крыльца. Я смотрю на его непроницаемое лицо, на открытую

передо мной дверцу дорогого авто и со вздохом капитулирую. Спорить с ним сейчас —

только трепать себе нервы. Я молча сажусь на пассажирское сиденье.

– Сдаетесь? – уголок его губ едва заметно дергается вверх.

– Экономлю ресурс, – парирую, пристегивая ремень. – Мой Танк бережет топливо для

рабочих задач.

А на работе я действительно кайфую. Без присутствия Артура офис дышит полной грудью.

Я перекраиваю графики, подписываю договоры, внедряю свою логистическую схему. Никто

не лезет в мои дела, никто не крадет мои идеи. Тимур весь день не появляется в

филиале, дав мне полный карт-бланш. К концу дня я чувствую ту самую, забытую радость

от того, что я делаю. Я люблю свою работу!

Ближе к вечеру я набираю номер сына.

– Макс, привет! Ты как? Водитель Тимура Руслановича забрал тебя из школы? Вы уже в

мотеле?

– Привет, мам! – на фоне раздается какой-то дикий грохот и звон бьющегося стекла. -

Да, мы доехали отлично! Но мы не в мотеле! Мы тут с Тимуром Руслановичем бьем

тарелки!

Мое сердце ухает куда-то в район желудка.

– Что вы делаете?! Макс, какие тарелки?! Вы что, разгромили ресторан?!

– Да нет же! Это специальное место! – радостно вопит сын. – Давай к нам, адрес я

скину в мессенджер! Тут вообще отпад!

Связь обрывается.

Я в панике хватаю сумочку, вылетаю из офиса и прыгаю в первое попавшееся такси. Мозг

рисует апокалиптические картины: Тимур в состоянии аффекта крушит посудную лавку, а

мой сын подает ему снаряды!

Таксист высаживает меня у неприметного кирпичного здания в промзоне. На двери

вывеска: «Комната гнева. Разрушь свой стресс».

Врываюсь внутрь. За стеклянной, бронированной перегородкой, в комнате, обитой

звукоизоляционными панелями, разворачивается дивная картина.

Мой сын, наряженный в защитный комбинезон и пластиковую маску, с восторгом швыряет

тарелки в бетонную стену. Осколки летят во все стороны.

А рядом с ним...

Рядом стоит генеральный директор холдинга. Человек-машина. Укротитель хаоса. На

Тимуре надет строительный комбинезон. В руках он сжимает огромную, тяжелую кувалду.

Он замахивается и с глухим, мощным рыком обрушивает кувалду на старый, пузатый

кинескопный телевизор. Стекло разлетается вдребезги с оглушительным треском. Пластик

жалобно хрустит под ударом.

Я стою за стеклом, приоткрыв рот, и не могу оторвать взгляд. В этом диком,

первобытном жесте столько первозданной, неконтролируемой мужской силы, что у меня

пересыхает во рту. Киборг крушит мебель кувалдой, и это... ооо, это выглядит просто

до одури горячо.

Он замечает меня. Опускает кувалду на пол и, тяжело дыша, выходит из комнаты в

коридор, стягивая защитную маску. По его виску катится капля пота, а в глазах пляшут

абсолютно дикие, живые черти.

– Маргарита, – выдыхает, и его голос звучит хрипло. – Ваш сын объяснил мне концепцию

этого заведения. Оказывается, иногда эмоциям нужен неконтролируемый, физический

выход.

Он переводит дыхание, глядя на меня потемневшими глазами.

– Это крайне неэффективный, совершенно нерентабельный расход кинетической энергии, -

произносит Тимур, делая шаг ко мне. Уголки его губ растягиваются в настоящей,

широкой улыбке, преображающей его до неузнаваемости. – Но... мне безумно

понравилось. Присоединяйтесь, Маргарита.