Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16.0

Князя Милорадовича я обнаружил уже на месте. А кроме него – «компанию» в виде нескольких манекенов. Как он их туда доставил – загадка, а вот о назначении этих бедолаг я догадывался. Интересное дело.

– Здравствуй, Волконский, – поприветствовал меня князь.

– Добрый вечер, Владислав Петрович, – я улыбнулся.

– Как прошла встреча?

– Отлично прошла. Много интересного записал, и еще больше запомнил. Рассказать?

– После, – отмахнулся князь. – Готов к тренировке?

– Всегда готов. А после таких встреч – вдвойне.

Я не шутил. Совсем нет. Рожи этих выродков так и просили кирпича, а лучше и вовсе чего помощнее.

– Холодная голова, Волконский. Не забывай, – сухо одернул меня Милорадович. – Начинаем.

Он был прав. Следовало сохранять спокойствие. Эмоции ведут к ошибкам, а ошибки – к поражению. Которое, в моем случае, равноценно смерти, и хорошо, если быстрой.

Князь не стал тратить время на долгие пояснения. Просто обозначил цель.

– Фокусированный «Толчок». «Копье», как ты говоришь, – отчеканил он. – Бей в лоб манекена. Работай.

Никакого спарринга, значит. Никаких дуэлей. Сейчас Милорадович учил меня бить в полную силу, так, как самого его я атаковать не мог. Не потому, что сил не хватало. Просто не мог, он был мне союзник, наставник и друг, а не ублюдок вроде Игната или Гаврилова.

Я встал напротив манекена. Сосредоточился. Вся энергия, вся воля – в одну точку. Намерение чистое, как родниковая вода. Формула на выдохе, жест. Удар.

«Копье» рассекло воздух и ударило точно в середину лба манекена. Хрустнуло. А манекен-то оказался не из простых, как в магазинах одежды. Судя по всему, он был из баллистического желатина и имитации костей, как в видео с тестами оружия, что я поглядывал в своем мире. В плотном материале, имитирующем лобовую кость, появилось небольшое, аккуратное отверстие.

– Хорошо, – сказал князь, подойдя и бесстрастно заглянув в дыру. – Кость пробил. В мозг попал. Но удар слишком узок. Ты ему не лоботомию делаешь, ты уничтожаешь мозг. Бей шире.

Справедливо. Минимальная точка приложения силы вела к максимальной пробивной способности, но при этом падало останавливающее действие. По этой же причине тот бандит, которого я пропорол «Копьем» на перекрестке, еще жил, и даже попытался тогда устроить второй раунд. Я пронзил его насквозь, ненамеренно аккуратно, ничего важного не задев. Не передал всю кинетическую энергию атаки его телу, потому избежал шока и львиной доли возможных повреждений.

Требовался «калибр» побольше. Чтобы не просто проткнуть, а создать ударную волну, разнести ткани, вбить в мозг осколки кости.

Я снова сосредоточился, но на этот раз изменил плетение. Расширил фокус, сделал импульс чуть менее острым, но более массивным. Удар.

Другое дело! Теперь отверстие в голове манекена вышло добротным, с рваными краями, разбитой костью.

– Вот так, – одобрительно кивнул Милорадович. – Теперь «Рассечение». Горизонтальный удар. Цель – шея.

«Рассечение». Ага. Как «Копье», только широкое. Вместо острия формируем энергию в лезвие. Имеет смысл, меньше пробив, но ранения куда страшнее, защититься труднее (нужен широкий щит), а попасть легче, пусть даже не полностью. Разрезанные мышцы, сухожилия, рассеченные сосуды. Плюс моральный фактор. Я полагаю, врагу будет сложнее сохранить холодную голову, когда товарища рядом с ним приложили таким.

Не слишком приятно было об этом думать. Я, все-таки, не садист и не убийца, смаковать такие подробности было не про меня. Но если до такого дойдет, мне в арсенале ничего не стало бы лишним, а чтобы получить хорошее заклинание следовало явно представлять его результат.

Я сформировал чары. Плоское, вибрирующее лезвие невидимой кинетической энергии ударило по шее манекена, рассекая баллистический желатин.

Князь подошел, провел пальцем по срезу, невозмутимо оценивая мою работу.

– Неплохо, – сказал он хладнокровно, как анатом. – Но слишком медленно. В реальном бою противник успел бы поставить блок. Скорость, Дмитрий. В нашем деле скорость решает многое. Давай еще. Быстрее.

Еще некоторое время он гонял меня, заставляя наносить удары снова и снова, добиваясь не только точности, но и максимальной скорости, после каждой атаки называя произведенный эффект.

Такая вот анатомия убийства. И это, к сожалению, было именно то, что мне нужно. Могло очень скоро пригодиться.

Мы продолжили. Князь превратился в безжалостного экзаменатора. Он называл цель – я бил. Без передышки. Без эмоций.

– Бедренная артерия. «Рассечение».

Честно говоря, я аж поежился. У самого бедро будто заболело от этих его слов. Ну и грязища. Но думать о чистоте рук было чуть-чуть поздновато в моем положении.

Я ударил, рассекая бедро манекена. Быстро, практически не думая и не целясь.

– Хорошо. Теперь еще раз.

Раз за разом я рубил ногу манекена. Милорадович был прав, раньше я бил слишком медленно. Больше нет. Повторение за повторением, последовательность действий, выбор цели, формирование заклинания – все это происходило на лету. Как правильный удар в боксе, или прием в самбо. Там не думаешь, какие мышцы в какой последовательности напрячь и как двигаться. Тело получает сигнал и воспроизводит заученную последовательность. Так было и тут, только кроме тела еще и разум подчинялся этому закону.

– Достаточно, – сказал Милорадович.

Он произвел несколько пассов руками, читая магическую формулу. «Раны» манекена затянулись на глазах, возвращая его к исходной кондиции. Разумно, на нем после моих «Рассечений» не осталось живого места.

Но тренировка была далека от завершения. Просто возникла необходимость в «чистом листе».

– Вернемся к «Копьям», – сообщил князь. Затем задал вопрос: – Скажи, Волконский, куда следует бить такой атакой?

Вопрос был с подвохом. Вероятно, Милорадович ожидал, что я сейчас начну рассказывать за жизненно важные органы, точки всякие, голову, на худой конец. И это был бы неправильный ответ.

– Центр масс, – ответил я, не задумываясь.

– Верно, – он кивнул. – В заклинании целишься намерением, и это куда проще, чем при стрельбе. Но прицелиться и попасть – все еще разные вещи. Особенно в бою, по движущейся и отбивающейся цели.

Я понимал его логику, и разделял ее. Это имело смысл. Тогда, на перекрестке, я даже с очень близкого расстояния еле попал по тому колдуну. С магией хоть и проще, а ситуация та же.

– Однако есть еще одна цель. Голова, – продолжил князь. – Цель вторичная, только если предыдущие атаки не вывели его из строя. Попасть гораздо сложнее. Потому – вперед. «Копья», два в центр масс, одно в голову. Упор на скорость.

Так мы и продолжили тренировку. Раз, два, три, раз, два, три… Без передышек и пауз, быстрее, сильнее. Я следил, чтобы мои «Копья» были достаточно широки. Не пробить навылет, а остановить и вызвать максимум повреждений.

Получалось все лучше и лучше. Опыт на ринге и в тире, как ни странно, помогал. Милорадовичу пришлось несколько раз восстанавливать манекен, потому как бил я более-менее в одну и ту же точку, и бил с каждым разом все лучше. Идеальная ширина атаки отложилась у меня в рефлексах, выверенное намерение формировалось в уме само собой, стоило мне подумать про «Копье».

Затем пошли связки из «Копий» и «Рассечений». Милорадович создавал иллюзии с разных сторон, и я бил по ним, как только они появлялись. Затем к иллюзорным противникам добавились иллюзорные же атаки. Хоть это и не был поединок с самим Милорадовичем, я все равно был на своем приделе – и выходил за его рамки.

Когда князь дал отмашку на перерыв, потом я пропитался, казалось, насквозь. Хреновое дело в такую погоду, но что делать? Раньше же не заболел, и в этот раз думал, что пронесет. А если и нет – магическая медицина мне в помощь. Свой «звездный час» я не пропущу, валяясь с температурой.

– Вот это, Дмитрий, – сказал князь, кивнув на мои «художества», – достойная работа. Но базовый телекинез – импровизированное оружие. Помнишь, я рассказывал, что мало кто вообще додумался довести его до такого?

– Помню, – ответил я. – И не могу понять, почему.

– Во-первых, – начал он пояснение, – магия консервативна. Очень сильно завязана на традициях, старых учениях. Знаком тебе принцип «работает – не трогай?»

– А то!

Это было одно из негласных священных правил любого кодера. Но оно никогда не мешало изобретать новое.

– Вот ему и следуют. По той же причине, я думаю, до этой твоей «алгоритмической магии» никто пока не дошел. Дойдут, рано или поздно, но кто знает, через сколько времени. А во-вторых, для таких же целей подходят и базовые энергетические атаки. Да, они несколько медленнее, энергозатратнее и чуть проигрывают в эффективности, но они работают, и потому используются.

Я понял, о чем он говорил. Те заклинания, которыми он меня закидывал на тренировках, и ими же пользовались те бандиты на перекрестке. Основа, которой князь меня пока не учил. Видимо, не было нужды, раз они все равно похуже будут.

– Те же, кто хочет большего, при возможности могут разжиться пистолетом… – Милорадович как-то неоднозначно на меня посмотрел, затем продолжил: – … или попросту стать сильнее, и овладеть серьезной боевой магией. О чем и хочу поговорить.

Вот оно как получалось. Кажется, князь собирался научить меня чему-то действительно убойному, иначе не подводил бы так долго. Я ощутил неподдельный, почти детский интерес. Что это будет? Классика фентези какая-нибудь, типа огненного шара? Попробовать не терпелось совершенно.

Милорадович отошел в другой конец склада, метров на тридцать, оставив меня одного у манекена.

– А теперь смотри. Настоящая, классическая боевая магия. Ударная. Смотри на меня внимательно. На мои руки, на мою стойку. И вместе с тем – чувствуй воздух. Ты должен научиться идентифицировать подготовку к такому удару по любой мелочи. Сразу.

Я сосредоточился. И почувствовал. Энергетический фон в помещении подскочил так, что у меня аж волосы на руках встали дыбом, как от статического электричества. Будто бы отдаленный запах грозы защекотал ноздри. Одновременно я видел, как вокруг рук князя, вытянутых перед собой, начал собираться и потрескивать синеватый, почти белый свет. Я видел сложное, но быстрое плетение его пальцев, напряженную стойку.

Он резко вытянул руку вперед, выкрикнул формулу, как одно слово. Ослепительная, иссиня-белая молния с треском сорвалась с его пальцев. Она пересекла склад за одно мгновение. Я не успел даже моргнуть. Грохнуло так, что я аж пригнулся.

И так же быстро молния исчезла. Остались только дым, пыль и вонь горелого… Чего-то. Сам не мог понять, чего именно.

В месте попадания молнии стена была разбита. «Кратер» диаметром в полметра, под которым виднелась арматура, от него расползалась сетка трещин. Сырая стена, моментальное испарение влаги – вот тебе и «бабах».

Логично, по законам физики. Но Милорадович этот результат получил, от силы, за пару секунд и несколько движений рук.

Твою мать… Вот это да. Вот это мощь.

Тоже так хочу.

Князь подошел ко мне. Он дышал чуть тяжелее обычного, на его лбу выступила легкая испарина.

– Это – «Разряд». Классика. У него есть одно неоспоримое преимущество. Никто не быстрее молнии. Увернуться или среагировать на сам удар – невозможно. Единственный шанс – это сделать что-то в те полторы-две секунды, пока противник готовит заклинание.

Он начал учить меня. Показывал сложное плетение, жесты, правильную интонацию. Я повторял, раз за разом. Но – Милорадович подчеркнул важность этого момента – без вливания энергии, без вложения воли. Только жест и формулу. Князь сказал, что на несколько полноценных проб моего резерва не хватит, потому сперва хотел отработать базу «вхолостую».

Наконец, он одобрительно кивнул.

– Теперь пробуй по-настоящему.

Я повторил. Намерение, жест, формула…

И снова волосы дыбом. Снова скачок магического фона, но теперь я был его центром и причиной. И – полноценная, хоть и тонкая, молния. Она ударила в стену рядом с дырой от удара князя, оставив на бетоне свой отпечаток.

– Приемлемо, – констатировал князь. – Как самочувствие?

Меня качнуло. В глазах потемнело, ноги подкосились, но я все же устоял. Оперся спиной на стену, попробовал сплести базовый, слабый «толчок» – не вышло. Мой резерв был высушен.

– Не очень, Владислав Петрович, – честно ответил я. – Магии во мне не осталось ни капли.

– Именно, – Милорадович кивнул. – Строго говоря, к такому инструменту ты еще не готов. Но мне будет спокойнее от того, что он есть в твоем арсенале. На крайний случай.

Я слабо усмехнулся.

– Дайте угадаю. Использовать могу только раз, и после этого никакого колдовства?

– Не настолько, – невозмутимо возразил князь. – Учитывай, что ты до этого несколько часов тренировался на пределе своих сил. Твой резерв сейчас и так почти иссяк. Но да, одна-две таких атаки за бой, не больше. Тогда останется достаточно силы для нормального боя. Больше – и можешь высохнуть прежде времени.

– А это смерть.

– А это – смерть, – он кивнул. – Но главная причина демонстрации этого заклинания была в другом. Чтобы ты смог его распознать, и вовремя поставить щит. Самый сильный, какой только сможешь. Тогда выживешь, и сможешь контратаковать. Я не думаю, что бандюки Гаврилова способны на такую магию. Но Игнат… Не стоит его недооценивать.

Я кивнул. Полностью согласен.

Для продолжения тренировки мне нужен был отдых. На это и пошла часть времени. Милорадович предусмотрительно принес с собой не только манекен, но и кофе в термосе. А после кофе я просто стоял в центре помещения и дышал, будто втягивая энергию окружающего мира. Не только через нос, но будто бы через каждую пору кожи.

Через полчаса такой активности, я был готов. Резервы восстановились не полностью, но достаточно для демонстрации боевых алгоритмов.

– Отдохнул, Волконский? – поинтересовался князь.

– Да, Владислав Петрович, – подтвердил я. – Начнем со щита.

– Не возражаю.

Это была та часть, которой я по-настоящему гордился. Не просто умение драться, а умение заставить магию драться за меня. Базовой боевой магией много кто владел, и много кто все еще был сильнее меня. Но алгоритмы были моей авторской техникой, моим козырем в рукаве, помогавший победить там, где маг моего уровня побеждать не должен был.

Я направился к дальней стене склада, давая князю пространство. Мне не нужно было время на подготовку – все мои заклинания уже были активны, ждали своего часа. Как программы в фоновом режиме. Первым был «Страж», окутавший меня защитным коконом считывающего заклинания. Вторым – «Отложка», теперь отдававшая до двух дополнительных «Копий» за раз. Третьим – захват. Он тоже работал по тому же принципу, как постоянно активное магическое поле, к эффекту которого я мог воззвать. Именно оно высчитывало и воспроизводило нужные «Толчки» и «Притяжения», из которых «Захват» и формировался. Без него этот эффект не был бы возможен.

И еще одно заклинание. «Экспансивный толчок». Это была самая сомнительная из моих наработок. Не только и не столько из-за эффективности, но по сугубо моральным причинам.

– Готов, – сказал я, открывая глаза.

Князь не стал медлить. Он начал тест. И на этот раз это были не простые «плевалки», как в прошлый раз. Он атаковал сложно, комбинированно. Одновременно, с двух рук, он послал две разные угрозы. Снизу, стелясь по полу, ко мне рванулась та самая энергетическая «нить», что перед боем на перекрестке оставила ожог на моем боку. А сверху, по высокой дуге, летел плотный силовой сгусток. Этакая «вилка». Атака, от которой обычному магу пришлось бы уклоняться, полностью раскрываясь, либо ставить широкий и энергозатратный сферический щит.

Я стоял на месте. Моя задача была не реагировать, но просто доверять своему коду.

И код не подвел.

Глава 17.0

Доработанный «Страж» сработал безупречно. Я почувствовал, как алгоритм мгновенно идентифицировал обе угрозы как отдельные объекты, просчитал их траектории и выдал две независимые команды. Два небольших щита, один широкий (для «нити») и один круглый (для сгустка силы) появились одновременно. Один – у моих ног, с сухим щелчком погасив режущую нить. Второй – на уровне плеча, приняв на себя силовой сгусток.

Князь одобрительно кивнул.

– Прогресс налицо. Он стал умнее. А как насчет прочности?

Он усложнил задачу. Следующая атака была одной, но сильной, концентрированной – крупная сфера магической энергии, сформированная меж ладоней Милорадовича. Он послал ее вперед, быстро, по прямой.

Мой «Страж» отреагировал и на это. Аналитический блок правильно идентифицировал и скорость, и площадь, и потенциальную мощь угрозы. Сам «догадался», что простым щитом тут было не обойтись.

Тщательно просчитанный щит возник передо мной точно в нужный момент. Чуть шире диаметра сферы, но плотный и почти непрозрачный. В него мой алгоритм вбухал почти треть резерва, выделенного на заклинание.

Бах!

Меня немного качнуло, но ноги удержали. Щит затрещал, по нему пошли трещины, но он выдержал. Отлично. Ему было дано ровно столько энергии, сколько необходимо. Затем он рассеялся.

– Не только умнее, но и прочнее, – констатировал Милорадович, опуская руки. – Что дальше?

Я перевел дух. Работало. Мой код работал! Все лучше с каждым витком разработки. Сложно было не уйти с головой в предвкушение того, что еще я смогу «накодить» в этой их магии.

– Дальше – научить его отклоняющим щитам, – поделился я. – Но чтобы отклонял под безопасным углом. Алгоритм должен будет просчитывать окружение и отбивать удар так, чтобы он не попал, например, в союзника за моей спиной. А в идеале – отражать атаку в кого-нибудь из врагов. Но для этого нужно доработать его рассчеты. Я пока работаю над этим.

Князь кивнул. Он одобрял мои изыскания. А я был рад, что в столь «консервативной», как сказал Милорадович, сфере у меня был столь прогрессивный учитель.

– Амбициозно. Но если получится… это будет серьезным аргументом в твою пользу. Итак, чем еще порадуешь? Не верю, что ты работал только над щитом.

Я хитро улыбнулся. Конечно же нет. Князь успел довольно хорошо меня изучить, хоть и странно было, что он с такой легкостью принял нового Волконского и совершенно не удивлялся его прогрессу.

А может, просто виду не подавал.

Я усмехнулся. Было. И оно ему должно было понравиться.

– Я оптимизировал «контейнер», – ответил я, используя нашу условную терминологию. – Переписал базовый алгоритм. Теперь могу держать в «отложке» не одно, а два заклинания. И, что важнее, – я поднял указательный палец, – использовать их можно не единожды, а несколько раз, пока не иссякнет энергия, которую я заранее в них вложил.

Я сделал несколько шагов назад, создавая дистанцию.

– Смотрите.

Я атаковал. Бросил «Копье», которое он уже видел сотни раз. Князь, даже не напрягаясь, выставил перед собой свой стандартный, плоский щит. Но вместе с первой атакой сработали еще две.

Связка «два в центр масс, одно в голову» против Милорадовича была бесполезна, но это была именно она. Моей целью ведь была демонстрация, а не нанесение князю увечий, хоть и вряд ли я мог бы это сделать.

Он отреагировал за долю секунды, расширив свой щит. От второго и третьего попаданий по щиту пошли трещины. Но князь, справедливости ради, не так уж и старался.

– Отлично! – похвалил он. – Перегрузка защиты в моменте – если успеет защититься. Если нет… Одним противником меньше. А теперь ударь еще раз.

Я повиновался. В этот раз иной атакой. Первый импульс – по прямой, но два следующих с боков. Направление атак все еще задавало мое намерение, но и это было приемлемо.

Князь не дрогнул. Но ему пришлось отреагировать. Он расширил свой щит в полноценную полусферу, защитившую от всех трех атак.

– Заставляешь противника раскрываться, – сказал он оценивающе, опуская защиту. – Вынуждаешь его тратить больше энергии на защиту большей площади. Грамотно. Плюс, незнакомый с такой атакой противник может ее пропустить.

– Именно так, – согласился я. – План на доработку у меня такой: сделать отдельную версию, под конкретный тип атакующего заклинания, и применить в ней аналитический блок. Блок будет высчитывать положение щита противника, его стойку, и так далее. И бить туда, где враг точно не ждет.

Князь посмотрел на меня в упор.

– Одобряю. Теперь ожидаю следующую демонстрацию.

А я был только рад.

– С «Захватом» я тоже поработал, – сказал я, подходя к нашему первому, уже изрядно потрепанному манекену. – У него была одна проблема: как вы правильно заметили, его нужно было готовить заранее и «подлавливать» противника. Теперь время подготовки я значительно сократил.

Суть проблемы с «Захватом» была в том, что раньше у меня был, скажем так, сложный «вызов функции», вплетал параметры, и так далее. Теперь я сократил этот этап. Вынес большую часть заклинания в «воспроизводящее» поле, активное постоянно, а мне оставались короткий жест и фраза, которые поле легко распознавало.

Я продемонстрировал на манекене. Жест, короткая фраза, намерение – теперь не сильно дольше базового моего «Копья» или «Рассечения». Это задавало инструкцию, а дальше заклинание само просчитывало, как эту инструкцию выполнить.

Рука манекена вывернулась в плечевом суставе с сухим, отвратительным хрустом.

– Замечательно, – вынес Милорадович свой вердикт. – Серьезные улучшения по всем трем направлениям. На этом, я полагаю, все?

Я сделал исключительно хитрое и самодовольное лицо.

– А вот и нет! – с энтузиазмом возразил я. – Есть кое-что новое. Я назвал его «Экспансивный толчок».

Князь молча наблюдал, его лицо было непроницаемым.

– Идея простая, – продолжил я, подходя к новой «жертве». – Двухступенчатый алгоритм. Сначала – «Копье», пробивающее тело. И в этот момент «Копье» переходит во всенаправленный «Толчок», меняет свою форму. Создается резкий скачок давления. Как бы взрыв изнутри.

Я ударил манекен в грудь. Входное отверстие было маленьким, почти незаметным. Но через мгновение манекен всколыхнуло, баллистический желатин отозвался дрожью.

Милорадович подошел, посмотрел на результат. Его лицо не выражало никаких эмоций.

– Жестоко, – констатировал он. – Но эффективно. При достаточной силе второго импульса противник мгновенно потеряет сознание от болевого шока. Смерть он встретит, уже ничего не чувствуя.

Я покачал головой.

– Пока – нет. Кинетической энергии моего «Копья» пока не хватает на серьезный внутренний «взрыв». Врагу будет больно, но если и смертельно – то быстрой эта смерть не будет.

Князь посмотрел на меня.

– Значит, продолжай становиться сильнее. Чтобы превратить эту атаку в эффективный инструмент. И, как бы странно оно не звучало, милосердный.

Милосердный. Забавно было слышать это от человека, который только что учил рассекать и пробивать людей. Но я понимал, о чем он. Быстрая, чистая смерть – это профессионализм. Долгие мучения – это садизм. И он хотел, чтобы я был профессионалом, а не маньяком.

Что ж, сильнее так сильнее. И так в том направлении шел, а останавливаться не собирался.

Пока я переводил дух, князь мерял шагами наш импровизированный «тренировочный зал».

– Эти твои алгоритмические заклинания… – заговорил он, рассуждая. – У них великолепный потенциал. Но я вижу сложность плетения. Оно долгое, многоуровневое. Более того. Я пытался повторить твои заклинания сам – и ничего не вышло. На твои формулы, жесты, магия не откликалась.

Милорадович остановился, и посмотрел прямо на меня.

– А ты каким-то образом умудряешься не просто их использовать, а активировать мгновенно. Как?

Вот. Он дошел до главного. Увидел результат, но процесса не понимал. И этот процесс казался ему нарушением всех известных законов магии. Сейчас нужно было объяснить ему концепцию, не выдав себя. Показать, что это не чудо и не врожденный дар, а просто технология.

– Я не плету их в бою, Владислав Петрович, – ответил я. – Это было бы самоубийством.

Он вопросительно поднял бровь.

– Я «устанавливаю» их на себя заранее. Как программы. Утром, перед выходом из дома. Они висят на мне в «спящем режиме», почти не тратя энергии, но они всегда активны. Как этот ваш перманентный щит по своему принципу.

– Но этот щит – просто заклинание, растянутое во времени, – возразил Милорадович.

– Как и некоторые компоненты моих алгоритмов! В частности, аналитический блок. Именно он улавливает мои жесты, формулы и намерения как в случае с «Отложкой», «Захватом» или «Экспансивным толчком». Либо угрозу, как делает «Страж», и тогда заклинание срабатывает само. Я не трачу время на создание заклинания. Только на то, чтобы его активировать.

Князь слушал меня задумчиво и внимательно. Я видел, как он пытается осмыслить услышанное, приложить эту новую, безумную концепцию к своему многолетнему боевому опыту. Он смотрел на меня так, как, наверное, смотрели средневековые рыцари на первую аркебузу

– То есть… – он говорил медленно, подбирая слова. – Ты носишь на себе целый арсенал «спящих» заклинаний?

– Именно, – кивнул я. – Это моя личная… операционная система, что ли.

Князь прищурился. Изумление на его лице сменилось пронзительным любопытством.

– Мне вот что интересно, – сказал он медленно, его голос выдавал неподдельный интерес. – В твоем лексиконе в последнее время то и дело мелькают технические термины. «Программы», «функции», «операционная система». Откуда это, Дмитрий? Насколько я помню твое личное дело, ты заканчивал наш Уральский институт магических технологий, а не столичную Политехническую академию. И техникой никогда не интересовался.

Спалился, однако. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Он заметил. Конечно, заметил. Князь Милорадович замечал все.

Паниковать, однако, не было причины. Он не мог предположить правду. Идея о том, что в тело ленивого, грязного, спивающегося чиновника попала душа IT-бизнесмена из другого мира, – это сюжет для дешевого бульварного романа, а не для реальной жизни. Любое, даже самое дурацкое и натянутое объяснение, звучало бы правдоподобнее.

В этом, однако, и была проблема. Я был бы не против выложить карты на стол перед Милорадовичем, и рассказать все, как на духу. Но если бы я так сделал – он бы подумал, что я либо насмехаюсь, либо все-таки успел пропить последний разум.

Замечательная ситуация, ничего не скажешь. Нужно было соврать человеку, который видит других людей насквозь, потому что, узнав правду, он бы подумал, что я вру.

Можно было отмазаться, конечно. Сказать, что не хочу говорить. Я так понял, что вопрос князя был вдохновлен безобидным любопытством в первую очередь. Но не хотелось как-то. Обидно было бы, что ли.

Я усмехнулся, стараясь, чтобы это выглядело немного смущенно. Как у человека, за которым заметили странное, но безобидное хобби.

– Так я ж за ум взялся, как вы сами заметили, – я пожал плечами. – Появились увлечения, помимо кутежа в «Самоцвете». Вот, увлекся программированием…

– Программированием? – в голосе Милорадовича прозвучало искреннее удивление.

– Да. Оно ведь тоже в каком-то смысле как магия, – я вкладывал в свой голос энтузиазм дилетанта, открывшего для себя новый, удивительный мир. Как ни иронично, в этом мне помогло воспоминание о моем первом знакомстве как раз с магией. – Увлекательнейшая вещь! Эти все функции, алгоритмы, логические цепочки… Пишешь набор команд, а потом бездушная машина выполняет их с абсолютной точностью.

Милорадович слушал, и его скепсис был почти осязаем.

– Похвально. Хотя сфера, согласись, совершенно иная. Одно дело – инструкции для техники. Другое – плетение заклинаний.

– Вот и я так думал! – воскликнул я. Вошел во вкус, дальше пошло как по нотам. – А потом познакомился с этой сферой ближе, начал задавать вопросы. Что, если эти принципы применить к магии? Не просто колдовать по наитию, как нас учили, а программировать магию? Создать «умные» заклинания, которые будут работать не по одному сценарию, а по заложенному в них алгоритму?

– Помню, – сказал князь. – Ты рассказывал об этом принципе на одном из наших первых занятий. Теперь я понимаю, откуда идея.

– Именно. И тогда я понял – вот оно. Вот то, чем стоит заниматься. Вы, может, думали, чего это старый недобрый Волконский вдруг так зашевелился? Вот поэтому. Потому что Волконскому наконец-то есть, что предложить этому миру. Не просто просиживать штаны, а создать нечто принципиально новое!

Князь смотрел на меня долго, будто делая какие-то выводы. Легенда была хороша. Она объясняла и мои новые знания, и мой внезапный энтузиазм. У него не было причин думать, что я ему зачем-то вру, и не было необходимости докопаться до всей правды. Да и ее, правды, в этом рассказе было и без того было не так уж мало.

– Так ведь поменялось не только это, – сказал он наконец. – Новое хобби – это прекрасно. Но в тебе, Дмитрий, проснулось и нечто другое. Характер. Совесть. Храбрость.

Ага. Вот, значит, к чему он на самом деле вел. Не кодерские словечки его интересовали и не идеи, а перемена в целом. Оно и ожидаемо. Я не думал, что он ждал подвоха или угрозы. Просто хотел знать наверняка, с кем работает и почему этот человек таков.

– Я видел это в твоем отце. Та же несгибаемая принципиальность. Но в тебе есть и нечто сверх того. Ты хитрее. Рациональнее. Я по пальцам одной руки могу пересчитать людей, которые не сдали бы назад на твоем месте, когда я проверял тебя в «Самоцвете». Твой отец, при всем моем уважении, мог бы и дрогнуть. А ты – нет. Откуда это? Программирование не учит храбрости.

Вот черт. Он копал глубже. Видел не только фасад. И мне приходилось врать дальше. Ложь хорошему человеку мне всегда была неприятна. Тем более этому, который стал мне почти наставником. Но как иначе-то? Не готов он был к правде. Пока что, по крайней мере.

Я отвел взгляд, изображая на лице тяжелую, выстраданную правду.

– Так оно все связано, Владислав Петрович, – на этот раз я вложил в голос нотки искреннего (на самом деле нет) раскаяния. Вспомнил, какой скотиной был Волконский, и изо всех сил старался устыдиться за его поступки, хоть их и не совершал. – Я ведь сдался. Давно. Потерял веру. Не думал, что хоть какие-то мои телодвижения что-то изменят в этом болоте. Так зачем было стараться? Проще было плыть по течению. Я плюнул на все – на себя, на работу, на память отца.

Я посмотрел на него.

– А потом… потом появилась надежда. Ваша поддержка. Наш проект. И эта сумасшедшая идея с алгоритмами, которая вдруг показала, что выход есть. Она меня из этого болота и вытянула. А там и вы помогли. Протянули руку. Надеюсь, еще не поздно.

Князь смотрел на меня, и было в его взгляде нечто отеческое, этакая гордость, что ли. По большому счету, меня не сильно волновало, кто там и что обо мне думает. Но одобрение людей, которых я искренне уважал, всегда было приятно.

– Ну что же, – сказал он, и его голос стал мягче. – В таком случае я очень рад этому твоему увлечению. А поздно, Дмитрий, бывает только в гробу. Пока человек жив – он всегда может измениться.