Текст книги "Скайт Уорнер (СИ)"

Автор книги: Александр Задорожный

Соавторы: Димитрий Близнецов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 96 страниц)

Как только Пол оказался под защитой каменной стены, ноги у него подкосились, и он упал на холодный камень террасы, с хрипом хватая открытым пересохшим ртом воздух. Пот струями стекал с его пунцово-красного лица и большими каплями капал с кривого носа. Зеленая рубашка промокла до нитки! словно он попал под дождь, и прилипала к его сухощавому телу. Но, несмотря на все это, он был цел и невредим, а вот о Марке Хукере и тем более о Роджере Пэйне этого нельзя было сказать. Я прислонил Роджера Пэйна спиной к капота красного лендспидера. Он часто и неглубоко дышал, к по всему телу пробегала мелкая дрожь. Из простреленного бока вытекала густая красная струя крови. Я взялся руками за его мокрую от пота и крови рубашку и разорвал, обнажая Пэйну грудь и живот. Одного взгляда на рану было достаточно, чтобы понять, что Роджер Пэйн обречен. Обожженные разрядом каренфайера внутренности вываливались из кровоточащей раны в боку. Обгоревшие лохмотья кожи болтались вокруг, источая неприятный запах горелого мяса. Пэйн уже стал закатывать глаза, теряя сознание, как вдруг его пальцы впились мне в руку. Роджер широко раскрыл веки, с надеждой посмотрел мне в глаза и тихим голосом, в котором звучала скорее мольба, нежели вопрос, прошептал:

– Уорнер, скажи, я буду жить?

Сколько раз я видел смерть, сколько раз ощущал ее холодное дыхание, но так и не смог привыкнуть к ее мерзкому виду. Вот передо мной умирает человек, знакомый мне не больше трех дней, которые мы провели в совместной экспедиции, оказавшейся для него роковой. И что я могу вспомнить об этом человеке, покопавшись в своей памяти? Только его веру в чудо-медальон, спасающий от гибели; наслаждение на его лице, когда он мучил Шона Рея; счастливую улыбку, когда он, бросив Марка Хукера под обстрелом, бежал к укрытию. Так что хочет от меня этот Роджер Пэйн? Спасение? Надежду? Я не господь бог. Жалость, сострадание? Я даже не могу отпустить ему грехи. Что же он хочет от меня? И тут я увидел в его глазах ответ на этот вопрос. Он хотел, чтобы на его месте оказался другой. Кто угодно – друг, брат. Но только не он – не Роджер Пэйн. Он хотел поменяться со мной местами!

Я взял свободной рукой медный кружок медальона, висевшего на кожаном ремне на шее Роджера, и, посмотрев на замысловатые надписи, украшавшие его поверхность, поинтересовался:

– Сколько ты заплатил за этот амулет?

– Два кредита, – слабеющим голосом ответил Роджер Пэйн.

– Ты зря потратил деньги.

Не знаю, слышал он мои последние слова или нет, но его хватка ослабла, глаза закатились. Он отпустил мою руку и испустил дух.

Подымаясь, я заметил, что рядом стоит Чарльз Гласс. Он все слышал, но не сказал ни слова, а просто, наклонившись, закрыл Пэйну глаза. И мы с Чарльзом молча постояли минуту над мертвым телом одного из членов нашей экспедиции.

– Чарльз! – прервал наше молчание подошедший Элан Дойл. – Марку совсем плохо. Его тошнит, страшные боли в голове.

И тут Элан заметил мертвого Роджера и медленно добавил, таращась на труп:

– Он головой о камни ударился, когда его отшвырнуло взрывом от лендспидера…

– Пойдем посмотрим, – увлекая за собой Элана, сказал Чарльз Гласс и направился к стонавшему невдалеке Марку Хукеру, лежавшему на надувном матрасе в тени зеленого лендспидера.

Рядом с Марком суетились Мэт Блонди и Ричард Пэйдж в своей широкополой шляпе. Тут же стояли Дел Бакстер и уже отдышавшийся и пришедший в себя Пол Тэш. Пока они осматривали голову Марка Хукера, я достал из багажного отделения нашего вездехода одеяло и накрыл им тело Роджера Пэйна, а уж затем подошел к остальным.

– Черепушка цела, – констатировал результаты осмотра Мэт Блонди. – Пара хороших глотков виски – и все пройдет. Останется только большая шишка.

Но его слова, по-видимому, не принесли Хукеру облегчения. Марк стонал, держась обеими руками за разбитую голову, и высовывал язык, его тошнило.

– Брось, Мэт, у тебя от всех болезней одно средство – сказал Ричард Пэйдж, глядя на страдания товарища. – У него сильное сотрясение мозга. И дай бог чтобы не было внутреннего кровоизлияния. Ему нужны покой и хороший врач.

– Где мы ему достанем хорошего врача, Ричард? В Стармор возвращаться, что ли? Говорю, пускай выпьет виски, отлежится пару часов, и все будет в порядке.

– Нет. Его нужно везти в город, – настаивал на своем Ричард Пэйдж.

– Что с ним делать, решать буду я, – вступил в разговор Чарльз Гласс. – О возвращении в город забудьте. Мы и так потеряли один лендспидер. И я не намерен из-за того, что у кого-то сотрясение мозгов, отсылать еще одну машину назад в Стармор. То, что Марк неудачно выпал из вездехода, – только его вина. И если он умрет от этого, виноват в этом будет лишь сам. Так что можно для него сделать, Ричард?

– Ну, – протянул Ричард Пэйдж, разводя руки в стороны, – я могу вколоть ему обезболивающее и снотворное.

– Действуй, – приказал Чарльз Гласс и, не дожидаясь, пока Марку Хукеру сделают инъекцию, направился к Хауарду Сочуреку, следившему вместе с Дэвидом Мором за ущельем.

Ричард Пэйдж не стал тянуть время и быстро извлек из походной аптечки ампулы с лекарствами и шприц. Мэт Блонди, пока Пэйдж наполнял шприц, закатал рукав Хукеру и вместе со мной и Бакстером придерживал несчастного, чтобы Марк сильно не Дергался, когда Ричард будет делать ему укол.

– Что с Роджером? – спросил меня Дел Бакстер, пока Мэт Блонди искал на руке Хукера вену.

– Умер, – коротко ответил я.

– Кто же это может быть? – имея в виду стрелков, засевших на каменном уступе, спросил Дел Бакстер.

– Кто? – переспросил Пол Тэш, выжимая свою рубашку, и сам ответил: Конечно же, Шон Рей. Эндрю Барнс как сердцем чувствовал, что нельзя было отпускать эту змеюку. Словно знал, что погибнет от его руки. – И Пол недобро посмотрел в сторону Чарльза Гласса, который, изредка выглядывая за поворот ущелья, о чем-то разговаривал с Сочуреком. – Если бы наш Чарльз сразу решил вопрос с Шоном, то Эндрю и Роджер сейчас были бы живы.

Доля правды в его словах имелась. Если бы Чарльз Гласс позволил своим парням разделаться с. Шоном Реем, когда мы настигли его в саванне, то тогда и Эндрю Барнс, и Роджер Пэйн не погибли бы. Да и нам не пришлось бы рисковать своими жизнями в этом проклятом ущелье. Хорошо еще, что ущелье здесь делает поворот, за который нам удалось скрыться от выстрелов. Да и то, что из-за пыли, подымаемой лендспидерами, мы двигались друг за другом на большом расстоянии, позволило нам избежать больших жертв. Иначе немногие из нас вернулись бы живыми в Стармор.

Лекарство подействовало, и Марк Хукер перестал метаться по матрасу, забывшись в наркотическом сне. Ричард Пэйдж выкинул пустые ампулы с использованным шприцем, встал и вытер руки о свои кожаные штаны.

– Порядок. Теперь часов двенадцать проспит и не заметит.

Подошли Чарльз Гласс и Хауард Сочурек.

– Ущелье впереди простреливается во всех направлениях, – мрачно сообщил Чарльз Гласс, словно без него мы сами не знали этого. Он замолчал – остальное было понятно и так. Мы оказались запертыми в этом каменном мешке. Ощущение было такое, какое, наверное, испытывает подопытная крыса, бегая по лабиринту и в конце концов попадая в тупик, выбраться из которого можно, лишь заново проделав тот самый изнуряющий путь, каким она сюда попала.

Чарльз Гласс выдержал паузу, изучая нас проницательным взглядом чуть прищуренных глаз, прежде чем продолжить разговор.

– Если мы пойдем напролом, то понапрасну положим свои головы на камни Дороги Смерти. Если же повернем назад – это будет равносильно поражению. Кто-нибудь другой на нашем месте уже опустил бы руки, но не мы. Я вижу на ваших лицах азарт схватки и непоколебимое желание победы, силу боевого духа, которые выдает блеск ваших глаз. – Как он сумел это все разглядеть на наших лицах, мне было непонятно. – Нет, таким парням, как вы, не страшны никакие трудности и преграды. Теперь доля каждого в прибыли от нашей экспедиции увеличивается на ту сумму, которую должны были получить Эндрю Барнс и Роджер Пэйн. – Эти слова немного оживили публику. Учитывая, что доля каждого составляет десять тысяч кредитов, двадцать тысяч, которые должны были получить покойные, делились на остальных, что составляло две тысячи каждому.

– Чарльз, но что делать с той засадой, которая поджидает нас впереди? – спросил Мэт Блонди.

– Вот этот парень мне нравится, он думает только о деле и, несмотря ни на что, ищет выход из сложившейся ситуации. Но я уже придумал, как мы сможем выбраться из этой западни. Мне нужен доброволец, который вместе с Сочуреком подымется по стене ущелья на самый верх и выбьет с уступа людей Шона Рея.

Предложение оказалось полной неожиданностью. Подняться без специальных приспособлений по почти отвесной стене на такую высоту было равносильно самоубийству. Неудивительно, что никто сразу не изъявил горячего желания стать добровольцем. Рисковать своей жизнью просто так никто не хотел. Но Чарльз 'Гласс предвидел такой поворот событий и приготовил еще один козырь:

– Тот, кто пойдет вместе с Сочуреком, получит дополнительно пять тысяч кредитов к своей доле.

Это был уже другой разговор, и если бы я имел какой-нибудь опыт в скалолазании, то, наверное, согласился бы. А так первым предложение Чарльза Гласса принял Элан Дойл, который был раньше неплохим альпинистом.

– Я так и думал, что согласишься именно ты, Элан, – удовлетворенно произнес Чарльз Гласс.

По выражению лица Чарльза я понял, что он знал заранее, кто должен совершить восхождение, а сцена с «добровольцами» – всего лишь игра на публику. Как опытный руководитель Чарльз прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации, когда экспедиция уже потеряла двух человек, нельзя грубо навязывать свою точку зрения.

Хауард Сочурек – сильный, ловкий, со стальными нервами. Одно время он жил в горах и спокойно переносил высоту. Элан Дойл имеет разряд по альпинизму. Ему сам бог велел лезть на скалу. И если бы Элан не согласился сделать это, то поставил бы под вопрос весь план Чарльза Гласса. Поэтому Чарльз и разыграл спектакль исключительно для того, чтобы никто не задумался, почему это Сочуреку и Дойлу платят еще по пять тысяч за ту работу, которую они должны выполнять по контракту.

– Поднимитесь по противоположной стене на самый верх, – объяснял Сочуреку и Дойлу план действий Чарльз Гласс, – и оттуда обстреляете засевших на уступе. Когда путь будет свободен, подадите знак – кинете вниз фальшфейер. Я сейчас его вам дам. После чего мы на лендспидерах проскочим к выходу из ущелья и добьем оставшихся в живых. Я думаю, Шон Рей разбил именно там свой лагерь. Потом вернемся за вами. Возьмите с собой веревку и то, что может понадобиться из инструментов.

На этот раз Чарльз Гласс решил покончить с Шоном Реем, который не сдержал своего слова вернуться в Стармор и первым пролил кровь. Теперь стало ясно, что Чарльза не остановит ни предупреждение шерифа Нельсона Пойнтера, ни сам дьявол. Шон Рей обманул его, посмеявшись над ним на глазах у всей экспедиции, обвел вокруг пальца, как какого-то мальчишку. И теперь Гласс жаждал его крови. Для утоления этой жажды необходимо было, чтобы восхождение наших верхолазов оказалось удачным. От их успеха сейчас зависел исход всей нашей экспедиции. Чарльз Гласс, как никто другой, понимал это и поэтому не скупился на обещания. Он даже прошел с Сочуреком и Дойлом сотню метров вдоль скалы, выбирая удобное место для подъема.

Дойл остановился перед узкой трещиной, начинавшейся в десяти метрах от карниза, по которому проходила дорога, и забитой упавшими сверху камнями. Хауард Сочурек закинул за спину свой каренфайер, бросил на плечо большой моток капронового троса и посмотрел вверх, куда уходила извивавшаяся темная полоска трещины. Элан Дойл, подошедший к основанию скалы, как наездник, собравшийся оседлать буйного скакуна, похлопал ладонью по холодному камню.

– Подыматься будем здесь, – со знанием дела заключил он. – Ждите сигнал часа через четыре. – И, ловко цепляясь за еле заметные уступы, стал взбираться по почти отвесной стене к началу расщелины. За ним полез Хауард Сочурек.

Движения Сочурека были менее ловки, чем у бывшего альпиниста, но это нисколько не смущало хладнокровного индейца. Да и Элан Дойл помогал ему, подтягивая его веревкой и давая указания.

Убедившись, что верхолазы успешно начали подъем, Чарльз вернулся к остальным членам экспедиции.

– Вы что расселись, как на пикнике? – подходя к развалившимся в тени машин компаньонам, произнес он. – Или вам заняться нечем? Мэт, возьми матрас и отнеси его Дэвиду, а то он отлежит себе что-нибудь на камнях. Через полчаса сменишь его. Докладывать о любых передвижениях врага. И смотри, много не пей, а то от тебя толку никакого не будет. Ричард, как дела у Хукера?

– Спит, – ответил Ричард, поправляя свою широкополую шляпу, украшенную зубами волка.

– Отвечаешь за него. Бакстер, Пол, пойдемте со мной и Уорнером похороним Роджера Пэйна. И пошевеливайтесь, а то ходите как сонные мухи.

Чарльз Гласс понимал – бездействие расхолаживает, губительно влияя на коллектив, и поэтому людей надо занять делом. Да и Роджера действительно надо было похоронить – все-таки человек. К тому же на солнце его тело скоро начнет разлагаться. Жара стояла неимоверная. В ущелье не было ветра, а так как разлом тянулся с запада на восток, солнце даже на минуту не могло скрыться за скалы. Оно так и катилось между его стен, как большой огненный бильярдный шар в каменном желобе. Даже та маленькая тень, которую отбрасывали наши лендспидеры, вот-вот должна была исчезнуть, как только шар докатится до середины пути.

На одеяле, которым я прикрыл тело Роджера Пэйна, проступило красно-коричневое пятно вытекшей из раны крови. Я аккуратно стащил испачканное шерстяное покрывало с трупа и расстелил его рядом на дороге. Затем мы с Бакстером перенесли на него Роджера. Пол Тэш, Чарльз Гласс взялись за углы одеяла спереди, а мы с Делом Бакстером сзади.

– Куда его? – спросил Пол.

– Отнесем метров на пятьдесят в сторону, спустимся вниз на высохшее русло и завалим камнями, – ответил Чарльз Гласс.

Для четверых здоровых мужчин тяжесть одного человека невелика, но, пока мы искали подходящее место для спуска, с меня из-за жары и духоты сошло семь потов. И когда мы все-таки обнаружили такое место, то уже порядком подустали.

Опасаясь подвернуть ногу или испачкаться в липкой, запекшейся на одеяле крови Пэйна, мы сошли по камням вниз на галечное дно пересохшей речки, положили Роджера на разноцветные камушки и не спеша, молча принялись обкладывать его тело более крупными камнями. По прошествии двадцати минут этого тягостного для всех занятия образовался вытянутый холмик, сложенный из речных булыжников. Чарльз Гласс поместил последний камень в его основание, и мы молча встали возле могилы нашего товарища.

– Прощай, Роджер, – наконец произнес Чарльз Гласс и направился обратно к машинам.

Мы с Бакстером и Полом пошли следом.

Поднявшись на дорогу, я бросил последний взгляд на небольшой каменный холмик, еле различимый на дне речки, – все, что осталось на память о Роджере Пэйне. С приходом сезона дождей русло речки наполнится водой, и ее стремительные потоки смоют и это ничтожное напоминание о человеке, сотрут с лица земли, вычеркнут из истории. Вот Дорога Смерти и оправдала свое название.

Следующие несколько часов, проведенные нами на камнях ущелья Удар Топора под палящим солнцем, показались вечностью. Как ни старался Чарльз Гласс занять нас полезным делом, ничего из этого у него не получилось. Единственное, что он заставил нас сделать, так это приготовить обед. Да и тот пользовался небольшим спросом – из-за жары есть никто не хотел. А потом и сам Чарльз Гласс свалился под кое-как натянутый над лендспидерами брезентовый навес. Под брезентом было так же жарко, как и на открытом месте, но зато он защищал от прямых солнечных лучей, нещадно паливших сверху.

Время текло медленно, как песок в песочных часах. Жара стояла градусов сорок, и каждый из членов нашей экспедиции, включая и меня, непрерывно прикладывался к флягам с водой.

Ущелье, в котором мы оказались, с полным правом можно было назвать Солнечный Удар – такое безжалостное было здесь солнце. Как там приходилось нашим верхолазам, карабкавшимся по стенам этого ущелья? Над их головами не было даже клочка выгоревшего брезента, кое-как защищавшего нас. Единственное, что немного радовало, так это то, что и наши враги, поймавшие нас в этом месте, тоже испытывают на своей шкуре прелести здешнего солнца.

Наконец огненное ядро перекатило через середину, и от разбросанных внизу по руслу реки камней по направлению к востоку потянулись темные пятна теней. Давно прошли те четыре часа, после которых Дойл обещал подать сигнал. День незаметно переходил в вечер. Марка Хукера снова перенесли из салона лендспидера на свежий воздух и положили в тень за машиной. Если бы не равномерно подымавшаяся грудь, то можно было бы подумать, что он умер – такое бледное, с синими обводами вокруг глаз было у него лицо.

Чарльз Гласс посмотрел на часы, затем закинул голову вверх и обвел взглядом вершины ущелья.

– Время, время… – пробормотал он недовольным тоном. – Мы потеряли целый день в этом проклятом месте. Скайт, сходи проверь Мэта Блонди, а то он что-то притих на посту.

Я направился к лежавшему на матрасе возле поворота дороги Мэту Блонди. Мэт действительно лежал без движения и даже не пошевелился, когда я к нему подходил. У меня возникло беспокойство, не скончался ли он, пролежав несколько часов под свирепыми лучами солнца планеты Рок. Я подошел ближе и пнул его носком ботинка в бок. К счастью, он ойкнул и заворочался. Из-под матраса выкатилась пустая бутылка виски «Черный Саймон». Мэт был пьян. Его развезло на, солнце, и он проспал все это время, забыв напрочь о том, что он на посту. Следовательно, все это время за уступом скалы, на котором затаились люди Шона Рея, никто не наблюдал. И что они делали, и там ли они вообще, теперь было неизвестно.

Первым моим желанием было дать Мэту по его осоловевшей от выпитого и обгоревшей под солнцем с одного бока физиономии. Но потом я подхватил его под мышки и потащил к Чарльзу Глассу: пусть он сам разбирается со своими людьми. Ведь это он доверил Мэту Блонди следить за ущельем. Мне приходилось крепко держать этого пьяницу, чтобы он не упал. У него заплетались ноги, и он постоянно спотыкался, пока мы шли к вездеходам. При этом Мэт все время пытался освободиться от моей руки, которой я держал его, не давая упасть, и бормотал в мой адрес страшные проклятия.

– Этот пьяница проспал все на свете, – произнес я, когда мне наконец удалось дотащить Мэта Блонди до Чарльза, – что с ним делать, решай сам.

Чарльз Гласс недовольно покачал головой, глядя на Мэта Блонди, еле стоявшего на ногах.

– Эх Мэт, Мэт, опять напился. Я же предупреждал тебя, чтобы на посту ты не пил. За то, что ослушался, будешь дежурить всю следующую ночь. А сейчас останешься с Хукером.

Как раз в этот момент, когда Чарльз делал Мэту Блонди выговор за халатное отношение к возложенным на него обязанностям, в ущелье раздались выстрелы.

Несмотря на то что каждый из членов нашей экспедиции ожидал, что это вот-вот должно произойти, шум выстрелов из каренфайеров, разнесшийся по ущелью, привел всех в возбужденное замешательство. Только Чарльз Гласс как истинный предводитель знал, что делать дальше. Он выхватил из кобуры свой бластер и, взобравшись на капот красного лендспидера, перекрывая горное эхо, закричал, обращаясь к своим подчиненным:

– Вот наконец и настал наш черед! Каждый сейчас сможет проверить на деле, что он стоит! – Говоря это, Гласс размахивал бластером, глаза у него блестели, а растрепавшиеся седые волосы торчали во все стороны.

Сверху, в ущелье, яркой огненной точкой, оставляя за собой белесый след дыма, полетел фальшфейер – Элан Дойл подал сигнал.

– По машинам! – завопил Чарльз Гласс и прыгнул на переднее сиденье водителя лендспидера.

Я и Дел Бакстер проворно забрались к нему в машину. Пол Тэш, Ричард Пэйдж и Дэвид Мор оседлали зеленый лендспидер. А Мэт Блонди остался стоять на дороге с лежавшим рядом в беспамятстве Марком Хукером.

Взревели двигатели. Из-под днища машин со свистом вырвался сжатый воздух, разбрасывая во все стороны струи песка, мелких камней и пыли. Чарльз Гласс, ни мгновения не задумываясь над возможностью попасть под прицельный огонь вражеских каренфайеров, выехал из-за поворота на участок дороги, где недавно погибли наши товарищи, и на полной скорости помчался вперед, вдоль нависшего с противоположной стены ущелья уступа, на котором раньше прятались стрелки, к выходу в долину. Я втянул голову в плечи и выставил вперед руку с бластером, каждый миг ожидая, что по нам откроют огонь. Рядом Дел Бакстер также держал опасный карниз под прицелом своего оружия. А сзади, не отставая от нас ни на секунду, мчался зеленый лендспидер, ощетинившийся стволами каренфайеров.

Мы уже миновали то место, где нашел свою смерть Эндрю Барнс, сгоревший вместе с черным лендспидером, а с противоположной стороны по нас не прозвучало ни одного выстрела. С каждым мгновением выход из ущелья становился все ближе и ближе, открывая нашему взору освещенные заходящим солнцем бескрайние просторы Долины Мертвых Душ.

И вот наш отряд вырвался из узкого прохода, зажатого скалами Большого Дракона. По нам не было произведено ни одного выстрела – это означало, что люди Шона Рея покинули уступ до нашего появления. Возможно, они поступили так, опасаясь наступления темноты или разгадав наш маневр с верхолазами. Но факт оставался фактом – путь был свободен. Тогда почему стреляли Хауард Сочурек и Элан Дойл? Ответ на этот вопрос сам бросился в глаза, когда наши машины оказались на открытом месте. В пятистах метрах на север, вдоль хребта, поднимая вокруг: себя пыль, мчалось маленькое темное пятнышко вездехода на воздушной подушке. Это был лендспидер: Шона Рея. Он опережал нас на несколько минут.

– На этот раз ты от меня не уйдешь! – закричал: Чарльз Гласс, словно его могли услышать в удаляв-' шейся машине, и бросился в погоню, выжимая из двигателя все, на что тот был способен.

Наши компаньоны из зеленой машины не отставали от нас и ехали след в след за нашим лендспидером, чей красный корпус дрожал и вибрировал от бешеной скорости, с которой мы неслись по камням и ямам, особо не церемонясь с выбором дороги. Но расстояние между нами и машиной Шона Рея не уменьшалось. Пассажиры преследуемого нами лендспидера понимали, что для них встреча с Чарльзом Глассом будет последней, и также мчались на пределе своих возможностей. Так продолжалось некоторое время, пока водитель шедшего впереди лендспидера не сделал роковую ошибку: он резко поменял направление с севера на запад, направив свою машину в просторы Долины Мертвых Душ. Чего он хотел этим добиться? Чтобы солнце слепило нам глаза? Скрыться в слабой молочной дымке испарений, поднимавшихся от гладкой песчаной поверхности долины? Или у него просто сдали нервы? Но, воспользовавшись его промахом, нам удалось срезать половину расстояния, разделявшего нас друг от друга. Да и то, что для разворота ему пришлось сбросить скорость, чтобы не перевернуться, тоже сыграло немаловажную роль. Преследуемый нами лендспидер оказался на расстоянии выстрела, подставив под наши бластеры свой беззащитный правый борт. Мы с Бакстером не преминули этим воспользоваться и открыли огонь. Наши парни из зеленой машины также не остались в стороне, и из их лендспидера послышались выстрелы каренфайеров.

Теперь, преследуя Шона Рея, наши машины двигались шеренгой, что позволяло, не мешая друг другу, вести огонь по беглецам. Но из-за сильной тряски по камням склона хребта никому из нас пока не удалось попасть в цель. А вот машина Шона Рея уже съехала на гладь долины, и первые же выстрелы, раздавшиеся из нее, оказались намного точнее. Заряд каренфайера, пущенный в нас, угодил в раму ветрового стекла, перебив ее пополам, отчего все стекло покрылось сетью трещин. Если бы стрелок взял сантиметров на пять левее, я бы уже разговаривал с богом.

Но вот и наш вездеход достиг гладкой песчаной поверхности. Тряска и рывки сразу прекратились, что позволило мне произвести пару точных выстрелов. Я видел, как луч моего бластера прошил борт преследуемой машины, осыпав сидящих в ней снопом раскаленных искр. Но это нисколько не утихомирило противников, наоборот, они с удвоенной энергией принялись отстреливаться от погони.

Ветер завывал в разбитом стекле. Вечернее солнце слепило глаза. Над головой свистели смертоносные огненные стрелы, а мы на полной скорости неслись по Долине Мертвых Душ, в азарте погони паля из бластеров и презирая смерть.

В какое-то мгновение краем глаза я заметил, как из нашей зеленой машины, мчавшейся рядом, кто-то выпал, сраженный точным выстрелом из лендспидера противника. Кто это был, я разглядеть не успел, так как преследуемый нами вездеход задымился и потерял скорость. Из его капота повалил серый дым. В моторе что-то задребезжало, заскрипело и, жалобно взвизгнув, сломалось. Турбины, нагнетающие воздух, плавно прекратили свое вращение, и машина наших врагов, проехав по инерции последние два десятка метров, остановилась посреди песков долины.

Перестрелка сразу же прекратилась.

Чарльз Гласс затормозил и осторожно подъехал к потерпевшему аварию лендспидеру Шона Рея ровно настолько, чтобы сидящие там не смогли неожиданно напасть на нас. Зеленая машина, не выключая двигатель, остановилась рядом. В ее открытом салоне я заметил Пола Тэша, сидевшего за рулем, и Ричарда Пэйджа, которого я сразу и не узнал, так как он оказался без своей широкополой шляпы, украшенной зубами волка, с которой ни разу не расставался за время нашей экспедиции. Дэвида Мора там не было: значит, это он погиб при перестрелке. У людей в стоявшей перед нами заглохшей машине на руках была кровь уже трех наших компаньонов, не считая раненого Марка Хукера. Что теперь предпримет по отношению к ним Чарльз Гласс? И почему он медлит? Чарльз Гласс действительно не торопился расправляться с попавшимися врагами. Он давно уже мог бы расстрелять их из каренфайеров, но он почему-то медлил. И тут я увидел нечто страшное. Капот машины наших врагов стал уходить в землю, медленно погружаясь в песок. Его засасывало, как в болото, с ужасающей неотвратимостью. Серая почва Долины Мертвых Душ, окружавшая нас со всех сторон, оказалась зыбучим песком. Все пространство от края до края, вся эта ровная поверхность долины представляла собой сплошное болото из этого песка, чей грязно-серый цвет с белесыми испарениями над гладкой поверхностью напоминал покрывало на ложе смерти. И наших врагов прямо на глазах засасывало в его холодное чрево. Теперь мне стало ясно, почему медлил Чарльз Гласс.

Капот лендспидера был тяжелее из-за находящегося под ним двигателя, и поэтому он погружался быстрее. Лендспидер казался тонущим кораблем. Люди, сидевшие в нем? кричали от ужаса, перебираясь на багажник, и я увидел тех, кто находился в машине. Это были Алан Дороу с перебинтованной головой и еще двое, которых я раньше не видел.

– Это Ив Фришман и Пабло Моралис, – произнес Дел Бакстер.

– Они все-таки оказались глупее, чем ты о них думал. Дел Бакстер, недобро улыбаясь, заключил Чарльз Гласс.

У тонущих царила паника. Они метались в тщетном поиске спасения на крохотном багажнике своей машины, а ее капот уже полностью скрылся под серой густой массой, с чавкающим звуком засасывающей свою добычу.

– Бакстер! – истошным голосом завопил Ив Фришман. – Помоги! Ради всего святого! Спаси меня ради твоей матери, Бакстер! Пожалуйста! Бакстер! Помоги мне!

Дел, не выдержав этих душераздирающих криков, отвернулся в сторону, чтоб хотя бы не видеть страшной сцены, разворачивающейся перед нами.

– Чарльз! Клянусь, что никогда больше не подниму на тебя руку! – заголосил Пабло Моралис. – Я стану твоим рабом, только спаси меня, Чарльз! Умоляю тебя! Ради моих детей оставь мне жизнь! Я хочу жить, Чарльз!

А их машина уже на две трети скрылась в гряз ной, переваливавшейся через стекло и сиденья каше, с каждым мгновением подбиравшейся все ближе и ближе к их ногам.

– Пощади, Чарльз! Дел, скажи ему! Спасите!!! – метался Ив Фришман. И тут он не выдержал и прыгнул, пытаясь добраться до нашего лендспидера. Бедняга. Ему не удалось сделать ни одного шага. Его ноги сразу увязли в серой густой массе, и Фришмана с катастрофической быстротой стало засасывать внутрь. Он больше ничего не смог сказать, он только истошно вопил, выкатив глаза, и в исступлении бил руками по поглощавшей его грязи. Сначала его засосало по пояс, затем по грудь, наконец густое песчаное тесто закрыло ему рот, отчего крик сразу стих, прервавшись на самом душераздирающем восклицании. Еще мгновение мы видели глаза Ива Фришмана, полные ужаса и обреченности: наверное, в этот момент он увидел смерть, – а затем его поглотили пески, оставив на том месте, где только что метался в борьбе за жизнь человек, небольшую воронку, которая через секунду тоже исчезла.

А серая масса плотоядно подбиралась к ногам оставшихся на багажнике Пабло Моралиса и Алана Дороу. Пабло Моралис выл и плакал, глядя, как у него из-под ног исчезает опора, погружаясь в чавкающую песчаную грязь. Но Алан Дороу вел себя по-другому. Он также спасался на самом высоком месте в надежде, что лендспидер достигнет твердого дна и перестанет погружаться в болото, но он не плакал и не причитал, как его товарищи. И только когда неизбежное стало явью, когда грязь поглотила под собой последний сантиметр поверхности лендспидера и поползла по ногам вверх, он зло взглянул в нашу сторону. На его избитом во время вчерашней встречи лице застыло выражение ненависти. Он сорвал с головы повязку, закрывавшую рану на лбу, и швырнул ее в грязь.

– Будь ты проклят, Чарльз Гласс! Твоя участь будет в тысячу раз ужаснее нашей. Вы все погибнете страшной смертью в этой долине и, умирая, будете завидовать нам! – С этими словами Алан выхватил из наплечной кобуры бластер, приставил дуло себе под подбородок и нажал курок.

Заряд бластера разорвал его голову в клочья, и обезглавленное тело Алана Дороу рухнуло в мгновенно поглотивший его песок.

Пабло Моралис с диким криком глядел на пузырившуюся рядом с ним кровавую лужу, в которой только что исчез Алан, и в ужасе царапал себе лицо. Грязь уже поглотила его лодыжки, продолжая неуклонно засасывать свою последнюю жертву. Пабло, Моралис дернулся, как муха, попавшая в паутину, и визжащим голосом обреченного завопил, в последней надежде на спасение обращаясь к Чарльзу Глассу:

– Чарльз! Спаси меня! Я знаю, куда поехал Шон Рей. Я покажу тебе это место. Чарльз! Ради всего святого… – И он зарыдал, в мольбе простирая руки к нашей машине.