Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20.0

Утро понедельника выдалось суетливым, напряженным. Ребята переживали про предстоящую презентацию, и я это понимал. Обычная история перед презентациями, знаем, проходили. Хотя с опытом становилось легче.

Илья не сидел на месте. Он бегал от одного своего «полевого» приборчика к другому, как обеспокоенная курица-наседка, проверяя то, что уже было проверено сотню раз. Его обычная бодрость сменилась лихорадочной суетой. Он не доверял продукции подрядчика, и это правильно. Контроль качества должен был быть. Но он придирчиво, внимательно осмотрел и проверил каждый прибор пробной партии, дважды, и уже заходил на третий круг.

– Так, питание есть… контур стабилен… – бормотал он себе под нос, протирая и без того чистый корпус. – А если…

А если то, а если это. Десять тысяч вариантов того, что могло пойти не так. Из которых от девяти тысяч девятьсот девяносто восьми он уже три раза подстраховался, а остальные два вообще были чисто теоретическими, без подтверждения на практике.

Василиса работала за своим терминалом, вносила финальные правки в свой научный «отчет» о нашей работе. И даже в ней я видел некоторую нервозность. Она не смотрела в мою сторону. После того второго конверта она демонстративно игнорировала меня, общаясь только через Илью или Марию.

Не важно. Я уважал Василису, и признавал справедливость ее отношения, но в тот день мне было совершенно не до ее приколов.

Мария тоже не отставала, внося свой вклад в наведение суеты. Носилась по лаборатории с телефоном, прижатым к уху, и папкой с аккредитациями для прессы.

– Да, я понимаю, что у господина заместителя начальника управы плотный график! – чеканила она в трубку. – Но демонстрация начнется ровно в одиннадцать! Да, пресса из «Губернского Вестника» уже подтвердила свое присутствие!

Смотри-ка. Мандраж. Все на взводе. Илья боится, что либо подрядчик накосячил, либо он в своей технической документации. Василиса – что ее идеальная теория на практике даст сбой, снова. Мария – что вся ее организация провалится. Это было нормально. Это значило, что им не все равно. Они горели этим делом.

Я допил свой утренний кофе. Поставил пустую кружку на стол, и медленно поднялся на ноги.

– Ребята. Спокойно, – спокойно, не повышая голоса, но отчетливо сказал я.

Илья и Мария повернули головы ко мне. Василиса проигнорировала, но я знал, что она слушала.

Я подошел к Илье, который напряженно смотрел на меня, и положил ему руку на плечо.

– Илья. Вот ты не доверяешь подрядчикам. Но ты уже проверил каждый прибор, так ведь?

– Ну… да… – он замялся.

– Нашел косяки? Или все по твоим документам?

– Да вроде. Но может я в документах накосячил…

– Накосячил? Так покажи, где.

– Не знаю…

– Ну вот. Значит, все нормально. Верь в свою работу.

Илья будто бы немного расслабился. Значит, сработало. Пусть. Если такие нервы будут при каждом запуске нового прибора – долго ему было не протянуть.

Я перевел взгляд на Василису. Она упорно не поднимала на меня глаз, продолжая смотреть в экран терминала.

– Василиса Дмитриевна. Вам тоже переживать не о чем.

– Я не переживаю, – холодно отрезала она.

– Переживаете. Ложь вам не к лицу – уж я, поверьте, в ней знаю толк. И переживаете зря.

Василиса поджала губы, оставив меня без ответа. Но я продолжил:

– Тесты показали точность ваших расчетов. В полевых условиях включительно. Ваши заклинания и формулы безупречны, и встроены в систему. Оно не будет работать, оно уже работает, иначе мы бы не запускались. Верьте в свою науку.

По ее внешнему виду невозможно было сказать, достигли ли цели мои слова. Помимо предстоящей презентации, Василису напрягал еще и я. Мое присутствие. Но то уже вторично. Я надеялся, что пусть немного, но ей стало легче.

И, наконец, пришла очередь Марии.

– Мария Ивановна. Я слышал про маркетинговые отделы, которые не могли провернуть работу, с которой вы справились в одиночку.

– А если кто-то не приедет? А если что-то пойдет не так? – не унималась она.

– Это будут их проблемы, – резонно ответил я. – Вы со своей стороны сделали все возможное. Настолько хорошо, что уже им нужно там присутствовать, а не нам нужно их присутствие.

Мария улыбнулась, смущенно опустив взгляд. Я продолжил:

– Вы – лучший рекламщик, которого можно было представить для нашего проекта. Верьте в себя.

Вот тут сомнений не было. Мария легко внимала моим словам, хорошо на них реагировала. Верила в меня. Раз я сказал, что все будет хорошо – все будет хорошо. Это, в каком-то смысле, было и печально. Я считал, что авторитетов у человека быть не должно, что самому надо думать в первую очередь. Но это качество в ней еще воспитаем, а пока оно играло на руку.

Я обвел их всех спокойным, уверенным взглядом.

– Ребята. Мы пахали как проклятые весь последний месяц. Сделали все, что могли, и даже больше.

Нужно было напомнить им об уже проделанной работе. О бессонных ночах, о десятках успешных тестов. Они забыли об этом в предстартовой панике. Нужно было вернуть им уверенность, основанную на фактах.

– Вы, может, чувствуете, будто сегодня у нас что-то вроде экзамена? – задал я риторический вопрос. И сам на него ответил. – Не-а. Аж ни разу. Экзамен мы уже сдали – тут, в лаборатории. Наши тесты тому подтверждение. У нас уже есть результат, и отличный. Сегодня нам осталось просто выйти к людям и показать его.

Это должно было снять с них груз. Слово «экзамен» парализует. И оно не было применимо к нашей ситуации. Наша сегодняшняя ситуация была, скорее, хвастовством зачеткой, где уже стояло уверенное «отлично».

Я сделал паузу, давая им осознать эти простые слова.

Баюн зашевелился на своем шкафу, поднял голову.

– А я, о самый вдохновляющий хозяин во всех мирах? – с притворной надеждой спросил он. – Не найдется ли в твоей душе мотивирующей речи и для покорного твоего слуги?

Вот ведь негодяй, высмеять меня решил. Сбить, так сказать, градус пафоса, чувствовал, что я от своих речей – и их результата – посмел возгордиться собой. И воспользовался ситуацией.

Я повернул голову, глядя в его хитрые янтарные глаза. Ухмыльнулся.

– Нет, – сказал я.

– Сурового хозяина ответ, – Баюн понуро опустил голову.

– Справедливого. Не притворяйся, у тебя самодовольства хватит и на сотню таких команд. Ты бы не напрягся, даже если б вся наша лаборатория вдруг растаяла в воздухе. Но твой вклад – признаю, и благодарю за него.

– Ага! – довольно промурчал кот. – Речь-то, все-таки, нашлась!

Илья с Марией рассмеялись. Василиса – и та будто бы улыбнулась на мгновение. А ловко Баюн придумал, я даже сначала не понял. Эта наша шутливая перепалка стала катализатором, окончательно рассеявшим напряжение. А я думал, он просто подколоть хотел. Стыдно.

– Ну что, – сказал я, подхватив свой пиджак. – По коням. Раньше начнем – раньше закончим, а заканчивать пора давно.

За рулем был Илья. Наш фургончик, пролевитировав во двор, остановился возле старенькой типовой пятиэтажки – той самой, с которой все и началось. Иронично. Атмосфера здесь была странной – смесь ярмарки, похорон и партийного собрания.

Зрители уже собрались.

В основном, местные жители. У подъездов кучковались пожилые женщины в одинаковых темных платках, с лицами, схожими на печеные яблоки – морщинистыми, но крепкими. Они смотрели на нас со смесью векового недоверия к власти и последней, отчаянной надежды. Чуть поодаль стояли мужики в рабочих куртках, дымившие дешевыми папиросами. Я видел ухмылки на их лицах, мол, видали они таких фокусников. Несколько молодых мамаш с детьми на руках держались особняком, с любопытством поглядывая на наше оборудование.

Чуть поодаль находилась отдельная группа официальных лиц. Два чиновника из городской управы в одинаковых серых пальто, с кислыми минами. Заскучали, бедные наши. Для них это была обязаловка, скучная повинность, которую нужно было отбыть. Рядом с ними, пытаясь делать важный вид, суетился мой старый знакомый, Алексей. Он, может, помнил, как я приехал сюда в первый раз, как он показывал мне, где и что находится. Похоже, тоже уверовал в наш проект.

И, наконец, пресса. Журналист из «Губернского Вестника», молодой, восторженный парень с блокнотом, готовый в любой момент начать строчить сенсацию. Рядом с ним – уставший, небритый фотограф с громоздкой камерой наперевес, который, казалось, видел в своей жизни все, и удивить его было уже невозможно.

Ну вот. Полный зал. И «галерка» из местных, и «VIP-ложи» из чиновников, и пресса в «оркестровой яме». Все на месте. Смотрели на нас, как на заезжих циркачей, которые сейчас будут доставать кроликов из шляпы.

Что же, фокусов у нас для них имелось.

Я дал команду, и мы начали разгрузку. Илья и двое техников, которых мы наскоро обучили, вытащили из фургона три наших новеньких, уже серийных полевых «Циклона» и контрольное оборудование Василисы. Сама же Василиса внимательно следила за разгрузкой, чтобы ничего не уронили и не повредили.

Один из чиновников в сером пальто лениво отделился от своей группы и подошел ко мне.

– Ну что, господин Волконский, начинайте ваше представление, – сказал он надменным, скучающим тоном. – У нас мало времени, дела государственной важности не ждут.

Этот хмырь думал, что я буду отчитываться перед ним. Зря. Моим главным клиентом, моим самым строгим судьей были вот эти вот люди. Старушки, мужики, дети, мерзнувшие в своих квартирах которую зиму. Я работал для них, а не для чинушей. Перед ними и держал отчет о своей работе.

Я проигнорировал его. Повернулся спиной к «VIP-ложе» и лицом к «галерке». Не искал, куда влезть, чтоб казаться выше. Просто шагнул вперед, встал перед толпой. На одном уровне с ними.

– Добрый день, – сказал я просто, громко, чтобы слышали и на дальних скамейках.

Я обвел взглядом их лица. Усталые, недоверчивые. Но хотя бы на некоторых из них я замечал интерес, и даже надежду.

– Знаю, вам много чего обещали. И какая может быть вера словам, если они систематически не сдерживаются? Потому из слов у меня для вас есть только одно.

Я сделал паузу, набирая в грудь воздуха. Вот эта часть была совсем не спектаклем. Свои следующие слова я хотел сказать давно.

– Простите, – сказал я. – От лица моего Министерства, городской управы, и моего собственного, я прошу вашего прощения. Наше отношение было непростительным.

По толпе прошел удивленный, недоверчивый гул. Я краем глаза заметил, кривые рожи чиновников – их, таких важных, не просто проигнорировали, но и извинялись от их имени за что-то. Как же. Бояре перед холопами не извиняются. А молодой журналист из «Губернского Вестника» начал быстро, лихорадочно строчить в своем блокноте.

Но я не был боярином, и не считал себя другой породы. Признавать ошибки и исправлять их – такой был мой подход.

Толпа не встретила мои слова слезами и аплодисментами. Да мне и не надо было. Я не хотел их реакции, просто высказал, что было на душе. Подкрепить свои слова собирался действиями, и вот тогда… Я был уверен в эффекте.

– Господа, по объектам! Прошу приступить к работе! —сказал я громко, уверенно и по-своему вежливо. Этими людьми командовать не было необходимости.

Три бригады, во главе с Ильей и двумя нашими техниками разошлись по трем ближайшим подъездам, унося с собой наши «Циклоны» и датчики для измерений. Двери за ними захлопнулись.

Василиса осталась у центрального контрольного монитора, который мы развернули у фургона. Сосредоточенная, напряженная. Она была готова принимать и анализировать данные.

Все взгляды – и недоверчивых жителей, и недовольных чиновников, и представителей прессы – теперь были прикованы к темным окнам подъездов и к большому, пока еще темному, экрану монитора, на котором вот-вот должны были появиться первые результаты.

Началось.

Пусть смотрят. Пусть видят. Мы ведь не просто показывали технологию, мы хотели дать им надежду. И повод поговорить.

В случае успеха и того, и другого было бы хоть отбавляй.

Две минуты ощущались, как два часа. Ничего не происходило. Я слышал недовольные перешептывания горожан, видел саркастичные ухмылки чиновников и растущее разочарование на лицах журналистов – боялись, похоже, что сенсации не выйдет.

– А я говорила, снова только людей дурят… – прошипела одна старушка другой.

– Ага. Сейчас скажут, что что-то сломалось, и поедут себе еще бюджета просить… – отозвался басом какой-то мужик.

Чиновник из управы демонстративно посмотрел на свои дорогие часы (наверняка купленные исключительно на чиновничью зарплату, ага) и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как бездарно тратится его драгоценное время.

Василиса, стоявшая у монитора, поднесла к губам небольшой артефакт связи.

– Первая группа, доклад, – спокойно запросила она. – Вторая, третья, как обстановка?

– Первый на связи, – раздался из динамика чуть искаженный голос Ильи. – Подключились. Старая проводка, забитая по самое никуда. Но мы и такое видели, запускаем датчики…

В этот момент на большом мониторе, одна за одной, появились три секции, по одной на каждую бригаду. И в каждой – большие, красные, тревожные цифры. 47%. 51%. 49%. Это были текущие показатели проводимости в трех домах. Понурая была картина, нечего сказать.

Но тем приятнее было такие картины менять. Сейчас подключат «Циклоны», запустятся их считывающие заклинания, и начнется чистка… И тогда все решится. Я уже знал, какой будет результат, и что волноваться не о чем. Но знать – одно, а увидеть – совсем другое.

На мониторе, в секции первой группы, цифра дрогнула. Сорок семь сменилось на сорок восемь.

И понеслось. Пятьдесят, пятьдесят три…

Толпа замерла. На мордах перешучивающихся «господ» из управы так и застыли ухмылки. Выкусите, сволочи.

Следом, через несколько секунд, шевельнулась вторая шкала.

Цифры росли по обеим командам.

Из распахнутого окна на втором этаже высунулась пожилая женщина. Я узнал ее. Это же была Валентина Тихоновна, та самая, что обругала меня у подъезда, когда я впервые тут появился.

– Люди! – выкрикнула она. С таким характерным, недоверчивым удивлением. – Батареи-то теплеют!

Быстро, однако. Скорость работы этого их маготеха меня, признаюсь, удивляла.

И вот это, а не какие-то там непонятные цифры на мониторе, было подтверждением для людей. Цифры и нарисовать можно. Свидетельства человека – уже нет.

А показания уже были девяносто шесть, девяносто девять… И сорок девять.

Да как так-то? Что случилось? Ни малейшего шевеления.

Я подошел к стенду Василисы, и чуть ли не выхватил артефакт связи из ее рук.

– Третья группа, что у вас? – запросил я, изо всех сил стараясь сохранить голос спокойным. Было не так-то просто.

– Понятия не имею, Дмитрий Сергеевич, – отозвался техник.

Из динамика раздался отдаленный, неразборчивый голос другого человека из третьей команды. Что-то там про чью-то мать, падших женщин, непристойные действия… И отвалившийся датчик.

Я выдохнул. Черт бы его побрал, значит, результат был, просто на монитор не передавался.

– Разобрались. Сейчас, – снова проговорил техник.

Спустя пару секунд третья шкала подскочила вверх. С сорока девяти процентов сразу на девяносто восемь.

В этот момент толпа отреагировала по-настоящему.

Кто-то захлопал. Сначала один, потом к нему присоединился и второй человек. Какие-то мгновения, и мы уже стояли в центре шквала аплодисментов и радостных выкриков. Журналисты оживились, суетливо подготавливая свои вопросы.

А что чиновники? А чиновники оставались собой. И речь не о полных недовольства и собственной важности лоснящихся рожах. Речь о мастерстве переобувания. Честное слово, если б оно было олимпийской дисциплиной – на соревнования можно было бы отправить несколько таких господ, и их медалей хватило бы на ощутимое пополнение золотого запаса.

Они улыбались и помахивали руками. Профессионально. Мол, смотрите, мы тут тоже не просто так, мы тоже участники регаты. Ага.

Но пускай. Их желание присосаться к нашему успеху играло нам на руку. Потому что в таком случае они с удовольствием и без заминки доложат об этом успехе повыше, укрепляя и наши позиции тоже.

Молодой журналист лихорадочно строчил в своем блокноте, его глаза горели. Фотограф, забыв про свою усталость, щелкал затвором, снимая все подряд – и монитор, и нас, и людей, и чиновников даже. Остальные журналисты не сильно отличались в своем поведении.

Я посмотрел на Василису. Одна из старушек подошла к ней, и обняла.

– Дочка… – сказала она дрожащим голосом. – Спасибо тебе. От всех нас. Спасибо…

Глава 21.0

Василиса смотрела на нее в замешательстве, но потом робко обняла в ответ, отвечая что-то про «просто делаем свою работу». И улыбнулась. Слабо, но все-таки искренне, по-настоящему. Это была улыбка не ученого, доказавшего состоятельность своей работы, но человека, что смог помочь ближнему своему. Решить настоящую, жизненную проблему.

Из подъездов стали появляться Илья и техники. Их тут же окружила толпа. Хлопали по плечам, жали руки, благодарили. Илья, смущенный, растерянный и абсолютно счастливый, стоял в центре этого стихийного, народного ликования.

Я стоял чуть в стороне, наблюдая за этим стихийным народным праздником. Пусть команда погреется в свете славы, они заслужили. А мне оно было не важно, я и без того был довольнее некуда. Решил задачу, помог людям, обеспечил реальный результат. Казалось бы, ну холод, не такое уж смертельное дело. А нет. Это, во-первых, на здоровье сказывалось, и на комфорте людей – а следовательно, на настроениях. Во-вторых – экономило бюджету серьезные деньги, и рабочие кристаллы.

А в-третьих, давало надежду. Реальную, на хоть какие-то перемены к лучшему. Это тоже было важно.

Илья, смущенный и абсолютно счастливый, что-то объяснял окружившим его мужикам. Василиса, все еще с тенью улыбки, отвечала на вопросы восторженных старушек. Мария раздавала журналистам какие-то заранее подготовленные брошюры.

Ко мне подошли чиновники из управы. Спесь с их лиц слетела. Теперь они жали мне руку, заглядывали в глаза и говорили какие-то лестные, правильные слова про «благо города» и «инновационный подход». Репортеры задавали нам вопросы, мы отвечали. Вернее, отвечал главным образом я, а господа чиновники больше кивали да поддакивали. Помимо ответов я не упускал возможности раздать комплиментов своей команде и наобещать светлого и, главное, теплого будущего. Как и полагалось чиновнику, но с одним нюансом: я свои обещания собирался выполнить и перевыполнить.

Вот и все. «Щит» сработал. Даже лучше, чем я ожидал. Команда – герои. Проект – на коне. Пошумели на славу, и теперь этот шум был нашей лучшей защитой.

Только дела мои на тот день были далеки от своего завершения. Публичная часть прошла просто, как по нотам. Ожидать того же самого от второй было бы глупо и наивно.

Обратно в Министерство мы ехали в приподнятом – точнее, вознесенном до небес – настроении. Илья, сидевший за рулем, не мог перестать улыбаться. Он то и дело поглядывал то на меня, то на Марию с Василисой. Он был на седьмом небе. Его железо не подкачало, сделало свою работу как положено.

– Ну что, Дмитрий Сергеевич, что дальше? – весело спросил он. – Какие у нас планы? Я считаю, такое дело надо обмыть! Как следует! Чтобы запомнилось!

– Точно! – тут же подхватила с заднего сиденья Мария, перебиравшая полученные от журналистов и чиновников визитки. – Знаю отличную кафешку, там недорого, вкусно и душевно…

И правда, следовало бы. Они заслужили этот праздник. Работали так, как никто не имел бы права требовать, верили в почти безнадежное дело и в еще вчера безнадежного человека. Сегодня их вера была вознаграждена. Они были настоящими героями этого дня.

Только Василиса молчала. Она сидела у окна, отвернувшись от всех, и смотрела на проплывающие мимо дома. Только гадать оставалось, что за мысли имели место в ее голове. О своем научном триумфе? Или о том, какой ценой он был достигнут?

– Ваш рабочий день на сегодня окончен, – сказал я ровным, спокойным голосом, прерывая их радостную перекличку. – Уж отдых вы точно более, чем заслужили. Так что обмывайте, празднуйте. Вы это заслужили.

– А вы? Как без вас-то? – искренне, почти обиженно, удивился Илья. – Без вас бы ничего не получилось…

– А я свои планы на вечер имею, – ответил я. Как-то суше, чем планировал. – Дела.

Мой отказ немного снизил градус радости в фургончике. Но что я мог сделать? Такова была правда. Посидеть с ними в той самой кафешке я, при всем желании, не мог. Не в тот день.

Я вернулся в свою квартиру. Снял пальто, повесил на вешалку, разулся. Прошел в гостиную и присел на диван. Хорошо.

– Ну что, Дима, – начал Баюн, тоже запрыгивая на диван. – Как впечатления?

– Как и ожидалось, – ответил я спокойно. – Если б не тот отвалившийся датчик – вообще было бы идеально.

– Хе-хе, классика! – усмехнулся кот. – Хотя я лично считаю, что он только добавил драматического эффекта.

– Справедливо, – я кивнул. И правда, добавил, я это видел по реакции толпы.

– Готов к второй части?

– А к ней можно быть готовым? – ответил я вопросом на вопрос.

– Ну, в какой-то мере.

– Тогда, – я улыбнулся, – в какой-то мере готов. Надо только с Милорадовичем связаться, еще раз все обсудить как следует.

Я подошел к окну. Внизу, подсвеченный синеватыми магическими фонарями, жил своей жизнью вечерний Каменоград. Ребята, надеюсь, все-таки пошли в ту кафешку. Илья и Мария, думаю, да. Надеюсь, и Василиса присоединилась – ей бы не мешало расслабиться, а при моем отсутствии особых причин не идти я для нее не видел. Они все заслужили.

А я, как ни странно, особой эйфории и желания праздновать пока не ощущал.

Представление было окончено. Фанфары отгремели, чиновники пожали руки, журналисты получили свою сенсацию. Всех осчастливили. Но у меня впереди была вторая, не менее важная и ответственная смена. Другая работа, куда грязнее любых, даже самых старых и засоренных, проводников.

Вот справлюсь – тогда и сам, может, отпраздную.

Я достал из ящика стола черный, невзрачный кристалл. Ехать на конспиративную квартиру не было ни желания, ни смысла. Наверняка ведь пасли, если не меня – то князя. Встречусь с ним, и спалю всю операцию. Одна случайная встреча, одна засвеченная машина, один слишком любопытный нос – и вся наша многоходовочка пойдет прахом. Гаврилов – хоть и мразь, но хитрая мразь.

Что ж, будем работать по удаленке. Благо, технологии позволяют.

Я положил холодный кристалл на стол, накрыл ладонью, дал активирующий магический импульс. Назвал код связи. Есть контакт.

– Владислав Петрович, – сказал я в кристалл. – Дневное представление прошло успешно. Полный аншлаг.

Кристалл отозвался. Из него раздался спокойный, чуть искаженный голос князя.

– Видел репортаж в вечерних новостях. Впечатляет. «Прорыв каменоградских ученых», «Надежда для замерзающих горожан»… Журналист из «Вестника» не поскупился на эпитеты. Вы с Марией Ивановной сработали безупречно, шум даже больше, чем я ожидал. Теперь наш «Щит» завершен. Отличная работа, Дмитрий.

Приятно было слышать похвалу. Особенно от него. Но расслабляться было очень уж рано, наоборот, требовалось поднапрячься.

– Спасибо, – ответил я ровно. – Теперь хотел бы обсудить дела кинжальные.

– Именно поэтому я и ждал твоего звонка, – в голосе князя не было и тени удивления. Он тоже все понимал. Слушай внимательно. Место встречи – территория заброшенного «Романовского сталелитейного завода». Мои люди раздобыли план. Я пересылаю его тебе на терминал. Изучи. Запомни каждую деталь.

На экране моего компьютера всплыло изображение. Детальная, трехмерная модель огромного заводского цеха. Отлично.

– Сценарий предполагаю следующий, – комментировал князь, пока я вращал модель, изучая ее со всех сторон. – Тебя встретят Игнат и Гаврилов. Поведут, скорее всего, в центр цеха, где будут принимать груз. Помещение просторное, куча старых станков и стеллажей. Уверен, будет охрана.

Просторный цех. Есть, где укрыться и развернуться. Но вот неизвестное количество противников пугало.

– Ты должен тянуть время, – продолжал князь. – Говори с ним. Обсуждай погоду, свой проект, что угодно. Растяни прелюдию. Твоя задача – дождаться моего сигнала. Как только покушение провалится, я активирую твой «Маячок». Он не подаст звука. Сигналом будут две коротких вибрации.

Так, понял. «Маячок» нужно будет спрятать так, чтобы точно не проморгать.

– Понял. Сигнал получил. Что дальше?

– А дальше… Смотри по обстоятельствам. Если будешь уверен, что справишься с охраной – сожми кристалл так же, как в прошлый раз, пока не почувствуешь хруст, – пояснил князь. Я уловил в его голосе скрытое беспокойство. Надо думать, за меня. – Тогда мои люди начнут штурм. Будет три группы. «Блокада» перекроет выезд. «Молот» берет на себя основную массу охраны комплекса. И «Скальпель» – твоя поддержка. Они пойдут напрямую к твоему местоположению, по маячку.

– А если не буду уверен? – уточнил я.

– Тогда не рискуй, – решительно заявил князь. – Отойди, тогда сигнализируй. Лучше рискнуть поимкой Гаврилова, чем твоей жизнью.

Я оценил заботу о моем здоровье. Но все-таки собирался действовать сам, если только шансы не будут совсем невозможными.

– В любом случае, группа «Скальпель» может задержаться. Непредвиденная охрана, какие-то магические секреты. Будь готов продержаться.

Вот оно что. Знакомая складывалась ситуация. Снова предстояло держаться до подхода кавалерии. Только теперь еще обезвредить Гаврилова, не убивая.

И в этот раз, как любезно подсказывала интуиция, на кавалерию и правда пришлось бы положиться. Охрана, я полагал, будет не из слабых.

– Игнат особенно опасен, – продолжал инструктировать князь. – Он – серьезный боевой маг, и он будет биться до конца. Гаврилов не так силен, но хитер. В бой вступит вряд ли, но все равно не следует их недооценивать.

– А если что-то пойдет не по плану? – спросил я.

– Тогда импровизируй, – в его голосе не было и тени сомнения. – Я верю в твою способность к поиску решений. Да, и еще… Открой, сделай милость, ящик своего рабочего стола.

Я с недоумением подчинился. Открыл ящик.

Там, где еще час назад лежали только канцелярские принадлежности, теперь лежал матово-черный шар, размером с бильярдный.

Ни хрена себе. Люди князя были в моей квартире, пока меня не было. И я не заметил ни малейших следов. Ни пылинки не сдвинулось. Профи, что с них взять.

– Это армейский образец, – пояснил князь. – Граната «Затмение». Нелетальная. При активации – дай чуть энергии на специальную руну и брось – создает в радиусе десяти метров сферу абсолютной темноты и тишины на тридцать секунд. Полностью блокирует магическое и обычное зрение и слух. Используй с умом, если понадобится выиграть время или сменить позицию.

Граната. Светошумовая… Нет, точно наоборот: ни света, ни шума. Скорее с дымовой можно сравнить, такая же функция. Ценный подарок. Откуда Милорадович его взял, я предпочел не спрашивать.

Я взял гранату. Она была неожиданно тяжелой для своего размера, с гладкой поверхностью без единого шва. Интересное изделие.

– Понял, – сказал я в кристалл. – Буду готов.

– Я знаю, – ответил князь. – Не подведи, Дмитрий.

Связь прервалась.

Я посмотрел на часы. До встречи с Гавриловым оставалось чуть меньше двух часов.

Пора было готовиться.

Ровно в назначенное время к моему подъезду подлевитировал черный, полированный до зеркального блеска седан представительского класса. Не чета ни моему служебному пепелацу, ни фургончику нашей команды. За рулем сидел молчаливый водитель в строгом костюме. Он не вышел, только открыл для меня заднюю дверь. Сервис.

Я сел на мягкое кожаное сиденье. Мы тронулись. Я был одет в свой лучший, идеально отглаженный костюм. Как и положено успешному, набирающему вес кандидату в Уважаемые Люди, едущему на встречу с этими самыми людьми.

Машина прошла по вечернему городу и свернула в знакомую, унылую промзону. Мы приблизились к воротам заброшенного «Императорского сталелитейного завода». Нас уже ждали.

У ворот стоял лично Игнат. Та же кривоватая челюсть, тот же костюм. Только сидел слишком хорошо – настолько, что под пиджаком легко просматривался пистолет в кобуре. Может, так и было задумано. Этакое скрытно-открытое ношение, чтоб всяким там Волконским не взбрело в голову шалить. Дверь седана открылась, и я выбрался на улицу.

– Семен Аркадьевич ждет, – ровным тоном сообщил Игнат.

Все еще ни тени злости. Но это мы скоро исправим.

Мы вошли на территорию. Водитель остался у машины. Игнат шел чуть впереди, ведя меня в сторону огромного сборочного цеха, а я за ним.

Внутри цеха царил полумрак. Несколько тусклых ламп под потолком давали ровно достаточно света, чтобы видеть большую часть помещения, но не более того. Там же был фургончик, из которого разгружались ящики с кристаллами. А вокруг, в глубоких тенях у старого оборудования, я замечал едва уловимые движения. Охранники, шестеро.

И Гаврилов, конечно же, тоже был на месте. Стоял посреди цеха, смотрел за разгрузкой. Его, похоже, совершенно не напрягало ни то, что его дорогой костюм не вписывался в атмосферу от слова вообще, ни компания бандюков «попроще». Думаю, он был неожиданно привычен к такой обстановке.

– Дмитрий Сергеевич! Герой дня! – он улыбнулся, протягивая мне руку. Я пожал. – Видел тебя в новостях, репортаж вышел что надо. Ты становишься настоящей звездой в нашем сонном болоте. А звездам положен соответствующий статус.

Он протянул мне роскошную, тяжелую папку, обшитую темно-бордовым бархатом с золотым тиснением.

– Подарок от хороших людей, – пояснил он. – В знак, так сказать, нашего уважения и веры в твои будущие перспективы. Мы тут подняли архивы… И, представляешь, какая удача, – он подмигнул, – оказалось, что благородный род Волконских имеет древние, хоть и забытые, дворянские корни. Так что, прими мои поздравления, барон Волконский.

Барон. Охренеть. Даже титул сфабриковали. Ну и связи у них, однако. Мне, честно говоря, на всю эту аристократическую чушь было плевать, я в своем мире был из простых людей, и тут тоже в дворяне не метил. Но нужно было изобразить радость.

Я медленно, с достоинством, взял папку. Открыл ее. Пробежал глазами по витиеватому тексту грамоты, по гербовой печати. Проглядел остальные документы и архивные справки – фальшивые, я думаю. Затем закрыл и положил на стол.

– Неожиданно, Семен Аркадьевич, – сказал я так, будто пытался скрыть удовлетворение в голосе. – И очень своевременно. Такой статус, безусловно, откроет некоторые двери в Министерстве. И значительно упростит нашу дальнейшую совместную работу. Я ценю вашу предусмотрительность.

Гаврилов, довольный моей реакцией, откинулся в кресле.

– Пустяки, – он хитро улыбнулся. – Титул – это не просто красивая бумажка, Дмитрий. На благородных в столице смотрят иначе. Особенно когда речь заходит о назначении на серьезные должности. Вроде той, на которую ты претендуешь.