Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Если понадобится… – выдавил он. Опять попытка сохранить лицо. Было бы что сохранять.

И тут пришло время изменить точку давления.

– А понадобится? – спросил я хитро, и мой тон мгновенно изменился. Угроза ушла, сменившись холодным, деловым интересом.

Вот. Я надавил на страх, теперь пора было переключаться на жадность. Показал кнут – нужно показать и пряник. Такие, как он, не ищут драки, если она не сулит очевидной выгоды.

Гаврилов немного расслабился. Испытанные страх и напряжение должны были заставить его по-новому оценить комфортные условия.

– Смотри, как я вижу нашу ситуацию, – начал я. – Ты пытался меня подставить. Мог и убить. А я тебе… Недоговорил, скажем так, и немного пригрозил. По-моему, мы в расчете. А дальше мы можем пободаться. Убить друг друга, покалечить. Но кто от этого выиграет?

Не выигрывал никто. Мертвецу от всех денег мира не было толку, выживший же терял ценный актив, ничего не приобретая взамен. Гаврилов усмехнулся.

– Кто-то мог бы сказать, что это дело чести, Волконский. После твоих угроз…

Я прыснул от смеха. Искренне, от души, даже изображать ничего не пришлось.

– Оставь, Гаврилов. Нет у тебя чести, да и у меня нет. И это нас с тобой роднит крепче любой крови. У моего папки была, и смотри, чем все закончилось. Но я не он. Я не хочу мешать Уважаемым Людям. Я хочу стать одним из них.

Гаврилов наклонил голову вбок. Кивнул. Вот это ему как раз было понятно.

– А за репутацию свою можешь не переживать. О нашем маленьком недопонимании знаем только ты да я. Для остальных мы можем быть лучшими, закадычными друзьями, между которыми ничего не произошло. Друзьями, которые могут вместе добиться очень многого.

Он кивал в такт моим словам, соглашаясь, видимо, с моей логикой.

– Резонно, – сказал он. – Я ценю прагматизм. Друзья… Пожалуй. Я вижу то, о чем ты говоришь. У меня есть деньги и связи. У тебя – голова на плечах и доступ в министерские кабинеты. И яйца. Насчет последнего сомневался, и за это прошу прощения, признаю ошибку.

Он снова налил нам кваса. Но теперь это был уже не жест хозяина, а жест партнера.

Давай-давай, свинья. Наговори себе на путевку в один конец на лучшие курорты Сибири. Я молча слушал, изображая всем своим видом алчный интерес. Запонка в моем манжете писала каждое слово.

– Но кресло у тебя пока маленькое, тесное. Большому человеку нужно побольше. И есть у меня подходящее на примете, – продолжил Гаврилов рассудительно. – Очень удобное. Влиятельное. Оно, правда, пока занято. Но это… решаемая проблема. Уважаемые люди давно хотели его освободить, да кандидат подходящий не находился. Нужен был человек разумный, с амбициями, и в то же время готовый к тесному сотрудничеству. А теперь, – он посмотрел на меня в упор, – судьба послала нам такого человека.

Я знал, о каком кресле шла речь. Вот это интересный поворот, князь оценит.

– Речь идет о кресле князя Милорадовича, – сказал Гаврилов прямо, отбросив намеки. – А ты, со своим «остепенившимся» видом, со своим шумным и полезным проектом, со своей потихоньку растущей популярностью, первый кандидат в его преемники.

Я медленно поставил кружку.

– Убийство князя Милорадовича… – я произнес это слово намеренно, чтобы он подтвердил. – Серьезное дело. Он – потомственный аристократ.

Это была еще одна удочка. С аристократией шутки плохи, если у тебя за спиной нет другой аристократии. Интересно было, проговорится ли.

Гаврилов усмехнулся. Широко, уверенно, как человек, для которого нет ничего невозможного.

– С таким покровителем, как у нас, Дмитрий, с рук сойдет все. Граф Салтыков лично об этом позаботится.

Вот оно. Попался. Он произнес эту фамилию. Но нужно было закрепить успех, чтобы уж точно не отвертеться.

– Граф… – я рассмеялся, но с восхищением. – Вы имеете в виду… графа Александра Николаевича Салтыкова? Самого министра?

Гаврилов с довольным видом откинулся на спинку кресла.

– Он самый. Наш общий, так сказать, старший партнер, – он посмотрел на меня в упор.

Я встретил его взгляд. Спокойно, взвешенно.

– Убить Милорадовича… – я задумчиво потер подбородок. – Задача нетривиальная. Он сильный маг. И у него, говорят, хорошая личная охрана.

Гаврилов отмахнулся от моих слов, как от несущественных технических деталей.

– А тебе и не нужно об этом думать, – сказал он с ленивым превосходством. – Не пачкай руки. Для такой грязной работы есть специальные люди. Ты должен оставаться чистым. Белым и пушистым героем-инноватором, спасителем города от холода. Чтобы, когда кресло освободится, ни у кого не возникло даже тени вопроса, кто должен его занять. Чтобы комар не мог носа подточить

Он смотрел на меня, ожидая ответа. Я выдержал паузу, будто взвешивая все «за» и «против» нового бизнес-проекта. Потом медленно, с видом человека, принявшего выгодное предложение, кивнул.

– … Логично. Я согласен.

Он улыбнулся и снова протянул руку через стол. Я пожал. Мне даже не гадко было трогать это свиное копытце, слишком радостно было на душе.

Обмудок попался. Прямое признание в подготовке покушения на государственного чиновника. С упоминанием министра – по имени, отчеству, фамилии и чину. Все записано. Милорадович будет в восторге.

Какой там кинжал, это уже был настоящий топор палача, готовый срубать головы. И Гаврилов только что сам, добровольно, вложил его мне в руки.

Глава 14.0

Вечерний воздух после банной жарищи особенно радовал. Свежо, хорошо! И все-таки, как я его раскатал-то, а? Как по нотам. Я гордился собой, и это было заслуженно. Подтверждение тому – на рукаве моего пиджака, запонка, записавшая каждое слово.

Князь, что стало уже доброй традицией, ждал меня в нашей конспиративной квартире. Иногда казалось, что договорись я с ним о встрече стоя прямо на пороге, то все равно открыв дверь обнаружил бы за ней его. Телепортируется, что ли? Я тоже так хотел бы.

– Докладывай, – сказал Милорадович ровным тоном.

– Все на запонке, Владислав Петрович…

– На запонке не все, а только голоса, – отрезал он. – Мне же нужны мельчайшие подробности. И твоя оценка.

Ага. Милорадович, видимо, хотел не только знать отчет, но и мое мнение. Мой подход. На что обратил внимание, какие сделал выводы, как оценил ситуацию. Значит, он не только в вопросах боевой магии считал меня своим учеником. Приятно!

– Итак, тот же самый кабинет. Гаврилов снова меня ждал, но вид имел иной, не такой уж гостеприимный. Начал с поздравлений, извинялся за неудобства… Интонации дружелюбные, как ни странно.

– Так. Твои мысли? – спросил князь.

– С самого начала – попытка меня продавить, – рассудил я. – С самого приглашения. Он ведь не просто так шлет конверты, карточки эти. Держит в неизвестности, позволяет человеку самому себя запугать. Дальше – дружелюбие, чтобы я, после напряжения, расслабился. Но в нем – опять же, странные намеки. «Никому нельзя доверять», «у моих ребят все раскалываются»… Качели такие. Не давал успокоиться.

Каждое мое утверждение Милорадович сопровождал едва заметным кивком. Я же чувствовал себя как на экзамене у очень строгого, но справедливого преподавателя. Такого, который ценит понимание предмета и логику выше, чем зубрежку. Только не мог понять, сдаю я или нет.

Я продолжал рассказывать, и уже сразу сопровождал каждый момент своими мыслями. На моменте с вопросом Гаврилова князь особенно заинтересовался. Знал, похоже, что на том моменте мне пришлось импровизировать налету, и хотел услышать мою импровизацию. А я только рад был рассказать.

– Впечатляет, – прокомментировал Милорадович мою смену образа. В этот раз без мнимой сухости, не скрывая уважения в голосе. – Что дальше?

– А дальше – самое интересное, – хитро сообщил я. – Я видел, что мои слова выбили его из колеи. Нужно было закрепить успех…

Я в деталях рассказал ему, как перешел в нападение. Как догадался, что это была никакая не проверка. Как задавал вопросы, на которые хороших ответов у Гаврилова не было. Как подчеркнул, что подозреваю проверку, а он за это ухватился, как за соломинку. Рассказал и то, что это был просто финт с моей стороны, ловушка.

Лицо князя оставалось нейтральным, строгим, но в его глазах я мог легко прочесть живой интерес. Я смог его удивить. Не скрою, возгордился.

Интерес усилился десятикратно, когда я перешел к угрозам конфронтации.

– Скажи, а если бы до того все-таки дошло… – перебил Милорадович задумчиво. – Ты готов был исполнить свою угрозу?

Я посмотрел ему прямо в глаза. И выдал ответ, в какой-то мере удививший даже меня самого:

– Да.

Вот так. Коротко, уверенно. Да, был готов, да, если бы Гаврилов взбрыкнул – я бы ударил. Вызови он охрану, я был бы труп, как ни поверни. Но сделал бы все, чтобы не уйти на тот свет в одиночку. В тот вечер, задумай Гаврилов неладное, хотя бы одним выродком в мире стало бы меньше.

Милорадович видел, что я не лгал и не бравировал. Он кивнул. Что-то мне подсказывало, что вопрос был не про стратегические последствия такого решения. Он был про меня. И князь, похоже, был доволен ответом.

– Вернемся к твоему рассказу, Волконский, – сказал он. – Я так понимаю, ты не просто так его давил. В чем была цель?

– Продемонстрировать свой хребет, что позволило мне возвыситься в его глазах и закрепить новую легенду, – ответил я. – Вторая цель была сделать мое следующее предложение более привлекательным. Люди после момента напряжения куда больше ценят комфортные условия. И я их предоставил.

Дальше я рассказал про предложение сотрудничества. Теперь уже на равных, на новом уровне. Пересказал все в мельчайших деталях.

И вот, дошел до плана Гаврилова.

– Они хотят вас убить, Владислав Петрович, – констатировал я. – А меня планируют посадить в ваше кресло.

Князь улыбнулся. Давно я не видел его таким радостным. Да, наверное, вообще никогда не видел.

– Скажи, пожалуйста, что ты это записал.

– Разумеется, – ответил я. – Может, все же послушаем запись?

– Пожалуй, – Милорадович кивнул. Я отцепил запонку, положил ее на стол, и дал команду на воспроизведение.

Князь слушал, навострив уши и не говоря ни слова. Мне в этом не было никакой необходимости, весь разговор и так в мельчайших деталях отложился в моей памяти. Но все равно приятно было услышать свой триумф еще раз.

Наши переговоры с Гавриловым, как он пытался продавить меня, как я продавил его – это все было неинтересно, я это уже рассказал, но перемотки на запонке не имелось. Только Милорадович вслушивался, сверяя запись с моим пересказом, оценивая, насколько хорошо я все передал. А затем началось.

Про тесное кресло, про новое. Про то, что его давно хотели освободить. Что Милорадовича уберут, когда будет нужно. Князь одобрительно покачал головой, когда услышал, как я выводил Гаврилова на имя Салтыкова. Как потом дожал его на полное имя и должность, чтобы сомнений не оставалось.

Запись закончилась, и князь расхохотался. Вот так реакция на новости, что тебя хотят убить, прикрываясь одним из самых могущественных людей – и одним из самых влиятельных домов – империи. Казалось, Милорадович вот-вот в ладоши хлопнет. Удивительное зрелище.

Отсмеявшись, он заговорил.

– Не хочу нахваливать, но… – князь сделал паузу, будто подбирая слова. – Блистательно, Дмитрий. Просто блистательно. От такого им не отвертеться.

Он посмотрел на запонку, лежащую на столе, будто она была чистейшим бриллиантом в мире.

– Получается, будем брать? – спросил я. – Передаем запись куда надо?

Князь покачал головой.

– Мы могли бы. Но пока нет.

Он встал и снова начал ходить по комнате, но теперь его шаги были не тревожными, а уверенными, полными энергии.

– Пойми, Волконский, планирование покушения, даже подтвержденное одной лишь записью – это серьезно. Но попытка покушения, зафиксированная, доказанная, с поимкой исполнителей – гарантированный приговор. Тем более, Гаврилов говорил про неких «уважаемых людей»… Вдруг нам удастся получить и их имена? Чем больше рыбы попадет в нашу сеть, тем лучше. Да, мы можем убрать Гаврилова прямо сейчас, компромата нам хватит. Но у нас сейчас отличные карты на руках. Предлагаю втянуть наших оппонентов на повышение ставок.

Я смотрел на него, и не мог скрыть удивления.

– Вы вообще не встревожены? Они же хотят убить вас!

Милорадович остановился и усмехнулся. В его усмешке не было ни капли страха. Только усталое превосходство старого волка, который услышал тявканье щенков.

– Юноша, – сказал он, и в его голосе прозвучали почти отеческие нотки. – Они не первые, и, смею надеяться, не последние. Да и, признаться, давненько на меня не планировали покушений, я уже истосковаться успел. Пусть пробуют. Буду рад возможности размять старые кости.

Это было сказано с такой ледяной, аристократической уверенностью, что я ему поверил.

– А если… – я задал главный вопрос, который меня беспокоил. – А если за вами придет сам Салтыков?

Лицо князя на мгновение стало серьезным. Вся веселость исчезла.

– Не придет, – сказал он твердо. – Род Салтыковых силен, у них огромная власть и деньги. Но и Милорадовичи – не последний род в Империи. Хоть я в своей семье и не главная фигура, прямое нападение одного из Салтыковых на меня будет означать войну. Закулисную, теневую, но не менее кровавую. Салтыковы выстоят, но не без потерь. Куда более значительных, чем какой-то там Каменоград.

Справедливо. Он рассуждал точно так же, как и я, когда давил Гаврилова. Не про жизнь или смерть и кто кого победит, а про то, кто и что потеряет.

– Тогда я принимаю ваше предложение, – ответил я, усмехнувшись.

Пусть будет так. Мы добились преимущества, и теперь будем его развивать. Князь верно сказал про хорошие карты, это было как в покере – с выигрышной комбинацией на руках не было смысла заставлять противника скидывать карты. Куда лучше было раскрутить его на повышение, чем больше – тем лучше.

Милорадович, тем временем, продолжил:

– Тогда делай ровно то, что сказал Гаврилов. Развивай проект, заканчивай его, презентуй. Будь полезным и громким. А я… – он криво усмехнулся. – Я буду изображать из себя идеальную жертву. Чтобы они увереннее себя чувствовали, чтобы не соскочили в последний момент.

Вот так просто. Ни тени сомнения, ни намека на страх. С другой стороны, даже я понятия не имел, на что на самом деле был способен Милорадович. Может, повода для переживаний у него не было совершенно.

На этой ноте наша встреча подходила к концу.

– В таком случае, позвольте откланяться, – сказал я, уже накидывая пальто. – Проект на финальной стадии, добиваем и будем презентовать.

Князь остановил меня.

– Дмитрий, подожди. Я хотел бы обсудить еще один вопрос.

Я обернулся. Лицо Милорадовича снова стало серьезным, но взгляд был другой. Было в нем что-то новое. И будто бы с оттенком грусти.

– Мои люди видели весь твой бой, – сказал он.

– Но… Они же были в трех минутах от места действия. Подоспели быстрее? – спросил я.

– Про три минуты я солгал, – спокойно признался князь. – Чтобы ты думал, что рассчитывать можешь только на себя, и действовал соответственно. Но ты же не думаешь, что я правда оставил бы твое выживание на волю случая?

Это имело смысл. И правда, бросить «зеленого» подчиненного в смертельный бой без железного прикрытия было бы не в характере Милорадовича. Особенно когда подчиненным был сын погибшего друга. Но в то же время без этого боя ни я, ни он не знали бы, на что я на самом деле способен. Я не получил бы ценнейшего опыта, если бы знал, что в безопасности.

Я кивнул.

– Понимаю.

– И мои люди все мне рассказали. Как оно выглядело со стороны. Сквозное ранение в живот от твоего «Копья». Маг, в которого ты разрядил весь магазин. Ты не мог знать, что они выживут, не мог быть уверен, что не проломишь кому-то из них череп в рукопашной. Ты действовал жестко, Дмитрий. Без колебаний.

Он смотрел мне прямо в глаза, будто пытался прочитать в них что-то за пределами слов и отчетов.

Вот оно. Я ждал этого. Это был не просто разбор полетов. Это был разбор… души, что ли. Он спрашивал не как я это сделал, а что при этом чувствовал.

– Ты был готов к этому? К тому, чтобы отнять жизнь?

Прямой вопрос. Я и сам о нем иногда думал, в последнее время. Когда выдавалась свободная минута, что было нечасто.

Бой на перекрестке снова ожил в моей памяти. Но в этот раз я обращал внимание не на действия, а на свои ощущения. Искал какие-то эмоции, пытался различить намерения. Что я думал тогда, что было на душе.

А не было ничего.

Пустота.

Я не думал о том, живой тот парень с дыркой в животе, или уже мертвый, помрет он или нет. Не рассуждал, была ли у того колдунишки, которого я изрешетил, семья и трое детей дома. Не испытывал ни желания убить, ни противоположного. Видел угрозу, устранял угрозу. О большем не задумывался.

Я поднял взгляд на князя.

– Тогда я об этом даже не думал, – ответил я честно, без бравады. – Моя задача была выжить в бою, и победить. Их судьба меня не заботила.

Князь медленно, удовлетворенно кивнул. На его лице читалось уважение, но и все та же легкая, едва заметная печаль.

– Твой отец, Дмитрий, так не мог, – сказал он тихо, почти про себя. – Он был слишком правильным. Слишком хорошим человеком для такого. Он бы задумался. И это бы его убило. Снова.

Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Его взгляд снова стал жестким и ясным.

– А ты – смог. И это хорошо. Это правильный ответ. В бою на размышления времени нет, или ты, или тебя. И ты прошел главный тест, о котором я тебе не говорил.

Милорадович подошел ко мне ближе, и я увидел в его глазах нечто новое – полное, безоговорочное доверие.

– Теперь я знаю, что ты не сломаешься. Что в решающий момент твоя рука не дрогнет. Ты готов.

Князь положил мне руку на плечо. Его хватка была на удивление сильной.

– Наши тренировки до этого дня были детскими играми, – жестко сказал он. – Я учил тебя защищаться, отбиваться, выживать. Теперь, когда ты знаешь, что это такое на самом деле, мы переходим на новый уровень.

Князь снова сделал паузу. Будто бы… Собирал решимость для своих следующих слов.

– Теперь я буду учить тебя убивать. Быстро, эффективно и без лишнего пафоса. Потому что рано или поздно тебе придется это сделать. И лучше, чтобы в тот момент ты был к этому готов.

Он отпустил мое плечо, развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел. Дверь за ним тихо закрылась.

К слову, про убивать. Некий таракан, которого следовало додавить при первой возможности, напомнил мне о своем существовании, едва я вышел из подъезда. Отличие этого таракана от прочих его собратьев состояло в одном: он имел фамилию.

Зацепин.

Даже пока я занимался иными делами, наша с ним борьба не останавливалась. Сычев продолжал свою работу. Надо отдать ему должное, парнишка пахал, как трактор.

По моим данным – а Мария мониторила ситуацию ежедневно – несколько складов «Гранит-Строя» опечатал, несколько производств остановил, поставки комплектующих арестовывал, отзывал лицензии специалистов. «Вектор» и «Альянс», тоже попали под раздачу. И все по фактам, ни одной левой придирки.

Бизнес Зацепина встал. Кран перекрыли. Люди, занесшие ему денег за прикрытие, были отнюдь не в восторге, я полагаю.

Мы с Ефимом Борисовичем обменивались ударами уже сколько времени, но делали это в абсолютном молчании. Это было старое, как мир, правило: кто первый просит разговора – тот и проиграл.

Позвонивший признает, что ему, как говорится, «больше надо». Потому и в переговорах стоит в позиции просящего, как бы не пытался рычать в трубку.

Я не переживал. Да, Зацепин гадил мне как мог, но его пакости были незначительны. Как с тем инспектором, отключением света, пожарной инспекцией… Верите или нет, он даже мою служебную машину пытался отогнать на штрафстоянку.

А я выносил его клиентов, его личный «Гранит-Строй», долбил по все более и более жирным проектам. Это стоило ему денег, репутации, а могло стоить и здоровья, если он со мной не разберется и прогневает своих кормильцев.

Только одна незадача – у него оставался козырь. Мой проект. Сроки поджимали, демонстрация была назначена, а финального пакета разрешений у меня все еще не было. Без его подписи я не мог легально начать работы, а даты-то уже назначены.

И все же мое давление оказалось сильнее. Выходя из подъезда, я услышал звонок собственного телефона в кармане пальто.

Я усмехнулся и позволил мелодии играть. Не стоит хватать трубку сразу, пусть понервничают.

– Волконский, – ровно произнес я.

– Дмитрий Сергеевич? – раздался голос секретарши Зацепина. – Соединяю с Ефимом Борисовичем.

Щелчок. Пауза.

– Дмитрий Сергеевич, – Зацепин звучал совершенно иначе. Исчезла вальяжность, пропал всякий намек на самоуверенность. Он старался говорить твердо, по-деловому, но я-то мог уловить его панику. – Добрый день.

– Добрый, Ефим Борисович. Чем обязан?

– Да вот… Докладывают мне тут о нездоровой активности вашего ведомства, уже которую неделю. Проверки, аресты имущества… – он сделал паузу, ожидая моей реакции. Не дождался. – Слушайте, мы же с вами цивилизованные люди. Зачем нам эта война? Город страдает, работа стоит.

Ой, кретин… По телефону, пес смердящий, про такие вещи говоришь, откуда знаешь, кто со мной рядом может слушать? Совсем, видимо, плохи твои дела, раз такой прокол допускаешь. А может, просто привык к безнаказанности.

– Мои инспекторы работают строго по регламенту, – ответил я формулировкой, от которой у любого чиновника начинает сводить зубы ровно в тот момент, когда она используется против него. – Выявлены вопиющие нарушения. Мы обязаны реагировать.

– Дмитрий Сергеевич, – перебил он, и голос его дрогнул. – Давайте без этого. Я понимаю. Мы, возможно, не так начали. Возникло недопонимание. Я готов… пересмотреть некоторые вопросы. По вашему проекту. И не только.

Торговаться решил, дегенерат. Прямо как в прошлый раз, только теперь намеревался купить меня, а не продать свое сотрудничество. Считай, признал поражение.

– Давайте встретимся, – торопливо продолжил он, чувствуя мое молчание. – Сегодня. У меня в кабинете. Или на нейтральной территории. Обсудим, как нам… разблокировать ситуацию. Взаимно.

Я вздохнул.

Сейчас я мог бы согласиться. Поехать к нему, выбить разрешения. Это было бы тактической победой.

Но нет. Нужно было его дожать, довести дело до конца. Чтобы он до конца своих дней боялся мне противодействовать, и надеяться не смел на «второй раунд».

– Мы обязательно встретимся, Ефим Борисович, – сказал я холодно. – И обязательно обсудим вашу ситуацию.

– Отлично, тогда я жду вас через…

– Нет, – оборвал я его. – Не сегодня.

– Почему? – опешил он. – Время же идет! Дела простаивают, и у меня, и у вас!

– Во-первых, Ефим Борисович, – я сделал паузу, наслаждаясь моментом, – мои дела прекрасно делаются. А во-вторых, я пока еще не дочитал ваше досье. Там столько интересных томов… Схемы, подрядчики, фамилии. Мне нужно еще пару дней, чтобы изучить все детали.

И тишина. Он понял. Что речь идет не просто о проверках, что я копаю под него лично. И что я уже накопал достаточно, раз позволяю себе так с ним разговаривать.

Понял, и вот прямо сейчас, я уверен, корил себя последними словами за неосторожность. Столько лет разгильдяйства и неприкрытой жадности было перекрыть, хвосты не подчистить.

– Какое… досье? – прохрипел он.

– Полное. Ждите звонка, Ефим Борисович. И не советую куда-то уезжать из города. Это может быть неверно истолковано.

Я нажал отбой.

Пусть поварится. Пусть посидит в тишине своего кабинета, глядя на молчащий телефон и представляя, что именно я нашел, какие именно из тонны его косяков вотру ему в рожу. Страх неизвестности – не шутка. А известно ему станет незадолго до запланированного запуска нашего проекта – чтобы ублюдок не успел собраться с мыслями и найти иной способ мне ответить.

Я положил телефон обратно в карман. С этим мудилой закончили, а дальше мне было не до него.