Текст книги "Иной жизни для себя не представляю! Книга третья. Золотая лихорадка в русском варианте.(CИ)"

Автор книги: Александр Воронецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Маленький кусочек отколол показать в партии. Больше нельзя. Рудный керн распилят вдоль оси на две половинки, одно пойдет в пробу, вторая останется для изучения и как дубликат.

Считаю процент выхода керна: буровики молодцы, больше восьмидесяти. Конечно, кое-где они его растянули, то-есть постарались разложить кусочки породы посвободнее. Но я это сразу на их глазах пресекаю: кусочки сдвигаю, уплотняю, на этикетках написанную ими цифру зачеркиваю и пишу свою, мною замеренную. Буровики молчат, хотя моими действиями недовольны. Как же, теперь керна у них меньше. Успокаиваю: пока все нормально, а жульничать не советую, бесполезно.

Заметил, что Наташа Луканина идет к буровой. А вот что по мою душу – не предполагал. Мало ли что женщине нужно, может водички попить, или в тени посидеть. Буровая в центре участка, от самой дальней канавы до нее не более трехсот метров. Даже на обед можно подойти, руки и лицо водичкой сполоснуть.

Но Наташе нужен я, посмотреть канаву, где она что-то не понимает. Идем к этому непонятному месту. По дороге пытается мне рассказать, что у нее такое заковыристое, но заметила, что я не очень то слушаю – зачем, раз идем смотреть, и тему переменила.Скромно поинтересовалась, не знаю ли я что-либо об Алексее, и может ли он еще раз в партию приехать. Видно, мужик женщине понравился. Не знаю, что Алексей ей говорил, обещал или не обещал встретиться. Поэтому ответил по возможности нейтрально:

"А что с ним может быть? Жив, здоров", – и чтобы надежд особых женщина не питала, добавил, – "Вообще-то не знаю точно, но если приедет, то дня на два-три, не больше".

Наташа грустно вздохнула, понимая что на большее, кроме встречи, у нее шансов нет:

"Парень хороший, таких всегда женщины любят. И девушка у него есть, Танечка".

Я удивился: "Он что, тебе о ней рассказывал? Ну о Танечке?"

"Да нет, ничего не говорил. Знаете прекрасно – не болтун, А имя раза три произносил".

"Тебя так называл?"

Наташа улыбнулась: "Нет, меня с ней не путал. Но Танечка есть, точно знаю".

Мне оставалось предположить, что Алексей имя называл во сне. Но говорить дальше на деликатную тему не хотел. И очень кстати подошли к канаве – можно и делом заняться.

Вдвоем с непонятным местом разобрались быстро. Я ничего нового не увидел, ну а у техника опыта поменьше, и веры в собственные силы тоже. Боится зарисовать неправильно, вот и страхуется. К такому давно привык, не возмущаюсь и лишний раз объясняю иногда элементарные вещи. Тем более, канаву я должен все равно посмотреть, геологию нарисовать и на планшет вынести.

Работа в поле на Наташиной канаве и закончилась. Подъехал геологический ГАЗ-66, я помог перенести в салон мешочки с пробами, отобранными женщиной, и последним залез в кабину сам. Машина недолго покрутила по участку, собирая остальных, и запылила в партию.

Еще по дороге у техников забрал журналы документации канав, собираясь с ними поработать. Это у остальных, кто с пяти утра в поле, рабочий день кончается, а я на работу пришел к восьми, и до четырех должен быть в камералке.

Когда от машины прошли к зданию и начали заходить в коридор, меня встретила секретарь-машинистка, для этого и выскочившая из своей комнаты: зовет Павел Петрович. Пошел в кабинет начальника, придумывая зачем понадобился. Вроде у буровиков с керном лады, восемьдесят процентов есть. Да и остальное все в порядке, отставания в выполнении объемов работ тоже нет.

Заметил, что Павел Петрович в настроении не радужном. Стоял у окна, ко мне обернулся и без приветствия хмуро задал вопрос:

"Новость знаешь?"

Я пожал плечами: "Только из машины вылез".

"Ковригина убили, вчера вечером", – начальник партии произнес все медленно, не отрывая от меня взгляда. После небольшой паузы уточнил: "Не убили, а утопили".

Я молча прошел к столу, опустился на стул. Вот это да! Третье убийство, связанное с хищением руды! Старательно кто-то избавляется от свидетелей – другие мысли в голову не приходили. Павел Петрович думал так же, и подтвердил это:

"Друг твой, оперативник, либеральный очень. Говорил мне, что все бандиты известны, так и брать надо было сразу", – и что бы себя уверить в правильности таких действий, привел довод, – "Руду ты нашел, что еще надо?"

Обсуждать действия Алексея я не мог. Мало чего знаю, а еще меньше в сыскных делах понимаю. Поэтому спросил о другом:

"А как утопили? Здоровый же парень!"

Павел Петрович тоже сел на стул:

"По голове ударили. В заливе на турбазе. Сам знаешь, воды там по колено. За ночь к берегу прибило ветром". Он помолчал, и начал говорить главное, для чего меня в кабинет и позвал: "Из Мирного звонили в город. Завтра сюда кто-то приедет, еще с одним трупом разбираться. Думается мне, что твой друг и приедет, больше некому. Будь готов, ты у него почти как в штате."

Так про себя я не думал, и посчитал возможным не согласиться:

"Да я только руду искал. А всех исполнителей Алексей вычислял, я о них и не знаю, кто это ( врал, конечно, человеку в глаза). Ну может с Ковригиным помог разобраться, как с информатором".

Павел Петрович подозрительно, но с усмешкой на меня посмотрел:

"Да ладно, не ври, все равно у тебя это не получается. Не можешь сказать – и молчи, а то уже и покраснел как девица".

Я наверное явно засмущался, потому что начальник партии первый раз улыбнулся:

"Слишком ты честный. Это не я, это все о тебе так говорят. Потому и не будешь никогда начальником. До главного геолога дойдешь, и все. И не обижайся, по дружески говорю".

Теперь и я не мог не улыбнуться, потому что Павел Петрович точно ошибался. Не буду я не только начальником, но и главным геологом. И не потому, что не смогу исполнять их обязанностей – когда нужно, твердость проявляю еще ту, и без всякого с моей стороны смущения. Просто считаю, что у каждого есть внутренне осознанный предел не только своих возможностей, но и уверенности в реализации их на работе легко, спокойно, с желанием и удовлетворением. Для себя этот предел я установил – старший геолог. А потому "расти" дальше в мыслях не было. Любая следующая должность кардинально меняла характер работы, накрепко привязывала к столу, кабинету, геологическим материалам других исполнителей. Такое не по мне, я больше двух дней в камералке не выдерживаю. Душа рвется на простор, в поле. И по другому просто не могу. Поэтому с Павлом Петровичем спорить не стал и разговор перевел на другую тему, предварительно поблагодарив его за столь лестную для меня характеристику. Показал ему кусочек руды из скважины, успокоил, что с керном все нормально. И на этом кабинет начальника покинул.

В комнате моей группы шло жаркое обсуждение последнего события – смерти Ковригина. Ребята хотели и меня увлечь в это дело, но я махнул рукой – отстаньте. И положив на стол сумку и планшет, с образцом руды из скважины пошел порадовать Игоря Георгиевича.

Но и с ним пришлось о Ковригина говорить. Причем не сами детали смерти еще раз мусолить, а больше Игоря Георгиевича успокаивать, который считал всех, участвовавших в вычислении Ковригина как "информатора" к его смерти причастными. Я постарался разговор перевести на нашу работу, а потому достал кусочек руды и подробно начал объяснять что и как в керне заметил. Игорь Георгиевич оживился, начал уточнять отдельные детали. Потом сбегал куда-то, предложив мне присесть. Скоро вернулся с Николаем Матвеевым и представителем науки – знакомой мне женщиной, занимающейся изучением процессов гидротермального изменения пород.

Теперь и гости смотрели кусочек руды, с любопытством и восхищением. Да и что может быть приятней для геолога! Здесь же с женщиной обговорили направление ее работы, что бы и для нас была какая-то отдача. После того, как она кабинет покинула, Игорь Георгиевич меня и Николая усадил за стол и завел речь, суть которой проста и понятна: пора участок передавать Николаю. Руда в скважине началась, что-то вроде примитивного плана на картонке, мною составленного, уже есть. Так что можно приступать к настоящей оценке, а потом и к разведке объекта. Я и Николай к такому морально готовы, киваем головами в знак согласия. И здесь же по общему желанию намечаем на завтра совместную поездку в поле. Посмотрим вместе все новое, и я участок сдам, а Николай примет. На этом рабочий день и закончился.

Опер.

Помня о намеченной встрече с Галиной П., первым делом побежал заказывать ей пропуск. Сделать это в пятницу выпало из головы, и сейчас пришлось кое-кому поулыбаться и хорошо попросить. Если не хотел девушке в первом ее контакте с представителями нашей конторы испортить настроение. А когда добрался до рабочего места, узнал, что уже два раза звонили, но не сюда, на телефон отдела, а в приемную шефа, секретарше. Такой звонок мог быть только из геологической партии, и я побежал в приемную, ругая себя за очередную банку: в прошлый разговор и с Юрой, и с начальником милиции Мирного Симоновым И.С. не сообщил им номер телефона своей комнаты. Что бы при необходимости разговора вот так не бежать сломя голову и лишних людей не тревожить.

Увидев мою слегка возбужденную физиономию, Таня глянула на часики и успокоила:

"Сейчас позвонят еще раз, не переживай".

В начале рабочего дня у секретарши всегда много дел, и отвлекать мою радость от них не хотелось. Поэтому попросил:

"Позови пожалуйста, я в коридоре покурю", – и дождавшись, когда Таня кивнула головой, продолжая одновременно перебирать бумаги, из приемной вышел.

А через пять минут разговаривал с Юрой. Как и обещал, он побывал в Придорожном, искал место, где могли перерабатывать похищенную руду. И это место нашел – дом-усадьбу охранника дорожников Бочко Я.М..

Все Юра сделал на "отлично", мне оставалось его похвалить и пообещать скоро увидеться. И подумал: вот с человеком случайно встретился, в одном деле поучаствовали и разошлись – можно и забыть обо всем. Ан нет, память не позволяет. Не только возвращаешься к встречам, разговорам по работе и жизни, но и чувство сожаления возникает, что все это закончилось или скоро закончится. Такая у нас работа, что за год встретиться возможность если один раз появится – то и хорошо.

Когда трубку положил и глянул на секретаршу, Таня пальчиком показала на дверь кабинета шефа:

"Сказал зайти, как кончишь говорить".

Я удивился: "А когда он проходил? Что-то я не видел".

Танечка объяснила: "Не проходил, а выглянул. Так что давай, иди".

Игорь Константинович без преамбулы задал вопрос:

"Что новенького на месте преступления?"

Понял, конечно, откуда звонили, и я посвящаю его в детали только что состоявшегося разговора с Юрой. Шеф на секунду задумался, внимательно на меня посмотрел:

"Хороший у тебя помощник, умеешь людей подбирать", – и перешел к делу, – "Пора готовить материалы для задержания всех, кто участвовал в хищении руды. Фактов достаточно".

С этим напутствием я прошел в "ожидаловку" на первом этаже, считая что Галина П. уже там.

Действительно, ждет и волнуется. Провел девушку в комнату, где к счастью моего коллеги не было. И вытащил из нее все возможное, даже больше, чем надеялся.

По Джафарову А. девушка ничего нового не рассказала. Повторила наш разговор в пятницу, и я его в удобной форме записал. Перешли к другу Джафарова – кавказцу примерно одного с ним возраста. Галина знала его хорошо, как постоянного собутыльника бывшего кавалера. Муса Каримов, в обиходе "Мусик", снимает комнату в частном доме в районе Парковых улиц. Точный адрес Галина не знает, но может туда привезти. Место его работы тоже не знает, но по разговорам мужчин считает, что как и Джафаров А. связан с ремонтом машин. Постоянной девушки у "Мусика" не было, и в компаниях появлялся с представительницами женского пола определенного поведения, что Галине всегда не нравилось. Понимала, что в ее отсутствии своих подруг мог и к Джафарову привести. В конце их романа в этом уже не сомневалась.

Кроме Мусы Каримова, друзей и собутыльников у Джафарова она не знала. Были, конечно, какие-то встречи, но по ее словам, на уровне "здравствуй-прощай". И большего сказать об этих людях она не может.

Перешли к Панову И.Н. Как считала Галина, с Джафаровым он был в отношениях приятельских, но как товарищ старший, которого нужно слушаться. Несколько раз навещал Амира по вечерам, и девушка при этом присутствовала. Но при ней разговор всегда был "ни о чем", то-есть о пустяках. Обговорить серьезное они всегда уединялись или в коридор под предлогом покурить, или просто просили Галину посмотреть телевизор, а сами усаживались на кухне.

Если Панов и приезжал к Джафарову, то всегда или с ним, или один на собственной машине. И надолго никогда не задерживался. Галина знала, что Панов работодатель ее парня, и немного удивлялась дружбе между ними, людьми разными по возрасту.

Здесь я вспомнил, что соседка Джафарова по площадке дома однажды видела, как Панов приезжал на уазике с непонятной надписью на борту. И поинтересовался, видела ли Галина такую машину. Возле дома – нет, не видела, но однажды Амир с ней заезжал на автосервиз, и там такую машину с надписью "Геологическая" и знаком геологии она видела. И заметила, что номер у нее был не городской, начинающийся на А, а областной, с буквой Д. Но хозяина машины в кабине не было. Конечно, про геологический Уазик с номером на Д в книжечке отметил – при случае разберусь, не могли его и другие на автосервизе не видеть.

Больше ничего, что можно было бы использовать, от девушки я не узнал. Все было слишком далеко от моего разбирательства, хотя чем черт не шутит – возможно попозже некоторые детали и пригодятся. Галя прочитала мою писанину, покивала головой, что со всем согласна, и безропотно бумаги подписала. Я сложил листы в папку, девушке улыбнулся:

"Ну вот, ничего страшного. Осталось у тебя кулончик на время взять. Помнишь, обещала принести?"

Галина тоже улыбнулась, постучала пальцем по лбу:

"Забыла совсем, с испугу", – достала из сумочки – не в коробочке или мешочке, а вытянув за золотую цепочку – кулон, положила на стол и запротестовала, – "Не надо, я так верю", – когда я начал писать расписку, а потом и заставил ее взять.

До обеда время оставалось, и что бы Галину не тревожить лишний раз, сразу же от управления поехали к месту жительства Каримова М. Еще издали девушка показала дом, где он снимает квартиру – частное строение за забором из рабицы, ни большое, ни маленькое, среди плодовых деревьев. Галину поблагодарил, попрощался и мы разошлись. Она к остановке автобуса, я к показанному дому.

Дверь открыла пожилая женщина. На вопрос дома ли постоялец, получил ожидаемый ответ: нет, утром ушел, придет вечером. А может и не придет, тоже бывает. Женщина о Каримове М. знала немного. Живет и живет, за комнату платит и не скандалит. Да и приходит только ночевать – человек молодой, одному сидеть скучно, а приводить "девок" на ночь она сразу же запретила. Из друзей Каримова обрисовала Джафарова. Он несколько раз подвозил постояльца к дому на машине, но в разговоры с хозяйкой не встревал. Поздоровался, если ее увидел, попрощался – и уехал.

Из разговора полезным для себя посчитал только то, что Каримов снимал комнату без положенной регистрации. Так что правильно я не поленился проехать с Галиной и узнать, где этот подпольщик обитает. Через паспортный стол я этого точно бы не узнал.

Когда частный домик покинул и пошагал к остановке автобуса, рабочего времени оставалось ну если только доехать до управления и там еще раз отметиться. И если бы не Таня, с которой договорились кое-куда пойти после работы, я сразу же пошагал бы домой. И пришлось бы мне уже оттуда ехать в управление, потому что за время моего отсутствия произошли события, требующие немедленной поездки в партию.

Когда я зашел в здание, собираясь пройти в приемную шефа к Тане, дежурный меня остановил: срочно должен зайти к начальнику отдела Томину С.Н. Нужно так нужно, я сразу и пошел, особых неприятностей не ожидая. А зря, сообщение Томина С.Н. было хуже простой неприятности. Звонили из отделения милиции Мирного: на берегу озера найден мертвым Ковригин Валерий, предполагаемый "информатор" преступников в геологической партии.

До пол девятого вечера у меня не было ни минуты свободного времени. Пришлось на работе задерживать помощника, Виктора Рыбакова, собирать массу документов, потом с ними идти к шефу. И много еще чего делать, пока разрешения на задержание граждан Рогожина и Бочко было выдано. Их вина в хищении руды подтверждена такими фактами, что сложности с получением нужных документов не возникало. В итоге начальство решило завтра утром отправить меня в партию с полученными санкциями на арест, на Уазике, оборудованном для перевозки лиц, нарушающих законы. В завершении Игорь Константинович высказал свое убеждение:

"Больше с задержанием тянуть нельзя, если не хотим получить еще один, очередной труп. Похоже, что среди этих двух один настоящий маньяк, для которого жизнь человеческая – ничто".

Когда все обговорили, нужные документы я получил и спрятал в сейф вместе с табельным "Макаровым", наконец-то с Виктором в комнате сели, закурили и обменялись тем, что за сегоднешний день с утра накопали. Про мои успехи Виктор почти все уже слышал. Сообщенный Юрой факт переработки руды в Придорожном мне пришлось облекать в форму записи, и , естественно, мнением Виктора и начальника отдела Томина при этом интересовался. Рассказал и о появлении еще одного подозреваемого – Мусы Каримова.

Виктор меня послушал, потом развел руками – вроде как никакого продвижения у него за день не получилось. Только, как он выразился, одни "нелепости". Первая появилась, когда он попробовал разобраться с женой Язикова и начал потихоньку характеристики на нее собирать. Они оказались для него, а теперь и для меня неожиданными: святая женщина, ничего незаконного ждать не следует. А когда Виктор прозондировал отношения жены и мужа, еще раз получил косвенное подтверждение этой святости: терпеть мужика не может за жадность к деньгам и крохоборство. А потому никаких – это он узнал точно – дел по работе с ним не имела. И вообще в этом плане от мужа отстранялась.

Подобные отношения в супружеских парах не такая и редкость, и обычно возникают, когда понятия добра, честности, благородства мужем и женой понимаются по разному, причем кардинально по разному. В нашем случае жена – женщина благородная (исключительно в моем восприятии этого качества), а муж, если сказать помягче – менее щепетилен. И мое восприятие Язикова как подозреваемого, даже не сказав о нем ни слова, Виктор только укрепил.

И еще одну подозрительную несурадицу он заметил. Когда начал разбираться кто и как получил в лаборатории почту с результатами анализов, попавших в руки преступников, выявил подозрительный момент. Оказалось, что Николаев, главный инженер партии, не только почту получил, но и за несколько дней до этого в лабораторию звонил и спрашивал готова ли она к отправке. И все бы ничего, но звонок был междугородний – по длинне звуковых сигналов женщина, его услышавшая, ошибиться не могла. Получается, что главный инженер звонил из партии или из Мирного. Хотя для чего он это сделал – пока непонятно. Немного о его отношении к геологам Юра мне рассказал, и вряд ли тот выполнял просьбу с их стороны. Хотя не исключено и такое. К себе в книжечку записал: со звонком т. Николаева в город разобраться. Вскоре после этого попрощались на несколько дней и разошлись. Выезд в партию намечен в пять утра, по прохладе, и я побежал домой собраться, купить что-то в дороге перекусить и попить – Юра научил об этом не забывать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Часть первая.

Опер. 9 августа, вторник.

С первым трамваем добрался до управления. К пяти часам как договаривались не получилось, опоздал не по своей вине. Но Слава Пяткин, сержант и мой шофер в предстоящей командировке, не обиделся – что-то делал, лежа под машиной. Вчера он предложил мне вообще из квартиры не выходить – утром заедет, и погоним дальше. К сожалению такой вариант не получался. Необходимые бумаги и штатное оружие лежали в сейфе в управлении, вот за ними я и приехал.

Слава, несмотря на возраст – еще далеко до тридцати – почему то не очень жизнерадостный. Но не скажешь, что и серьезный, больше подходит "мрачноватый". Сразу начал бурчать, что-то ворчать для себя и в разговоры вступать намерения не проявлял. По тому, как смотрел по сторонам, и без слов понятно, что степь, выженная солнцем и пустая, горки, такие же серые, у него положительных эмоций не вызывают. Не для городского жителя, после привычных благ цивилизации, эта окружающая пустота.

Так молча и катили, всего один раз остановились попить водички и немного размяться. Я успел и подремать, пока не свернули с шоссе на ведомственный асфальт. Теперь места пошли знакомые до мелочей, столько здесь езжено-переезжено. Я приободрился, заерзал на сидении, устраиваясь после дремы поудобней, и Славу Пяткина решил обрадовать:

"Ну вот, почти и доехали".

Слава что-то пробурчал, для моего уха неразличимое, потом все же более-менее членораздельно выдавил:

"Представляю, где мы жить будем. Клопы или вши заедят".

Я не мог не рассмеяться. По дороге Слава видел два поселка, по внешнему виду которых не скажешь, что этих насекомых там нет, и наверное полагал, что в подобном убожестве и мы жить будем. Еще раз его успокоил:

"Шикарно поживем, домой уезжать не захочешь".

Он с мрачным видом подозрительно на меня посмотрел и промолчал, вернее что-то в очередной раз пробурчал.

На последнем затяжном перед Мирным подъеме я приготовился смотреть, как мой коллега отреагирует, когда поселок неожиданно откроется взору. Среагировал он заметно: закрутил головой, глаза заблестели, с лица исчезло мрачное выражение и появилась заинтересованность.

"Это мы здесь жить будем?" – без предварительного бурчания внятно произнес и глянул на меня.

"Почти", – обнадежил, – "только спать придется в другом месте.Что бы за гостиницу не платить", – на самом деле плата меня мало трогала – деньги вернут по отчету. Просто в партии друзья и знакомые, с кем приятно проводить время , конечно после работы. Но туда мы поедем по-позже, сейчас я направлял шофера в другое место. Слава молча выполнял мои команды, по сторонам смотрел внимательно и заинтересованно.

К зданию милиции подкатили во время обеденного перерыва и застали дежурного мужчину в штатском. Его я видел и раньше, но по делу мы не сталкивались. Пообедать и нам не мешает – Слава закрыл машину, пешечком пошли в знакомую столовую.

После еды повеселевший помощник удовлетворенно и членораздельно заметил:

"Хорошо кормят".

Когда вышли и закурили, я разрешил ему по поселку прогуляться, с часок, зная что это еще больше настроение у парня поднимет. Сам же не торопясь пошагал к милиции, поглядывая на часы – попасть туда нужно к концу перерыва.

Симонов Иван Семенович, начальник, и Новиков Михаил, мой помощник, оказались на месте. Знали, что я приеду, и ждали, никуда надолго не отлучаясь. После приветствий, обычных вопросов – как дела, как в городе, как доехал – устроились за столом в кабинете начальника и перешли к делу.

Начали с обстоятельств смерти Валерия Ковригина. Этим занимался Иван Семенович. В понедельник, когда обнаружили труп, сотрудников, кроме него, в здании милиции не оказалось. Пришлось на место преступления выезжать самому. На сегоднешний день удалось установить следующее. Ковригин добрался до озера из геологической партии на собственном мотоцикле. Иж-планету одиночку потом нашли на берегу. Свидетели из партии утверждают, что выехал он после обеда один, примерно в четыре часа дня. Никто не подумал, что едет купаться – для отдыха поздновато. Считали, что как и обычно, в Мирный за пивом. Но две компании, возвращающиеся с озера, его на мотоцикле встретили на ведомственном асфальте, почти у выезда на областное шоссе. Непосредственно на берегу его никто не заметил, возможно по той причине, что остановился он не на людной турбазе, а в сторонке. Отдыхающие к этому времени либо разъехались, либо собирали вещи и к отъезду готовились. Поэтому вблизи турбазы гуляющие отсутствовали. Наткнулся на труп рано утром рыбак пенсионер. Шел на прикормленное место и увидел метрах в десяти от берега, лежащим в воде лицом вниз, из одежды – в одних плавках.

До приезда милиции из воды не стали поднимать – было очевидно, что человек давно мертв. Когда провели осмотр и вскрытие, установили, что парня ударили чем-то тяжелым по голове сзади, и уже после этого он утонул, набрав полные легкие воды. Случайно упасть и повредить голову в данном месте невозможно – вокруг мелкий песок, камней нет. Так что определенно убийство, и повидимому прямо на месте, где труп нашли, либо немного дальше от берега – ночью был небольшой ветерок с приливом, мог тело к берегу поднести. Но следов волочения под водой не обнаружили, как не было их с берега в воду – все вокруг осмотрели внимательно.

Одежда нашлась рядом с мотоциклом, по паспорту определили личность погибшего. Были и еще детали, связанные с убийством, но общей картины они не меняли. Я все выслушал, и поинтересовался у местных пинкертонов их личными соображениями по поводу происшедшего. Оказалось, оба пришли к общему мнению. Во-первых, убийство связано с хищением в партии золотосодержащей руды и имеет те же причины, что и убийство сторожа на шахте, возможно и Джафарова А. Во-вторых, убийца не из партии, а Ковригин ехал на заранее обговоренную встречу в такое время, когда отдыхающие с озера уже разъезжались. Ну и в третьих, приехать убийца мог из одного из четырех поселков: Мирного, Пионерного, Придорожного и Солнечного. Но Мирный отмели сразу – партия рядом, и для разговора ехать черт те куда совсем необязательно. Подумав, и Солнечный исключили, все же далековато. А из оставшихся Пионерного и Придорожного выбрали тот, с которым связи Ковригина установлены. И ничего другого Симонову И.С. и Михаилу Новикову не оставалось как принять, что убийца один из наших подозреваемых – Рогожин Б.С., Бочко Я.М., либо еще кто-то рядом с ними.

Убедившись в таком направлении мыслей коллег, я достал документы на задержание первых двух лиц и кратко информировал, на основании чего они выданы: подтвержден факт переработки руды на дробилках дорожников и во дворе дома БочкоЯ.М. Это как прямые улики. Ну а не прямых, которые еще предстоит подтвердить – предостаточно. Это и руда, оказавшаяся на свалке у поселка, кто и как заправлял экскаватор дорожников перед хищением, кто и зачем звонил Рогожину Б.С. на вокзал в день смерти сторожа, и т.д. и т.п.

К ним Михаил Новиков еще кое-что добавил. Раскопал все же, что машины с пустой породой из отвалов у Пионерного не разгрузили где-то в степи в промоину, а аккуратно вывалили камни возле площадки дорожников в отдельные кучи, которые в те четыре дня, когда Джафаров А. работал в Пионерном по липовым документам, незаметно исчезли.

Высказал и я мнение моего шефа Игоря Константиновича о возможном среди подозреваемых психически ненормальном маньяке, все известные убийства и совершившем.Тему маньяка обсудили и сошлись на том, что им мог быть Бочко Я.М.. По крайней мере его поступки, криминальное прошлое и манера поведения этого не исключали.

Оставалось решить когда, где и как Рогожина и Бочко задерживать. Здесь я подумал, что и Славе Пяткину, моему шоферу, в детали задержания вникнуть стоит. Как-никак тоже сотрудник и с оружием. А пока я выходил из здания к машине, вытаскивал мирно дремавшего в кабине Славу и возвращался с ним назад, в кабинете появился еще один человек – знакомый мне начальник ГАИ. Теперь нас собралось пять человек, как я понял, вся группа захвата.

Начальник милиции предложил план действий: до Придорожного добираемся двумя машинами – моей и местного отделения. Дальше одна везет сотрудников к дому Бочко Я.М., который в это время мог отдыхать после дежурства, вторая – на площадку дорожников и задерживает Рогожина.

Пришлось мне внести коррективы: Рогожин на площадке бывает недолго, можно не застать. Поэтому вначале нужно проверить дом, и если его там нет – ехать на площадку. Решаем, что я с шофером Славой разберемся с гр. Рогожиным, а тройка во главе с Симоновым задерживает более опасного гр. Бочко. Определяем время выезда на операцию – завтра в восемь утра, естественно все с оружием.

Теперь можно подумать о ночлеге. Я начал собирать бумаги, полагая их вместе со штатным оружием оставить в милиции в сейфе, до утра. Тащить их на ночь в партию не хотелось. Симонов, уже запиравший наше добро, неожиданно задумался и повернулся ко мне:

"А может сержанта сегодня в поселок послать? Почву прозондирует, с утра проследит за ситуацией?"

Я пожал плечами: "Вообще то можно, только чтобы слишком не маячил. И нас встречал на въезде в поселок с пол девятого, не позже".

"Сделаем, и в поселок к вечеру его отвезем, и объясним все подробно", – Симонов доволен, что я не против его предложения, – "В гражданке поедет, так что не засветится".

Посчитав все вопросы решенными, я и Слава отделение милиции покинули. В партии подъехали к зданию камералки-конторы. Шофер остался возле машины, а я пошел в кабинет Павла Петровича. В коридоре толкалось несколько человек из ИТР-овцев, мне знакомых. Улыбаемся, здороваемся.

Павла Петровича нет, но секретарша просит присесть и убегает. Через минуту возвращаются вдвоем. С начальником из комнаты секретарши прошли в его кабинет и только там я Павла Петровича информировал: приехал разбираться в гибели Ковригина В. И услышал пожелание разобраться побыстрей, пока не появился очередной труп.

Без моей просьбе Павел Петрович попросил секретаршу найти коменданта – приготовить мне комнату. Я подсказал: на двоих, со мной еще сотрудник. А заодно высказал просьбу – заправить мою машину. Павел Петрович тут же позвонил в гараж, и я на минуту из здания вышел объяснить Славе, куда ему следует подъехать.

Решив необходимые дела, прошел к двери в геологическую половину здания. Нажал кнопку звонка. Кодовый замок открыла Света, жена Юры. Оба расплываемся в улыбках и от женщины слышу:

"Боже мой, кого вижу! Вас здесь заждались, даже кое-кто из женщин! О муже не говорю – чаще меня вас вспоминает!"

"Вот и прилетел, услышал внутренний зов!" -ответил по дурацки, и поинтересовался, – "А Юра здесь?"

Я успел зайти в коридор и собирался по нему идти дальше, но слова Светы задержали:

"Они разошлись по домам, и Юра, и Игорь Георгиевич. Сегодня в поле ездили. Так что можете не торопиться".

Теперь мне в камералке делать нечего, останавливаюсь и напрашиваюсь в гости:

"Я к вам попозже зайду. Можно?"

Света улыбается: "Не можно, а нужно обязательно!"

С час решаем со Славой очередные дела: устраиваемся в гостинице, покупаем кое-что на ужин и завтрак, НЗ, если ненароком в Придорожном придется задержаться. В шесть часов наконец устраиваемся на кроватях в горизонтальном положении, по обоюдному согласию закуриваем. Слава может отдыхать, а мне еще нужно поговорить с Юрой, поподробнее узнать о его наблюдениях в усадьбе гр. Бочко, и несколько вопросов обсудить как со специалистом-геологом. В пол седьмого объяснил Славе где он может поужинать в столовой, и пошел на другой край поселка.