Текст книги "Балтийская Регата (СИ)"

Автор книги: Александр Антюфеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Эта Руна означает оружие уничтожения и возмездия, этакая защита от всего негодного и вредного. Её используют в оберегах. Магическая энергетика Турисаз связана с разрушением порочных связей, всего того, что мешает продвижению вперёд, при этом не оставляя того, что имеет истинную ценность для вас. Она синоним очень важных жизненных изменений и обновлений. Руна полностью освобождает душу от прошлого и помогает вознестись на новый уровень бытия. Теперь вы замечаете и понимаете то, что раньше было недоступно вам. Взойти на другой уровень можно только через Врата. Врата, это второе значение Руны. Врата к Высшим Силам, в мир радости и познания мироздания. Они открыты только после того, как человек познает свой внутренний мир, всю мерзость своего плохого. Проход через них является личным выбором каждого, отличается высокой степенью ответственности человека, ведь назад пути нет, только жизнь в новой реальности других принципов. Они не противоречат социальным, но внутреннее ощущение совершенно отличное. Пройдя через Врата, человек обязан стать другим, ответственным за себя и свою жизнь. Пройти через Врата возможно только, если действительно расстался со всем дурным и негодным. Этакая руна – девиз: «Принимаю ответственность на себя.»

Чёрные портупеи у всех, серебряные узкие погоны без знаков различия – мы все равны. На ремне висят на стальных цепочках небольшие шарики оружия, уложенные в чёрные кожаные мешочки и ключ от скафандра на стальной цепочке, в кармашке справа на боку. Металл жизненных оберегов в кармашках на бёдрах.

Наш Адмирал здоровается за руку с главами делегации, они проходят перед нашим строем, и мы под «Прощание Славянки!» сваливаем на зюйд. Визит будущих мертвецов начался. Мы за ними даже не следим. Они везде суют свои завистливые и любопытные носы. Пусть смотрят, мы им не по зубам от слова совершенно. Вчера развернули подарок хранителей – охранный зонтик против всякой всячины, сыплющейся иногда в окаянные времена на головы мирных обывателей. Теперь всё будет улетать в дополнительное измерение и там пропадать навеки. Не страшны никакие ядерные триады, но вот от живых людей или от риккетсий оно не спасает и тоже совершенно. Даже танк пропустит, если в нём хоть один живой человек или кот, к примеру.

Теперь мы уже знаем друг о друге и, наверняка информация уйдёт под купол Антарктиды, а там приготовятся отражать наш натиск. Это не очень хорошо, но, надеюсь, переживём. На самый худой конец будем все вместе инициировать всех поголовно всю оставшуюся жизнь, уже думали об этом. Но это снизит рождаемость и выход «готового продукта» колонии – созревших душ белковых тел и колония станет не нужна Творцам.

Дан приказ ему на запад…

Андрея Сторожева Банщик инициировал сразу, как только получил свой собственный скафандр. Я полностью поддерживал недоумершего друга во всех его начинаниях. Он, в отличие от меня, почти не делал ошибок. Я бы ему и сам помог, но я был ленив от природы. Если что-то может сделать другой, то и флаг ему в руки. Но и было интересно как всё у него пройдёт. Полетели на двух скафандрах. Я на новом и он на новом.

Соваться тупо в новую базу Балтфлота в Штральзунде не стали. И в расположение своих бывших подчинённых Банщик тоже не стал ломиться. Мы подкараулили переводчика вечером, когда он вышел за ворота базы. Банщик просто подошёл к нему и поздоровался.

– Здравствуй, Андрюха!

– Здорово. – машинально ответил тот. – Ты где пропадал? Тебя все на базе ищут. Караван довёл? Когда приехал? – засыпал Андрей Банщика вопросами.

– Только что приехал. У меня дело к тебе. Пошли со мной, я всё тебе расскажу. Не спеши, всё узнаешь. – потянул Банщик Андрея в город в сторону развалок недавних бомбёжек.

Остальное было делом двух секунд. Слава активировал свой скафандр, и мы полетели вместе в Штральзунд семидесятых годов. Очнулся Андрей уже на съёмной квартире в ГДР. Сосисок тройная порция, пиво, заполированное вишнёвым ликёром, ну и бутылка нашей водки с прекрасной закуской быстро привели его в чувство после обморока. Начались расспросы, но тут-же и окончились Андрей уже всё знал. Просто немного выпили за встречу и моё с ним знакомство.

В наши криминальные сети отщепенцев попал преданный Партии Великого Сталина человек, промывка мозгов в скафандре ему словно слону дробинка малая, она не сбила его с верного курса партийца. Хорошо, что я вовремя его разоружил, а то бы нам не миновать шума и бессмысленно бесполезных расстрелов на бис всех предателей. При всём при этом он всё же равнялся по комплекции нам двоим и еще маленькому гномику. Крыша у него довольно здорово поехала не в ту сторону, а реакция на внешние раздражители, как и у всех больших людей, несколько замедленная.

Вместо какой-то рациональной беседы мы попали на партсобрание при чём в шкуре обвиняемых в сексуальных преступлениях против главной любовницы первого секретаря обкома не меньше. Пришлось выслушать всё, что он о нас думает молча с полчаса, затем источник речи постепенно стал стихать под давлением действительности и ещё минут через пяток пересох вовсе. Мы его пополнили немного водочкой, чтоб грунт там не просел и не потрескался. Хорошо посидели в тишине и не в обиде да в конце решили поспать до завтра, пока есть время.

Утром мы сняли с детинушки мерки и пошли за приличным прикидом для него, оглоеда. Но он нас не послушал и вылез в своей гимнастёрке, с наградами и галифе на улицы цивильного города. Мы бродили по городу несколько часов, прежде, чем нашли на него полуботинки, спортивный костюм и всё прочее. О нормальной одежде мы уже и не мечтали, слишком размеры были нестандартными.

Ещё не доходя трех кварталов до дома, мы услышали шум, возгласы, смех и пение, игру баяна и гитары в небольшом скверике прямо напротив окон снятой нами квартиры. Поняв, что мы на грани грандиозного шухера, мы побежали к месту эпохального концерта. Конечно в центре внимания был Сторожев. Он лихо исполнял на немецком языке песни прошлой войны из репертуара вермахта и советской эстрады тех далёких времён. Если советская эстрада ещё могла здесь и сейчас быть спокойно исполняемой, то песни вермахта уже привлекли пристальное внимание пары полицейских. Пора было выручать нашего шансонье из объятий восторженной толпы зрителей.

Войдя в стадо слушателей, мы увидели старика немца, наяривавшего песенку «Лили Марлен» на баяне и нашего Андрюху проникновенно её исполнявшего и бренчащего на гитаре. И где этот чёрт гитару-то достал! Затем пошла нормальная «Катюша» на русском. Допеть и сорвать аплодисменты Сторожеву не дал Банщик.

– Вот ты где! А мы тебя ищем на съёмочной площадке! Товарищи, мы снимаем фильм про немецких антифашистов и вот в перерыв этот артист оказался у вас. Извините, но мы с ним должны идти! Спасибо за внимание. – громким голосом почти прокричал он, схватил дылду под руку и быстро повёл в сторону ближайшей подворотни, а я уже поспешал за ними.

За мной направились и полицейские. Мы зашли во двор дома и не раздумывая активизировали порталы. Уже на опушке польского леса, куда мы приземлились через пять минут мы стали объяснять азы конспирации разведчику зафронтовой разведки прошедшей тридцать лет тому назад войны. Заставили его снять боевую форму и напялить какой-то странный тренировочный костюм. Уже потом, через пару часов в спокойной Гдыне, мы, сидя на стульях и наблюдая за тем, как с нашего нового оборотня в погонах снимают мерки портные для пошива ему всего необходимого, мы перевели наконец дух. Ну не нужна нам была излишняя реклама в середине семидесятых. Получили мы все заказы через полчаса по нашему времени или через неделю по-местному. Заплатили зелёными президентами и свалили на борт «Звезды» где Андрюха попал в лапы наших зверей.

Вы даже не представляете какая каша получается в голове после скачков во времени и пространстве в эпоху, когда время кипит на порогах времён. Что было до этого неделю назад может уже поменяться на противоположное. Города и так трудно запоминаемые в суматохе дел, изменяются ещё и из-за непредсказуемости течения времени. Чтоб вам никогда не жить в эпоху перемен, господа – товарищи.

Начали мы приучать нашего переводчика к суровой реальности наших будней там, откуда он только что вылез. Из-за нескольких дел, связанных с подъёмом Янтарной Комнаты у Сааремаа, нами была слегка повреждена канва времени в Эстонии. В расположение солдат капитана Трошина освобождавших земли порабощённых гитлеровцами эстов, избавившихся первыми на свете от русских коммунистов и еврейских семей всего пару лет назад, попал французский солдат наполеоновской армии Пьер Арт.

Строго говоря он был не француз, а бельгиец, но Бельгия настолько мала, что терялась на теле Французской Империи Наполеона первого как блоха на теле собаки. В общем приближении можно было считать его по праву коренным французом. Уж если корсиканец мог сидеть на троне в Париже, то бельгиец и подавно мог носить и даже стрелять из мушкета императорской армии в варварской России. А также вполне закономерно получать плюхи за это от русских солдат и партизан, иногда даже в другом времени.

Мною было получено задание Хранителей разыскать этого идиота Пьера в расположении Советской армии и доставить его в Аргентинскую Патагонию не инициируя. Это было первое задание от Хранителей. Требовалось его выполнить точно, беспрекословно и в срок. По уставу, господа, по уставу.

Конечно Пьера мы нашли быстро. Недаром у Сторожева была ксива СМЕРШа. Но вот доставка его в Патагонию… Тут мы немного терялись от слова совершенно. Конечно «Звезда» у нас под боком, но тут-же и война со своим окаянным временем крови, боли и даже смерти. Я, конечно, мог остаться тут месяцев на девять-десять, но так не хотелось, а один Банщик и новообращённый мародёр Сторожев с Пьером могли и не совладать. Да и для эвакуации… в прочем она Пьеру не грозила вовсе. Но приказ он и в Африке приказ Хранителей.

Двое из ларца с одинаковыми удостоверениями водоплавающего СМЕРШа появились в расположении танкового взвода капитана Трошина как раз в самый момент наступления. Приказ. Гласивший: «Вперёд!» Каких-то два мелких лейтенанта даже из СМЕРШа остановить уже не могли, как и участь Пьера, которого затолкали в полуторку и посадили с двумя автоматчиками в компании пары горячих Эстонских бывших эсэсовцев и троих узбекских дезертиров. Вся вина узбеков из Богами забытого то ли аула, а то ли арыка, в длиннющих шинелях и с громадными вещмешками, состояла в том, что они в период атаки, когда немецкий пулемет срезал их аксакала, а по совместительству хаджу, упали на колени на нейтралке и стали возносить молитвы Аллаху. Теперь их всех везли в наступление, чтобы затем перед строем оставшихся в живых солдат расстрелять.

Ох, только вот не надо искать логику поступков там, где её по определению быть не должно – в головах военных особистов из заградотряда. Заградотряд он и на Луне тоже самое. Но с Банщиком и Андреем судьба поступила ещё интереснее. Их пришлось капитану затолкать по одному в два своих танка не без известной доли злорадства. Мол пускай и «эти» пороха понюхают, он же не знал, что «эти» из зафронтовой разведки, на их лбах это не было написано. Правда в последний момент он кинул им по шлемофону, так как испугался, что они не доедут без них и до следующего километра. Боя не предвиделось, просто пока передислокация поближе к передовой.

Обоим просто повезло, что в танках КВ-85 места заряжающих были свободны так как заряжающие были в это время в санчасти по причине полученных травм. Как только они заняли свои места танковая колонна двинулась вперед. Всё шло хорошо. Танки преодолели по пустой дороге километров двадцать. Я прикрывал колонну сверху идя над колонной на высоте двадцати метров в невидимом режиме.

Подходили к резкому повороту дороги. Из танков не было видно, но я видел за поворотом колонну грузовиков и противотанковых орудий отступающих гитлеровцев. Я тут-же передал эту новость своим, а те передали командирам танков, как могли. Мол приготовьтесь, явно за поворотом будет колонна. На войне у людей всегда работает «чуйка», кто её не включает, тот долго не живёт. Командиры приняли во внимание слова наших горе танкистов.

В головной машине следовал Андрей. Она и выскочила практически в хвост колонны отступавших, на расстояние не более шестидесяти метров от последнего грузовика. Последний волок на прицепе пушку.

Это только в кино все немцы от вида русских танков разбегаются. Немецкие солдаты в смелости мало чем уступали нашим. Расчёт пушки быстро покинул кузов и ещё быстрее изготовил пушку к бою.

Танк и пушка выстрелили практически одновременно с расстояния метров в тридцать, не более. Танк промахнулся, а снаряд пушки попал в маску орудия танка. Горели КВ очень неохотно, за что не раз конструктору говорили слова благодарности выжившие танкисты, но вот маска орудия была одним из самых поражаемых мест этого танка. Снаряд пушки попал прямо в неё. Пушка в результате удара болванки, откатилась назад в башню и упав туда, там застряла, хорошо, хоть никого не убила.

А снаряд? Снаряд влетел в башню. Андрей вдруг увидел, как он медленно влетает в танк, попадает рикошетом в топливный бак, затем прошив его насквозь идёт к голове Андрея весело вращаясь вокруг своей оси. На уплотнительных кольцах болванки остались следы нарезки ствола пушки.

Я в это время завис в метре от башни танка и выстрелил плазмой в пушку и грузовики за ней, пользуясь тем, что меня не видят из танковой колонны. Пушке пришёл закономерный конец, как и половине грузовиков, включая два санитарных. Расчёты сгорели ещё быстрее. Дым коромыслом, гвалт, а под дымовой завесой идут уже задние танки и начинают утюжить колонну.

В это время в танковой башне сидит наш Андрей, а его голову ловит снаряд-болванка. Она утыкается в плечо Андрея и отклонившись идет медленно к голове. Снаряд летел с нормальной скоростью, просто моя «Золотая лань?2» затормозила время. Андрей хватает эту гадость обеими руками, снаряд крутиться и пытается снять с рук Сторожева кожу своими следами нарезки на уплотнительных кольцах, как фреза на заводском станке, но у того индульгенция от Хранителей в виде инициации. Прилагая все свои небольшие силёнки переростка Андрюха направляет болванку в открытый верхний люк башни. Болванка медленно вылетает туда. И тут Андрей встречается взглядом с глазами командира танка, который всю эту чертовщину видит и понимает, что так быть не должно. Нормально Сторожев уже должен раскинуть мозгами по всему периметру танковых внутренностей. И тут танк глохнет и все оказываются по щиколотки в топливе живые, здоровые и весёлые, а не мёртвые и обиженные судьбой.

Все вылезают, не спеша на броню, а затем отходят от боевой машины. Командир, нисколько не стесняясь разлитой по его ногам соляры, закуривает дрожащими руками папиросу. В ста метрах без них домолачивают колонну, собирают пленных. Командир смотрит на плечо Андрея, на его ладони лопатами и трясёт головой. Но на ногах соляра от дырявого топливного бака и пушка лежит внутри танка.

Командир так и не сказал ему ни слова. Не от плохого воспитания, не от того, что не оценил, что мог и умереть вторым от того-же снаряда – дури у войны бы хватило. Просто он сам своим глазам не верил и только после проклятой войны, иногда за кружкой пива или рюмкой водки он вспоминал этот случай, а на закате дней даже наговорил сюжет для Ютуба. Но никто не поверил старому танкисту, ведь такого быть не может и всё тут. Старик выжил из ума. Андрей видел этот сюжет уже в 2010 году и усмехался.

Больше боёв за эту поездку не случилось. Узбекских эстонцев постреляли и прикопали на опушке леса, а Пьера, как чемодан без ручки, выдали нам. Я смотался в Кёнигсберг 2023 года и приволок Андрюхе скафандр, чтоб не повадно больше было вообще, а то не ровён час и вот.

Но контингент у нас оказался не из лёгких, запуганный, затурканный и очень набожный. Он принимал нас за чертей из преисподней и всё время нас крестил. Пришлось повесить на его ноги наручники, чтоб не сбежал. Пешем ходом и на попутках мы продвигались на запад Эстляндии, на острова Моонзундского архипелага. Ненадолго остановились в Таллине в одной из свободных квартир старого города, но питались всё же в Таллинне. Калорийнее и трамваи с автобусами и троллейбусами бесплатные. Но молчаливость и суровость аборигенов…, в прочем мы с ними и не пересекались особо, а щедрым и весёлым везде и все рады.

Встал вопрос о пополнении экипажа «Звезды» на период трансатлантического перехода, абы кого не возьмешь и абы как не пойдешь в такую даль с псом и котом. Я за них в ответе по гроб жизни. И решили мы наконец разыскать и подключить к этому делу семейные связи Банщика. Сначала полетели в архив РККА в Подольск. Копаться там долго, если у вас нет скафандра. По всему выходило, что один брат погиб у Мясного Бора во Второй Ударной Армии погибших и забытых Родиной героев, а второй утонул на переправе в Волге под Сталинградом, который на самом деле Царицын, так и не выстрелив по врагу ни разу.

В начале июня 1942 года 327 дивизия генерал-майора Антюфеева Ивана Михайловича, вернее её остатки с тяжёлыми боями прикрывала выход из окружения всей Второй Ударной армии, её штаба и госпиталя. У них уже не было ни снарядов, ни мин, ни капли горючего. Орудия и миномёты частью были подорваны, а частью потоплены в болотах. Автомашины сжигали. Не было еды и медикаментов. Робкие потуги сталинских соколов доставить снабжение на самолётах «У-2» приводили только к снабжению врага и не более. В полках оставалось по 150–200 человек. Бои часто переходили в рукопашные схватки. При артиллерийском обстреле комдив был контужен. Его ноги так же опухли от голода, как и ноги его бойцов-антюфеевцев, пришлось разрезать сапоги. Но упрямая дивизия стояла. Она не давала врагу прорваться к госпиталю и штабу армии, армия постепенно по узкому коридору смерти шириной менее километра уходила на восток. Новый командарм, знаменитый боями под Москвой, Власов уже отдал приказ прорываться всем мелкими группами на восток, а дивизия, от которой остался не полный полк всё стояла. 12 июня упрямая дивизия подверглась артиллерийскому обстрелу, который длился 10 часов, но и после этого дивизия отбила атаку. 14 июня неприятель вышел в тыл дивизии, после чего она в течение суток отступила на 10 километров к селению Новая Кересть. Вечером дивизия перешла через мост на восточный берег реки Керести и заняла оборону, имея в наличии всего две противотанковых сорокопятки с четырьмя снарядами на каждую. 17–18 июня дивизия обрабатывалась артиллерией и 19 июня 1942 года подверглась новой атаке, которая была отбита штыковой контратакой, в которой участвовал и комдив, но дивизия отошла к реке Глушица, а прикрывать отход на Керести остался сводный отряд, который весь там и погиб. Остатки дивизии заняли позиции за Глушицей и 24 июня там погибли все остававшиеся к тому времени воины 1098-го и 1100-го стрелковых полков, в 1102-м стрелковом полку оставалось около двух взводов бойцов, учитывая присоединившихся к дивизии солдат из других частей, в 894-м артиллерийском полку в строю были 15 человек. В ночь на 25 июня 1942 года остатки дивизии штыковым яростным и безнадёжным ударом пытались прорываться к своим. До конца месяца из окружения вышло 104 человека – это было всё, что осталось от всей дивизии в 19000 человек.

Именно в этой упрямой дивизии, которая в наступлении была первой, а в отступлении последней и погиб старший брат Банщика. Погиб он, согласно документам, уже при арьергардных боях дивизии. Теперь следовало его найти в этой каше и ужасе войны и включить в нашу банду. Мы начали с конца. Там было меньше народа. И нам повезло, мы его засекли сразу. Группа в двадцать бойцов продвигалась на северо-запад болотистым лесом и уже вышла за пределы окружения. В группе были те из штабных офицеров, кто остался в живых. Брат Банщика был младшим лейтенантом и по старшинству шёл вместе с комдивом чуть впереди, в разведке. Комдив вспоминал свою молодость пешего разведчика, а младший учился у старшего. До линии фронта, проходившей по узкой речушке, оставалось всего метров пятьсот, когда брат наступил на мину. Он погиб на месте, а комдива контузило вторично. Набежали гансы и разведка группы в лице комдива без сознания попала в плен. Остальные вышли к своим на следующую белую ночь. Ох уж эти романтичные белые ночи севера, даже они были против русских воинов в то время.

Мы несколько раз просматривали момент убийства брата и никак не могли выбрать нормальный момент для его захвата в скафандр. Наконец Банщику надоело, и он тупо затормозил время до того, как нога брата коснулась мины. Вышел наружу, сгрёб брата в охапку, наступил на мину и свалил в скафандр. Все прошло штатно. Мина ахнула останки брата пропали, и никто их не искал даже через 70 лет после Победы. На месте боёв, где люди умирали тысячами, негодяи проложили шоссейную развязку и всем всё стало хорошо.

Комдив не погиб, мы это знали, он прошёл разные шталаги, доорганизовывал побеги до концлагеря, затем до каторжных работ в шахте, а затем был переведён за строптивый нрав в одну из самых безнадёжных тюрем Третьего рейха для таких, как он. Его долго там били по расписанию, педантично, по-немецки два раза в неделю. Затем вокруг остатка Германии всё загрохотало и сидельцев погнали эсэсовцы на юго-запад. Им советовали все другие ваффены расстрелять русских и свалить в Антарктиду или ещё куда, только это уже был не 41, а 45 год и всем немцам уже жизнь была дорога.

Освободили генералов обычные и весёлые американцы и отвезли до города Парижа. Там вам не тут, там их по Елисейским полям туда и назад дамы Парижа на руках пронесли, узнав, что они русские генералы. Ну что с французов взять – несерьёзная нация.

Русские гораздо серьёзнее. Сразу по прилёту в Москву всех увезли в Подмосковье на специальную дачу и забыли почти на год, пока великий Сталин сам не вспомнил. Затем как оно и должно было быть всем всего воздали. Кому Колымы, кого просто выперли из армии, а нашему комдиву всё вернули, и звание, и высокие награды, а ещё Сталин своей рукой единоличного хозяина страны так и написал на его личном деле: «В дальнейшем препятствий по службе не чинить!» Не правда ли, как здорово!

Только вот в аналогичных ситуациях в Американской армии офицерам положено следующее звание и двойное денежное довольствие за все года мучений. А нашим и так сойдет – в коммунизме всем воздадут. Только как быть с сыном генерала, что за неимением умершей матери был оставлен им в военторговской столовой у чужих людей ещё в 39 году, когда отец уехал на странный фронт Халкин Гола? И которому государство каких-то абстрактных рабочих и крестьян отказалось платить деньги на еду, когда отец попал в плен. Генерал не был рабочим и крестьянином он не родился, он был простым деревенским пастухом, по рождению, а всю жизнь просто воевал за Родину и за светлое время коммунизма, только его забыли предупредить, что коммунизм будет в отдельно взятых семьях некоторых кооперативов. Но это же, право, совершенно не существенно, главное, что он где-то есть. Не правда ли?

Опять пиво и сосиски. Знаете, больше я сосиски, особенно немецкие, не хочу. Хочу к пиву обычной воблы, как в русских магазинах Монреаля продают. В следующий раз другого брата буду потчевать ею.

Балтика и Патагония

Здоровье старшего брата Банщика Владимира внушает не просто опасение. Он, судя по всему, уже на грани жизни и смерти от истощения и стресса. Стресс? Да они тогда и слова-то такого не знали скорее всего. Нам пришлось срочно перевезти его в институт Берёзова в Монреаль. Его выхаживают и откармливают все. Не только из-за сострадания, но больше из-за его общительного и весёлого характера. Всё же те, погибшие на полях войны мужчины выпуска двадцатого – двадцать пятого годов, были цветом русского народа недаром. Всех бы их спасти, но это пока под большим вопросом. Но мы к нему, к этому вопросу, обязательно вернёмся, вот только сами выживем, отдышимся и вернёмся за ними. Их очень не хватает в нашем мире негодяев. Как, американцев, англичан и даже очень многих немцев, прибалтов и многих, слишком многих других людей Земли переживших окаянное время сороковых прошлого века.

Ума не приложу как доставить в Южную Америку, не инициируя, этого бельгийского француза. Зачем Пьер Хранителям? Вы не подскажите? Вот и я не знаю. Из прошлой жизни помню, что парусная абверовская яхта «Пассим» трижду за время войны совершала длительные переходы по Атлантике между Европой и Южной Африкой, Европой и Бразилией, а также между Европой и Патагонией. Ходила она в очень непростых погодных условиях. А до неё у абвера были яхты «Зойциге» и «Анна Бриз-Бихем» в 1940 г.

Ещё была успешная переброска из Франции в Южную Африку фюрера буров Робби Лейбрандта на яхте «Кулое» годом позже. Они и убедили Канариса, что яхта вполне надежное средство для заброски агентуры через океан. У него не было выбора – каждая подводная лодка была на счету в битве за Атлантику.

На «Кулое» капитаном был Генрих Гербер. Бесстрашный яхтсмен, ходивший не раз на парусниках в океане, он в 1938 г. в одиночку на яхте пересек Атлантику от Фалмута до Нью-Йорка. Карьера «Кулое» была недолгой – вскоре после рейса в Южную Африку яхта была интернирована в португальском порту.

Яхты не подвели, а вот часть агентов пропала или сделали вид, что они пропали. С агентами всё получалось очень непросто. То в Намибии «потеряются», а потом через Намибию фюрер в Патагонию убежит. То агенты в Бразилии чуть от голода не погибнут, и их спасут бразильские полицейские. Похоже, подготовка секретной базы для каких-то целей прошла успешно.

После «Кулое» была яхта «Пассим». Мало кто знает об этих яхтах, воевавших в рядах Абвера – военной разведки Вермахта.

«Пассим» была 30 тонной, 16 метровой парусной яхтой шириной 4,2 метра. Она несла 140 кв. метров парусов, имела двигатель в 16 лошадиных сил и очень походила на французские боты – тунцеловы. Это было удобно для маскировки под обычное рыбацкое судёнышко.

В первый шпионский рейс «Пассим» под командой того же Гербера, вышла в самом начале сентября 1942 года из порта Аркашон с шестью членами команды и тремя агентами на борту. Подготовка к рейсу велась в обстановке строгой секретности, каждую ночь яхта заново камуфлировалась, и местная организация сопротивления ничего так и не узнала об операции. Белая яхта «Сандерленд» под португальским флагом, пересекающая Бйскайский залив ни у кого не вызвала подозрений.

Рейс прошёл без происшествий. Из Берлина передавали предполагаемый прогноз погоды каждые два дня. Взяли курс на Тринидад, а затем с попутным западным ветром без проблем достигли берегов Южной Африки. В пустыне Намиб высадили первых двух агентов. Операция якобы провалилась, а агенты пропали без вести. Третий, отвлекающий агент, высаживался в ангольском заливе Мосамедиш для отвода глаз. Он был благополучно «раскрыт» и интернирован.

Попав в ураган в районе Азорских островов и перейдя в шторм Бискайский залив, контролируемый союзниками и на воде, и с воздуха, «Пассим» через три месяца после начала рейса, 31 декабря 1942 года ошвартовалась в порту Байонна.

Следующий рейс «Пассим» начала весной 1943 года с двумя агентами на борту. Теперь уровень секретности был еще серьёзнее. Яхту перекрасили прямо в море. Конвой союзников из Гибралтара засёк яхту, но португальский флаг на гафеле и название «Мария-Луиза» на борту усыпили бдительность моряков с кораблей охранения. Через 49 дней яхта высадила в Бразилии агентов на двух резиновых лодках. Из-за штилей в Атлантике обратный путь стал на две недели дольше. Было пройдено 11000 миль. Но все усилия оказались напрасными. Оба агента заблудились (??) в джунглях, и были спасены полицией Бразилии (???).

Последний рейс «Пассим» начался прямо перед высадкой союзников в Нормандии. Помимо двух агентов яхта взяла на борт несколько тонн лекарств, которые якобы предполагалось реализовать на чёрном рынке Аргентины и на добытые средства развернуть шпионскую сеть (???). Совсем у Германии не было денег в Аргентине того времени? Кто выдумал такую ахинею и зачем она была нужна? До отплытия на борт прибыл представитель ставки Гитлера и доставил опечатанную стальную шкатулку «с посланием фюрера немцам, проживающим в Аргентине». Здорово формулировали идиотизм происходящего хронисты. Знаем мы эти шкатулки. Я вот тоже две на свою голову забрал у скелета. Говорили же дураку, что у покойников ничего брать нельзя. Все эти Аргентинские телодвижения в ритме танго Буэнос-Айреса меня только уверяют, что тут дело вовсе не чисто.

Яхта перебежала океан, проходя в сутки до 120 миль. Отдалившись от Европы «Пассим» держала связь только с резидентом в Аргентине до самого места назначения. Она высадила агентов в Патагонии вместе с грузом и взяла на борт трёх отработавших в Аргентине агентов с ворохом секретных документов предназначенных лично для фюрера.

Это плавание было самым тяжёлым. Северо-западные ветра почти ураганной силы, с которыми яхта боролась весь сентябрь, доставили экипажу немало острых минут. И все же Гербер довел «Пассим» под флагом аргентинского яхт-клуба до порта Виго, где судно было интернировано, а агенты и документы благополучно исчезли.

Но где мы, а где Абвер Канариса?! Величины пока не сопоставимые. Его яхты отплывали прямо в океан, а нам необходимо пройти Балтикой, Датскими проливами, пройти Северным морем, пройти Ла-Манш и только после этого выйти в Атлантику в районе самого штормового залива Европы – Бискайского. Везде идёт война. Прорываться с боями? Но «Звезда» не флотилия боевых кораблей, а бельгийский француз не инициирован, и мы на таком переходе гарантированно его потеряем. В любом шведском порту нас интернируют на раз. Решения этого ребуса я пока не видел.

Средний брат Банщика сгинул в водах Волги реки при переправе, так говорили документы. Сентябрьской ночью 1942 года он со своим отделением переправлялся через Волгу в Сталинград на несамоходной барже на пополнение 62-й армии, во время налёта авиации противника баржу потопили. Выживших не было. Даже точной даты переправы не было.

Прибыли мы к переправе первого сентября и сидели там до 13 сентября. Нам повезло. Банщик в гуще голов переправлявшихся людей случайно увидел брата. Его мы выловили живого из Волги. Воды наглотался да замёрз, вот и все проблемы. С ним было гораздо проще, чем со старшим. Даже подлечили только от простуды своими силами. Правда крыша у него протекала первое время конкретно. Никак не мог понять, что он уже не в армии, а погибший герой войны. Но мы постепенно Николая в этом убедили. А там и Владимир подоспел, поправился. Пора уж и на Сааремаа.