Текст книги "Скайт Уорнер (СИ)"

Автор книги: Александр Задорожный

Соавторы: Димитрий Близнецов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 96 страниц)

– Лично я не против, чтобы председатель нашего профсоюза баллотировался на пост мэра, – высказал свое мнение Энроп Шальф. – Но, как бухгалтер, я обязан спросить: кто будет финансировать эту кампанию? В кассе профсоюза денег и так мало.

– Деньги поступят от электората, – ответил Боб. – Для этого, Энроп, открой специальный счет в банке.

– Счет-то я открою, но, чтобы собрать пятьсот тысяч с избирателей, понадобится дней десять – не меньше, – заметил Энроп.

– Не волнуйся, деньги поступят сразу, – многозначительно кивнув головой, ответил Даркман.

– Вот о чем я и говорил, – забурчал из своего угла Бенедикт.

– Распределим обязанности, – не обращая внимания на ворчание старого товарища, продолжил Даркман. – Я беру на себя прессу и общение с избирателями. Энроп Шальф, будешь заниматься бумагами и кассой.

– Это понятно, – кивнул Энроп.

– Бенедикт, ты возьмешь на себя членов профсоюза.

– С какой стати? Я, возможно, вообще не буду за тебя голосовать.

– А для тебя, Дюк, – обратился Боб к начальнику «мобильной бригады», не обращая внимания на ворчание Бенедикта, – у меня особое задание. Завтра утром подойдет человек от Фаризетти. Его зовут Ральф Гантер. Отведешь его на биржу…

– На ОБСТ? – уточнил Дюк Лайдер.

– Именно, – подтвердил Боб. – Отведешь его на биржу. Кто там у нас есть из профсоюза?

– Пит и Лоренцо, – ответил Дюк. – Они там главные.

– Пусть окажут этому парню помощь. На бирже должен появиться некий Пьер Хилдрет, который будет искать себе пилота для полета в созвездие Энвантинент. Так вот, этот Хилдрет должен нанять не кого-нибудь, а именно Ральфа. Ясно?

– Куда яснее, босс, – ответил Дюк.

– Предупреди парней заранее.

– Сегодня же и предупрежу.

– Наш независимый профсоюз превратился в придаток мафии, – заворчал из своего угла Бенедикт и недовольно зашелестел газетой.

– Бенедикт, – обратился к нему Даркман, – у тебя тоже будет очень важное дело. Собери активистов профсоюза, проведи инструктаж. Пускай начнут агитацию среди рабочих, чтобы те голосовали за меня.

– С какой стати мне это делать? Понятно Энроп, он от тех грязных денег, что придут на банковский счет, положит себе в карман кругленькую сумму. Дюк работает с людьми Фаризетти в порту – у него свой интерес. А у меня?

– Во-первых: насчет Энропа и Дюка ты не прав, – сказал Даркман. – Во-вторых: если меня выберут и я стану мэром – профсоюз возглавишь именно ты. Я сам выдвину тебя на отчетно-выборном собрании. Ты сможешь навести порядок. Что скажешь на это, Бенедикт?

Бенедикт отложил газету. Самому стать председателем профсоюза – это было именно то, о чем он мечтал с самого начала. Но не стар ли он для этого? Даже тогда, двадцать пять лет назад, когда только все начиналось, когда он уступил лидерство Даркману, он думал, что уже стар как лидер рабочего движения. Или он тогда просто испугался полицейского преследования? Тот страх ему дорого обошелся. Он так и остался на вторых ролях, отдав свое детище на откуп молодым, которые продали профсоюз мафии. Возможно, то, что сейчас предлагает ему Даркман, последний шанс все исправить, вырвать профсоюз из лап Фаризетти…

– Ну, что ты ответишь, Бенедикт?

– Хорошо, Боб, – выдавил из себя Бенедикт, – но ты должен мне пообещать, что, став мэром, порвешь все отношения с Фаризетти и сдержишь свое слово по поводу рекомендации меня на место председателя.

– Даю слово, – не раздумывая, ответил Боб.

– Тогда я весь в твоем распоряжении, – закашлявшись, сообщил Бенедикт.

– Когда планируешь начать?

– Сегодня и начну, – ответил Бенедикт. – Соберу активистов. Нарисуем плакаты, напечатаем листовки. Работы много: выпустим боевой листок «Слово профсоюза», проведем разъяснительную работу среди рабочих. Переговорим с транспортниками, матросами грузовых звездолетов, пошлем своих представителей на фабрики и заводы, – все как обычно… Ты-то сам когда планируешь зарегистрироваться кандидатом?

– Завтра утром.

– Вот завтра вечером после работы мы и двинем к мэрии, проведем там митинг.

– Хороший план, Папа, – одобрил предложения Бенедикта Даркман, отметив про себя, что старик не потерял бойцовской закалки. – Всем все ясно? – спросил Боб.

Ни у кого вопросов не оказалось.

– Тогда всем удачи! – вставая, сказал он. – Возникнут вопросы или непредвиденные ситуации, звоните мне на мобильный.

Присутствующие поднялись. Боб всем пожал на прощание руки:

– Мы снова в деле!

На этом первое заседание предвыборного штаба Боба Даркмана закончилось. Бенедикт поехал в доки, Дюк на биржу, Энроп в банк, а Боб остался в офисе писать речь для выступления на телевидении.

Глава 6. «БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК»

У Скайта Уорнера были все основания тревожиться, Дерк сделал большую ошибку, напоследок заехав Питу по башке своим бластером. Зачем он это сделал? Скайту самому иногда хотелось назвать Дерка «придурком», и сейчас как раз был именно такой момент.

Достаточно пропетляв по дворам и переулкам районов, прилегающих к космопорту Плобитауна, друзья заскочили в грязную подворотню, где, сев на обшарпанный и исписанный неприличными надписями подоконник лестничного окна, смогли перевести дух. На дворе смеркалось. Скайт Уорнер какое-то время напряженно всматривался в темноту старого проходного двора-колодца, держа свою руку на шершавой рукояти бластера. Потом, облегченно вздохнув, достал из кармана куртки мятую пачку сигарет «Спейс» и закурил последнюю сигарету. Пустую пачку смял и бросил перед собой на выщербленные ступеньки старой каменной лестницы.

– Ну, как там, Скайт? – озабоченно спросил Дерк.

Друзья имели веские причины опасаться преследования со стороны дружков Пита, Коротышки Джона и Лоренцо, ведь от предательского выстрела в спину не спасет даже самая крутая репутация.

– Темнеет, – заметил Скайт и, посмотрев на часы, сплюнул в лестничный пролет. – Сейчас половина девятого, через полчаса заказчик нас будет ждать у грузовых боксов.

– Да, – отрешенно отозвался Дерк, – еще полчаса осталось.

Скайту очень хотелось отчитать Дерка за опрометчивый поступок, из-за которого им сейчас приходится прятаться в подворотне полузаброшенного дома, но Скайт все же сумел взять себя в руки. В конце концов, Дерк нашел для них неплохую работенку, поэтому имеет право на снисхождение.

Дерку же в этот момент не давала покоя одна мысль: как сказать Скайту, что про миллионера в сером костюме, якобы предложившего им выгодную работу, он все выдумал только для того, чтобы Скайт угостил его пивом? Конечно, идея с мнимым заказчиком сейчас выглядела по-глупому, но уж очень тогда хотелось выпить. И в тот момент мысль выудить таким образом у Скайта пару оставшихся кредитов Дерку казалась довольно-таки забавной. Но затем произошло слишком много серьезных событий, чтобы все это выглядело забавным. А потасовка в баре надолго отрезала им дорогу в район, где находилась биржа труда.

«Теперь еще эти подонки на хвосте. Скайт мне точно морду набьет за такие „забавные шутки“. Лучше ничего не говорить. Пусть думает, что меня якобы заказчик обманул и не пришел на встречу в условленное место. Да, пожалуй, такой ход будет самым разумным с моей стороны», – рассудив таким образом, Дерк немного успокоился, и к нему вернулось обычное жизнерадостное настроение.

Солнце уже село, оставив на западе постепенно угасающее бордово-красное зарево. На небе стали появляться первые звезды, а в городе включили уличное освещение.

По мере того как солнце опускалось за горизонт и надвигалась ночь, небоскребы делового центра Плобитауна зажигали огни. Солнечный свет сначала освещал верхнюю половину небоскребов, затем освещенный участок уменьшался до трети, через неуловимое мгновение оставалась крошечная освещенная площадка, и вскоре над городом была видна лишь одна яркая точка – телевизионная башня Плобитауна. Но вот и она угасала, и снизу на место солнечного света, борясь с наступавшими сумерками, поднималось белое зарево электрических фонарей. Вначале зажигались нижние этажи, и постепенно освещение поэтажно шло вверх, заменяя собой свет солнца. Последний лучик соскользнул со шпиля башни, и наступила ночь. На улицах начиналось феерическое шоу неоновых реклам. Именно ночью лучше всего было видно, как в Плобитауне кипит жизнь. В потемневшем небе проносились, мигая разноцветными огнями, яркие точки летательных аппаратов. Их вереницы кружили в небе, путаясь среди звезд, парили над громадами небоскребов, исчезали в «ущельях» улиц, образованных стенами домов.

Внизу бурлил поток машин. Автострады напоминали собой огненные потоки, извергнутые из жерла вулкана. Прозрачные трубы пневмопоезда, опутывающие собой город, походили на вены. Плобитаун ночью выглядел как огромный фантастический организм, похожий и на морского спрута, выползшего на берег океана, и одновременно с этим на удивительную машину, придуманную сошедшим с ума изобретателем.

– Пошли, – наконец произнес Скайт, тронув за плечо задремавшего на подоконнике Дерка Улиткинса.

Зевнув и поежившись от вечерней прохлады, Дерк поднял воротник куртки и поплелся следом.

Скайт шел дворами и тихими переулками, стараясь избегать многолюдных улиц, освещенных яркими лампами, поэтому дорога к космопорту заняла много времени, чем был очень недоволен Дерк Улиткинс, так как он устал и ему хотелось есть. Тем более у грузовых боксов их никто не ждал, и эта прогулка, в его понимании, была совсем бессмысленной.

Обойдя стороной главное здание управления космических перевозок, где сегодня было необычайно много полицейских машин, Скайт с Дерком вышли к громоздившимся в сумраке наступившей ночи ангарам складских помещений.

– Где вы договорились встретиться? – спросил Скайт.

– У седьмого ангара, – наугад ответил Дерк Улиткинс, решивший врать до конца.

Обогнув завал из пустых ящиков, друзья вышли к седьмому блоку. Здание стояло на отшибе, и в этот поздний час здесь никого не было. В отличие от основной площадки космодрома, где кипела работа и горели сотни мощных прожекторов, перед ангаром номер семь на скрученном проводе болтался один-единственный фонарь с тусклой лампочкой. Гигантские ворота ангара были приоткрыты, и, так как рядом никого не было видно, Скайт вошел внутрь.

– А, черт! – выругался Дерк, последовавший было за ним. – Я сейчас! – И стал вытирать о ступеньку подошву своего белого спортивного туфля.

– Ну что, скотина, не ожидал меня увидеть так скоро? – услышал Скайт знакомый голос, принадлежащий Питу.

Бластер как по волшебству вынырнул из кобуры и оказался в руке у Скайта Уорнера, но самого Пита Уорнер не видел. Скайт сделал шаг в сторону от дверей, в темноту ангара, чтобы не быть хорошей мишенью на фоне светлого проема.

– Ну что ты дергаешься? Тебе это не поможет, – произнес откуда-то издалека Пит. – Ты у меня в руках, приятель, и я могу сделать с тобой все, что мне только захочется.

Раздался глухой удар, после которого послышался жалобный стон.

– Пит, смотри, что я нашел! – Этот голос принадлежал Лоренцо. Значит, Скайт не ошибся, говоривший вначале был именно Пит.

– Паяльная лампа! Отлично – это то, что нужно!

Глаза Уорнера стали постепенно привыкать к темноте. Он смог разглядеть стеллажи, заполненные разным хламом, уходившие в глубину помещения. В самом дальнем конце виднелось светлое пятно от одинокого фонаря. Голоса доносились именно оттуда. И, как догадался Скайт, Пит разговаривал не с ним, а с кем-то, кто сейчас жалобно попискивал в темноте. Скайт осторожно двинулся в том направлении, стараясь не шуметь. Убирать бластер в кобуру он не стал.

– Подожди еще немного, Хилдрет, и я поджарю твою толстую задницу, – доносились до Скайта слова Пита и какая-то возня.

Звуки становились все отчетливее. Скайт с каждым шагом подкрадывался ближе к месту событий.

– Хилдрет, тебе не нравится паяльная лампа? Мне она тоже не нравится – она не работает! Лоренцо, ты козел, она сломана! Дай мне свой нож.

Скайт уже мог различить неясные тени, маячившие впереди.

– Хилдрет, кто ты такой? Ты мне ответь, кто ты такой, что позволяешь себе нанимать пилотов не на бирже труда, а в обход Профсоюза докеров! Может, ты работаешь на правительство? Нет, – подумав, продолжал голос Пита, – ты не похож на секретного агента, ты не похож даже на вшивого бизнесмена. Кто ты такой? Я скажу тебе, кто ты такой, Хилдрет: ты – никто… Лоренцо, долго я буду ждать твой нож?!

– Пит, у меня нет ножа – я потерял его в «Адмирале Арморе», – ответил Лоренцо.

– Я не могу так работать! – возмутился Пит. – Лампа не горит, ножа нет! Чем мне прикажете работать? Защекотать его до смерти, что ли?

– Это неплохая мысль, Пит, – вполне серьезно ответил Лоренцо.

– Идиот, если об этом узнают, нашей репутации наступит конец. Если в ситуации с теми парнями в кабаке «Адмирал Армор» нас поймет каждый, то, если мы защекочем этого индюка, над нами будет смеяться последний бомж этого района.

– Над нами и так уже все смеются, – возразил Лоренцо. – Если ты простил тех парней за свою разбитую голову, то я нет. И если они мне попадутся, то сполна ответят за мой сломанный нос и за Коротышку Джона, который по их милости сейчас лежит в больнице. Я голыми руками вырву им сердце…

– Скайт! Дружище! Ты где?! – В дверях ангара показался Дерк Улиткинс. – Я тебя не вижу в этой чертовой темноте! Что ты там делаешь?! Крыс ловишь, наверное!

Скайт увидел, как две тени опрометью бросились к дальнему концу ангара. Толкаясь, они исчезли в дыре, выходящей на улицу. В освещенном пространстве остался лишь маленький толстый человек в сером пиджаке, привязанный проволокой к одному из стеллажей. На вид ему было пятьдесят лет. Именно об этом человеке как раз и говорил Скайту Дерк Улиткинс. Человек испуганно вертел лысой головой, не понимая, куда исчезли его мучители.

Скайт вышел из темноты и не спеша убрал бластер в кобуру.

– Меня зовут Скайт Уорнер, – представился он. – Мы с напарником пришли насчет работы. Вам, кажется, нужны были пилоты для космического перелета?

Привязанный человек радостно закивал головой:

– Да, да, именно так!

– Вот мы и пришли. – Скайт стал откручивать проволоку.

– Как я рад! Вы пришли вовремя! – радостно затараторил толстяк. – Еще чуть-чуть – и головорезы Даркмана выпустили бы из меня дух.

– Как договаривались, господин Хилдрет, – ответил Скайт, – ровно в девять. – Он назвал толстяка Хилдретом, потому что так его назвал Пит.

Скайт освободил правую руку толстяка от проволоки и стал раскручивать левую.

– Но как вы меня здесь нашли? – удивился Хилдрет. Скайт понимающе усмехнулся: у бедняги от встречи с Питом стало совсем туго с мозгами.

– Вы сами назначили моему напарнику встречу возле ангара. Там вас не оказалось, и я решил зайти внутрь.

– Так тот рыжий боцман ваш напарник? – удивился Хилдрет.

Скайт освободил от пут левую руку толстяка и задумался, почему Хилдрет назвал Дерка «рыжим боцманом»? Возможно, из-за рыжей замшевой куртки!

– Да, он мой напарник, – подтвердил догадку Хилдрета Скайт. – Только он не боцман.

– А мне он сказал, что боцман.

– Дерк иногда любит приукрасить некоторые моменты…

– Какой Дерк? – удивился Хилдрет, потирая натертые запястья рук.

– Мой напарник.

– А разве его зовут не Дрезиндер? – Хилдрет вопросительно посмотрел на Скайта. – Или Дерк – это уменьшительное от Дрезиндер?

«С какой стати Дерку понадобилось называться чужим именем? Дрезиндер – придумает же», – подумал про себя Скайт, а вслух сказал:

– А это мы сейчас у него самого узнаем. Дерк! Иди сюда!

В темноте ангара послышались приближающиеся шаги. Что-то с грохотом упало.

Негромко ругаясь, Дерк принялся выдергивать ногу из распущенной обмотки трансформатора.

– Сейчас подойду! – крикнул он из темноты.

– Дрезиндер говорил мне, что вы летали в Энвантинент, – поинтересовался Хилдрет, пока Дерк еще возился в темноте, гремя железом и тихо ругаясь.

– Да, – подтвердил Скайт, – мы с Дерком бывали в этом опасном звездном скоплении не один раз. Мы бывали почти во всех опасных местах нашей галактики и многих других, так что опыта у нас предостаточно.

– А как зовут вас? – поинтересовался толстяк.

– Скайт Уорнер, – представился Скайт.

– Последний капитан «Валруса»! – удивился собеседник.

– Да, – подтвердил догадку Скайт.

– А меня Пьер Хилдрет, – представился толстяк. Мужчины обменялись рукопожатием.

– Дело, которое я предлагаю, для вас не составит труда, – произнес Пьер.

– Конечно, – согласился Скайт. Они весело засмеялись.

– Перевезти груз на сто шестую планету Энвандиса – проще пареной репы, – произнес Скайт.

– О чем вы говорите? – не понял Пьер.

– О нашем с вами деле, – произнес Скайт. – Если бы вы не платили такие хорошие деньги, я бы вряд ли взялся за это дело.

– Да, – согласился Пьер, – миллион – это хорошие деньги, но при чем здесь Энвандис? Речь шла об Энвантиненте.

– Постойте, – Скайт пытался сообразить, о чем идет речь, – миллион? Дерк мне говорил о другой сумме…

– Я бы с радостью заплатил и больше, но сейчас я располагаю только такой суммой, – смущенно произнес Пьер.

– Честно говоря, я что-то не совсем улавливаю смысл нашего разговора, – признался Скайт.

– Я тоже, – ответил Пьер.

В темноте что-то упало, и вновь послышались ругательства Дерка Улиткинса.

Пьер со Скайтом переглянулись и без слов поняли, что создавшуюся ситуацию может разъяснить только шумевший в темноте Дерк Улиткинс.

– Дерк! Что ты там возишься! Иди сюда! – крикнул Скайт, поторапливая товарища.

Дерк загремел еще громче и, наконец, совладав с обмоткой трансформатора, вышел на свет.

– Кто этот человек? – удивился Пьер Хилдрет, показывая на Дерка.

– Это Дерк Улиткинс, – ответил Скайт. – Это он договаривался с вами о нашей встрече.

– Я его вижу в первый раз, – заявил Пьер.

– Как? – на этот раз удивился Скайт Уорнер. – Разве это не Дрезиндер?

– Нет, – заявил Пьер.

– Я знаю, что это не Дрезиндер, – это Дерк Улиткинс, назвавшийся Дрезиндером, – неуверенно произнес Скайт.

– Нет, – не согласился Пьер. – У того была рыжая борода и боцманский китель. А этот человек вовсе не похож ни на Дрезиндера, ни на Дерка.

Дерк Улиткинс молча стоял в сторонке. Он не знал, что это за толстый мужичок рядом со Скайтом, но понял, что напарник принял толстяка за заказчика, так как тот внешне был очень похож на описание вымышленного им мужика, якобы сделавшего Дерку заказ на полет до Энвандиса. Дерку было неудобно, что его обман раскрылся и что Скайт сейчас поймет это. Скайт это уже понял.

– Что скажешь, Дерк? – спросил он.

– Ну что я могу сказать? – замялся Дерк. – Это другой мужик. Тот, что нанимал меня, был… это… в коричневых ботинках, а этот в желтых.

– Понятно… – Скайт с досадой махнул на Дерка рукой. После чего повернулся к Пьеру Хилдрету: – Извините, мистер, вышла небольшая путаница. Мой напарник договаривался с другим человеком, который, по-видимому, не пришел, и я принял по ошибке вас за него. Еще раз прошу извинить.

Скайт собрался было уже уходить, но Пьер остановил его:

– Как, вас не интересует мое дело?

– Вы договорились с другими пилотами, – ответил Скайт, – а я не из тех, кто отбирает хлеб у своего собрата.

– Подождите, но Дрезиндер же не пришел на встречу, – засуетился Пьер Хилдрет. – Вместо него пришли «докеры» Даркмана. И мне кажется, что они появились здесь не случайно. Поэтому я считаю договор с Дрезиндером расторгнутым. Вы нисколько не поступитесь принципами, если примете мое предложение.

Скайт задержался, посмотрел на Дерка, на Хилдрета и в задумчивости потер подбородок.

– По большому счету мы с напарником нуждаемся в хорошей работе…

– Прошу вас принять мое предложение, – чистосердечно попросил Пьер. – Для меня это очень важно.

– Мы согласны, мужик, – живо отозвался Дерк. Он подошел ближе. – А что, собственно, за работа? – Дерк старался развить кипучую деятельность, чтобы за разговором забылся неприятный момент с обманом.

– Мне нужны пилоты, способные доставить меня на одну из планет звездной системы БГ-21206 в Энвантиненте и, разумеется, обратно.

– БГ-21206 в Энвантиненте? – изумился Дерк. – Вы, мистер… не знаю, как вас зовут… что, ищете тех, кто составит вам компанию на тот свет? Не проще ли будет сразу застрелиться?

– Дерк, – одернул товарища Скайт, – помолчи.

– С какой стати! Если тебе надоела жизнь, то я ее только начинаю. Самоубийство – это последнее дело. Да я скорее соглашусь прыгнуть в яму с ядовитыми змеями, чем еще раз слетать в Энвантинент. Понятно, почему Дрезиндер не пришел к вам на встречу, мистер. Он разумно решил, что лучше сдаст вас Даркману, заработает пару сотен кредитов и останется жив, чем за несколько тысяч сгинет в проклятом созвездии.

– За миллион, – поправил товарища Скайт.

– За какой миллион? – не понял Дерк.

– Мистер, которого зовут Пьер Хилдрет, платит пилотам один миллион кредитов.

– Это что, правда? – Дерк поменял тон. – Надо подумать. Если двигаться к Энвантиненту со стороны туманности Фарбиндера, то вся эта затея не такая уж и безрассудная.

– Давайте обсудим подробности предстоящего дела в другом месте, – предложил Скайт…

Если бы кто-нибудь в это позднее время прогуливался возле ограды космодрома, то он бы обязательно увидел, как двое мужчин перелезли через бетонный забор на ночную улицу захолустного района, примыкающего к самой дальней стороне взлетно-посадочной площадки. Оглядываясь по сторонам, мужчины помогли третьему полному пролезть в дырку внизу. Обычно так поступали мелкие контрабандисты и нелегальные эмигранты, но у этих троих в руках не было ни больших тюков с товаром, ни чемоданов с личными вещами. Скорее всего, они не хотели встречаться с кем-то у центрального выхода космодрома. Внимательно оглядываясь по сторонам, они пошли в направлении центра Плобитауна и исчезли в переплетении кривых улочек.

Глава 7. «ДЕМОКРАТ ДО МОЗГА КОСТЕЙ»

– Только в демократичном обществе, где неукоснительно соблюдаются права человека, возможно торжество закона и справедливости. – Эти слова принадлежали невысокому, сухому мужчине с коротко стриженными черными волосами, горбатым носом и оттопыренными ушами. Его внимательный цепкий взгляд близко посаженных глаз буквально буравил слушательницу. – Порядок невозможен без свободы, как и свобода невозможна без порядка. Если не будет свободы, то это не порядок – это диктатура, а если не будет порядка, то вместо свободы мы получим хаос. Порядок без свободы существовать не может, как и свобода без порядка. Я думаю, это очевидно. Далеко за примерами ходить не надо, возьмем старую Империю. Все общество там держалось на страхе перед армией синтетойдов – искусственных людей, если так можно назвать эти разумные биологические машины. В Империи того времени не было ни свободы слова, ни свободы печати, вероисповедания. Количество тайных агентов превышало число занятых на производстве. Мощнейший следственный аппарат вкупе с карательной машиной правосудия держали под контролем не только общественную жизнь отдельного человека, но и личную. Тайные службы занимались защитой государства от человека. Когда на первом месте у секретных служб должна стоять задача защиты человека как элемента государства. Ведь без человека не будет и государства. Правители Империи этого не поняли, и что получилось? Империя распалась на множество мелких самостоятельных государств с разнообразным устоем. Мы все были очевидцами этого события. Оно в очередной раз подтверждает мои слова, что государственная внутренняя политика не может базироваться только на службе безопасности, армии и социальных программах. В каждом государстве, которое хочет, помимо увеличения валового национального продукта, еще и стабильности в обществе, должны присутствовать непоколебимые основы свободы человека, как личности. Что я подразумеваю под этим понятием «личность»? По-моему, личность в современном обществе – это прежде всего гражданин – образованный и законопослушный. Из этого вытекает, что общество, именно само общество, потому что государство – это инструмент управления общества самим собой, так вот общество должно ставить перед собой задачу воспитания человека как личности свободной и самостоятельной с четкой нравственной и гражданской позицией, истинными духовными и моральными ценностями. – Леон Смайлз прервал свою речь и сделал небольшой глоток из стакана на столе.

– Как вы намерены совместить свободу личности и диктатуру закона? – воспользовавшись тем, что ее собеседник наконец-таки замолчал, задала вопрос известная журналистка Милен Прайс, сидящая рядом за столом вполоборота к Леону.

Интервью происходило в студии Первого Плобитаунского канала. Журналистка была одета в яркое красное платье с глубоким вырезом на груди, ее собеседник в черный костюм с металлическим отливом.

Прежде чем ответить, начальник службы безопасности Плобоя откашлялся, отставил в сторону стакан с водой и, бросив быстрый взгляд на пышный бюст собеседницы, посмотрел прямо в объектив телекамеры.

– Я исхожу из принципа, что честному человеку нечего скрывать, а следовательно, нечего и бояться. Если человек честен, то он и свободен. Но в действительности это далеко не так. Сейчас честному человеку приходится опасаться ошибки правоохранительных органов. Не секрет, что особенно в полицейском управлении, которое возглавляет комиссар Хэнк, имеется много примеров, что незаслуженное наказание несли абсолютно честные люди. Есть случаи, что невиновных приговаривали к высшей мере наказания – это никуда не годится. Надо дать людям возможность доказать свою честность! Это моя основная задача не только как кандидата, но и как начальника службы безопасности. Конечно, если меня выберут мэром Плобитауна, мне намного проще будет осуществить мою программу по индивидуализации личности, которая как раз и призвана помочь людям оградить себя не только от ошибок правоохранительных органов, но и от произвола властей.

– Вы бы не могли поподробнее рассказать нашим зрителям об этой программе, – попросила Милен Прайс.

– С удовольствием. – Леон заложил правую руку за лацкан пиджака. – Каждый гражданин Плобоя будет оснащен специальным передающим устройством в виде браслета или ожерелья, которое представляет собой миниатюрный идентификатор и передатчик, нечто вроде паспорта, только его не надо будет постоянно предъявлять. Информация с этого устройства будет считываться автоматически датчиками, установленными в разных частях города или со спутника. И где бы человек ни появился, куда бы ни пошел, в центральный банк данных будет постоянно поступать информация о его местонахождении. В планах на будущее мы также планируем фиксировать звук и изображение, но пока эту операцию сложно осуществить технически. Но и одного местоположения человека будет достаточно для того, чтобы определить, причастен ли данный гражданин к совершенному преступлению, или, быть может, он был свидетелем и может сообщить какую-нибудь ценную информацию.

– Это похоже на тотальную слежку за людьми, – произнесла Милен.

– Так кажется на первый взгляд. – Леон вытащил руку из-за лацкана и поднял указательный палец вверх. – Но! Посмотрите на это с другой стороны. Если человек законопослушный гражданин, то ему нечего скрывать. Да судите сами, все мы ходим в магазины, на футбол, занимаемся по утрам пробежками, ходим в библиотеки, на выставки – вся эта информация не представляет никакой тайны, и если она будет записана в банк данных, то от этого человек только выиграет. Он всегда сможет доказать, где и когда он находился в конкретный промежуток времени. При внедрении в жизнь моей программы невиновного невозможно будет осудить за преступление, которое он не совершал, а преступнику, наоборот, труднее будет совершить преступление. – Леон засунул руку обратно за лацкан пиджака.

– Но, господин Смайлз, то, что вы перечислили: футбол, библиотека, магазины, выставки – все это называется личная жизнь. Не является ли ваша программа вмешательством именно в личную жизнь человека?

– Ни в коем случае, личная жизнь человека – это святое. О каком вмешательстве может идти речь, если информация о человеке будет иметь вид координат его местоположения и времени?

– Вы недавно сказали, что в планах визуализация и озвучение индивидуальных передатчиков.

– Есть много решений проблемы сохранения тайны личной жизни человека. Например, в момент вхождения в определенные зоны, такие как туалет, спальня, изображение может отключаться или, наоборот, звук, кому как нравится.

– Честно говоря, как-то не по себе, когда знаешь, что за тобой непрерывно наблюдают посторонние глаза. – Милен Прайс в ознобе передернула плечами.

Леон бросил быстрый взгляд на качнувшееся декольте журналистки.

– Не волнуйтесь, Милен, никто за вами подсматривать не будет, – заверил он. – Это просто неправильно назвали – «система наблюдения за человеком». На самом деле это скорее запись, своеобразный дневник, который за вас будет вести автоматика. Подумайте сами, физически невозможно отсмотреть жизнь каждого человека, для этого необходимо прожить его жизнь вместе с ним. Это будут делать вычислительные машины, в виде оцифрованного сигнала. Например, ограблен магазин. У нас есть точное время налета. В банке данных содержится информация обо всех, кто в этот промежуток времени был рядом. Если среди них не окажется налетчиков, то уж всяко кто-нибудь что-нибудь да видел, например запомнил номер машины, на которой скрылись грабители. И поверьте, никто не будет дергать человека, недавно вышедшего из тюрьмы, по этому поводу, потому что у него всегда, если он не причастен к этому делу, будет надежное алиби. А как делается сейчас? Ограблен магазин – полицейские тащат в участок всех: кто только что освобожден, бродяг, просто алкоголиков, у кого подозрительный взгляд, да мало ли кого еще. С внедрением новой системы такого не будет. Правоохранительные органы всегда точно будут знать, кто где находился в данную минуту, и поймают того, кого надо, без ошибок. Ну что, я вас убедил? – под конец спросил Леон Смайлз.

– Не знаю, сразу привыкнуть к мысли, что за тобой будут постоянно наблюдать, очень сложно, – ответила Милен.

– Да, – согласился Смайлз, – это непросто, но надо, для собственной же безопасности.

– И когда эта система вступит в строй?

– Нынешний мэр Герб Кримсон весь срок, что он находится на своей должности, откладывал подписание указа о создании такой системы. И после истории с секретаршей понятно почему. Если выберут мэром меня, я первым делом подпишу именно этот указ. Я, возможно, повторюсь, но я еще раз объясню почему. – Леон Смайлз стал загибать пальцы: – Преступность значительно уменьшится; люди перестанут бояться произвола властей, незаконных преследований со стороны полиции; всегда можно будет узнать, кто использовал вашу частную собственность в ваше отсутствие, например водил машину, проникал в дом. И так далее. – Леон показал получившийся из загнутых пальцев кулак. – Смотрите, сколько выгод.