Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5.0

«Демидовский Пассаж» встретил меня яркими вывесками и кипящей жизнью. На фоне остального Каменограда он серьезно выделялся, этакий островок жизни и цивилизации. Разнообразные магазины, витрины, павильончики, даже лифт и эскалатор – серьезная заявка.

Здесь, даже в будни, слонялась молодежь, мамочки с колясками пили кофе, кто-то что-то покупал. Но даже сейчас людей было меньше, чем обычно. Половина галерей на первом этаже была перетянута красно-белой лентой, у эскалаторов скучали охранники Гаврилова. Кинотеатр, как я знал, закрыли, фудкорт тоже, потому поток посетителей знатно поубавился.

Я нашел «виновника торжества» на втором этаже, у входа в зону фудкорта.

Майор Горюнов (спасибо, что не Горелов) лично ковырялся в пожарном щитке. Мужик лет сорока пяти, с лицом, будто высеченным из гранита, выбритый, осанистый. Форма МЧС сидела на нем как влитая, но выглядела потерто.

Как я и думал, своей инспекцией он руководил лично, и сам же в ней участвовал. Дотошно. С маниакальным упорством.

Ладно, начинаем прощупывать.

– Что за самоуправство? – громко спросил я, подходя ближе. – Вы понимаете, что мешаете работе крупного бизнеса? Кто вам дал право парализовать работу торгового центра?

Горюнов даже не вздрогнул. Он медленно, аккуратно закрутил крышку щитка, проверил ее на прочность и только потом обратил на меня внимание.

Смотрел он тяжело, не моргая.

– А вам кто давал право мешать работе пожарной инспекции? – строго спросил он. – Ради вас же стараемся. Вы кто будете?

– Дмитрий Сергеевич Волконский, – представился я. – Младший советник Министерства Магических Ресурсов.

Майор будто расслабился, услышав мои слова.

– Волконский? – с некоторым удивлением переспросил он. – Наслышан. Говорят, работу у нас отнимаете, князей вытаскиваете из пожара… А иным пожары устраиваете.

Горюнов подмигнул. Значит, знал о моей деятельности и принял за своего. И ведь не ошибся – но мне, во имя легенды, следовало его в этом переубедить. Досадно, но ничего. Переживу.

– Вы тут какими судьбами? – спросил он. – За покупками пришли? Некоторые магазины работают. Пока что.

– Я здесь, чтобы разобраться в ситуации, – холодно ответил я. – Поступили жалобы на необоснованное давление…

– Необоснованное? – перебил он, усмехнувшись. – А вы, Дмитрий Сергеевич, когда Зотова в асфальт закатывали, тоже о «давлении» думали?

Я замолчал, сохраняя маску недовольства. Давал ему продолжить свою мысль – чем больше он говорил, тем больше я мог о нем узнать.

– Слышал, вы сейчас и Управу на уши ставите, с Зацепиным бодаетесь, – продолжил Горюнов, подходя ближе. Он говорил тихо, чтобы не слышали охранники. – Так вот, Волконский. Я делаю ровно то же самое, что и вы. Вы прижали Зотова, взялись за коррупционеров, а я прижму Гаврилова. Мы одно дело делаем. В городе должен быть порядок.

Горюнов был прав на мой счет. Тут бы мне сказать: «друг-брат, я свой, у меня хитрый план, помоги мне». Раскрыть всю подноготную, и он бы согласился, отступился, был бы мир, дружба, жвачка.

Но один момент не давал мне этого сделать: я понятия не имел, а не спектакль ли это все для одного зрителя? Не проверка ли на вшивость? Может, Горюнов ел с руки Гаврилова на самом деле, и о каждом моем слове будет доложено.

Паранойя? Возможно. Но паранойя здоровая и обоснованная, как бы парадоксально это не звучало.

Так что придется играть роль дальше. Тем более что никаких моральных сомнений насчет препятствий трепыханиям Горюнова у меня не было.

Почему? Потому что они бессмысленны. У него была тактика, но за этой тактикой отсутствовала всякая стратегия. Вообще. Я бил своих врагов похожими методами (когда не кулаками и боевыми заклинаниями), но у меня-то был план. Было четкое направление, представление, к чему это все приведет. А Горюнов бил просто так, наотмашь, куда видел.

Даже если он закроет весь ТРЦ – что уже сомнительно – то что? Нанесет копеечные, в сравнении с состоянием Гаврилова, убытки? Потратит ему немного времени? Да он просто оспорит все эти придирки, и откроется вновь. Все эти трудности – тактические, и исключительно временные.

И самое паршивое – Горюнов ради этого бессмысленного махания кулаками выбрасывал на ветер свою жизнь. Гаврилов терпел, пока думал, что это решаемо деньгами или связями. Но если Горюнов упрется… Его просто найдут в канаве с проломленной головой. Или он сгорит на «случайном» пожаре.

Иронично, что верная стратегия против Гаврилова была у меня. И ради нее мне придется ломать этого честного мужика. Прогибать его. Но так будет лучше для всех. Гаврилов упадет с пьедестала и сядет на нары. Город станет чище.

А Горюнов останется жив.

Что ж, будем пытаться ломать. Для начала… Он, вроде как, моими поступками вдохновился. Посмотрим, хватит ли моего авторитета в его глазах чтобы разрешить ситуацию.

– Я прижимаю их по закону, майор, – сказал я жестко. – У Зотова были реальные нарушения. Оборудование – хлам, лицензии – липа. Зацепин – продажный вор, и я могу это доказать. А здесь? У Гаврилова все чисто. Я видел документы. Системы новые, выходы свободны. До чего вы докопались?

Горюнов сплюнул на пол, прямо на натертую плитку.

– У Гаврилова не может быть чисто, и вы это прекрасно знаете, – отрезал он. – Даже если пожарная безопасность в порядке – это фасад. Ширма. Он – рак на теле этого города. Гнойник. Я думал, именно такие гнойники вы и вскрываете. Или у вас избирательное зрение? Своих не трогаем?

Раскусил. Но признавать этого так уж открыто, у всех на виду, я не стал.

– Вы путаете мягкое с теплым, – парировал я. – Личность владельца – это дело полиции, а не пожарной инспекции. Ваше дело – безопасность людей.

Так, авторитетом надавить не получилось. Тогда заходим через совесть.

– А про арендаторов вы подумали? – я кивнул в сторону закрытых жалюзи кофейни. – Там люди работают. Простые люди, не бандиты. Они на хлеб зарабатывают этими точками. Это одно из немногих мест в городе, где молодежь вообще может найти нормальную работу, а малый бизнес – клиентов. Вы их наказываете, а не Гаврилова. Ему эти убытки – тьфу, а для них – катастрофа.

Горюнов поморщился. Но не отступил.

– Случайных людей тут мало, поверьте, – он махнул рукой. – А те, кто есть… Лес рубят – щепки летят.

– А молодежь? – надавил я. – Куда им идти? В подворотню? Или спиваться по подъездам? Здесь они хоть при деле.

– А молодежь пусть образование получает! – рявкнул Горюнов. В его голосе прорезалась горечь. – Вместо того, чтобы тратить время на подай-принеси в торгушке. Пусть учатся, пусть профессию получают.

– Не у всех на то есть возможность, майор, – твердо возразил я. – И для этого им придется уехать. В Екатеринбург, в иные города. Как думаете, сколько молодежи вернется в Каменоград даже из областного центра?

Горюнов замолчал. Посмотрел куда-то вдаль, сквозь витрины магазинов.

– Может, оно и к лучшему, – ответил он сухо, но я все-таки уловил некоторую тоску в его голосе. – Нечего им тут ловить. Пусть уезжают. Пусть настоящей жизнью живут, а не в этом болоте гниют.

Вот так вот.

Я понял: он сдался. В глубине души – сдался. Вроде бы пытался воевать за будущее города, но по факту считал Каменоград мертвым, проклятым местом. По-человечески, мне было его жаль. Но такое вот сложение рук уважения не вызывало.

– Так для кого вы тогда порядок наводите? – спросил я. – И зачем, раз «ловить нечего»? Если город обречен, к чему этот цирк с проверками?

– Для тех, кто останется, – жестко ответил он. – Для стариков. Для тех, кто уехать не может. Они имеют право дожить свой век не под пятой урки.

Горюнов шагнул ко мне, сокращая дистанцию. Будь я пониже – мог бы надо мной нависнуть, давя своим присутствием. Но при росте Волконского это было сложно.

– Слушайте, Волконский. Если бы я не знал о ваших делах, о том, как вы Зотова прижали… Я бы подумал, что вы тут пытаетесь протолкнуть интерес Гаврилова. Что вы – очередная его шестерка, только в дорогом костюме.

Он сделал паузу, вглядываясь в мое лицо.

– Тогда я бы сказал вам, что ничего у вас не выйдет. Я этот гадюшник закрою, даже если мне придется здесь ночевать. Но уверенности у меня в этом нет, так что не мешайте работать. Идите и пишите свои бумажки. А здесь моя территория.

Горюнов развернулся, и направился к своим людям. Разговор был окончен.

Я стоял и смотрел на его широкую спину.

Упертый. Принципиальный. Отчаявшийся.

Он не отступит. Деньги ему предлагать бесполезно – он их в лицо швырнет. Угрожать – только раззадорить. Он готов умереть за свою правду, какой бы бессмысленной не была эта смерть.

Гаврилов его убьет. Не факт, но скорее всего – в местах более цивилизованных кровь была роскошью, но местные могли себе позволить действовать тупо и нагло. Даже, вон, цеха взрывать не боятся.

Этого не будет. Не допущу.

Я развернулся и направился к выходу.

Вернувшись в Министерство, я не ощущал разочарования. Разговор в торговом центре, вопреки ожиданиям, настроение мне не испортил. Наоборот, ситуация прояснилась, мотивы Горюнова и его методы стали понятны. И я уже имел некоторые идеи, как решить вопрос ничуть не запачкав руки, чтобы в выигрыше остались все – и город, и Гаврилов, и даже сам Горюнов. Надо было только с деталями разобраться.

Включив свет, я сел за стол и нажал кнопку включения на системном блоке компьютера.

Нужно было решать.

Самый простой путь – раздавить Горюнова административным ресурсом. Натравить на пожарную часть встречную проверку. Найти ошибку в ведении журналов, несоответствие нормативам, просроченную лицензию на какой-нибудь огнетушитель. У каждого есть уязвимость. Я мог бы смешать его с грязью, добиться отстранения. Гаврилов был бы доволен.

Но этот вариант я отмел сразу.

Во-первых, это вредительство. Пожарные – одна из немногих служб в этом городе, которая реально работает. Ломать им хребет ради бандита – это за гранью.

Во-вторых, Горюнов – честный мужик. Глупый, упертый, но честный. Уничтожать таких людей – значит, самому становиться таким же упырем, как Гаврилов или Зотов.

А если я не справлюсь? Если просто умою руки?

Тогда Гаврилов решит вопрос по-своему. В лучшем случае, через суд – все придирки Горюнова были шиты белыми нитками. В худшем… У него «случайно» откажут тормоза. Или сердце прихватит, или «бытовая» драка закончится кровью. Гаврилов ясно дал понять: убытков он терпеть не будет.

Смерть Горюнова, в последнем случае, будет на моей совести. Косвенно, но будет. Я мог вмешаться и не вмешался. Этот вариант тоже не обсуждался. Даже если б обошлось без крови, я бы сильно потерял в репутации.

Старенький служебный компьютер загрузился, выводя на монитор рабочий стол системы. Его бы тоже обновить, но задача не приоритетная.

А теперь – мое решение. То, что устроит всех.

С одной стороны, сбить с Горюнова розовые очки. Жестко, без прикрас объяснить, что его война бесперспективна. Что Гаврилов от его потуг даже не чихнет, а вот город может остаться без одного из немногих честных чиновников.

С другой – предложить альтернативу. Пряник, так сказать, что-то полезное в противовес бессмысленной борьбе с ветряными мельницами. Просто так сидеть в стороне он не откажется, а вот с правильным стимулом? Вполне возможно.

В поисках этого стимула я и зашел в раздел межведомственных запросов министерского портала. Уровень допуска Волконского позволял смотреть многое. Отфильтровал по отправителю: «Управление пожарной охраны». Статус: «Отклонено» или «На рассмотрении».

Ощутимую мне выдало простыню текста на этот простенький запрос, ничего не скажешь. Аж грустно стало.

В числе прочих нашел две.

Заявка № 13–95. «Закупка сменных кристаллов типа „Эгида-М“ для индивидуальных защитных комплектов пожарных расчетов». Статус: Отклонено. Причина: Отсутствие бюджетных средств.

Я открыл поисковик и скопировал туда название кристалла. «Эгида-М». Специфический тип энергетических камешков, примечательны тем, что заряд отдают быстро и мощно. Используются там, где сила магии в приоритете перед долгосрочной работой – в том числе в индивидуальных пожарных щитах.

Это такого типа кристаллы, значит, питали те защитные «пузыри», что я видел при пожаре в цеху.

Горюнов просил замену и модернизацию для партии, срок которой истек пять лет назад. Пять лет.

Это значило, что его люди лезут в огонь с щитами, которые могут схлопнуться в любую секунду. Или мощность которых упала настолько, что они держат только тепло, но не удар балки.

Дальше.

Заявка № 15−02/Т. «Модернизация телекинетических установок „Атлант“ для разбора завалов и эвакуации пострадавших». Статус: Отклонено. Резолюция: «Использовать имеющийся ресурс».

Поисковик подсказал – телекинетические захваты. Ими поднимают плиты, растаскивают горящие конструкции, спускают людей с верхних этажей, куда не достают лестницы.

В примечании Горюнов писал: «Текущая мощность установок недостаточна. Для работы с тяжелыми конструкциями требуется прямое магическое вливание оператора. Это приводит к быстрому истощению резерва сотрудников в условиях ЧС, что создает угрозу жизни личного состава и пострадавших».

Перевожу с казенного на русский: их техника – говно. Чтобы поднять плиту, пожарный должен не просто нажать кнопку, а вместе с товарищами поддать собственной магии. На пожаре. В дыму. Когда каждое мгновение на счету. Вместо того, чтобы беречь личный магический резерв на экстренные случаи, как полагается по протоколу.

Я пролистал еще десяток заявок. Новые рукава. Реагенты для пенообразования. Ремонт техники. Везде отказ. «Денег нет». «Не приоритетно». «Перенести на следующий год».

Горюнов бился головой о стену бюрократии годами. Он писал, требовал, умолял. И каждый раз получал отписку от таких вот «Волконских», которым было плевать.

Удивительно, что он еще не возненавидел этот город и всех нас. Он на каждом пожаре отправлял своих парней на смерть, зная, что не может дать им нормальную защиту.

Вот оно.

Алтарь майора Горюнова. Жизни его людей.

Он готов умереть сам, воюя с Гавриловым. Но готов ли он жертвовать своими парнями ради принципа?

Если я предложу ему выбор: закрытый торговый центр Гаврилова или новые кристаллы лучшей модели и «Атланты» для его части? Что он выберет? Свою гордость или безопасность подчиненных?

Я знал ответ. Если он настоящий командир – а он настоящий, я это видел, – он выберет людей.

Осталось только найти способ это оборудование выбить.

То, что денег нет – брехня, я это знал. Система работала по принципу наименьшего сопротивления. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, а чиновник не подпишет смету. Я видел сводные ведомости по городу. Есть резервный фонд губернатора, есть фонд предотвращения техногенных катастроф, есть статьи на капитальный ремонт, которые переносятся из года в год, чтобы создать видимость экономии, есть, в конце коцнцов, текущий бюджет, который попросту экономят.

Так что нет, проблема была не в деньгах. Это был вопрос формулировок и ответственности. Отказать в «текущем ремонте» легко. Это скучно, это рутина, это всегда можно отложить.

А я сделаю так, что гром таки грянет. И тогда и перекрестятся, и подпишут, и одобрят. И плевать, что «гром» будет только на бумаге – одним из самых явных изъянов системы заключался в том, что бумажный лист перевешивал реальное положение дел. Ради благого дела этим грех не воспользоваться.

Я открыл шаблон нового документа. Никаких «Заявок», «Запросов» и «Служебных записок».

«Предписание о незамедлительном устранении нарушений норм безопасности».

Если просить деньги – тебе откажут. А вот если составить отчет, в котором черным по белому написано, что текущее состояние оборудования пожарной части является «критическим» и создает «непосредственную угрозу возникновения техногенной катастрофы с массовыми жертвами» – разговор пойдет совсем иначе.

Ни один чиновник в здравом уме не захочет видеть свое «отказать» на таком документе. Потому что если что-то случится – а в нашем городе оно обязательно случится – этот отказ станет для него прямым билетом из теплого кабинета на мороз за халатность.

Я собирался признать оборудование Горюнова аварийным. Официально. Списать к чертям собачьим все эти просроченные кристаллы и полумертвые захваты. Создать дефицит на бумаге, который нужно закрыть немедленно, и теперь уже включить в текущий бюджет

Это был риск. Я, как советник ММР, брал на себя ответственность за эту оценку. Мне придется подписать акт дефектовки, возможно, даже слегка сгустив краски. Но я знал, что по сути я прав. И я знал, что Милорадович меня поддержит. Князь умел ценить красивые ходы.

И самое главное – это будет не разовая подачка, словно кость, брошенная собаке, чтобы она перестала лаять. Не-е-е-ет. Это будет официальное переоснащение. Мы поднимем стандарт обеспечения части. И когда новые «Эгиды» и «Атланты» встанут на баланс, город будет обязан обслуживать и заменять их по регламенту. Спрыгнуть уже не получится. Бюджетные обязательства – вещь упрямая, а мы проследим, чтобы это упрямство не обошли.

Я усмехнулся, исключительно довольный собой.

Горюнову стоило бы поучиться. Вот как нужно было использовать полномочия на благо города. Я заставлю эту систему работать на него, просто правильно оформив документы и нажав на нужные рычаги изнутри.

А затем предложу Горюнову сделку. «Пассаж» в обмен на безопасность его людей. Он, конечно, будет плеваться. Скажет, что я его купил. Что я защищаю бандита. Будет строить из себя оскорбленную невинность.

Плевать. Меня не волнуют его душевные терзания. Меня волнует результат.

А результат будет идеальным. Гаврилов получит свой ТРЦ и продолжит приносить доход (а потом я его все равно уроню). Пожарные получат оборудование, которое спасет жизни и им, и погорельцам. Город получит дееспособную службу спасения. А я получу еще один закрытый кейс и репутацию человека, который может договориться с кем угодно.

Единственный минус – гордость майора Горюнова пострадает. Но и то временно.

Глава 6.0

Я распечатал черновик приказа и акт дефектовки. В принципе, этого было достаточно, но подпись Милорадовича добавляла бумаге веса – так что мне просто необходимо заполучить ее. С таким аргументом в портфеле разговор с упрямым майором пойдет совсем в другом русле. Вот оно, предложение, от которого невозможно отказаться.

Я вошел в приемную князя уверенным шагом. Елена Павловна, секретарь, лишь кивнула мне, даже не потянувшись к селектору. Мой статус «своего человека» в этом кабинете уже не требовал подтверждения.

– Владислав Петрович, у нас нарисовалась ситуация, требующая вашего автографа. И, возможно, небольшого административного нажима, – сразу начал я, заходя в кабинет.

Князь, сидевший за своим столом, поднял на меня взгляд. Выглядел свежо, несмотря на поздний час.

– Снова спасаете город, Дмитрий Сергеевич? Или на этот раз что-то личное?

– И то, и другое, – я прошел к столу и положил папку с распечатанными отказами. – Речь о майоре Горюнове. Начальник пожарной части, сейчас пытается прихватить за горло бизнес Гаврилова. Напрасно, смею заметить.

Милорадович подошел к столу, взял верхний лист. Пробежал глазами.

– Горюнов… Слышал. Принципиальный офицер. Редкое качество. И, как правило, фатальное в наших широтах. Гаврилов уже просил вас… Посодействовать?

– Просил. И я пообещал решить вопрос. Но не так, как он ожидает.

Я сел в кресло без приглашения. Мы уже прошли этап церемоний.

– Ситуация следующая. Помочь можем и тому, и другому. У Горюнова люди горят на работе в прямом смысле слова. Оборудование устарело лет на десять, заявки отклоняют годами. Стандартная отписка: «Средств в бюджете нет».

Милорадович хмыкнул, возвращая лист на стол. Для него такие строчки точно были не новшеством.

– Стандартная формулировка. Вы же понимаете, Дмитрий, бюджет не резиновый. Социалка, инфраструктура, долги по зарплатам…

– Бюджет есть, Владислав Петрович, – твердо сказал я. – Я просмотрел сводные ведомости за квартал. Деньги есть даже в плановом бюджете. Просто их никто не тратит. Берегут. Либо для отчетности, чтобы показать экономию, либо чтобы в конце года распилить на премиях.

Князь внимательно посмотрел на меня.

– Допустим. И что вы предлагаете? Прийти в казначейство и потребовать деньги на основании того, что они там «просто лежат»? Вас пошлют. И будут правы по регламенту.

– Не пошлют, – я усмехнулся. – Если мы изменим формулировку.

Я достал из папки заготовленный документ. Распечатку одной из заявок Горюнова.

– Смотрите. Горюнов просит «закупку оборудования взамен изношенного». Это текущие расходы. Низкий приоритет. Отказать легко.

Затем я выложил свой вариант, то самое постановление в сопровождении уже заготовленного акта дефектовки.

– А мы подадим это иначе. «Экстренное переоснащение в связи с выявленным критическим несоответствием нормам безопасности». Нынешнее снаряжение списываем как непригодное, им ничего не останется, кроме как заменить.

Милорадович взял мой проект. Его брови поползли вверх.

– Вы предлагаете признать текущее состояние пожарной охраны… критическим?

Я даже не понял, удивился он, или одобрил. Но по выражению лица можно было предположить, что и то и другое разом.

– Я предлагаю назвать вещи своими именами. Их кристаллы, питающие личные щиты, выработали ресурс, и даже до того имели ограниченную эффективность – в сравнении с «Эгидами», которые просит Горюнов. Любой серьезный обломок сомнет питаемый ими щит как бумагу. Если, не дай Бог, случится пожар на складе с реагентами или каком-нибудь заводе – люди Горюнова погибнут. И тогда прокуратура придет не к Горюнову. Она придет к тем, кто подписывал отказы в финансировании. То есть к чиновникам городской управы, и к нам, как к надзорному органу.

Я наклонился вперед, оперевшись руками на столешницу.

– Страх, Владислав Петрович. Это единственный рычаг, который работает лучше жадности. Мы не просим денег, мы официально уведомляем город и губернию, что ситуация аварийная. И если они сейчас откажут – они подпишут себе приговор на случай любой ЧС. Ни один бюрократ не возьмет на себя такую ответственность. Деньги найдут. Вывернут карманы, снимут с премий, но найдут.

Милорадович молчал, перечитывая документ. Я видел, как он взвешивает риски.

– Это шантаж системы, Дмитрий, – наконец произнес он. – Мы вешаем над ними дамоклов меч.

– Мы заставляем систему работать, – парировал я. – И самое главное: это создаст прецедент. Если мы протащим это как «приведение к стандарту безопасности», то им придется поддерживать этот уровень и дальше. Нельзя купить новые кристаллы, а через год сказать «денег нет» и вернуть старые. Мы поднимем планку. Официально.

Князь отложил бумагу, постучал пальцем по столу, не отрывая глаз от бумаги.

– А если проверят? Если приедет комиссия и выяснит, что оборудование еще может послужить?

– Пусть проверяют, – я пожал плечами. – Мой акт дефектовки не так уж преувеличен. Фактически – это мусор, и ни одна комиссия не сможет сказать иначе. Если попытается – оспорю и их заключение, и квалификацию. Моей компетенции советника для этого достаточно.

Это была наглость. Я брал на себя ответственность за списание техники на солидные деньги. Но я знал, что прав. Если эти сволочи попытаются отмахнуться и рассказать, что оборудование еще «может послужить», то я такой скандал учиню, что долетит до первопрестольной и тогда мало кому поздоровится.

Милорадович посмотрел мне в глаза. Долго, изучающе.

– Вы готовы поставить свою подпись под заключением, что город находится под угрозой техногенной катастрофы из-за халатности в снабжении МЧС?

– Готов. Прямо сейчас.

Князь вдруг улыбнулся. Одобрительно, и даже весело.

– Знаете, Дмитрий… Мне нравится ваш подход. Обычно бюрократические лазейки используются в личных интересах. А вы их же используете во благо города. В этом есть определенная ирония.

Он взял ручку. Размашисто, не дрогнувшей рукой, поставил свою подпись на акте и постановлении.

– Благодарю, – сказал я. – Теперь осталось показать эти бумаги Горюнову и узнать, готов ли он приостановить свой крестовый поход, чтобы мы дали им ход.

Князь внимательно всмотрелся в мое лицо.

– А если не готов?

Я улыбнулся.

– Все равно отправим, дело-то необходимое. Но Горюнову, для его же блага, об этом лучше не знать.

Милорадович одобрительно кивнул.

– Действуйте. По вашему сигналу я отправлю это в Управу и в Казначейство по спецканалу, с пометкой «срочно». И позвоню губернатору, намекну, что в Каменограде ситуация с пожарной безопасностью крайне тревожная. Думаю, деньги найдутся в самом ближайшем времени.

Он вернул мне папку.

– Но учтите, Дмитрий. Теперь Горюнов сугубо ваша ответственность. Если он продолжит свои дон-кихотские атаки на Гаврилова после того, как мы дадим ему то, чего он хочет…

– Я понимаю, – сказал я, взяв папку. – Думаю, что нам удастся договориться. Другого выбора у него не останется.

– Хорошо. Но скажите, что ему мешает, теоретически, возобновить свои потуги, получив от нас желаемое?

Суть этого вопроса я знал – Милорадович снова решил понаставничать, дать мне задачку «на подумать». Но ответ мой был уже готов.

– Совесть? Честность? – я усмехнулся. – Но не переживайте, на одни лишь моральные качества не рассчитываю. Заявку ведь не за один день отработают. А к тому времени, как его люди получат нужное оборудование… Ему помешает отсутствие Гаврилова.

– Надеюсь, – князь тоже позволил себе улыбнуться. – Идите.

Распрощавшись с Милорадовичем, я вышел из кабинета. Горюнов, считай, был у меня в кармане, только сам пока об этом не знал.

Это самое незнание я и собирался исправить в самом ближайшем времени.

До пожарной части я добрался быстро. Дежурный на входе попытался меня остановить, но я сунул ему под нос удостоверение советника ММР с настолько важным и спешащим видом, что он тут же стушевался и отступил.

Кабинет начальника находился в конце коридора. Дверь старая, с облупившейся краской, табличка «Майор Горюнов В. С.» держалась на одном шурупе. Никакого секретаря, разумеется, не было. Я толкнул дверь и вошел без стука.

Обстановка внутри спартанская. Железный сейф в углу, на стене – выцветшие карты города и районов с пометками маркером и схемы гидрантов. Горюнов сидел за столом, заваленным сводками. При моем появлении он медленно поднял голову. Выглядел измотанным, но смотрел жестко. Ждал драки.

– Пришли угрожать? – спросил он глухим голосом, не вставая. – Или цену набивать? Сразу говорю – денег не возьму, а пугать меня бесполезно. Я пуганый.

Я прошел к столу, отодвинул ногой расшатанный стул и сел напротив.

– Пришел торговаться, майор, – ответил я спокойно. – У меня есть то, что вам нужно. А у вас – то, что нужно мне.

Я достал из портфеля папку и положил ее на стол перед ним.

Горюнов скосил на нее глаза, но не прикоснулся.

– Откройте, – предложил я ему спокойно.

Он помедлил, сверля меня недоверчивым взглядом, но любопытство взяло верх. Майор открыл папку. Его взгляд скользнул по верхнему листу. Это был Акт дефектовки. Я видел, как напряглись мышцы на его лице, как заходили желваки.

– Вы… – он поднял на меня тяжелый взгляд. – Вы списали наше оборудование? Признали непригодным? Даже то, что еще дышит? Вы хоть понимаете, что натворили? Если сейчас тревога – мне людей с голыми руками в огонь посылать?

– Второй лист, майор, – сказал я спокойно, пропустив его выпад мимо ушей. – Читайте дальше.

Он перевернул страницу. Под актом лежал Приказ о переквалификации статуса и выделении средств из резервного фонда. С визой Милорадовича.

Горюнов начал читать. Сначала бегло, потом медленнее, вчитываясь в каждое слово.

– Да, мы его списываем, – пояснил я будничным тоном. – На бумаге. И под этим предлогом вопрос становится экстренным, а отказ – невозможным. Они закупят оборудование, то самое, что вы просили пять лет. И будут вынуждены его менять и обслуживать, на постоянной основе.

Майор оторвался от бумаги. Взглянул на меня, настороженно, недоверчиво. Понимал, что это все не просто так.

– В чем подвох? – спросил он прямо.

– В цене вопроса, – я подался вперед. – Предлагаю вам прекратить свой крестовый поход против торгового центра. Тогда этим документам будет дан ход.

Майор стиснул зубы с такой силой, что, казалось, они вот-вот раскрошатся.

– Вы хоть понимаете, что защищаете ублюдка? – тихо продедил он. – Гаврилов – бандит, у него руки в крови по самые плечи. А вы прикрываете его бизнес!

Я понимал его гнев, и в какой-то мере разделял его, но сомнений не испытывал. Если бы только этот человек знал мои мотивы, мое намерение разобраться и с Гавриловым, и с его вельможной «крышей», он бы одобрил каждое мое слово.

Или донес бы Гаврилову же, если все-таки это был спектакль. Так что никакого раскрытия карт. Нужно было сбить с него этот ореол мученика, заставить включить голову аргументацией.

– Защищаю от чего? – спросил я жестко.

Горюнов открыл рот, чтобы ответить, но замер.

– От чего я его защищаю, майор? Думайте. Какие самые страшные последствия для него могут иметь ваши нападки?

– Он потеряет деньги, – огрызнулся Горюнов. – Хотя бы по кошельку я его ударю. Пусть знает, что не все ему позволено.

– Ошибка, – я покачал головой. – Во-первых, этой потери он даже не заметит. Для него простой ТРЦ – это неприятность, но не катастрофа. Во-вторых, он потеряет их временно. Ваши претензии разнесет на атомы даже студент юрфака, а на Гаврилова далеко не студенты работают. Больше того, каждую копейку потерь он отсудит у государства в качестве компенсации.

Майор только сопел, сжимая кулаки. Ему нечего было возразить. Он знал, как работает система, просто боялся себе в этом признаться.

– Скажите, положа руку на сердце, что это не так, – надавил я. – Скажите, что я ошибаюсь. Или лгу. Можете такое сказать?

Горюнов молчал, прожигая взглядом столешницу.

– Не могу, – выдавил он сквозь зубы.

– Вот именно. Гаврилов выйдет сухим из воды. А вы потеряете, в лучшем случае, работу. В худшем – жизнь. Гаврилов не станет терпеть убытки вечно.

– А я не боюсь, – вскинулся он. – Пусть убивают. Я присягу давал.

– Потому что не думаете, – отрезал я. – И я советую вам прямо сейчас исправить этот недочет. Что станет с пожарной частью без вас?

Я обвел рукой его кабинет.

– Если вас уберут – кто сядет в это кресло? Если есть кандидат лучше вас – так почему вы все еще занимаете место? А если придет кто-то хуже – считаете вы себя в праве освободить ему путь?

Горюнов нахмурился. Мои слова били в цель и цепляли его за самое больное, что еще оставалось ценным.

– Я двадцать лет отдал службе, – проговорил он глухо. – Могу я хоть своей собственной жизнью распорядиться? Есть у меня такое право?

– Не знаю, – я пожал плечами, вопросительно глядя на него. – Сами себе отвечайте. Можете ли?