Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4.0

За предстоящую встречу я переживал, не скрою. Даже, может, немного опасался. Но в первую очередь мне было интересно. Это ведь вам не размахать пару непуганных охранников у подпольного склада, это разговорные игры с человеком, который запросто мог бы меня прикончить.

Тут важна каждая деталь поведения, каждый элемент одежды, даже выражение лица должно быть строго выверенным. К счастью, опыт таких переговоров у меня был еще с прошлой жизни. Одна только маленькая разница: там прекратить могли сотрудничество, а тут – мою жизнь. Хоть она и была у меня вторая, хоть меня в ней не так уж много держало, а все равно не лишняя. Да и два раза помереть за менее полугода времени было бы совсем обидно.

Домой я ушел пораньше. Следовало подготовиться к встрече как полагается.

Едва шагнув через порог квартиры, я направился к старому платяному шкафу, где и покоилась унаследованная от старого Димы одежда. Нужно было выглядеть соответствующе. Жадный, но компетентный и набирающий вес Волконский не пойдет в «Царские бани» в мятом служебном костюме. Он пойдет туда как человек, который знает себе цену.

Я достал свой единственный приличный костюм – темно-серый, из качественной ткани. За этот месяц я привел его в идеальное состояние. Он был отглажен, накрахмаленная белая рубашка висела рядом. Я начал одеваться, и это было похоже на ритуал. На облачение в доспехи. Каждый элемент был частью образа. Идеально начищенные ботинки. Даже галстук – и тот завязал правильно. А вот запонки с записывающим артефактом… Нет. Их я на костюм не навешу, потому как в бане сидеть вряд ли буду в костюме. Их я положил в карман пиджака, а после, если понадобится, перекину в карман халата.

Когда я посмотрел на себя в тусклое зеркало на дверце шкафа, я увидел не себя. Я увидел его. Дмитрия Сергеевича Волконского. Не того жалкого алкоголика, которым он был. А его новую версию. Уверенного, циничного, знающего себе цену чиновника, который пришел в мир больших денег и больших рисков, чтобы взять свое.

Сегодня вечером была премьера.

И я должен был сыграть свою лучшую роль.

Моя служебная машина бесшумно подлевитировала к «Царским баням». Я заглушил двигатель, но выходить не спешил, несколько секунд просто сидел, глядя на здание. Снаружи – нарочито русский, почти лубочный терем из темного, просмоленного дерева, с резными наличниками, причудливыми башенками и коньком на крыше. Полная безвкусица, рассчитанная на купцов-нуворишей, которые хотели почувствовать себя боярами. Но память старого Волконского, который бывал здесь пару раз на чужих праздниках жизни, услужливо подсказывала: под этим пряничным фасадом скрывается современная, неприступная крепость из железобетона и боевой магии.

Я выдохнул, выпуская изо рта облачко пара, и открыл дверь.

Парковаться самому тут было не принято. Едва моя нога коснулась расчищенной до блеска брусчатки, из тени у входа материализовался швейцар. Высокий, плечистый, в дорогой, идеально подогнанной ливрее. Он улыбнулся, поприветствовал, принял у меня из рук ключ-кристалл и сел в машину, чтобы отогнать ее на охраняемую стоянку.

Так, началось. Атмосфера впечатляла, не отрицаю. Ни одного лишнего человека. Все вышколены, все знают свое место. Непростая была баня, в такой не только отмывались тела, но и пачкались души. По-крупному, всерьез. И я, Дмитрий Волконский, бывший алкоголик и мелкий коррупционер, только что получил временный, гостевой пропуск в этот клуб ублюдков.

Массивная дубовая дверь без единого звука открылась передо мной. За ручку ее никто не тянул, так что, похоже, работали чары. Или просто скрытая автоматика. Я шагнул внутрь.

Тишина, роскошь. Никакой суеты приемной, никаких других посетителей. Только полумрак, тихая, ненавязчивая музыка и запах недешевого дерева, надо думать, хотя я не разбираюсь, и сушеных трав.

Из-за резной стойки, похожей на алтарь, вышел администратор. Худощавый, средних лет, в строгом черном костюме. Он уже не улыбался. Просто посмотрел на меня, и в его взгляде я не увидел ни подобострастия, ни любопытства. А вот то, что он меня узнал и как-то неприятно на мгновение поджал губу было неприятным знаком.

– Семен Аркадьевич ожидает вас, – сказал он ровным безэмоциональным голосом, не спрашивая моего имени. – Прошу.

Администратор повел меня по длинному пустому коридору, устланному толстым ковром, который полностью скрадывал наши шаги. Я осматривался, запоминая. Стены были отделаны темным деревом, но я был уверен, что под ним скрывалась мощь бетона. Ни одного окна. Через равные промежутки на дверях без номеров и табличек я видел тускло мерцающие руны. Охранные контуры. Мощные. Не просто от воров или пожара. Это были контуры антимагической защиты. От магического прослушивания, от ментального сканирования, от астральной проекции. Князь был прав. Это была его крепость.

Сработает ли она здесь моя запонка-диктофон? Возможно, и нет. Эти руны были способны заглушить артефакт такого уровня. Ладно. Будем надеяться на лучшее. Если что – придется запоминать каждое слово, каждый жест, каждую интонацию. Работать придется головой. Такое к делу не пришьешь, но хоть информацию добуду.

Мы остановились у единственной двери, на ней – полированная медная табличка с единственным выгравированным словом: «Боярский». Вот он, значит, тот самый кабинет.

Администратор вставил в замочную скважину тонкий кристалл, вместо ключа. Раздался тихий щелчок. Он открыл дверь, отступил на шаг, пропуская меня, и, не сказав ни слова, прикрыл ее за мной.

Я остался один на арене со зверем. Дверь за моей спиной, закрывшись, щелкнула. Понятно, значит выйти я не смогу, пока не будет позволено. Дороги назад не было.

Помещение было просторным. Теплый свет, приглушенный, задающий атмосферу. Темный мореный дуб на стенах, безмолвный свидетель ведущихся здесь разговоров. На полу – огромная шкура бурого медведя, даже череп с оскаленной пастью сохранили. Ну-ну. Очень страшно, прямо так и чувствовал, как душу наполняет глубочайшее уважение. Аж целого медведя застрелил – а скорее, заплатил другим, чтоб они это сделали.

В углу за дверью из толстого, матового стекла угадывались раскаленные камни огромной парилки. Рядом – небольшой бассейн в полу, который сперва показался мне пустым, но нет. Просто вода была очень чистая. Холодная, я думаю, чтобы из парилки окунуться. Славное дело, было б еще место поприятнее.

На низком резном столе, окруженном двумя массивными, резными же креслами, стоял запотевший серебряный графин с квасом, пиала с густым, янтарным медом и ваза с сушками. О как. А я ожидал коньяка, или что там популярно у богатеев в этом мире. Видимо, крепкого хозяин заведения за делами не пил. А может, не пил вовсе. Интересно.

Он же, хозяин, и сидел в одном из кресел. Гаврилов.

Он не встал, чтобы поприветствовать меня. Просто сидел себе, расслабленно откинувшись на спинку, в простом, белоснежном халате из грубого льна. Мужчина лет пятидесяти, пожирнее старого Волконского, но вместе с тем с широкими, сильными плечами. Аккуратно подстриженная борода с проседью, густые, зачесанные назад волосы. И глаза. Спокойные, умные, чуть прищуренные глаза человека, который привык смотреть на мир и людей, оценивая их истинную стоимость.

Вот он. Не похож ни на кого из тех, с кем Волконский вел дела, мелких, жалких, жадных. Не походил и на образ, который я рисовал себе в голове – крупного бандита прямиком из девяностых. Ни капли. Он не излучал угрозы, наоборот, вся его поза говорила о расслабленности и покое. Гаврилов, похоже, не стремился никому ничего доказать и показать, по крайней мере, явно. Он выглядел уверенным в себе.

И в этом чувствовалась своя опасность, гораздо более отчетливая, чем от всякой показухи. Ну что же, посмотрим, что из этого выйдет.

– Дмитрий Сергеевич. Прошу. Располагайтесь, – его голос был спокойным, глубоким, с легкой хрипотцой. – Рад, что вы приняли мое скромное приглашение.

Он указал на второе кресло. Рядом с ним, на деревянной скамье, уже лежал такой же, как у него, белый льняной халат и стопка пушистых полотенец. Все было готово для гостя. Для гостя, который должен был принять правила хозяина.

– Предлагаю для начала погреть кости, – продолжил он. – Дела не любят суеты.

Я молча кивнул. Начинаем представление. Я подошел к вешалке и начал неторопливо раздеваться. Аккуратно повесил свой идеально отглаженный костюм, рубашку, брюки. Все это время я чувствовал на себе его немигающий, оценивающий взгляд. Он изучал меня. Мои движения, мою осанку, даже то, как я складываю одежду.

Затем я повернулся к скамье. Но не взял предложенный им халат. Вместо этого я открыл небольшую кожаную сумку, которую принес с собой, и достал свой. Не казенный, льняной. А дорогой, из шелка темно-бордового, почти винного цвета. Мне удалось незаметно перебросить запонки из кармана пиджака в потайной карман халата. По крайней мере, если Гаврилов и заметил, то вида не подал.

Этот халат самый, наверное, дорогой предмет одежды Волконского был мелочью, но мелочью важной. Я не принимал его правила полностью, а приносил свои. Показывал, что пришел не как проситель, которого позвали в хозяйскую баню. Я пришел как равный, со своим статусом, со своим вкусом. И вкусом недешевым, который и собирался обеспечить нашим сотрудничеством.

Я сел в кресло напротив, завязал пояс халата. Он проследил за моими движениями, и в его глазах я уловил мимолетную искорку. Уважение? Нет. Скорее, интерес. И это уже хорошо.

Мы вошли в парилку. Жар был, надо сказать, что надо. Влажный, сильный, пахнущий эвкалиптом, можжевельником и различными хвойниками. Дышать поначалу было трудно, но я быстро адаптировался. Мой дед в деревне не хуже растапливал. Мы молча поднялись на верхний, самый горячий полок. Гаврилов двигался неторопливо, с основательностью человека, который никуда не спешит.

Он взял медный ковш с длинной резной ручкой, зачерпнул воды из деревянной шайки и плеснул на раскаленные камни. Воздух взорвался шипением, и новая волна обжигающего пара окутала нас.

– Погода в этом году, говорят, лютая будет, – начал он издалека, глядя на камни. – Урожай под угрозой. Крестьяне опять будут у императора милости просить.

– Император, говорят, обещал дотации аграриям, – поддержал я разговор. – Но пока эти деньги дойдут до дела, половина растает по дороге. Система.

Он коротко хмыкнул, оценив мой циничный ответ. Затем, как бы невзначай, перевел разговор на меня.

– Слышал, вы, Дмитрий Сергеевич, эту систему всеми силами подталкиваете, в благом направлении. Занимаетесь каким-то проектом, про него уже говорят.

Он посмотрел на меня, ожидая реакции. Вот оно. Началось. Проверка. Смотрит, как я отреагирую на упоминание работы, на намеки о прошлом. Спокойно. Я – циничный чиновник, который хочет большего. Жадный, но компетентный. Это моя легенда.

– Систему, Семен Аркадьевич, иногда следует подтолкнуть, – резонно заметил я. – А потом, может так статься, и она тебя потянет повыше. Главное – ухватиться умеючи.

Никакого лишнего нытья, никакого заискивания. С такими, как Гаврилов, это не работает, я хочу его заинтересовать, как возможный подельник, а не вызвать презрение и тошноту.

Он кивнул.

– Мудрые слова. Эта мудрость, как говорят, и в делах проявляется. С алкоголем дружбы больше не водите, как я слышал, в весе потеряли. Я, признаюсь, подозревал, что вы приболели.

Гаврилов сделал паузу, глядя на меня многозначительно. Похоже, и правда хотел выяснить, не вызвано ли мое внезапное исправление проблемами со здоровьем. Логично. Кто же поставит на лошадь, которая до конца скачек может и не дожить?

А еще из его слов было ясно, что он наводил справки. Знал, кто такой Волконский и кем он был. Возможно, даже от людей попроще, которые меня порекомендовали – тех, с кем я в последнее время «сотрудничал» в рамках углубления в схему.

– Вовсе нет, Семен Аркадьевич, – я слабо улыбнулся. – Наоборот, смею считать себя излеченным.

– От алкоголизма? – спросил Гаврилов. И, судя по тону, это была вовсе не шутка и не попытка задеть. В нем действительно слышались нотки уважения. – Похвально. Алкоголь убивает разум, Дмитрий Сергеевич. А без разума в нашем деле уйдешь недалеко, да и идти будешь недолго.

«В нашем деле», ха. Лести поддал. Я изобразил гордое лицо, сделал вид, что поддался.

– Не только, – ответил я. – От посредственности, смею надеяться. От смирения. От довольства малым.

– Если бы эти слова я услышал от кого-то другого, – начал Гаврилов, – я бы принял их за пустое бахвальство. Но за вас говорят дела. И думаю, что дела нам с вами стоит обсудить. Несколько позже. А пока – наслаждайтесь паром.

Мы посидели еще минут десять, обмениваясь ничего не значащими фразами, а потом вышли. Окунуться в ледяной бассейн после такого жара было настоящим блаженством. Тело горело, а ледяная вода приводила мысли в порядок. Мы сели за стол. Гаврилов налил в две глиняные кружки темного кваса.

Он посмотрел снова обвел взглядом мой халат.

– Вижу, дела у вас все же пошли в гору. Вещицы со вкусом.

– Стараемся соответствовать, – ответил я спокойно, с легкой долей хвастовства. – Положение обязывает.

Это был пас. Я показывал ему, что люблю дорогие вещи, а значит, люблю деньги. Что меня можно купить.

Он кивнул, довольный ответом.

– Правильно. Человек должен ценить себя и свой труд. А труд ваш, говорят, приносит плоды. Расскажите, что за чудо-машину вы там собираете? Слухи – это хорошо, но если им верить, то там прямо панацея от всех бед. Или от одной, по крайней мере. От холода.

Пора было продавать. Но я продавал не технологию. Я продавал себя. Свой новый образ.

– Да какая там панацея, Семен Аркадьевич, – я подался вперед, изображая интерес. – Чистая экономика. Мы пока только прикинули: если внедрить нашу технологию по всему городу, экономия на плановой и, что важнее, аварийной замене кристаллов, на ремонтах, на зарплатах лишних бригад – серьезные деньги. Огромные деньги, которые сейчас просто испаряются в воздухе.

Гаврилов улыбнулся, почти добродушно. Интересная реакция на рассказ о том, как творение моих рук может запросто прирезать одну из кур в его курятнике. Не самую жирную, да. Не самые крупные яйца она несла. И все же золотые.

– Дмитрий Сергеевич, но ведь вы оставили без ответа главный вопрос! – как-то слишком весело сказал он. – В чем, позвольте спросить, ваша выгода?

Я сделал многозначительную паузу, глядя ему прямо в глаза.

– Я же говорил, Семен Аркадьевич. Систему подтолкнуть, на ней же подняться. Выше кресло – больше возможности.

Тут я, не скрою, играл дурачка. Будто бы не знал, что он на тех кристаллах наваривается, будто бы даже не ведал, что могу себе наговорить на скорую могилу. Волконскому такого было знать не положено.

В то же время, я опять светил амбициями. Мол, все это – ради влияния, возможностей, денег. Давай, Гаврилов, сделай предложение, от которого невозможно отказаться. Убить меня он, конечно, тоже мог, но это было бы слишком неосмотрительно, слишком топорно. Вокруг меня и моего проекта уже был определенный шум, да и о том, что я пошел в его бани по его приглашению, кто угодно мог знать. Если и будет валить – то, по крайней мере, не сейчас. Кроме того, такие люди ищут выгоды, а какая выгода от мертвого меня?

Гаврилов отставил кружку с квасом. От расслабленности, от этого вот образа добродушного купца-хлебосола и следа не осталось. Спектакль был окончен, и теперь он решил показать свое настоящее лицо.

– Дмитрий Сергеевич, – сказал он серьезно, но голоса не повышал. – Хватит ходить вокруг да около. Я знаю вас, вы знаете меня. Я ценю людей дела. Ваш рабочий проект – шумная и полезная штука. Вы показали, что у вас есть голова на плечах и, что важнее, так это административный ресурс.

Он сделал паузу. Наверное, чтобы комплимент усвоился полностью.

– Имеется, Дмитрий Сергеевич, проблема. Досадная, мелкая, как заноза в пальце, но несколько мешает. Лучше бы ее не было.

Гаврилов поморщился, будто эта метафорическая заноза беспокоила его прямо сейчас.

Я позволил себе легкую, понимающую улыбку.

– Кого убить? – спросил я будничным тоном, словно спрашивал «кому позвонить».

Гаврилов вскинул бровь, затем рассмеялся. Громко, раскатисто, эхом отражаясь от бревенчатых стен.

– Право слово, придержите коней, Дмитрий Сергеевич! – он отмахнулся, все еще улыбаясь. – Для таких дел у меня есть люди куда меньшего калибра и более узкой специализации. Игнат, например, заскучал совсем. Но нет. Здесь требуется инструмент потоньше.

Он оперся локтями на стол, сцепив пальцы в замок.

– Вам я предлагаю решить вопрос сугубо по вашей стезе.

«По моей стезе». Значит, снова бюрократия, бумаги, проверки. Я мысленно кивнул. В этом я теперь разбирался не хуже, чем в коде.

– Слушаю, – коротко ответил я.

– Есть у нас в городе один… деятель, – Гаврилов произнес это слово с брезгливостью, будто выплюнул косточку. – Майор Горюнов. Пожарная охрана. Человек, скажем так, излишне добропорядочный. Даже слишком для нашего города.

– Честный чиновник? – уточнил я. – Вымирающий вид.

– Вот именно. И этот вымирающий вид решил, что его миссия – спасти город от меня. Вцепился в мой ТРЦ «Демидовский Пассаж». Ходит, нюхает, опечатывает. Фудкорт закрыл вчера, сегодня грозится кинотеатры остановить. Убытки капают, арендаторы нервничают.

– И вы хотите, чтобы я его угомонил, – констатировал я. – Через министерские рычаги? Надавил административно?

Гаврилов загадочно улыбнулся.

– Не обязательно. Я же сказал «по вашей стезе», Дмитрий Сергеевич. А вы, смею заметить, в последнее время сильно переросли свое кресло.

Я невольно опустил взгляд на свой халат, скрывающий живот. Да, тренировки с князем давали результат, но «наследие» Волконского все еще было при мне.

– Жестоко, господин Гаврилов! – усмехнулся я. – Я над этим, между прочим, работаю. И небезуспешно.

Гаврилов хохотнул и, в свою очередь, хлопнул себя по внушительному пузу, обтянутому льном.

– Нет-нет, уж в этом плане не мне вас попрекать! Хорошего человека должно быть много, как говорится. Я не о габаритах. Я о масштабе личности.

Его лицо стало серьезным. Взгляд серых глаз стал цепким, оценивающим.

– Я говорю о том, что вы теперь не просто перекладыватель бумажек и подписант по найму. Вы проблемы решаете. Зотова убрали с доски – красиво, жестко. Зацепин, по слухам, ходит тише воды ниже травы. В вашем противостоянии я бы на него теперь и пяти копеек не поставил. Вы стали игроком, Дмитрий. И потому мы с вами разговариваем.

Приятно слышать. Даже если эта скотина просто льстит, моя ложная репутация работала.

– Найдется у вас немного времени, чтобы и мою проблему решить? – спросил он. – Способ выбирайте сами. Главное – результат. «Пассаж» должен работать. Горюнов должен исчезнуть с горизонта.

– Разумеется, – я кивнул. – Для партнеров время всегда найдется. Только скажите мне одну вещь, Семен Аркадьевич. Честно.

Я посмотрел ему в глаза.

– Эти проблемы, которые он ищет… Они и правда есть? Или он их высасывает из пальца?

– С какой целью интересуетесь? – Гаврилов посмотрел на меня с веселым любопытством.

– От этого зависит, как будем от Горюнова отбиваться, и насколько это будет просто.

Я даже не соврал. Просто недосказал – до жизней горожан мне и правда было дело.

Гаврилов кивнул.

– Понимаю. Проблем нет, Дмитрий Сергеевич. Безопасность на моих объектах на высшем уровне, и если ответственные допустят нарушение – проблемы их ждут куда серьезнее пожарной инспекции.

Я сделал удивленное лицо. Изобразить скепсис было несложно.

Гаврилов заметил мою реакцию.

– Вы удивлены? – спросил он, чуть склонив голову. – Почему же?

– Да просто не ожидал, признаться, такого подхода, – честно ответил я. – Учитывая специфику… Наших с вами дел. И общую тенденцию в городе экономить на всем, что не приносит прямой прибыли.

Гаврилов покачал головой, словно учитель, объясняющий прописные истины нерадивому ученику.

– А зря. Знаете, Дмитрий Сергеевич, чего не делает сгоревшее здание?

Он сделал паузу, веско припечатав:

– Оно не приносит дохода.

Ну да. Даже в бане я все еще забывал иногда, что Гаврилов все-таки купец. Бизнесмен.

– Никогда не поверю, что эта часть дохода для вас сколь-нибудь значительна, – возразил я. – По сравнению с… основным оборотом. ТРЦ – это же копейки.

Гаврилов знающе улыбнулся.

– Это потому, Дмитрий Сергеевич, что вы недооцениваете белые деньги.

Он плеснул себе еще кваса.

– Вы амбициозны, энергичны, умны. Вас интересуют большие дела здесь и сейчас. Сверхприбыли, без оглядки на риск. Я это вижу, я сам таким был.

– Справедливо… – согласился я.

– Не беспокойтесь, с возрастом это проходит, уверяю. И тогда приходит понимание, что денег лишних не бывает. А легальный доход, который прямо сейчас можно потратить, положить в банк, купить на него дом за границей, и ни у кого – слышите, ни у кого! – не возникнет к нему вопросов… Он впятеро более ценен, чем чемодан налички, полученный за партию левых кристаллов.

Он сделал глоток.

– Кроме того, этот бизнес я могу передать своим детям. Тем, у кого не хватает зубов для более прибыльных моих дел. Тем, кто не сможет, как я или вы, перегрызть глотку конкуренту.

Он перевел взгляд на меня.

– То есть, всем, кроме одного. Старший – в меня пошел, волчонок. А остальные… Им нужно что-то спокойное. Надежное. Торговый центр, ресторан, магазины. Пусть управляют, пусть живут красиво и безопасно. Так что мой вам совет – не отмахивайтесь от честного бизнеса, и подумайте о том, чтобы и самому обзавестись. Лишним не будет.

Я молчал, переваривая услышанное.

Нет, на меня его слова не произвели впечатления. Он все еще был беспринципным ублюдком. Гитлер, я думаю, тоже кого-то любил, а мразью от этого быть не переставал.

Просто теперь я знал, что у него есть старший сын, удавшийся в отца. Значит, еще даст о себе знать.

– Я вас понял, Семен Аркадьевич, – сказал я серьезно. – Значит, Горюнов просто кошмарит честный бизнес ради своей вендетты. Сложностей не предвижу, но их отсутствия гарантировать не могу.

– Разберитесь, Дима, – он кивнул. – Буду должен.

Он достал из кармана халата небольшую папку. Тонкую, бумажную. Не флешку, не кристалл. Старая школа.

– Здесь досье на нашего героя. Адреса, явки, привычки. Думаю, найдете, за что зацепиться.

Я взял папку. Она была теплой от его руки.

– Считайте, что «Пассаж» скоро откроется.

Я встал. Спокойно, размеренно оделся, сложил халат, отправил его в сумку. Отключать записывающую запонку возможности не было, но ничего. Все, что надо, она записала.

Закончив одеваться, я кивнул Гаврилову:

– Был рад знакомству, Семен Аркадьевич.

Затем направился на выход. Дверь передо мной снова тихо щелкнула.

Итак, сегодня я живу. Уже неплохо. Я получил первое задание. Тестовое. Гаврилов проверяет меня на вшивость и на компетентность. Справлюсь с пожарным – получу доступ к настоящим делам.

Что ж, вызов принят.