Текст книги "Осторожно! Разведенка выходит на тропу любви (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 14

Глава 14

Едва сдерживаю нервный смешок. Идеальная машина дала сбой от пары десятков служебных

записок.

Тимур Русланович делает глубокий вдох. Ни один мускул на его лице больше не выдает

замешательства, но я-то видела, как дрогнула его броня. Он отступает на шаг,

восстанавливая субординацию и спасительную дистанцию.

– Ваш метод доказательства управленческой некомпетентности Артура Петровича

деструктивен, – ровно произносит Киборг, поправляя и без того идеальные манжеты. -

Но я вынужден признать: математически он неоспорим. Вы парализовали работу за счет

уязвимостей в моем же регламенте. Это… впечатляющий уровень аналитики для человека с

нестабильным гормональным фоном.

– Сочту это за высший комплимент, – ехидно улыбаюсь. – Так что мне делать с красными

папками?

Тимур бросает на меня взгляд, в котором смешались раздражение и невольное уважение.

– Срок сдачи аудита переносится на конец месяца. Доступ к согласованию договоров у

Артура Петровича временно ограничен. Вы подчиняетесь напрямую мне, пока он не

докажет свою способность справляться с хаосом. А теперь, Маргарита, ради сохранения

моей сердечно-сосудистой системы и вашего рабочего места, прекратите спамить меня

служебными записками.

Он разворачивается и уходит.

Я откидываюсь в кресле и счастливо выдыхаю. Я сделала это! Я не просто отбилась от

Артура, я заставила ледяного босса пойти на уступки и признать, что его хваленый

«мужской вектор» дал течь в первый же день.

Но радость была недолгой. Артур, получив по носу от руководства, решил действовать

исподтишка. Раз уж в открытом бою задавить меня не вышло, в ход пошли мелкие,

крысиные пакости.

За полчаса до конца рабочего дня в мой кабинет бочком протискивается Валерка —

главный офисный лизоблюд и верный прихвостень Артура. В руках у него папка на

подпись.

– Маргарита Викторовна, тут срочный договор по аренде склада, – елейным голосочком

лепечет он, подсовывая мне бумагу. – Клиент уже ждет, Артур Петрович сказал,

формальность, просто вашу визу шлепнуть...

Я беру ручку, уже готовясь поставить размашистую подпись, но привычка, выработанная

годами выживания в недвижимости, заставляет меня пробежаться глазами по тексту.

Пункт 3.2. Скидка на аренду – двадцать пять процентов.

Я медленно поднимаю глаза на потеющего Валерку. Двадцать пять процентов – это

беспрецедентная цифра, которую дают только якорным арендаторам, а тут какая-то

мутная фирма, зарегистрированная месяц назад. Если бы я это подписала, завтра утром

Артур положил бы этот договор на стол Тимуру с пометкой «Смотрите, она разбазаривает

активы холдинга, женская логика в действии».

– Валерий, – мой голос звучит так ласково, что бедняга вздрагивает. – А вы в курсе,

что за попытку провести подставной договор в обход регламента я могу уволить вас по

статье прямо сейчас?

Валерка бледнеет, покрываясь красными пятнами.

– Я… я не знал! Мне Артур Петрович дал…

– Передай Артуру Петровичу, что его схемы здесь больше не работают, – рву договор

пополам и бросаю в мусорное ведро. – И если ты еще раз принесешь мне подобную грязь,

я оптимизирую твою должность так, что ты до пенсии будешь курьером работать.

Свободен.

Ликвидация этой диверсии выжала из меня последние силы.

К тому моменту, когда сверкающий автомобиль привозит меня к дому, я чувствую себя

выжатым лимоном. Водитель учтиво открывает дверь, я прощаюсь с ним и бреду в сторону

своего подъезда.

И тут мой мозг услужливо подкидывает информацию: Макс съел последнюю картошку, а в

холодильнике повесилась мышь.

Я со стоном разворачиваюсь. Ближайший продуктовый находится прямо в моем доме, но я

не хожу туда из принципа. Там, за кассой, царствует Анжела – женщина с перламутровой

помадой, нарощенными ресницами и моим бывшим мужем в анамнезе.

Приходится тащиться в супермаркет дальше.

Спустя сорок минут я возвращаюсь, нагруженная двумя тяжеленными пакетами с

продуктами. Каблуки гудят, плечи отваливаются. Картина маслом: исполнительный

директор крупного холдинга прет картошку по весенней слякоти.

Я подхожу к своему подъезду, мечтая только о горячем душе, и внезапно застываю на

месте.

Прямо у входа, небрежно опираясь на перила, стоит Анжела. На ней черная лаковая

куртка, намертво обтягивающая пышные формы, а на лице сияет улыбка такой ширины,

словно мы с ней с детсада вместе куличики лепили.

– Риточка! Приветик! – радостно воркует женщина, которая с превеликой радостью увела

мужа из семьи.

Моргаю, не понимая, чем заслужила сие явление.

Анжела делает шаг ко мне и с искренним, до боли участливым видом заглядывает мне в

глаза.

– Ой, как хорошо, что мы пересеклись! Риточка, солнце, у меня к тебе такой женский,

душевный разговор...

Она доверительно понижает голос, словно мы закадычные подруги и она собирается

поделиться сокровенным:

– Слушай, ты не могла бы простить своего Веню и забрать его обратно домой? Ну

поругались и поругались, с кем не бывает. У вас же все-таки сын, семья, двенадцать

лет за плечами! Глупо все рушить из-за одной ошибки. Забери его, а? Мои дети от него

уже на стенку лезут, да и ест он за троих со своими стартапами...

Глава 15

Глава 15

Смотрю на эту женщину с перламутровой помадой, и в голове на секунду становится

кристально пусто.

Люди со стороны часто задаются одним и тем же вопросом: «Как вроде бы разумная

женщина могла двенадцать лет терпеть рядом с собой этого ничтожного диванного

теоретика? Почему не ушла раньше?».

Ответ до банального прост и страшен. Потому что Веня не всегда был таким, а потом…

потом привычка.

Глядя сейчас на Анжелу, я внезапно вспоминаю наши студенческие годы. Мы ведь все

крутились в одной компании: я, Веня и тот самый Артур, который сейчас пьет мою кровь

в кресле начальника.

Тогда, на первых курсах, Артур уже был скользким паразитом. Он очаровывал влюбленных

в него заучек, которые писали ему курсовые, виртуозно подлизывался к преподавателям

и всегда выезжал на чужом горбу. Меня от него уже тогда воротило.

А Веня… Веня был другим. Честный, открытый парень. Он занимался спортом, у него

горели глаза. Он не пропускал лекции, а по вечерам бегал подрабатывать курьером в

логистическую фирму, чтобы сводить меня в кино. Когда Артур, получив от меня от

ворот поворот, попытался распускать грязные слухи, Веня просто подошел на

студенческой вечеринке и разбил ему нос, защищая мою честь.

Я искренне любила того Веню. Я вышла за него замуж, родился Макс, и вначале все было

хорошо. Муж старался, работал.

Но потом… потом Веня стал меняться. В его голову проникли идеи о том, что

«горбатиться на дядю – удел лохов». Что нужно сразу сорвать куш. Он уволился с одной

работы – там его «не ценили». Со второй ушел со скандалом – «зарплата не

соответствует его потенциалу».

Он хотел жить красиво прямо сейчас. Он покупал себе дорогие брендовые шмотки на

последние деньги, искренне забывая, что сыну нужны памперсы, а мне – зимние сапоги.

В итоге мне пришлось выйти на работу, когда Максу едва исполнилось восемь месяцев. Я

не могла больше быть в декрете. Каждое утро я тащила сонного младенца к соседке тете

Вале, отдавая ей половину своей зарплаты, а сама бежала в офис выгрызать сделки.

А Веня деградировал. Мысли о быстром обогащении поработили его окончательно. Он осел

на диване, оброс бредовыми «стартапами» и на любые мои робкие попытки вернуть его в

реальность орал, стуча кулаком по столу: «Я мужик! Я все решу! Не лезь в бизнес!».

Почему я это тянула? Потому что синдром лягушки в кипятке работает безотказно. Ты

варишься в этом, убеждая себя: это же семья. У нас же ребенок. Я же сама его

выбрала, мы давали клятвы быть вместе и в горе, и в радости. Наверное, нужно просто

еще немного потерпеть, поддержать, и тот, прежний Веня вернется. Поставить

финальную, кровавую точку и перечеркнуть годы, прожитые вместе, оказалось невыносимо

страшно.

И если честно, глядя сейчас на Анжелу, я испытываю к ней извращенное чувство

благодарности. Именно она, раздвинув ноги на моей супружеской кровати, помогла мне

разрубить этот гордиев узел. Она избавила меня от иллюзий. Веня показал себя во всей

красе своего подлого предательства, и я, наконец, выдохнула.

– Риточка, ты меня слышишь? – голос Анжелы выдергивает меня из воспоминаний. Она

хлопает нарощенными ресницами и нервно теребит замок на своей куртке. – Ну правда,

забери его! Я же не знала, что все эти его рассказы про стартапы и миллионные

инвестиции – это просто сказки! Он мне так пел, так пел…

– И ты решила, что поймала золотую антилопу, – холодно констатирую.

– Да! – всплескивает руками Анжела, даже не понимая сарказма. – А он пришел ко мне с

одним чемоданом! Думала, ну ладно, временные трудности, мужик в доме не помешает, с

детьми моими посидит, пока я на кассе смены беру. А от него вреда больше, чем

пользы! Он жрет как не в себя, телевизор оккупировал, а моим пацанам лекции читает

про «мужскую хватку»!

Она делает жалобное лицо, напоминая побитую моль.

– Рит, я его выгнать пыталась, а он не уходит! Как репейник прицепился. Говорит, что

у него временный кризис ликвидности. Я уже не могу! Помоги, а? Позвони ему, скажи,

что простила. Он к тебе побежит, сто процентов! Ты же умная, ты же все решишь…

Я смотрю на эту женщину, из-за которой полгода назад плакала ночами в подушку, и

внезапно начинаю смеяться. Искренне, от души, до слез в глазах.

– Анжела, – перестаю смеяться и смотрю на нее своим самым ледяным взглядом. – Запомни

одно простое правило потребителя: товар, приобретенный по акции из чужой постели,

возврату и обмену не подлежит.

У продавщицы отвисает челюсть.

– Но Рита… как же так? Мы же женщины, мы должны друг друга понимать! – жалобно пищит.

– Мы не подружки, Анжела. И я тебе не служба спасения, – подхватываю свои тяжеленные

пакеты. – Гарантийный срок на Вениамина истек. Теперь это твоя ликвидность, твой

стартап и твой грамотный мужской вектор. Наслаждайся.

Я разворачиваюсь на каблуках и, чеканя шаг, захожу в спасительную прохладу подъезда.

Дверь с магнитным замком тяжело хлопает за моей спиной, отсекая прошлое.

Я прислоняюсь лбом к прохладному металлу почтовых ящиков и выдыхаю. Трекер на

запястье коротко, ободряюще пищит. Все. С меня на сегодня достаточно драм, Киборгов,

Артуров и бывших мужей. На пятом этаже меня ждет самый лучший в мире

одиннадцатилетний мужчина, которому я обещала нажарить целую гору картошки с мясом.

Глава 16

Глава 16

Утро начинается с неприятного предчувствия. Интуиция, выкованная годами работы с

проблемными клиентами и одним проблемным мужем, буквально вопит, что вчерашняя

победа над Киборгом не останется безнаказанной.

Я покупаю самый большой стакан капучино, мысленно готовлюсь к обороне и открываю

дверь своего кабинета.

Интуиция не подвела.

В моем кресле, идеально ровно сложив руки на столешнице, сидит Тимур Русланович. На

нем безупречный темно-серый костюм, который, кажется, вообще не мнется, а на лице —

выражение абсолютной, пугающей безмятежности.

– Доброе утро, Маргарита, – ровно произносит он, не меняя позы. – Ваш пульс семьдесят

восемь. Приемлемо для начала рабочего дня.

– Доброе, – осторожно ставлю кофе на край стола, чувствуя, как внутри начинает

закипать раздражение. – Тимур Русланович, вы перепутали кабинеты?

– Я здесь для того, чтобы внедрить новый протокол безопасности, – Киборг поднимается

и отходит к окну, уступая мне законное место. – Вчерашний инцидент показал, что ваш

уровень стресса критически снижает общую рентабельность отдела. Ваш метод саботажа

через служебные записки был креативным, но деструктивным. Поэтому ночью технический

отдел холдинга обновил прошивку вашего трекера.

Я подозрительно кошусь на черный браслет. Он невинно мигает зеленым.

– И что теперь? Он ударит меня током, если я посмотрю на Артура без должного

почтения?

– Физическое воздействие незаконно, – на полном серьезе отвечает Тимур. – Но теперь

ваш пульсометр синхронизирован с рабочим компьютером. Если ваш пульс превысит

отметку в сто десять ударов, система автоматически заблокирует ваш монитор.

Разблокировка произойдет только тогда, когда пульс опустится до базовых семидесяти

ударов в минуту.

Я замираю, так и не донеся стакан с кофе до губ.

– Вы шутите. Вы заблокируете мне рабочий инструмент из-за того, что я злюсь?

– Я оптимизирую вашу нервную систему, – парирует он. – Гнев приводит к ошибкам.

Ошибки стоят мне денег. Дышите глубже, Маргарита, и ваш компьютер будет работать

безупречно.

Я смотрю на этого ледяного, идеального мужчину и внезапно озвучиваю вопрос, который

давно крутится у меня в голове.

– Тимур Русланович, – скрещиваю руки на груди. – У вас огромный холдинг. Десятки

филиалов, шикарный офис в центре, космические обороты. Мы – крошечная компания,

которую вы только что купили. Какого черта вы лично околачиваетесь в этом офисе

каждый день? У вас там, в вашей стеклянной башне, принтеры сломались? Или идеальные

секретарши закончились?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Интеграция нового актива требует личного контроля на начальном этапе. Я

инвестировал сюда капитал и намерен выстроить идеальную систему, прежде чем

делегировать полномочия. Каждая деталь должна работать как часы.

Он говорит это слишком гладко. Слишком заученно. И в этот момент в моей голове

щелкает невидимый тумблер.

Здесь что-то не так. Под этой идеальной маской Оптимизатора скрывается какой-то

другой, глубоко личный мотив. Он копал под меня. Под Веню. Зачем я ему вообще

сдалась?

– Я вас поняла, Тимур Русланович, – медленно произношу, внимательно глядя ему в

глаза. – Оптимизация так оптимизация.

– Рад, что мы пришли к консенсусу. Продуктивного дня. Киборг коротко кивает и выходит

из кабинета.

Как только дверь за ним закрывается, я бросаюсь к компьютеру. Вбиваю пароль. Так,

господин Киборг. Вы знаете обо мне все. Пришло время и мне узнать, кто вы такой,

откуда взялись и какие скелеты прячете в своем идеальном шкафу. Сейчас я закажу

полное досье на Тимура Руслановича через знакомого безопасника. Я должна знать врага

в лицо.

Но мои детективные планы прерывает писк входящего письма. Бухгалтерия. Зинаида

Львовна прислала перерасчет квартальной премии, где из-за новой «системы штрафов

Артура» мой бывший отдел теряет двадцать процентов.

Я чувствую, как волна праведного гнева поднимается от желудка к горлу. Мои пальцы

яростно ложатся на клавиатуру, чтобы написать этой старой грымзе все, что я о ней

думаю.

Пип-пип-пип.

Браслет на руке издает короткую трель. Экран монитора внезапно гаснет. Таблицы

исчезают. Вместо них на весь экран разворачивается видео высокой четкости: сочный

зеленый лес, падающий водопад и медленно плывущие облака. Из колонок доносится

умиротворяющее пение птиц и шум воды.

Поверх водопада всплывает аккуратная табличка:«Пульс сто пятнадцать.

Система заблокирована. Дышите. Вдох. Выдох» .

– Да ты издеваешься! – рявкаю в пустой кабинет.

Экран мигает. Цифра пульса меняется на сто двадцать. Птички начинают петь громче.

Следующие пятнадцать минут превращаются в изощренную пытку. Я пытаюсь закрыть глаза и

дышать, но мысль о том, что Киборг сейчас сидит в своем кабинете и видит мою

кардиограмму, бесит меня еще сильнее! Водопад журчит, птицы орут, сроки горят, а я

сижу в позе лотоса в офисном кресле и сквозь стиснутые зубы считаю до десяти.

К обеду я понимаю, что этот принудительный дзен – самое садистское изобретение в

истории менеджмента. Но, к моему ужасу, он работает. Чтобы отправить хоть одно

письмо, мне приходится быть спокойной, как удав.

Ближе к вечеру, когда я наконец-то вхожу в ритм и мой пульс стабильно держится на

отметке семьдесят пять, дверь кабинета распахивается.

На пороге стоит Артур.

Его фирменный лоск слегка потускнел. Галстук ослаблен, а на лбу блестит легкая

испарина. В руках он сжимает планшет.

– Рита, – он натягивает на лицо свою снисходительную, начальственную улыбку, но глаза

бегают. – У меня для тебя важное поручение. Я решил проверить твои аналитические

способности в стрессовых условиях.

Он подходит к столу и кладет передо мной распечатку.

– Мне нужен полный прогноз слияния нашего филиала с логистической сетью холдинга. С

учетом амортизации складов и новых налоговых ставок. И чтобы к завтрашнему утру все

было в виде презентации. Покажи, на что ты способна.

Я смотрю на распечатку. Это макроэкономический анализ уровня топ-менеджмента. Работа,

требующая доступа к базам, которых у меня просто нет, и знаний, которыми Артур, судя

по его бегающему взгляду, не обладает от слова совсем.

Мой пульсометр тихонько пикает, предупреждая о скачке до девяноста ударов, но

компьютер пока работает. Я делаю глубокий, успокаивающий вдох. Птички. Водопад.

Дзен.

Я поднимаю на Артура кристально ясный, безмятежный взгляд.

– Какая интересная задача, Артур, – мягко говорю. – Только вот в чем загвоздка. У

тебя на распечатке, в правом верхнем углу, остался колонтитул корпоративной почты.

«От кого: Тимур Русланович. Кому: Артур Петрович. Срок исполнения: завтра, десять

ноль-ноль».

Артур бледнеет и судорожно дергает бумагу на себя, но я успеваю прижать ее ладонью к

столу.

– Что такое, Артурчик? – невинно хлопаю ресницами. – Киборг задал домашку, а ты не

знаешь, как ее решать? Циферки не сходятся? Снова решил выехать на моем горбу?

– Ты забываешься! – шипит, наклоняясь ко мне. – Я твой начальник! Я делегирую тебе

эту задачу!

– Ты отстранен от согласований, помнишь? – с наслаждением откидываюсь в кресле. Пульс

идеальный – семьдесят два удара в минуту. Чистое, холодное удовольствие. – Я

подчиняюсь напрямую генеральному. Так что бери свои бумажки, иди в свой кабинет и

открывай таблицы. Если до утра не успеешь – придется тебе завтра объяснять Тимуру

Руслановичу, что твой «мужской вектор» сломался о первый же серьезный отчет.

Свободен.

Глава 17

Глава 17

Следующие три дня превращаются для меня в курс экстремальной медитации.

Мой электронный ошейник, синхронизированный с компьютером, издевался на до мной по

полной программе. В первый день я прокляла Тимура Руслановича, его холдинг и всех

птичек в лесу на заставке блокировки раз сорок. Стоило мне только начать закипать от

очередной тупости смежных отделов или вспомнить про Артура – монитор гас, и мне

приходилось судорожно дышать, сбивая пульс до заветных семидесяти ударов.

Но человек – существо адаптивное. Вскоре я научилась ловить дзен за полторы минуты. Я

поняла: чтобы победить Киборга, нужно думать, как Киборг. Я отсекла эмоции и

оставила только холодный расчет. Это сработало. Моя эффективность взлетела до небес,

а водопад на экране я не видела уже больше суток.

Что касается Артура, то его стратегия выживания оказалась до смешного предсказуемой.

Поняв, что скинуть на меня аналитический отчет для Тимура не выйдет, на следующее

утро он… не вышел на работу.

– Артур Петрович слег с острой ангиной, – траурным голосом сообщила Леночка. -

Температура под сорок.

Я только хмыкнула. Конечно. Ангина. Прямо перед дедлайном. Три дня мой «грамотный

мужской вектор» отлеживался дома, пока где-то на фрилансе или в недрах

аналитического отдела за него срочно клепали презентацию для генерального.

На четвертый день Артур триумфально вернулся. Бледный, но невероятно довольный собой,

он гордо понес плоды чужого труда, иначе он просто не умеет, в кабинет Тимура

Руслановича.

Я, проходя мимо переговорной, не удержалась и задержалась у приоткрытой двери.

Артур вещал, щелкая слайдами. Презентация была… нормальной. Гладкой, правильной, с

красивыми графиками. Но абсолютно сухой, шаблонной и без единой капли креатива,

который требовался для слияния нашего филиала с холдингом. Это была работа

ремесленника, а не стратега. Это было видно даже по обрывкам, которые я успела

подсмотреть.

Я видела, как Тимур Русланович смотрит на экран. Ни один мускул на его лице не

дрогнул, поза оставалась расслабленной, но по тому, как он медленно, ритмично

постукивал идеальным пальцем по столешнице, я поняла: Киборг не впечатлен. Он не

дурак. Он видел цифры, но не видел в них мысли. И, кажется, начал догадываться, что

его «эталонный оптимизатор» слегка бракованный.

Так тебе, Артурчик.

Вернувшись в кабинет, я закрыла за собой дверь и достала личный телефон. У меня были

дела поважнее, чем чужие провальные презентации. Я ждала звонка от Лехи.

Леха был безопасником от бога. Мы когда-то вместе работали, и он умел доставать

информацию из-под земли. Как и планировала я скинула ему данные Тимура Руслановича и

попросила пробить по нему все: от неоплаченных штрафов до скелетов в шкафу.

Звонок раздается ровно в час дня.

– Ну что, Лех? – я понижаю голос, оглядываясь на закрытую дверь. – Нарыл компромат на

Киборга?

В трубке повисает тяжелое молчание.

– Рит, тут такое дело… – голос Лехи звучит озадаченно. – Я прогнал его по всем базам.

Все что только возможно.

– И? Он сидел? Обанкротил завод? У него тайная семья где-то в глубинке?

– Ничего, Рит. Вообще ничего.

Я хмурюсь.

– В смысле? Такого не бывает.

– Бывает, если биографию чистили профессионалы с безлимитным бюджетом, – вздыхает

Леха. – Два высших образования. Второе получено в Швейцарии. В двадцать пять лет

основал свою первую IT-компанию, в тридцать продал ее за сумасшедшие деньги и начал

скупать активы. Сейчас владеет холдингом. Состояние… такие цифры в слух не говорят.

– Это я и в интернете спокойно могу прочитать, – перебиваю. – А что под ковром?

– В том-то и дело, что там стерильно, Рит! – Леха аж щелкает языком. – Ни одного

скандала. Ни одного судебного иска, который бы дошел до огласки. Он не был женат.

Детей нет. Гражданских жен нет. Штрафов за превышение скорости – ноль! У него

водитель работает десять лет. Недвижимость элитная, но оформлена кристально чисто.

Он даже благотворительностью занимается так тихо, что я еле нашел проводки.

Откидываюсь на спинку кресла, глядя в стену.

– Так не бывает, Леш. Человек, который ворочает такими бабками не может быть святым.

– Он не святой, Рит, сто пудов. Он просто очень, очень умный и помешанный на

контроле. Его био вылизана так, что от нее глаза слезятся. Я не нашел ни одной

зацепки, почему он вообще обратил внимание на ваш крошечный филиал. И тем более —

почему он копал под твоего бывшего. Это загадка.

– Поняла. Спасибо, Леш. Буду должна.

Бросаю телефон на стол. Пазл не складывается. Если Тимур Русланович – идеальная

машина для зарабатывания денег, зачем ему лично сидеть в моем офисе и контролировать

мой пульс? Зачем ему упоминать стартапы Вени?

Он точно что-то скрывает. Какую-то личную, глубоко запрятанную цель, ради которой он

весь этот цирк и устроил. И я доберусь до нее, чего бы мне это ни стоило.

Мои детективные размышления прерывает звонок мобильного. На экране высвечивается имя

Макса.

Быстро отвечаю:

– Да, сынок? Что-то случилось? Вы же должны быть на физике.

– Мам, привет, – бодро рапортует сын, перекрикивая гул голосов на заднем фоне. – У

нас ЧП. В кабинете химии трубу прорвало, весь второй этаж залило. Нас распустили.

Ключи я дома забыл, а на улице дождь начинается. Можно я к тебе на работу приеду? Я

тихо посижу, честно!

Я бросаю взгляд на часы. Два часа дня. До конца рабочего дня еще уйма времени. Тащить

ребенка в логово Киборга, помешанного на корпоративном протоколе, совсем не лучшая

затея. Если Тимур увидит постороннего несовершеннолетнего в зоне «повышенной

рентабельности», он меня на молекулы и атомы разберет.

Но на улице действительно начинается дождь, а ключи от квартиры Макс, как обычно,

выложил из рюкзака.

– Ладно, – выдыхаю. – Приезжай. Я тебе сейчас такси вызову. На проходной позвонишь, я

тебя встречу. Только, Макс… умоляю. Тихо, как мышка. Никаких прогулок по коридорам.

У нас тут… строгий режим.

– Понял, мам! Режим тишины обеспечу. Буду минут через сорок!

Откладываю телефон и тру виски. Мой пульсометр на запястье тихонько пищит,

предчувствуя надвигающийся хаос. Интуиция вопит, что план «тихо отсидеться в

кабинете» обречен на провал. Особенно если учесть, что мой сын обладает уникальным

талантом оказываться в центре любых неприятностей.