Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ)"

Автор книги: Александр Вольт

Соавторы: Виктор Петровский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Он сделал паузу, доставая портсигар. Закурил от золотой фитильной зажигалки. Сигарета, судя по запаху, была совсем не из дешевых.

– И ждать осталось недолго. Мои люди как раз сейчас работают над… освобождением вакансии. Ждем звонка с минуты на минуту.

Да-да. Отчет действительно должен был быть, и действительно с минуты на минуту. Только не тот, которого ждал он. Я чувствовал, как в кармане брюк лежал холодный «Маячок». Ждал своего часа.

– А после… – продолжил Гаврилов, уверенный в своей полной победе. – Завтра утром ты соберешь экстренное совещание. Выступишь с речью. О трагической случайности, необходимости сплотиться. И, как самый компетентный и перспективный, временно возьмешь на себя руководство. А дальше – дело техники.

Он говорил откровенно, как с уже посвященным в тайну членом семьи. Он был абсолютно уверен, что я – его человек. Его марионетка. Я слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы, играя роль прилежного ученика, который внимает мудрости наставника.

Пусть себе телепает языком. Было уже не важно, что он там скажет, я даже не утруждался записывать и запоминать. Яму он себе уже выкопал, я тут был исключительно для того, чтоб его туда свалить пинком под толстый зад.

И в этот момент зазвонил его кристалл связи.

Он довольно улыбнулся, и ответил.

– Слушаю.

А мне, тем временем, тоже «позвонили». «Маячок» в кармане брюк завибрировал, покушение провалилось.

Пора было начинать. Я как бы невзначай вложил руки в карманы брюк, нащупал кристалл, и стиснул. Почувствовал хруст. Сигнал ушел.

Я не изменился в лице. Продолжал смотреть на Гаврилова с тем же выражением лица, предвкушением продолжения банкета.

А вот Гаврилов изменился. Испарилась улыбка, глаза расширились, да и весь он как-то напрягся. Интересно, почему же? А, точно. Почувствовал, как рука судьбы хватает за подбрюшие.

– Что значит «провалилась»⁈ – прошипел он в кристалл. – Как «взяли»? Какая засада?

Я услышал из его кристалла приглушенный, полный боли вскрик.

– Петя⁈ Петя, отвечай! – заорал Гаврилов, но связь, очевидно, прервалась. – Петя!

Он в ярости швырнул кристалл на пол. Тот разбился с тихим звоном. Гаврилов поднял на меня безумный, ничего не понимающий взгляд.

– Он знал… – прошептал Гаврилов. – Волконский! Ах ты сволочь!

И в этот момент снаружи, со стороны главных ворот, раздался первый, глухой, тяжелый взрыв. За ним – очередь из магического автомата.

Глава 22.0

Давать им раздуплиться я не собирался. Звуки начавшегося штурма дали мне преимущество, терять впустую было бы грешно.

Я выхватил пистолет, и в ту же секунду увидел мерцающий щит перед главными целями. Игнат среагировал моментально, прикрывая себя и хозяина. Но они и не были моей целью. Три выстрела по одному из силуэтов охраны.

Бандит упал, но я не знал, мертв он был или нет. Не имелось времени разглядывать.

Отстреливаясь по технике «в белый свет как в копеечку», на подавление, я рванулся за один из станков. И тут же на мое новое укрытие обрушился шквальный ответный огонь. И выстрелы, и заклинания, чего там только не было. Но я успел.

Я прижался к холодному металлу станка. За этим моим укрытием меня и прижали. Плотным подавляющим огнем, не давая даже носа высунуть.

«Игнат с Гавриловым уходят», телепатически рапортовал Баюн.

Понятно. Гаврилов спасал свою шкуру, Игнат, соответственно, ему в этом помогал. И спасался сам. Значит, времени у меня было немного.

«Двое обходят справа, – продолжал кот свою сводку. – Движутся быстро, пока остальные отвлекают твое внимание».

Спасибо, мохнатый. Работаем.

Я полностью доверился информации своего хвостатого разведчика. Слышал только выстрелы, если б не он – то и не знал бы, что меня обходят. Я сместился чуть глубже за укрытие, развернувшись вправо. Присел на одно колено.

Первый фланговой начал появляться из-за угла. Хорошо заходил, грамотно, без лишнего шума. Одна беда – я уже ждал дорогого гостя, сюрприза не получилось.

Я вскинул левую руку. Намерение, жест, формула. Я «видел» у себя в уме результат, я его чувствовал – отвести руку в сторону, обезопасив меня меня, затем сломать, обезвредить. Так и вышло. Он нажал на спуск, но поздно – пуля ушла в совершенно ином направлении, врезавшись в бетонную стену. Затем его рука хрустнула, он взвыл.

Вот она, прелесть «Захвата». Бросил и забыл. Алгоритм сам разберется, как руку выкрутить и как ее сломать, чтобы выполнить вложенное намерение.

А я, тем временем, ударил «Копьем», одно свое плюс два из «Отложки». Центр-центр-голова. Как Милорадович учил – никогда не думай, что враг обезврежен после одной атаки. И был прав. Один выстрел – один труп оставим компьютерным играм и голливудским боевикам. В жизни лучше перебдеть, даже если голову ему расколол – дай еще огня, не жадничай, патронов (или энергии) много, а жизнь у тебя одна.

Вот тройной атаки хватило. Бандит сложился на полу, издав звук, похожий на скулеж. Этот был уже точно не боец. Голову хоть целой сохранил – третье «Копье» промазало.

Второй обмудок отошел, отстреливаясь. Его я не смог достать. Пока что.

Я перебрался за длинную, массивную линию застывшего конвейера. Этот маневр они попытались провернуть еще несколько раз. И, надо отдать им должное, правильно делали. Грамотно. Одни давили меня огнем, не давая высунуться. Другие в это время обходили, чтобы меня прикончить. Разумно? Абсолютно. Классическая тактика, про которую даже я знал.

И первая ее часть работала. Я и носа высунуть особо не мог, не рискуя подставиться, а уж тем более прицельно выстрелить. А вот со второй были проблемы.

Многих других на моем месте они бы уже обошли и прикончили. Но у меня в рукаве была пара козырей, которые мешали им это сделать.

Первый —алгоритмическая магия. Мой «Страж» прикрывал меня от шальной пули или заклинания, даже если мне случалось подставиться. Многих попаданий сразу он бы не выдержал, так что геройствовать на простреле не вышло бы, но на то я и укрывался.

И второй, главный козырь – Баюн. Сложно было переоценить пользу от такой личной «разведки с воздуха», обо всех их хитростях докладывавшей прямо мне в мозг. А еще он мог, в случае чего, прикрыть меня собственным щитом. Но злоупотреблять этим не следовало.

Они пытались меня обойти, а я уже знал, куда и когда нужно выстрелить, чтобы их отпугнуть. Они пробовали занять выгодную позицию, а я уже встречал их огнем. Они пытались окружить меня, а я тоже на месте тоже не сидел. Постоянно двигался, меняя позицию, укрытия, удерживал их с одной стороны от себя.

Яркая, ядовито-фиолетовая вспышка показалась сверху, огибая конвейер, за которым я и засел. Мой «Страж» среагировал мгновенно – прямо надо мной вспыхнул и погас вибрирующий диск щита, гася удар.

Затем – еще вспышка. И еще. Мой щит держался. Часть атак и вовсе уходила «в молоко», потому что на месте я не сидел ни секунды. Но попытка была хорошая, грамотная.

Ставлю зачет.

Этот балет мог продолжаться вечно. Они не могли достать меня. Я не мог быстро и безопасно достать их. Они рассредоточились по укрытиям, и стреляли, стоило мне высунуться. А я гонял вдоль конвейера, отстреливаясь и отбиваясь от их магических «плевалок». Можно было, конечно, рискнуть, подпустить одного из них поближе на очередном фланговом маневре, а потом резко сократить дистанцию. Но рисковать тоже не хотелось.

Да и бандюки действовали осторожнее. Не вплотную обходили – пытались занять укрытия на моих флангах, думая, в первую очередь, о своей безопасности. Не так-то просто было их отгонять, но я справлялся.

Одному из этих баранов, похоже, пришла еще разумная идея в дурную голову.

«Один полез наверх, – сигнализировал Баюн. – По лестнице идет, на технические мостки под потолком».

Да я и сам его заметил. Хотел, наверное, занять выгодную позицию, с которой простреливалось мое укрытие. Но была одна проблема. Чем выше он поднимался, тем лучше и я его видел. И, в конечном итоге, мог атаковать его, не высовываясь под пальбу остальных.

Я ударил «Рассечением». Широкое «лезвие» кинетической энергии рубануло его по ногам. Горе-снайпер покачнулся и покатился вниз по ступеням.

«Не поднимается, – констатировал Баюн. – Минус три».

Это было хорошо. А вот что было плохо, так это то, что, пока я тут отплясывал с этими смертниками, моя главная цель – Гаврилов – с каждой секундой становилась все дальше. Он, а не эти кретины, был моей задачей.

А «Скальпеля» все не было. Время работало против меня.

Я на секунду перевел дух, привалившись спиной к холодному металлу конвейера. Быстрым, отработанным движением я сбросил пустой магазин и вставил новый.

«Плохие новости, Дмитрий, – раздался в голове спокойный голос Баюна. – В цех вошли еще двое. Со стороны бокового входа. Свежие, вооружены».

Ну, не все коту масленица. Где-то обстоятельства сложились хорошо, а где-то как сейчас. Минус три, плюс два, вот такая вот сраная арифметика. Итого пять бандюков, из которых два еще свежие, против одного маленького меня. Шансы снова стали так себе.

И снова меня давили, а я отбивался.

Надо было что-то делать, и делать быстро. «Скальпель» князя где-то задерживался. Рассчитывать на них было глупо. Что у меня было? Рискнуть и пойти на прорыв? Так хрен его знает, как долго мой «Страж» выдержит такой концентрированный, перекрестный огонь, даже со щитом Баюна. Кинуть ту гранату, «Затмение»? Купол темноты слишком маленький, всего десять метров радиуса. Они просто расстреляют эту темную сферу вслепую, могут и зацепить. Не вариант.

Я поднял глаза. Высоко под потолком, на балке, сидел Баюн, наблюдавший за нашими разборками с абсолютным спокойствием.

И тут в голове родилась новая идея. Я вспомнил про нашу с ним тренировку, и понял, как мне выбраться.

«Баюн, – подумал я, зная, что Баюн мою мысль услышит. – План „Финт ушами“. Поможешь?»

«Не вопрос, мудрейший хозяин, – тут же отозвался кот в моей голове. В его мысленном голосе слышалась откровенная скука. – А то я тут уже скучать начал. В чем суть?»

«В иллюзии звука. Сможешь?»

«Конечно. Ты же знаешь, в иллюзиях я мастак».

«Отлично, – я почувствовал, как внутри разгорается азарт. – Задача. Сначала – приглуши звук моих шагов. Полностью. Затем – создай шум вон там, справа от них, за теми стеллажами. Громкий, правдоподобный шум, выстрелы, шаги, можешь даже крепкого словца добавить моим голосом. Заставь их поверить, что я перебрался туда».

«Понял! – в голосе Баюна появился неподдельный энтузиазм. – Сейчас будет, не изволь беспокоиться, хитрейший хозяин».

Я приготовился бежать. Мяч был на стороне Баюна.

И Баюн не подвел.

В правом крыле цеха, далеко от меня, за несколькими рядами станков, раздался грохот. Будто стеллаж уронили. Шум был настолько реальным, что я сам на секунду поверил в него.

Тут же – выстрелы. Идеальный звук, точь-в-точь как от моего пистолета. Даже звук попадающих пуль Баюн имитировал.

И мой голос. Что этот голос выкрикивал – про бандитов, ближайших членов их семей, их предков и друзей – я пересказывать не решусь.

– Он там! Справа обходит! Гаси его! – заорал один из охранников.

Заглотили наживку. Идиоты.

Все пять стволов, до этого поливавших огнем мой конвейер, мгновенно развернулись и обрушили всю свою ярость на пустой угол цеха. Заклинания и пули с грохотом врезались в металл, выбивая снопы искр.

Пора.

Я сорвался с места. Заклинание Баюна окутало меня коконом тишины. Мои ноги не издавали ни звука. Я бежал к спасительной темноте коридора в глубине цеха, по которому ушли Гаврилов и Игнат.

От дверного проема меня отделяла всего пара шагов, когда какофонию перестрелки добавились новые звуки. Стрельба, теперь уже из другого, серьезного оружия.

В цех, окутанные пылью и дымом, ворвались темные, бесшумные фигуры. Штурмовая группа Милорадовича. «Скальпель».

Тут же завязалась яростная, короткая перестрелка. Люди князя работали как единый, безжалостный механизм. Никаких криков. Только сухие хлопки их оружия и ответные, панические выстрелы охранников Гаврилова.

Кавалерия подоспела. Хоть лошадей вели, похоже, прогулочным шагом. Но ничего. Зато погони за мной не будет. Теперь эти мудилы были заняты по-настоящему.

Я, не теряя ни доли секунды, влетел в спасительную темноту коридора.

А Баюн уже был рядом со мной. Быстрый, однако, и совершенно бесшумный.

– Отличная работа, дружище! – выпалил я на бегу. – С меня свежая рыбина!

– А какая? – тут же оживился он, не отставая от меня ни на шаг. – Осетр, возможно?

– На твой выбор! Хоть кита!

– Кит – млекопитающее, следовательно – мясо, – занудно сообщил он. – А ты обещал рыбу. Но ты не волнуйся, сам выберу.

Мы неслись по темному, узкому коридору. Впереди была наша главная цель. Позади, затихая, гремели звуки боя.

Рыбину Баюн заслужил. Осталось только дожить до ее покупки.

Гаврилов был близко, я это просто-таки нутром чуял. Его шестерки, сами того не зная брошенные на смерть, не смогли задержать нас достаточно надолго. Шаг за шагом я сокращал дистанцию.

И тут из бокового помещения на нас выскочили еще четверо. Похоже, последний резерв, оставленный прикрывать отход.

Я уже рванулся в первую попавшуюся дверь, когда раздался первый выстрел. Щелкнул мой «Страж», отбивая пулю щитом. Остальные промазали. Баюн, прикрывший собственным защитным заклинанием, отступил вместе со мной.

Мы ворвались в комнатку, я принялся отстреливаться из дверного проема, удерживая их на расстоянии.

И снова я терял драгоценное время, а Гаврилов получил еще немного форы. Мы оказались прижаты. В ловушке.

– Проклятье, мы тут застряли! – прошипел я, выглядывая на мгновение и тут же прячась обратно.

Баюн, сидевший рядом, был абсолютно спокоен. Он, похоже, за свою жизнь видел и не такое.

– Помнишь, я как-то упоминал, что закапывают кошачьи лапки? – спросил он с хитрецой.

Я посмотрел на него. Что это он задумал? Решил сам с ними биться?

А ведь и правда… Он же не просто говорящий кот. Он – мифический зверь, который, по его же словам, некогда был у самых истоков магии, когда люди ее только осваивали. Я вспомнил нашу последнюю тренировку, как он, играючи, забрасывал меня атаками, заставляя мой «Страж» работать на пределе. Но все же… четверо вооруженных уродов?

– К чему ты ведешь? Неужели ты сам…

– Говно они закапывают, храбрейший хозяин, – перебил он снисходительным тоном. – Чем и собираюсь заняться. У нас, котов, это в крови. Сделай только милость, кинь ту свою гранатку в коридор.

Ага. «Затмение». Я знал, что она пригодится, не зря сберег для особого случая.

– Сейчас?

– Сейчас. Чтобы мне точно шкурку не попортили своими пулялами, – подтвердил Баюн. – А дальше – не твоя забота. Просто закрой уши. И, мой тебе добрый совет, не смотри. Я покажу им, что такое настоящие «когти железные». А ты – беги вперед и поймай уже этого жирного кабанчика. Нельзя дать ему уйти.

Я достал из кармана тяжелый, холодный шар «Затмения». Активировал руну на поверхности гранаты – она вспыхнула и погасла – и, не целясь, вышвырнул ее из-за укрытия в центр коридора.

Раздался… не взрыв. Тихий, странный, всасывающий звук, как будто воздух схлопнулся сам в себя. И в коридоре мгновенно возникла сфера абсолютной, непроглядной черноты. Она будто пожирала сам свет.

Все звуки боя – выстрелы, крики, рикошеты – утонули в ней, как в вате. Наступила полная, мертвая тишина.

И в эту сферу тьмы бесшумной, плавной тенью скользнул Баюн.

Как мне и велели, смотреть я не стал. Зажал уши ладонями, хотя это было уже бессмысленно, и рванул вперед, прямо через черный купол. Какое-то время я не слышал абсолютно ничего, даже звука собственных шагов, только почувствовал, как налетел на какого-то доходягу, ненароком сбив его с ног.

Я бежал дальше по коридору. За спиной раздался единственный крик. Похоже, какой-то дурачок все-таки выбрался из-под купола, но это его не спасло. Я не оглядывался. Но мысли мои все-таки задержались там.

Баюн остался один, против четверых. Рисковал собой, прикрывая мою спину. А вдруг…

На какое-то мгновение я сбился с шага, готовый развернуться.

Стоп. Какой к черту «один»? Он был не домашний котик. Баюн – мифический зверь. Он сам вызвался. Он знал, на что идет. Моя задача – впереди. Нельзя было подвести его и дать Гаврилову уйти.

Я ускорил бег. Звуки за спиной – если они и были – полностью затихли. Я вылетел из коридора на заброшенную погрузочную площадку, вдыхая полные легкие холодного воздуха.

Что бы там ни произошло, Баюн купил мне время. Теперь все зависело только от меня.

Я огляделся, ища глазами Гаврилова. Но заметил нечто иное – движение, которое опознал моментально, ощущение, которое не спутать ни с чем.

Вовремя.

Игнат стоял в двадцати метрах от меня, между двумя рядами ржавых контейнеров. Он не убежал с Гавриловым. Он ждал меня. И вокруг его рук уже сгущался и потрескивал синеватый свет. Молния.

Я не стал пытаться уклоняться. Бежать было некуда. Я сделал то, чему учил меня князь Милорадович, то, что так и не смог сделать на тренировке с Баюном. Вложил всю свою волю в единственное действие – выставил перед собой самый мощный, самый плотный останавливающий щит, на какой только был способен.

Молния ударила. Ослепительная вспышка, заставившая зажмуриться, оглушительный треск.

Но боли не последовало. Я торопливо раскрыл глаза, и увидел собственный защитный барьер. Он пошел трещинами, истончился, но выдержал.

Я смог. Теперь, когда это было действительно важно, смог.

А еще я видел Игната, плетущего новое заклинание. Нет, друг, в одну калитку не играем.

Я контратаковал. Снова тройное «Копье», но теперь по иной схеме. Основной удар метил в грудь, два отложенных – по дугам в слепые зоны.

Игнат отреагировал мгновенно. Выставил щит перед собой, принимая основную атаку, одновременно сместился вбок – почувствовал, видимо, дополнительные угрозы, хотел уклониться. Но одной из них избежать не успел.

Импульс врезался ему в левое плечо. Он сдавленно зашипел, на его руке кровоточила рана. Жаль, кость не раздробило.

Серьезный противник. В прошлый раз обстоятельства сложились в мою пользу, я застал его врасплох. Сейчас он был готов. И зол.

И в этот самый момент, из-за угла цеха вылетел черный седан. За рулем сидел Гаврилов. Он не пытался забрать Игната. Он просто драпал, и не в направлении ворот – видимо, имел секретный выход, что не был перекрыт группой «Блокада».

Дьявольщина.

Нельзя было дать ему уйти. Он был главной целью.

Отвлекаясь от Игната, я резко развернулся в сторону машины. Не пытался стрелять или бросаться атакующими заклинаниями. Вместо этого послал вслед мощное, но грубое рассеивающее заклинание. Прямо в двигатель.

Магический движок под капотом седана вспыхнул снопом синих искр. Я знал, что каждый проклятый проводник в нем только что обнулился. Машина потеряла управление, левитаторы отключились. Ее занесло, она неуклюже подпрыгнула на ухабе и с оглушительным грохотом врезалась в бетонную стену ближайшего здания.

Но я отвлекся, а Игнат нет. И это чуть не стоило мне жизни.

Он сорвался в мою сторону, сокращая дистанцию. Резким, отточенным движением он метнул в меня что-то, не сбавляя шага – и это было не заклинание.

Я попытался уклониться, но было уже поздно.

Острая боль пронзила мой бок, чуть ниже ребер. «Страж» не сработал. Не научил я его реагировать на физические объекты такой малой скорости, за что и поплатился. Я посмотрел вниз и увидел рукоятку ножа, торчащую из моего пиджака.

Игнат не дал мне и секунды, чтобы опомниться. Врезался в меня каким-то мгновением позже.

Я устоял. Он схватился за рукоятку ножа, торчащую из моего бока, и с силой, с рыком, выдернул ее. Я зашипел сквозь стиснутые зубы. А Игнат тут же ударил снова. Нож вошел мне в бедро, до самой костяной рукояти.

Он замахнулся для третьего удара, но я не дал ему довести дело до конца. Я перехватил его запястье.

Мы сцепились. Я почти не чувствовал ран. Адреналин, родимый, заливал все рецепторы, глушил боль, и придавал мне сил. Он пытался ударить меня ножом, я же – не дать ему этого сделать, контролируя вооруженную руку, и найти возможность. Для броска, захвата, чего угодно. Он был сильнее меня и опытнее, я был уверен, что ему уже доводилось резать. Но проигрывал мне в массе, и одна рука у него была ранена.

И тут он совершил ошибку.

В попытке вложить в удар ножа больше массы, он слишком сильно сместил свой центр тяжести. Он подставился.

Вот оно!

Я поймал этот момент. Резкий рывок, разворот корпуса, подбив ногой. Я не думал. Тело сделало все само. Тот самый бросок через бедро, отработанный в зале тысячи раз, бессмертная классика. Он полетел через меня и рухнул на бетон с глухим звуком. На секунду у меня была инициатива.

Этой секунды мне хватило.

В это заклинание я вложился весь. Тело и разум будто сами вспомнили, кристально ясно, прямо как с броском до того. Стойка. Плетение жестов. Интонация. Воздух вокруг моих рук будто гудел. Чистейшая энергия накапливалась в моих пальцах.

Игнат успел сесть. В его руке, откуда ни возьмись, появился пистолет. Тот самый, который он не стал использовать вначале – видимо, догадался, что отключу. Он начал поднимать его, его лицо было искажено гримасой ненависти.

Но он не успел.

Формула вырвалась из моей глотки, как приказ самой реальности. Четко, ясно, с идеальной интонацией.

Моя молния ударила его точно в грудь. Не такая мощная, как у Милорадовича или самого Игната. Но этого было более чем достаточно. На месте, где находилось что бы там не заменяло этому выродку сердце, дымилась обугленная дыра.

Он обмяк. Просто, без всякой драмы, завалился на спину. Его невидящий взгляд уставился в небо. Пистолет вывалился на асфальт из разжавшихся пальцев.

Я подошел и отшвырнул его в сторону носком ботинка. На всякий случай. А вот нож подобрал, будет мне трофей на память. И открывашка для банок с баюновым кормом.

Пошатываясь, зажимая рукой кровоточащую рану в боку, я поковылял к разбитой машине. Каждый шаг отдавался болью, но я не обращал на нее внимания. Работа еще не была закончена.

Водительская дверь открылась, и из машины вывалился Гаврилов. Живой, значит. Хорошо. Его лицо было бледным, по виску текла струйка крови – видимо, хорошо приложился при ударе. На уверенного в себе, важного хозяина жизни он больше не походил. Вместо него теперь был обычный человек, еще и напуганный до усрачки.

Он увидел меня. Я не мог знать, но был уверен, что ему страшно. Не скрою, эта мысль была мне приятна.

Слышали когда-нибудь про загнанную в угол крысу? Как она бьется за десятерых, как и собаке морду оторвет?

Так вот, ничего такого не произошло. Не дотягивал, видимо, господин Гаврилов даже до пасюка.

– Не подходи! – взвизгнул он и, вскинув руку, швырнул в меня какое-то заклинание. Слабый, панический сгусток энергии.

Мой «Страж», работавший уже на остатках моего резерва, лениво, почти нехотя, сгенерировал перед моей грудью небольшой щит. Щелк. Атака погасла.

Я даже не сбавил шага.

– Не-а, – сказал я спокойно.

Он в панике швырнул еще один. Щелк.

– Опять нет, – прокомментировал я, делая еще один шаг.

Гаврилов начал метать в меня заклинания одно за другим, без разбора, как ребенок, в истерике швыряющий игрушки. Мелкие, кривые, бессильные. Мой «Страж» методично отщелкивал их все. Щелк. Щелк. Щелк.

Сила мага в его воле, и холодной голове. Воля Гаврилова же была окончательно сломлена, а разум еле соображал от страха. Его заклинания и без щитов не нанесли бы мне ощутимого вреда.

Я подошел почти к самой машине. Он смотрел на меня, замерев.

– Попробуй еще, – сказал я с издевательской усмешкой. – Вдруг получится, раза с дцатого.

Паника в глазах Гаврилова только нарастала. Больше попыток меня пробить от него не последовало.

Ну и куда девалась вся твоя напыщенность? Вся твоя власть? Подумать только, бедная Мария так перепугалась какого-то конверта, который ты прислал. Да даже я тебя опасался. А по итогу… Испуганная, визжащая свинья. Такой же смертный, как и все остальные – а сейчас даже больше многих других.

– Волконский, постой! – взвизгнул он.

Никакой реакции с моей стороны. Я продолжил медленно, неотвратимо ковылять к нему.

– Не надо! Еще не поздно передумать!

Я криво усмехнулся. Меня это начало забавлять. Интересно, что этот кретин придумает дальше?

– Поздно бывает только в гробу, – сказал я. Знал бы он, что это почти прямая цитата Милорадовича… – Но зачем?

И тут Гаврилова прорвало. Он начал предлагать мне деньги. Огромные деньги, свою долю в бизнесе. Я просто качал головой.

– Нет, не интересно. Что еще?

А еще была власть. Место самого Гаврилова в их иерархии. Связи в столице.

– Скучно. Дальше.

– Все, что хочешь! – наконец выкрикнул он в отчаянии, когда я подошел к нему вплотную.

Я остановился.

– Хочу… – сказал я, глядя ему в глаза. – Чтобы ты заткнулся. Ей-богу, кудахчешь и кудахчешь. Дай тишины, Гаврилов.

Жест, фраза, намерение. Снова «Захват». И для формирования намерения мне даже не пришлось стараться. Оно было в моей голове, ясное, как день, уже очень давно.

Мое заклинание вцепилось в его дурную, и без того разбирую голову.

Бах!

«Захват» приложил Гаврилова башкой о корпус его же собственного седана. Не насмерть. Ему еще на допросе щебетать, да и такая вот хладнокровная казнь… это было не по мне. В бою – будь что будет. А здесь – иное дело.

Он обмяк и мешком сполз на землю. Наступила блаженная тишина.

– Вот так, – сказал я тихо. – Спасибо.

Я тяжело оперся спиной о холодный, помятый корпус седана. Боль от ран начала медленно, но неотвратимо пробиваться сквозь адреналиновый туман. Что в ноге, что в боку.

Склонившись над отрубившимся Гавриловым, я взял в руку нож Игната. Ухватился за рукав его рубахи, и отрезал его в плече. Стянул рукав с руки Гаврилова, и им перетянул бедро, повыше раны. Жгут получился такой себе, но хоть так. Уже хорошо.

Внезапно захотелось закурить. Курение, говорят, убивает. Но что-то мне подсказывало, что вред сигареты был в числе последних вещей, о которых человеку в моем положении стоило бы волноваться.

Я вспомнил про портсигар и зажигалку Гаврилова. Надеюсь, он его не обронил по дороге.

– Дай папиросочку, – весело сказал я, шарясь по карманам его пиджака. – У тебя брюки в… Ой.

Я заметил характерное пятно на его дорогих брюках и характерный же запах, его сопровождавший. Брюки у Гаврилова были отнюдь не в полосочку, как того требовала цитата. Они были в дерьме. Стыдно, гражданин Гаврилов.

Но пиджак, к счастью, был чист. И во внутреннем кармане я нашел то, что искал. Тяжелый, золотой портсигар и ту самую фитильную зажигалку. Бензиновую, оказывается, с кремешком. Никакой тебе магии, надо же.

Я выпрямился со своими трофеями. Открыл портсигар. Достал одну сигарету – дорогую, судя по густому, ароматному запаху, может, даже с настоящим табаком, а не вонючей соломой. Откинулся спиной на корпус седана. Прикурил.

Затянулся.

Хорошо. Хоть и больно, хоть и кровища текла. Но я победил. Следовало бы, наверное, волноваться о последствиях. Но волнения не было.

Было спокойствие. Полное и абсолютное. Было здесь и сейчас, был ночной воздух, эта вот сигарета, мертвый Игнат и живой, но обезвреженный Гаврилов.

Еще затяжка. Я задержал взгляд на облачке дыма, таявшем в воздухе перед моим лицом. Вспомнил вдруг своего товарища из прошлой жизни, что умел дым пускать колечками. Сам я этому так и не научился. Может, теперь и не научусь.

А может, сейчас мне мог встретиться отбившийся от остальных бандит, и пристрелить меня. А может, кровотечение меня бы убило до подхода подмоги. А может то, а может это.

Следовало бы волноваться, а я вот не волновался. Бунтарь, однако.

Работа была сделана. Я дошел до конца. А «потом» будет потом, а «может» – может и не быть.

Я моргнул, и выморгнуть оказалось основательно труднее обычного. Картинка перед глазами – разбитая машина, тела на асфальте – начала медленно плыть, теряя резкость.

Еще затяжка, за ней еще одна.

Ноги потихоньку отказывались меня держать.

Да и хрен бы с ними.

Медленно, не борясь с этим, я съехал спиной по корпусу машины садясь на асфальт. Сделал последнюю, самую глубокую затяжку. Выбросил окурок. Он, шикнув напоследок, погас в темной луже.

Я завалился на бок. Глаза так и просили, чтоб я их прикрыл. Всего на секундочку. Будто издали донеслись приглушенные, спокойные, профессиональные голоса, я их слышал приглушенно, будто из другой комнаты. Чьи-то умелые руки разрезали мою одежду – только бы пальто не повредили, оно ж мне уже как родное. Я чувствовал, как на раны ложатся холодные, пропитанные целительной магией повязки.

Люди князя подоспели.

Все будет хорошо.

Мир окончательно погас.