Текст книги "Балтийская Регата (СИ)"

Автор книги: Александр Антюфеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Это только кажется, что всё довольно просто. Что было делать с моряками, на пример? Суда растаскивались по сусекам, а только в одном Калининграде и только в рыбной отрасли высвобождалось около 250 000 человек. При чём в этой самой рыбной отрасли все команды были из людей, совершенно отученных от собственного мышления. Приобладало стадное мышление овец, не побоюсь такого сравнения. Их всегда кто-то обслуживал. И при наборе, и при перелётах на суда целыми командами, и в море за ними следили вездесущие помполиты да первые помощники. Это касалось не только рядового состава, но и командного. Что нам было делать с этим стадом? Значит нужна была очень большая группа офисных менеджеров – кадровиков, а те тоже всегда были под присмотром КГБ и прочих составляющих коммунистического рая. Тратить деньги на этих дармоедов я не собирался. А вот найти вменяемых людей было чрезвычайно трудно. Ставка была сделана на молодых моряков не более 40 лет от роду. Мы их искали везде и переманивали квартирами и регулярной повышенной оплатой труда. Под них открывали крюинговые фирмы со штатом не более трёх человек. И эти люди себя оправдывали, заменяя сотенные коллективы прошлых баз флота.

Очень плохо было дело у береговых служб Рыбного флота. Начиная от служащих Рыбного порта и кончая любым работником любой базы флота, неразбериха просто поражала. Корень зла, его «кощеева игла», лежал в обычной рыбе. Рыба не только мокрая и склизкая, она ещё и липкая. От этого к рукам береговых прохиндеев липли такие суммы, что даже нам было не накормить полчища этих пираний. Приведу один пример. На судне в основном стояли обычные гравитационные весы для взвешиванья рыбы перед заморозкой и упаковкой в короба. В коробе помещалось от 30 да 33 килограммов рыбы в трёх ледяных брикетах. Можете вы в качку на судне взвесить ровно 10 или 11 килограмм рыбы? Конечно нет, так как пока судно летит с волны вы взвесите большее количество, а когда оно поднимается на волну – взвесите меньше. Поэтому все моряки всегда расфасовывали больше рыбы в короба. А больший вес прилипал к рукам кладовщиков и продавцов. Эта «мелочь» выходила миллионами долларов в чистогане. И это только один малюсенький канал незаметного обогащения не работающей армии прохиндеев от партии, профсоюзов и прочих физкультурников. Зажратые это были люди их армию было не перевешать и ничего они не боялись пока рвали добычу.

Самой большой и нужной нам базой была база Тралового флота. Один Тралфлот имел по Калиниграду десятки офисных и складских зданий и тысячи прохиндеев за калькуляторами и столами. Каждый из этих мальков рвал зубами и руками рыбу. Сломать их было не под силу даже КГБ, а уж о нас я просто промолчу. Следовало искать узкое место. Узким местом сидел на стуле за столом очень уважаемый в городе также в узких кругах старенький человечек в очках с вечно треснувшим стеклом и поломанной душкой. Он ездил на работу на «Ладе – копейке» с треснувшим справа стеклом водителя, по фамилии. Давайте без фамилий. Вёы сами фамилию найдете, не хочу, чтоб его дети на меня в суд подавали – те ещё прохиндеи. В шабат к нему иногда обращались, и он, таки, работал, но головой. У него она была не местом куда фаршированную рыбу кладут, чтоб не испортилась, а местом, которое у русских, в основном, внизу и сзади располагается. Он этим местом, которое у него наверху, думал. И думал очень умно, представляете это себе? Я не очень, так как в СССР это среди людей было раритетом, обычно верх и низ путался бесповоротно ещё в детском саду, а обвиняли во всем именно таких, тех, кто думал верхом. Я даже его высокую должность вам не скажу, потому, как не знаю, как у вас во времени, но у нас в этом окаянном потоке руки у КГБ тоже на месте и разные роковые комбинации отравляющих веществ по фамилии «Старичок» прекрасно действуют даже за рубежами нашей общей и пока необъятной Родины.

Правой рукой этого человека был сын офицера КГБ не ниже полковника рангом. Он был человеком не только думающим верхом, но у него даже руки сверху росли! Вот этого даже вы, по ходу, представить не можете вовсе, спорим? Звали его, предположим, Женя. И вот не знаю, как у вас, а у нас два прохиндея провернули потрясающую аферу. Они послали флот на кальмарную путину, а затем, продав кальмар и обнеся зарплатами народ, они отогнали суда «на ремонт», который делался «косметически», затем сразу продали все суда оптом на металлолом. Основные деньги за кальмар и откаты за ремонт и лом металлов они прихватизировали. Оставили себе только самые прибыльные и новые суда-тунцеловы, которые были арестованы в Сингапуре за задолженность «Банку Москвы» в Лондоне. Продав фиктивно суда на подставного китайского бомжа, они получили почти новый флот. Все тунцеловы переименовали и держали на интернациональном рейде Сингапура, чтоб, бережно сбережённое не арестовали. Наварили они тогда по меньшей мере миллиарда два зеленых фантиков с портретами президентов США.

Надо сказать, что они поступили почти благородно с моряками, они их вернули из Монтовидео домой. А вот Украинские их товарищи, те бросили моряков прямо там, в Южной Америке, не утруждаясь. Часть этих, уже три десятилетия бомжей, ещё пьют в парке Лесамо горькую и просят подаяния в Буэнос-Айресе, в Аргентине. В этом вы можете сами убедиться, если слетаете туда в свой отпуск. Посмотрите, поищите под кустиками лёжки русских бомжей, рядом с бывшим посольством Русской Империи и Православным «русским» собором, открытым когда-то последней Императрицей Российской. Да весь парк высажен русскими посольскими дамами. А вот настоятель собора уже давно поляк и попадья у него бывшая балерина. Всё, что богатые Русские эмигранты первой волны оставили церкви для помощи неимущим русским, когда умирали на чужбине, Батюшка прикарманил в лучших традициях комиссаров – коммунистов, вложил в коммерческую недвижимость и послал всех нищих россиян далеко так как бани в Аргентине не строились. Он даже отправлял их к моей жене, чтоб она им слёзы утирала, пока мы не прекратили этот геморрой навсегда и во веки веков с аминем. Этот плут, таки, отвадил моего внука от церкви на всю оставшуюся жизнь.

Теперь не то, что давеча, я перекупил флот на корню, заплатив немногим более двух миллиардов Американских рублей предприимчивым бродягам и даже поставил Женю им руководить в Сингапуре, наплевав на китайских бомжей в пользу своих. Пустил козла в огород. Он должен был, совмещая, искать и готовить с малолетства детей китайцев и прочих индийцев к началу новой жизни в эпоху Армагеддона. Повторяю, что я не знал, как и о чем разговаривать с человеколюбивыми людоедами Новой Гвинеи, а Женя знал и был там на своем месте. Воровал? А кто не ворует из русскоязычных? Главное делал всё грамотно и без видимого ущерба делу. Если не можешь победить беду – возглавь её.

Засада пришла из Рыбного порта, где нам перестали перепрописывать паспорта моряков. Первое время мы жили на паспортах из свободной от предрассудков Эстонии, потом на паспортах свободного от флота Балтийского морского пароходства, ну а затем перешли на паспорта речников. Мы давно были самым богатым судовладельцем России, а нам невозможно было спокойно работать. Мало этого, мздоимцы из Рыбного порта два раза поднимали на меня волну из высоких кабинетов разных министерств. В результате чего мне пришлось сжечь, например, архив бывшего министерства Морского флота дабы не пускать в мой огород всяких отщепенцев. Помните, как он полыхал возле Детского Мира в Москве напротив ЧК в середине девяностых? Вспомнили? Вот видите, как всё просто.

Но это только флот, конечно спасательные, но все-же просто инструмент, а вовсе не само спасение. До и инструмента этого не всегда хватало. Затратное это было дело. Требовались потоки денег, мы просто задыхались без них. Не спасали даже шахты баллистических ракет, заполненные до краёв этой разрисованной бумагой. Много уходило на взятки. Особенно на взятки голодным дворовым участковым. Бандиты? С ними было гораздо проще, мы их взяли и первыми реорганизовали в охранные фирмы.

А какая эпопея происходила в пору расцвета господина Мавроди! Вот где была песня песней. Мы не просто вложили туда миллиарды миллиардов, мы перераспредилили часть его потоков в сторону вливаний в наш бизнес. В прошлом, когда всё хлопнулось и закончилось бумбарашем, правительственные чиновники вывезли двадцать камазов денег из его штаб-квартиры, теперь только семь. Можете сами перепроверить, я нисколечко не вру. Всего семь. А скольких нервов нам это стоило! Одни только Творцы и знают.

А как мы скупали ваучеры повсеместно и вкладывали в Газпром! Битва народов! Сколько вагонов водки ушло, не считая закуски! Сколько семей разрушилось! Спасибо рыжему Попандопулусу. Хороший был человек. Какой мы ему памятник-то отгрохали рядом с памятником Петру первому на Москва реке! И ваятель был тот-же самый. А вы такого не знали? Вот видите у нас с вами разные временные потоки. Я не вру никогда!

А сколько мы сохранили домостроительных комбинатов! Нам надо было строить подземные убежища, а для них нужны были миллионы хороших железобетонных конструкций. Так в Кёнигсберге, который пока ещё Калининград, мы строили убежище под личиной прокладки основного коллектора сточных вод. Воды мы уже давно забирали на очистные машины, стоящие под землей. Они нам исправно выдавали бензин, соляр, мазут и даже керосин от клопов. На них работали все заправки города и области. А вы думали, что нефть с Уренгоя? Ага! Как же! Новый коллектор мы провели по немецким подвалам и заводам под землей и обошёлся он нам гораздо дешевле. Ну а убежище получилось просто громадным. Одной заморозки в виде жидкого азота мы закачали в землю несчитанные тысячи тонн. Зато все 500000 человек там могли укрыться и какое-то время жить если и не в сытости, то уж и не в голоде. Так себе, серединка на половинку, если сидеть на попе прямо и ничего не делать в плане поиска крыс и прочей плесени подвалов.

Начиная с девяносто третьего года прошлого века, мы начали обустройство нескольких убежищ на время пандемии. Обычно мы маскировали такие громадные стройки под добычу каких-то полезных ископаемых, строительство метро или прокладку подземных коллекторов и магистралей в городах, как и в Калиниграде.

Вот с этого момента время и пошло в разнос и разделилось на четыре основных потока. Очень подозреваю, что с нашей помощью. Все потоки времен расходились с бешенной скоростью. Определить в этой паутине и кипении времени где и какой станет для того или иного времени главным не было шансов даже у Творцов. Время билось о преграду, которой стали скорее всего мы и буквально кипело в сутолоке событий больших и малых. Войны на Кавказе сменялись войнами в Европе, техногенные катастрофы в Китае менялись на аналогичные в Америках. Самолёты пропадали в воздухе одного времени и садились на аэродромы в другом. Иногда даже обычные люди это замечали в своей жизни. У кого-то находились давно забытые или даже умершие родственники на другом конце света, началась эра «попаданцев» и «пропаданцев» во временах и даже эпохах. Посмотрите, как много книг о таких вещах было выпущено в то время, сколько телевизионных передач тарахтело голубым огоньком в эфире, и вы поймете насколько я прав и что мне можно верить.

В переходах между кипящими потоками времен скафандр трясло, как полуторку на просёлке и кидая валяло как лодчонку в бурю. Эта буря не осталось незамеченной ни мировым сообществом, ни хунтой Творцов. Для нашей же безопасности они сняли пару запретов на использование «Золотой лани» с нашей ватажки темпоральных прохиндеев.

Но и тут, в этой неразберихе времен и народов, встретиться с моей женой мне всё еще не позволяли. Мой одинокий заплыв на длинную дистанцию продолжался.

В Калининграде, мы торопились построить убежище и завершить весь бизнес к 2000 году, зная, что к власти скоро придет КГБ (ФСБ и ГБН), что по сути одно и тоже, только в разных временных потоках. В Европе аналогично всё было очень непросто.

Откуда дровишки

Уве Фишер уже месяц томился в неволе. Правда неволя была несколько комфортная. Кормили его теперь, как и всех обычных заключённых и пленных. Жену к нему не пускали. Его не били, что, конечно, шло в разрез с практикой «СМЕРШ», но это, скорее было не из гуманности русских, а благодаря его преклонному возрасту и правдивым ответам на бесконечных допросах. В конце концов Уве просто отпустили домой. Повезло старику.

Война окончилась, но все ещё жили в её безумном ритме. Вокруг не было спокойно, не утихла неразбериха, вызванная полным развалом тысячелетнего Третьего рейха. За сотрудничество с оккупационными войсками семье капитана буксира могла прилететь пуля или граната. Дома было голодно и уже довольно прохладно. Работы для стариков не было, а кто не работает тот и не ест, как было записано во всех манифестах коммунистов всех времён и народов. Не есть было, конечно, можно, только была большая вероятность гибели, да и просто голодно было. Есть всё же приходилось иногда, местами, когда помогали соседи или что-то удавалось выменять на стихийном рынке за старые вещи или одежду погибших на фронтах войны сыновей. Иногда старикам помогал едой русский переводчик Андрей.

Вестей от буксира «Тор» не поступало. Время уже всё совершенно вышло вон, новостей или следов каравана барж не было. Владислав понимал, что Уве никак не связан с пропажей буксира, но он обязан был расследовать это дело. Была разослана ориентировка о том, что буксир исчез на переходе от Штральзунда до Ленинграда. По предполагаемому маршруту ходило сегодня не мало кораблей и судов, но следов каравана барж найдено не был. На спасательных поясах с погибшего «Тора» было написано его название, но они лежали на песке и заносились этим-же песком в глухом медвежьем углу Сааремаа. Там изредка появлялся только Георг. Он подолгу сидел на берегу, но даже он совершенно не обращал внимания на них, а думал о своей семье.

Так и тянулись дни наступающей осени. В один из серых и холодных вечеров в дверь к капитану постучался неприметный человек среднего роста в затертом свитере и замызганных штанах. По виду бродяга, каких было много теперь. Уве сам впустил его в дом. Только при свете тусклой лампочки он разглядел, что это был тот офицер эсэсовец, который отдавал ему приказ в Ростоке дожидаться дома посланника с секретным грузом. Бродяга был очень голоден и Уве, пожалев его, накормил, чем Бог послал. Офицер тоже, как и русские, засыпал его вопросами о судьбе посланника и его странного груза. Старик ответил, что посланник убит, а груз забрали русские солдаты. Самого его подержали месяц в тюрьме, где он ни слова не сказал про приказ даже под страшными пытками. Наутро бывший офицер ушёл, спасибо, что не остался.

Я и Банщик прибыли в Штральзунд сорок пятого года на пороге начала осени Мои были заняты бизнесом в девяностых, а нам предстояло подготовить почву для начала строительства первых убежищ и подлодок, способных доставить нас к Антарктиде. Нам нужно было осмотреть и оценить бункера и подземные заводы нацистов в Дарлово, в Киле, в Кёнигсберге и часть рукотворных пещер в Норвегии и во Франции. Для строительства по всей планете не плохо бы было отыскать заброшенные нацистские подземные базы по всему миру. Ведь легче модернизировать что-то уже построенное, чем строить всё от нуля заново.

Необходимо было начинать отбирать кандидатов на спасаемых. Для этого нам нужно найти ускользающий хвост нацистской программы «Лебенсборн». Необходимо было детально проследить деятельность организации «Organization Der Ehemaligen SS-Angehörigen» (ODESSA), спасавшей эсэсовцев с 1944 года от наказания и деятельность «Аненербе» (Наследие Предков). Целой сети лабораторий, производств и институтов в структуре Чёрного ордена СС. Нам это было необходимо, чтоб узнать, как вообще к нам попала «Золотая лань». Возможно там-же найдётся ещё один такой-же подарок прошлых катаклизмов. Я уж не упоминаю гигантские ценности, припрятанные Третьим рейхом для последующих поколений. Да, конечно, многие знания – великие печали, но это нужно было по ходу нашей спасательной миссии. Ведь против нас работали запреты, наложенные Творцами и старшими Хранителями и закрывающими от нас многие сведения по реальным делам.

Мы начали с начала конца всей комедии, с капитана Уве Фишера. Чтоб он раньше времени не «двинул кони, склеив ласты» и для наведения мостов взаимопонимания мы выделили ему некие вполне себе съедобные подарки, а ещё немного «золота партии фюрера», экспроприированного нами ранее в Кёнигсберге. Под нашими пытками изобилием капитан не устоял и показал могилу убитого офицера от которого получил заветные ящички. Мы, конечно, брезгливые, но не поленились и в противогазах, откопав труп, обшарили его карманы, но ничего не нашли. Зато потом Уве, в доме которого мы и отсыпались днём, показал нам все содержимое карманов носителя тайны Рейха. Как же мне захотелось его немного повесить, а затем три раза расстрелять на бис за его скрытную сущность души. А что уж там думал потревоженный покойник мы никогда не узнаем. Содержимое карманов было совершенно не интересно, кроме невзрачной почтовой карточки на которой был изображен паучок в середине паутины. Как мы поняли, это был пропуск в систему спасения эсэсовцев ОДЕССА, ключ входа в её секретную паутину. Мы купили у старика эту карточку за целый слиток золота из развалин Кёнигсбергского банка.

Проследили за офицером, который приходил к Уве раньше нас. Он жил в неприметном доме в Ростоке недалеко от здания университета. Это был многоквартирный дом. Жили в нём преимущественно преподаватели и работники университета, многие из которых были, в свое время, задействованы в программах «Аненербе». По большому счету нам это мало чего дало. Ну ездил калека в Штральзунд – так это никому не возбраняется.

Тем более, что с «Наследием Предков» сотрудничали разного рода прохиндеи и пропагандисты. Но вот это и было одним из самых распространённых заблуждений. Всё, что курировал Гиммлер и его Черный орден СС, всегда имело несколько уровней прикрытия. Всё, что было на виду, всё, что печаталось в открытой прессе – всё это было просто самым первым уровнем прикрытия и не более. Пропагандистской трескотней, как и у коммунистов в СССР.

Другие исследованья велись в глубочайшей тайне и, зачастую, в концлагерях. Работы не имели или почти не имели никакой мистической подоплеки. Не как открыто ведущиеся в университетах. В концлагерях была охрана и множество бесплатных рабочих рук. Исследованья вели не заключённые, как в «шарашках» в СССР, а свободные учёные. Предпочтение отдавалось молодым учёным. Иногда опыты в области медицины ставились на подопытных заключённых. Эти опыты старались проводить, на арийском «материале», на русских пленных, так как результаты шли на пользу арийцам в понимании эсэсовцев. Не арийский «материал» мог исказить плоды таких опытов. Но и это было только прикрытием второго уровня и не более.

Настоящие, прорывные в науке исследованья, велись глубоко в штольнях и пещерах гор, под постоянной охраной, в Антарктиде и в совершенно секретных лабораториях острова Рюген. Начиная с 1942 года и до конца войны многие учёные были перевезены на Антарктические базы, на «Базу 211» и «Новая Швабия». Это были исследованья по телевиденью, радио, атомной энергии, аэронавтике и другим современным передовым военным технологиям. Чертежи, плоды таких исследований в войну, сразу шли в производство, как, например, чертежи самых совершенных подводных лодок. Эти лодки с ходу строились на верфи «Нептуния» и доводились уже в процессе эксплуатации. После войны «Хорст Вессель», единственная надземная база Третьего рейха на Антарктическом полуострове, была покинута и, в последствии, была занята Аргентиной и переименована в базу «Сан Мартин». Это вовсе не остановило научных и технических разработок в подлёдных и подземных базах и работы в местах добычи полезных ископаемых. База «Хорс Вессель» была просто метеорологической станцией, пройденным этапом в становлении целой страны под боком у врагов и не более того.

Мы взяли этого хромого вечером. В сумерках проще отловить любого. Усыпили уколом у него дома, завернули в одеяла и перевезли тележкой на съемную квартиру, где располагались и сами. До этого провели детальный обыск квартиры, который ничего не дал. Хромого тоже обыскали. Под левой рукой у него была татуировка с группой крови – верный признак принадлежности к СС, но его облик скорее был похож на выходца из Турции или Ближнего Востока. Прямо скажем, не побоявшись вовсе, семитского облика был человек и зарос по телу длинными волосами. Какой-то неправильный ариец нам попался. Но дарёному коню в зубы не смотрят, хотя этот постулат мы нарушили и не зря. Вырвали мальцу зубик плоскогубцами, пока он спал. С ампулой он был, зубик его башни. И как только они головой кушают с ампулами? У меня бы точно не получилось, а что касается ампулы она бы у меня сработала штатно и вполне досрочно.

Скафандр «Золотая лань» имеет множество недоработок. По-видимому, эта модификация очень устаревшая. Она создавалась в незапамятные времена, когда не было вечных тел для Творцов, да и самих Творцов ещё не было, а на верху пирамиды были только самые «продвинутые» Хранители. Плюс ко всему у нас был скафандр со множеством запретов, наложенных изначально при спонтанной инициации Творцами. По сравнению с бессмертными телами Творцов это было как аналоговый вычислитель по сравнению с современным компьютером, да ещё с массой ограничений. Иногда приходилось действовать по старинке кнутом и немного крошками от пряника.

Потом перекусили и даже чуток заскучали. Ну не было в сорок пятом интернета, телеги или фейсбука. Прямо обалдеть, некуда руки-то деть. Вот когда становиться мучительно жалко, что ты не кот. Тот бы себя облизывать стал. Банщику что? Он – шмырг в душ, и уже в своей стихии, а тут тоска зелёная, как сопли и водобоязнь по телу. А мусульманин себе храпит. Ну и я вздремнул.

И снился мне не рокот космодрома, а вовсе голубая синева. Дом наш в стольном граде Монреале, жёнушка моя, лапочка, красивая такая в её садике. Цветочки на клумбах, все дела. Я барбекю нажариваю и дымком так приятно пахнет. Всё до того, как… И вдруг врывается этакий мелкий и безголовый Тупикин Сергей Сергеевич, он и с головой-то не особо росточком вышел, а без неё, родимой, и вовсе весь в фонтан крови изошёл. Хватает меня в охапку и с диким клёкотом из его шеи на манер чаек, мерзким таким: К-я-я-а! К-я-я-а! Несёт меня, обливая кровью, в пустыню, но не белую антарктическую, а знойную и красно-желтую, африканскую и за борт меня бросает, гад такой, у самого Сфинкса или пирамид – тут уж как кому по нраву. В диком ужасе я проснулся от сознания пророческой сущности полного кошмара и понял, что крякает наш пленник, а Банщик уже вымыт и местами побрит.

Крякал неправильный Зигфрид, так как особо с кляпом во рту не поговоришь и, что характерно, не заорёшь. Немного ласково побив гада по щекам, принудил его к тишине и позвал Славу. Он специалист разгадывать невразумительные речи и раскалывать языков до пятой точки. Но парень быстро приходил в себя. Когда подошел Банщик парень уже взял себя в руки. Когда мы стали с ним разговаривать он попросил развязать его. Развязали, а дальше и вообще сварили кофе и пили его с коньяком уже все вместе.

Это был совершенно неординарный человек. Звали парня Мухаммедом. Родом он был из Сирии, конечно знал и Коран, и арабский язык, только он не был фанатичным мусульманином. Он был младшим сыном зажиточного торговца пряностями и специями. Бизнес семьи насчитывал не менее двухсот лет, если верить записям, но только подделывать записи никому в голову не приходило и не верить им смысла не было вовсе. Семья дала ему не плохое образование и потом парень уже боролся с жизнью сам, как мог. Так было заведено в семье. Всё передавалось всегда только старшему сыну. С помощью отца он уехал продолжать образование в Германию потому, что только образование могло ему помочь в жизни.

К апрелю сорок первого года, когда англичане под командованьем Генри Вильсона и при поддержке соединений де Голля начали войну с французскими войсками сторонника правительства Виши генерала Анри Денца в Сирии и Ливане, он уже состоял в полку «Бранденбург 800». Он появился на родине с тремя своими немецкими соратниками в штабе генерала Денца в конце марта 1941 года.

Попал он в роту «Бранденбург 800» благодаря знакомству его отца с подполковником Теодором фон Хиппелем, уроженцем Восточной Пруссии и, по сути, создателем роты. Хиппель, в свою очередь, служил в Первую Мировую войну под началом ещё одного друга отца Мухаммеда – генерал-майора Пауля Эмиля фон Леттов-Форбека. «Лев Африки», как его называли в Первую Войну, воевал в Германской Восточной Африке со штаб-квартирой в Дар-эс-Саламе. Он был одним из лучших партизан мира. Он захватывал порты и города, бил врага на юге и на севере, на востоке и на западе. В его армию стекались местные племена и все немцы, которые попали в войну на этом театре военных действий. В то время его армия насчитывала до тридцати тысяч штыков. Когда крейсер «Кёнигсберг» получил большие повреждения и был взорван своей командой, немецкие моряки поставили на колеса легкие орудия крейсера и перешли под командованье генерал-майора. Всё снабжение армия получала в виде трофеев. Даже некоторое время после капитуляции Германии его войска, на то время, не превышавшие уже 4000 человек, продолжали удачно драться против подразделений трёх стран, бельгийцев, португальцев и англичан. Его преследовали войска численностью в триста тысяч человек. Почти в сто раз больше, чем его армия. Только после получения совершенно достоверных сведений о капитуляции Германии перед Антантой его армия капитулировала, оставаясь далеко не побеждённой. Не проиграв ни одного сражения в Африке, генерал-майор германской армии Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек сложил оружие последним в немецкой армии. Даже фюрер безуспешно искал дружбы с этим полководцем. Ветераны его армии получали пенсии и от Веймарской республики, не смотря на тяжелое финансовое положение страны, и от ФРГ тоже. Это была плата за верность и воинскую доблесть. Генерал Леттов-Форбек прожил долгую жизнь и скончался в возрасте 93 лет в 1964 году. Незадолго до своей смерти он посетил Танзанию, где встречался с седыми воинами-аскари, которые со слезами приветствовали своего генерала – настоящего «Льва Африки».

Подполковник Хиппель предложил создать в Вермахте дивизию диверсантов для помощи армии в разведке и захвате территорий противника по типу партизанской армии Леттов-Форбека. Войска диверсантов состояли из немцев, проживавших в других странах и местных жителей этих стран, разделявших мировоззрение нацистов. Их учили не признавать никаких правил войны и не признавать никаких моральных ограничений, убивая детей и женщин, стариков и всё делая ради выполнения задания. Именно поэтому они не подпадали под действие конвенции о военнопленных, а значит рисковали во много раз больше, чем любые другие подразделения Вермахта. Поначалу, под контролем адмирала Канариса, была создана рота, затем батальон, полк и, наконец, дивизия, которая была официально расформирована только в конце 1944 года. Став, по сути, первым на планете воинским подразделением специального назначения. Спецназом Третьего рейха. На самом деле диверсанты из «Бранденбурга 800» никогда так и не сдались. Они служили и в Британских САС, и в ЦРУ, и во Французском Иностранном Легионе и наёмниками по всему миру. Воевали и во Вьетнаме, и в армии Мао Цзэдуна, и в армии Моиза Чомбе в Конго, были советниками в Индонезии. Во времена правления Сукарно всю службу безопасности Индонезии возглавлял бывший боец «Бранденбурга 800». После расформирования дивизии, когда адмирал Канарис отбыл в Антарктиду под видом гибели как соучастник покушения на фюрера, 1800 наиболее подготовленных бойцов перешли под контроль Отто Скорцени в его истребительные батальоны СС. Но это был уже конец рейха и самой дивизии, а начало была потрясающим. Чего стоит только захват форта Эбен-Эмаэль во Франции или захват моста через Западную Двину в сорок первом году, захват Львова почти без боя, а ещё хлеще – захват без боя города Майкопа в сорок втором году шестью десятками диверсантов. На момент расформирования, в этом подразделении на одного человека наград было больше, чем в любом другом подразделении Вермахта.

Нет, Мухаммед не принимал тогда участия в боевых действиях и не проводил диверсий в стане врагов. Его задачей и задачей ещё одного немца, долгое время жившего на Ближнем Востоке, была охрана двух учёных археологов и их сопровождение в Египет, в местность недалеко от Долины Царей для проведения секретных раскопок в предполагаемом месте гробницы одного из бесчисленных фараонов древнего Египта. Уже через три дня после приезда они вчетвером были готовы выехать в Египет. Переоделись в местную одежду паломников, договорились с караванщиком и успели уйти с караваном далеко на юг Палестины в сторону Египта до начала боев и бомбардировок Сирии.

Так «паломниками» они и прибыли в Долину Царей. Само место раскопок находилось в труднодоступной холмистой местности в 25 километрах к западу от самой Долины. Связавшись с «чёрными» археологами, и раздобыв проводника, они дошли до места предполагаемой гробницы. В отрогах гор была неприметная ложбинка. Именно в этой ложбинке они и стали копать. А на месте раскопа разбили шатёр. Только через месяц раскопок, на дне тридцатиметровой штольни, ведущей почти вертикально вниз, они нашли каменную плиту без иероглифов, но явно искусственного происхождения. Без крана поднять её не представлялось возможным. Пришлось искать деревянные брусья или брёвна, что было не таким уж легким делом. Попутно требовались крепкие канаты, домкраты и блоки. Всё это они искали и закупали долгих четыре месяца.

Война в Северной Африке уже полыхала вовсю. Только этим объяснялось везение группы. Англичанам просто не было дела до каких-то бедуинов, остановившихся в долине и разбивших шатры. На Англичан наступали сначала Итальянцы, из своих колоний Триполитания и Киренаика на территории современной Ливии, которых они отогнали, а затем пошёл стальной кулак танков Эрвина Ойгена Йоханнеса Роммеля. Тут уже англичане прогибаться стали.

Мухаммед не любил англичан. Они постоянно пытались разрушить жизнь всей его семьи столетиями, захватить бизнес и низвести всех людей на Востоке до положения прислужников и рабов. Не любовь к ним уже была заложена в его генах и не иначе. А вот немцы, те были более приветливы, более демократичные к его народу. Ещё и Французов побили. Хотя Французы тоже были почти своими. Но реально он даже не задумывался особо об этом. Это было само собой и всё тут.