Текст книги "Оборотень"

Автор книги: Александр Трапезников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– На всех не хватит, – ответил тот. – У меня только четыре пары. Кому-то придется треснуться головой о дерево.

Карпатов, вышедший на небольшой холм, оглядывал окрестности через оптический прицел для ночного видения. Шелешев протянул Терояну и Юнгову два пистолета с глушителями. Он вновь опирался на свою трость. У Максима был короткоствольный автомат, тоже с глушителем.

– А мне что дадите? – спросила Глория.

– Детям и женщинам не положено, – сурово ответил Влад, закидывая за плечи рюкзачок. – Что там видно?

– Поместье Хашиги на том берегу, – отозвался Карпатов. – Самое огромное здание.

– Да это и так видно, и отсюда, – съязвил Шелешев. – А еще что?

– Рядом с ним какие-то домики. Наверное, прислуга и охрана. Метрах в трехстах перед нами небольшое строение. В окнах свет. К поместью Хашиги от ворот ведет широкая дорога. Гаражи. Много машин. Люди ходят... Кое-кто с автоматами. В общем, все нормально, народ не дремлет, часовые на посту, веселье продолжается, – он спустился вниз. – Пойдем к этому строению. Нам нужна информация.

– Языка будем брать? – догадалась Глория.

– Умница, – сказал Шелешев. Он дал ей какой-то предмет, похожий на пульт управления телевизором. – Нажмете сюда, и вылетит хорошая порция смеси, похожей на мексиканский перец. Так, на всякий случай. Можете пока испробовать на Тиме.

Он раздал также каждому небольшие коробочки с порошком.

– От собак, – пояснил Влад. – Американцы тоже кое-чего умеют. Это обыкновенное высушенное тигриное дерьмо. Но псы от него поджимают хвосты и уползают, поскуливая от страха.

– А что еще есть в твоем магазине? – спросил Юнгов.

– Так, пустяки, для праздничного фейерверка, – отозвался тот. – Это мы припасем напоследок.

– Ну, пошли, – сказал Карпатов. – Разобьемся на две группы. Я, Тим и Глория пойдем вдоль стены. Вы – по берегу. Встречаемся у строения. Действуйте по обстановке, но без шума. Нам нужны Хашиги и Серый, помните. Остальных выключайте без крови. Хотя все они тут подонки.

Тяжелый прибор, который Тероян надел на голову, напоминал перевернутый бинокль, но через него все было ясно видно, словно не зависла вокруг темная, непроглядная ночь, а лишь приближались сумерки. Он шел чуть поодаль от Карпатова, слыша за собой легкие шаги Глории. Между деревьями уже виднелись стены одноэтажного домика. Карпатов предостерегающе поднял руку. Тим остановился, и Глория налетела на него. Из окон лился желтый свет, от которого стали болеть глаза, и Тим передвинул инфракрасные очки на лоб. Он увидел, как Карпатов скользнул к стене, вжался в нее. Дверь отворилась, и на порог, пошатываясь, вышел человек в камуфляже. Он пошел прямо к тому дереву, за которым спрятались Тероян и Глория. Остановившись, он расстегнул ширинку и стал мочиться. Чуть выдвинувшись, Тероян сбоку нанес ему удар рукояткой пистолета в висок. Так и не успев облегчиться, охранник рухнул на землю.

– Мог бы и подождать, пока он закончит, – сочувственно прошептала Глория. Карпатов поднял вверх большой палец. На той стороне, за деревьями Тероян увидел три приближающиеся фигуры – одну из них с тростью. Сделав несколько шагов влево, он посмотрел в окно. За столом, в профиль к нему сидели два человека. Они играли в карты, и в одном из них Тероян узнал Серого. Словно почувствовав что-то неладное, он повернул голову, увидев лишь мелькнувшую от окна тень, и тотчас же свет в домике погас. Но в это же время Максим и Юнгов уже влетели через открытую дверь внутрь. Оба они были в приборах ночного видения. Одновременно перевалился через подоконник и Карпатов. Послышались шум, возня, хлопки из глушителей, а через какие-то мгновения все стихло. Трудно было понять – что же там произошло?

Но вот загорелся свет, и Тероян с Глорией поспешили к домику. Вслед за ними же вошел и Шелешев. Карпатов прижимал дуло пистолета к глазу охранника, стоя возле стены. Юнгов стоял посередине комнаты. А Серый и Максим лежали на полу. Оба были мертвы.

– Кто его убил? – ткнул трость в Серого Шелешев.

– Кажется, я, – неуверенно отозвался Юнгов. Влад опустился рядом с Максимом, покачивая головой.

– Не уберег, – с какой-то горечью сказал он. – Не надо было тебя сюда брать...

– Поздно рассуждать, – произнес Карпатов. – Все мы рискуем, – он почти вдавил дуло пистолета в глаз охранника, на лбу которого появились крупные капли пота.

– Да отпусти ты его, он никуда не денется. Видишь – уже в штаны наложил, – сказал Влад. Нагнувшись, он вынул из руки Серого пистолет с глушителем. Карпатов с силой оттолкнул охранника, и тот повалился на пол. Потом повернулся к Юнгову.

– Серый мне нужен был живым, – сказал он. – Ну что ты за идиот?

– Ну извини! Надо мне было свой лоб подставить?

– Грубо работаем, грубо, – Карпатов сел за стол, смахнув с него карты. – Почему свет погас?

– Это Тим перед окном маячил, – ответил Юнгов.

– Еще один идиот. Давай теперь, выясняй у мертвого – кто Квазимодо? И где мой сын?

– А мы сейчас вот этого спросим, – произнес Юнгов, приподнимая за шиворот охранника. – Ну, отвечай.

– Подожди, – остановил его Шелешев. – Ты из команды Мавра?

– Да, – поспешно ответил охранник. – Шель, он тебе не простит...

– Заткнись, – перебил его Влад. – С Мавром мы разберемся сами. Ты лучше о себе подумай. Ты меня знаешь – я не шучу. Будешь врать – пойдешь на корм рыбам. Озеро тут рядом. Кто Квазимодо?

– Не знаю. Ну, ей-богу не знаю! – взмолился охранник.

– Сюда привозили детей?

– Не знаю. Нет. Я видел только девушек. Их поставлял Серый. Может быть, не в мою смену... Откуда мне знать, Шель?

– А Серый с тобой ничем таким не делился?

– Нет. У него свои дела. А я просто ворота охраняю.

– Все вы ворота охраняете. В ад. Где сейчас Хашиги?

– Там! – охранник мотнул головой в сторону противоположного берега. Хозяин там.

– "Хозяин" – передразнил его Влад. – Какой он тебе хозяин, иранец паршивый? Ты же русский. Холоп. Задницу ему лижешь.

– Жить-то надо, – вздохнул охранник. И добавил заискивающе: – Если я скажу вам что-то – вы меня не убьете?

– Говори, а там посмотрим.

– Значит так, – поспешно начал тот. – Если вам нужен хозяин, то через полчаса он со своими друзьями выползет на берег. Начнется охота. Сегодня день охоты – мы все это знаем.

– Что за охота?

– На ланей. Вчера двух свежих ланей привезли, – усмехнулся охранник. Правда, к нынешнему вечеру они уже не первой свежести.

– Девушки, что ли?

– Ну да. И во время охоты мы все, включая прислугу, должны сидеть по своим домикам и не высовываться. Чтобы не мешать гостям. Да и рискованно это – можно угодить под заряд. Останутся только ребята у ворот. Охота продлится часа полтора. Все фонари потушат – и вперед. Да им и не нужен свет, у них приборы ночные.

– Сколько гостей?

– Трое или четверо, – охранник боязливо покосился на дрогнувший в руке Карпатова пистолет. У Терояна также чесались кулаки, а по лицу Глории прошли судороги. Все явственно представили эту мерзкую охоту. – Еще что? продолжал допытываться Влад.

– Все.

– Ну, сейчас пойдешь на корм рыбам.

– Да, вот еще: у них, охотников, какие-то особые заряды. С какой-то химической смесью. Мы как-то уносили одну подстреленную. Тело разложилось буквально за полчаса. В фарш. Стало как зеленое месиво. Смотреть страшно. Все, Шель. Теперь не убьешь?

– Теперь, нет, – Влад приподнял свою трость – от кончика ее до груди охранника было полметра – но тот вдруг с необычайной силой отлетел к стене и сполз на пол. Глория вскрикнула.

– Да успокойтесь вы, – повернулся к ней Влад. – Что вы все такие нервные? Обычный электрический удар. Я же говорил, что наши умельцы не хуже западных. Будет он жить, будет. Хотя и не положено. Так, что будем делать? – он повернулся к Карпатову.

– Что делать? – переспросил тот. – А вот что. Они будут охотиться на ланей. А мы станем охотиться на них.

– Значит, сезон большой охоты? – произнес Юнгов. – А под химический заряд не боишься угодить?

– А я проспиртован, – усмехнулся Карпатов. – Меня ни одна зараза не возьмет. Да и тебя тоже, – он посмотрел на часы. – Тушите свет, через полчаса выступаем на тот берег.

В темноте Тероян сжал руку Глории.

– Вспомни, – прошептал он. – Может быть...

– Нет, – отозвалась она. – Там было другое... Я никогда не была здесь.

И ему стало немного легче от ее слов, хотя весь его разум отказывался понимать происходящее. Сейчас он хотел только одного: добраться до Хашиги, до его горла как можно быстрее. Полчаса пролетели незаметно.

– Ну все, – раздался голос Карпатова. Он уже укрепил прибор ночного видения и взял автомат Максима: – Пошли. На том берегу рассредоточимся.

– Не отходи от меня ни на шаг, – сказал Тероян Глории. У нее единственной не было такого прибора. – А еще лучше – держись за мое плечо.

Впятером они дошли до того места, где лежал брошенный акваланг, а через несколько минут оказались на другом берегу. Все огни вокруг уже были погашены, поместье Хашиги словно вымерло. Наступил час охоты.

– Ну, с Богом! – сказал Карпатов. – В случае чего – встретимся в том домике.

И они веером разошлись в разные стороны, продвигаясь к главной усадьбе. Прошло минут десять. Тероян и Глория держались ближе к берегу. Где-то неподалеку, между деревьями мелькала фигура Юнгова. А он, должно быть, видел Карпатова. И у самой стены шел Влад. Неожиданно впереди раздался ликующий крик:

– У-лю-лю-лю-лю!..

Затем последовал выстрел. Еще один. Кто-то продирался сквозь кусты, ломал их, бежал, тяжело дыша. Потом замер. Очевидно упал, затаился. Тероян и Глория двинулись дальше.

– Эй, Егор, ты где? – крикнул еще кто-то.

– Здесь! – картаво ответил другой. – Я промазал. Все сближались, находились где-то поблизости: и лани, и охотники, и охотники за охотниками...

Пройдя еще немного, Тероян увидел притаившуюся возле корней дуба девушку в темном хитоне. Глаза ее были безумны от ужаса, она чувствовала надвигающуюся на нее смерть. Ей хотелось кричать, но рот лишь широко и беззвучно открывался, словно ее сковала чудовищная зевота.

– Тс-с! – сказал ей Тероян и показал рукой на другой берег. – Беги туда.

Она поднялась, ноги ее подкашивались. Сделав несколько шагов, девушка обернулась, и в это время ее настиг заряд. Человек, который стрелял, вышел из-за деревьев. На голове его был укреплен прибор ночного видения, в руках – какое-то странное ружье, напоминающее базуку. Он передернул затвор, повернул голову и увидел Терояна, загораживающего Глорию.

– Егор, это ты? – весело спросил он.

– Я, – ответил Тероян и выстрелил. Пуля вошла между зубов этого человека, опрокинув его на спину.

– А я тут, я тут! – раздалось откуда-то из-за деревьев. Впереди снова послышались выстрелы. А затем – хлопки из глушителя. Кажется, это стрелял Влад, возле стены.

Еще один человек с прибором показался впереди Терояна. Но и он, и Глория уже пригнулись за кустами. Человек прошел мимо и споткнулся о того, мертвого. Он присел к нему, затем поднял голову и стал лихорадочно оглядываться.

– Здесь чужие! – заорал он, открыв беспорядочную пальбу во все стороны. Тероян прижал Глорию к земле. Когда стрельба кончилась, послышалась частая серия хлопков из автомата Карпатова и кто-то закричал от боли. Тим приподнял голову и увидел, что этот человек корчится рядом с мертвым. Но подстрелил его не Карпатов, а Юнгов, вышедший из-за дерева. Через минуту конвульсии прекратились. Тероян, Глория и Юнгов подошли к убитым.

– Дай хоть посмотреть – кто это? – сказал Юнгов, снимая с них приборы ночного видения. – Моего – не знаю, а твой, Тим... Поздравляю. Кажется, ты отправил на тот свет самого Чумичку.

Тероян поднял валявшееся рядом ружье.

– Туда ему и дорога, – отозвался он. – Оборотень... Юнгов присвистнул, все они обернулись на крик Карпатова.

– Шель, ко мне! – звал он. – Я тут придавил одного!

Они побежали на его голос. Под Карпатовым кто-то барахтался, пытаясь вырваться. Получив по голове удар прикладом, он затих. Карпатов сорвал с него прибор. Лицо этого человека было каким-то перекошенным, вдавленным внутрь, с типичными признаками пареза.

– Это Хашиги, – сказал Тероян.

– Отлично! – с удовлетворением произнес Карпатов. – Я знал, что мне повезет.

К ним приблизился Шелешев.

– Одну девушку убили на моих глазах, – сказал он. – Это был Свинорылый, я узнал его. Ушел, собака, улизнул. Несмотря на свои короткие ноги и толстый зад. Где его теперь искать?

– Вторую тоже убили, – хмуро заметил Тероян. Он все еще продолжал сжимать в руке это странное ружье.

– Олег, надо уходить, – произнес Юнгов. – Эти бестии пока притаились по норам, не понимают – что произошло? Но вскоре здесь поднимется большой шум.

Хашиги зашевелился, стал приподнимать голову.

– Очухался? – спросил Карпатов.

– Я... не понимаю, – коверкая слова, проговорил Хашиги.

– Берем его и бежим через тот берег к воротам, – сказал Юнгов. – Он нас выведет.

– Да... конечно, – сказал Карпатов, всматриваясь в ненавистное лицо. Идем... Но там – далеко. А до усадьбы рукой подать. Пока не включили свет, мы успеем.

Минут за десять они достигли усадьбы, волоча за собой доктора Саддака Хашиги, подгоняя его тычками. Миновали домики охраны, а около гаражей увидели открытый "Линкольн". Юнгов сел за руль, а Хашиги впихнули между ним и Карпатовым. Остальные разместились на заднем сиденье.

– Дернешься – убью! – пообещал Шелешев, приставив к спине Хашиги пистолет. – Жми к воротам.

"Линкольн" помчался по дороге. Возле ворот Юнгов резко затормозил, и трое охранников с автоматами с недоумением приблизились к машине хозяина.

– Говори, – прошептал Влад. Карпатов и Юнгов сидели с каменными лицами. Тероян сжимал в руках доставшееся ему ружье.

– Давай, открывай! – визгливо выкрикнул Хашиги на чистом русском языке. Один из охранников нажал на кнопку, и створки ворот разошлись. "Линкольн" медленно выехал, а затем, набирая скорость, помчался вдоль каменной стены в сторону второго озера.

– Вот досада! Забыл на прощанье фейерверк устроить! – сокрушенно покачал головой Шелешев. – А что это у тебя? – он взял ружье Терояна. Забавная штучка. Подари?

– Бери, – отмахнулся от него Тероян.

"Линкольн" остановился возле брошенных машин, и Карпатов за шиворот выволок Хашиги, бросив его на землю. Ногой он придавил его горло.

– Квазимодо? – Карпатов произнес только одно слово. Хашиги забился в истерике.

– Нет, нет! – закричал он. – Не я! Не я!

– Где мой сын?

– Нет, нет! Нет детей! У меня нет детей!

– Где мой сын? – повторил Карпатов. Юнгов, Шелешев, Тероян и Глория стояли чуть поодаль, полукругом. Все они были неподвижны, словно каменные изваяния, похожие на безмолвных присяжных на каком-то страшном суде. Хашиги вдруг как-то успокоился, затих, будто из него стал выходить воздух.

– Я ничего не знаю, – отчетливо, но устало сказал он. – Неужели я не сказал бы тебе сейчас, в эту минуту? Я не понимаю, о чем ты говоришь. Не понимаю. Не понимаю. Не понимаю.

Карпатов немного сдвинулся, шагнул в сторону. Он вроде бы потерял всякий интерес к Хашиги. Но это было не так.

– Поедешь со мной, – сквозь зубы произнес он. – Мы вытрясем из тебя все, что ты здесь натворил.

В этот момент раздался выстрел из ружья Шелешева, и заряд влетел прямо в лоб всемогущего доктора Хашиги.

– Вот, черт! – извинительно сказал Влад. – Палец с курка сорвался. Впрочем, он этого заслужил. За то, что натворил не только здесь, но и во всей России.

Из лица Хашиги через все поры стали проступать капли крови, а само оно начало как-то трескаться, расползаться. Или это только казалось при свете вышедшей из-за туч луны? Нет, действительно что-то происходило в его мертвом теле.

– Ну, будем смотреть, как он превращается в зеленое месиво? – спросил Шелешев.

– Нет, разъезжаемся! – устало махнул рукой Карпатов, брезгливо перешагнув через страшные останки.

Глава шестнадцатая

СМЕРТЬЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ

Субботнее утро, когда Тероян и Глория вернулись домой, гнетуще давило на сознание. Мысли тяжело ворочались в голове.

Они только что отвезли Карпатова, а с Шелешевым и Юнговым расстались еще на Ярославском шоссе. У всех у них было какое-то подавленное состояние, и каждый пребывал в томительном ожидании чего-то непоправимого. Это было ощущение преследующей их смерти. Она шла за ними по пятам и уже вдоволь насладилась своим могуществом на Медвежьих Озерах.

Тероян думал, глядя на Глорию, устало откинувшуюся в кресле: что было бы, если бы в тот день, неделю назад, он проехал бы мимо злополучной харчевни? Нет, это было невозможно, все предопределено судьбой. Сейчас она была единственным человеком в его жизни, которым он по-настоящему дорожил и которого любил. И Глория, словно почувствовав его мысли, открыла глаза – в них была все та же небесная синева, улыбнулась и сказала, что любит его. А он подумал: но почему любовь всегда так близка к смерти?

Время текло в каком-то забытье. Взглянув на часы, он с удивлением понял, что уже половина первого. Глория все так же сидела в кресле и дремала. А он? Что делал он это время? Наверное, тоже погружался в манящие бездны, исчезал из своей телесной оболочки, чтобы, растворившись в космическом мраке, равнодушно смотреть на покрытую туманной дымкой Землю. Через силу он поднялся, заварил кофе, но вкус его вызвал у него отвращение, будто он пробовал яд. И Тим вылил чашку в раковину, глядя, как расползается черная гуща, приобретая очертания уродливого, смеющегося лица, подмигивающего ему одним глазом. "Квазимодо", – вспомнил он. Если им не был Хашиги, лежащий сейчас зеленым месивом на дороге, возле своего поместья, то кто? Какая теперь разница... Может быть, его и не было вовсе? Может быть, он – всеобщая галлюцинация пораженного мозга? Может быть, все мы уже давно живем в ирреальном, зазеркальном мире, а тот, настоящий мир отнят от нас вместе с нашим разумом?

Тероян вернулся в комнату и вновь долго смотрел на Глорию, испытывая необычную для себя нежность, сострадание, любовь. Всего лишь полчаса назад, когда он размышлял о смысле бытия, ему вдруг остро захотелось покончить с собой – лечь в теплую ванну и вскрыть вены, и уйти навсегда. Но сейчас он подумал: какой же чудовищной была эта мысль, на которую его толкнул дьявол, и как он виноват перед Глорией за одни лишь эти помыслы. Ему хотелось взять ее на руки и держать так, защищая от всех бед и напастей, а если им суждено умереть – то пусть они умрут вместе, и никто не переживет другого.

Как странно бежало время – было уже три часа. Тим включил радио, он пытался услышать какие-либо известия о том, что произошло на Медвежьих Озерах. Но новости были самые разные, только не те, которые он ждал. Словно все поместье Хашиги втянул в себя находящийся рядом с ним Бермудский треугольник Юнгова. Впрочем, те, кому не выгодно афишировать это, могли скрыть все. Очевидно, сейчас самым тщательным образом заметаются все следы.

– Так ничего и не слышно? – спросила Глория.

– Нет, ничего, – ответил он. – А может быть, мы и не были там?

Он продолжал крутить ручку приемника, натолкнувшись на московскую радиостанцию с оперативными новостями. Все то же: курс доллара вырос еще на два пункта, бомбежки на Кавказе и в Средней Азии, какие-то торжества в Москве по случаю вручения премий правозащитникам. Потом диктор объявил: "А теперь уголовная хроника. Найдена пятнадцатая жертва маньяка-Квазимодо". Тероян напрягся, чувствуя, как у него сжимается сердце. Диктор продолжил: "В Гальяново обнаружен ребенок, чье лицо превращено в улыбающуюся маску, а сам он, как и остальные жертвы этого преступника, лишен разума. Уже выяснено, что это сын полковника милиции Карпатова, который и вел следствие по делу Квазимодо. Рядом с ним, на том же пустыре найден труп его отца, Олега Карпатова. Пока компетентные органы не дали нам ответ: было ли это убийство или самоубийство. И еще одна новость из разряда криминальных, которую нам передали только что: в районе Мытищ произошла перестрелка между двумя враждующими группировками, терроризировавшими Москву и Московскую область. Одну из них возглавлял некий Алексей Зотов, более известный под кличкой "Мавр", другую – Владислав Шелешев, звавшийся в преступных кругах "Шелем". Оба мафиозных авторитета в этой перестрелке убиты. Коротко о спорте. В чемпионате Италии "Милан" выиграл у "Лацио" со счетом 4:1. И о погоде. Сегодня, двенадцатого июля, будет солнечно, ясно, температура воздуха двадцать один – двадцать три градуса..."

Тероян сидел не шелохнувшись, не спуская глаз с приемника, словно надеясь, что сейчас диктор извинится и скажет что-то другое. Но уже пошла веселая музыка, а писклявый певец стал уверять кого-то в своей любви. Он не видел, как Глория выключила приемник и села рядом, обняв его за плечи. Он находился в каком-то трансе, чувствуя, что сознание его блокируется. Руки дрожали, а сердце колотилось, как сумасшедшее.

– Тим!.. Тим!.. – позвала его Глория. Он повернул к ней свое лицо-маску. И лишь на миг мелькнули ее глаза.

– Тим, – повторила она, тормоша его за плечи. Но он не отвечал, не в силах выйти из своего состояния. Он понимал, что теряет разум, и ничего не мог с этим поделать. Сознание уходило из него.

– Тим! – крикнула Глория, а он услышал лишь какое-то отдаленное эхо, словно находился где-то высоко в горах, среди чистых и белых снегов, созерцая раскинувшийся под ним мир. Ему было спокойно там, наверху, и он с удивлением смотрел на Глорию. Он улыбнулся ей, а она почему-то ударила его по щеке. Зачем? Что это изменит? Если хочешь – поднимайся ко мне. Хочешь и мы прыгнем вместе вниз.

Глория ударила его еще раз, а затем прильнула к его губам, целуя их, кусая, вдыхая в него свою жизнь, всю свою душу. Она плакала, и его лицо было мокрое от ее слез. И он почувствовал, что сам плачет – вместе с ней.

– Ну наконец-то... – прошептала она. – Я так боялась... Он поцеловал ее, такую родную и близкую, спасшую его от безумия.

– Все в порядке, – шепотом ответил он. – Не плачь... Они держали друг друга, как два скалолаза, зависших над пропастью, связанные одной веревкой. Время теперь ползло медленно. Потом Глория раздела его, провела в ванную, и он встал под струю холодного душа, чувствуя, как возвращается к нему его воля. Жизнь продолжалась...

Гибель друзей, которых он вовлек в это дело, уже ничего не могла изменить. Тим теперь думал о Маше, о том, что она осталась наедине со своим слепым сыном, почти в одночасье потеряв двух других сыновей и мужа. Какая страшная трагедия происходит в ее душе, какие муки она испытывает?.. Олег, беспощадный, благородный воин, вынужденный служить оборотням, но вставший в конце концов против них... И Шелешев... справедливый разбойник, провидец, поднявшийся на свой крест, спасавший Россию как он это умел... Тероян думал о них, и тоска наполняла его сердце, и к горлу снова и снова подступал горький ком.

– Надо позвонить Маше, – сказал он, но рука не смогла опуститься на трубку телефона. А где сейчас Юнгов? Может быть, и его уже нет в живых?

– Что нам теперь делать? – спросила Глория. – Бежать?

– Куда? – усмехнулся он. Горькая складка легла у него в уголках губ. Телефонный звонок оборвал его мысли.

– Ну наконец-то! – выдохнул он. – Ты где?

– Слушай меня внимательно, – голос Юнгова звучал тревожно. – Ты уже знаешь, что произошло с Олегом и Владом?

– Да.

– Тим, нас всех это ожидает. Я знаю, кто убил Олега. Не могу больше говорить. Я жду тебя на проспекте Мира в начале Крестовского моста. Если через двадцать минут ты не приедешь – меня там уже не будет. Немедленно, Тим, прошу тебя...

Трубка на том конце была, очевидно, брошена. Судя по всему, Юнгов звонил из телефона-автомата. Тероян взглянул на часы: было без десяти шесть.

– Глория, быстрей! – сказал он. Через три минуты они уже сидели в "Жигулях" и выезжали по улице Цанцера в сторону проспекта Мира. "Только бы успеть", – думал Тероян. Что произошло? Какую информацию получил Юнгов? От кого он прячется?

Тероян не сомневался, что жизнь Юнгова зависит от того, поспеет ли он к назначенному сроку на Крестовский мост. В пять минут седьмого "Жигули" проехали мимо станции метро "Алексеевская" и тотчас же попали в пробку. Теперь они продвигались еле-еле.

– О, Господи! – выговорил Тероян, нажимая на сигнал. Наверное, проще было бы добежать до Крестовского моста пешком. Он вывернул руль и бросил машину к обочине. Вместе с Глорией, оставив "Жигули", они побежали к магазину "Богатырь", откуда было уже рукой подать до назначенного места. И вдруг мощный взрыв позади заставил их обернуться. Столб пламени, окутанный черным дымом, вырывался из искореженных, развороченных "Жигулей". Горела и еще одна машина, стоявшая впереди, кричали раненые люди, какая-то женщина лежала возле автобусной остановки и голова ее была неестественно вывернута.

– Идем, – прошептал Тероян, увлекая Глорию за собой. – Мы здесь не нужны, все кончено.

Они вышли к Крестовскому мосту в половине седьмого. Но было уже поздно: они опоздали. Юнгова нигде не было. И был ли он теперь вообще жив? Тероян надеялся лишь на то, что ему повезет так же, как повезло им, когда они чудом избежали смерти, покинув машину за несколько секунд до взрыва. Какая-то неведомая, сверхъестественная сила все еще охраняла их.

Они вернулись домой, проехав на троллейбусе мимо обгорелого остова "Жигулей", возле которого стояла милиция и зеваки, но уже не было машин "скорой помощи". "Еще одна трагедия, повлекшая за собой людские жертвы, подумал Тероян. – А сколько их будет впереди?" Смерть идет за ними по пятам, они пробудили ее, вызвали на бой и теперь вынуждены сражаться до конца.

Дома Тероян несколько раз набирал номер телефона Юнгова, но все впустую. Трубку не снимала даже Лариса, его сестра.

– Тим, давай уедем отсюда? – сказала Глория. – Мне страшно. Я чувствую, что мы приближаемся к какому-то итогу.

– Каким бы ни был этот итог, мы должны встретить его, – сумрачно ответил Тероян. – Уже погибло столько людей, и мы не можем все бросить и исчезнуть.

Он ходил по комнате и раздумывал, а Глория напряженно следила за ним. Наконец Тим остановился напротив нее.

– Казнь Юнгова назначена на двенадцатое июля, – произнес он.

– О чем ты говоришь?

– А вот посмотри.

Тероян вытащил кожаную сумку и вытряс ее содержимое. Взял оборванную фотографию и листок календаря.

– Это Юнгов, – он указал на безголовый торс. – Я узнал местность за его плечами – холм, деревья... Все это находится в Бермудском треугольнике. Кроме того, шрам буквой "V". Такой же, как у меня, Олега, Влада. Стрелка указывает в сердце. Это – смерть. На листке календаря число – 12 июля. Слова: "После позвонить... ир." Ир. – заказчик. И сумма: пять тысяч, разумеется, в долларах. Все очень просто. Как я раньше не догадался?

– Но ведь Серый уже убит! – воскликнула Глория.

– Ну и что? Найдутся другие исполнители. Но... не могу понять.

– Что?

– Ведь 12 июля, то есть сегодня, та же казнь назначена и всем нам. И ее уже привели в исполнение Карпатову и Шелешеву? За что? Голова раскалывается... За шрам? За какие-то старые провинности? Я не могу поверить, что все это – цепь каких-то случайных, трагических совпадений. Мы словно бы находимся в когтях самого сатаны... Это не поддается объяснению.

Он снова набрал номер Юнгова, но телефон на этот раз вообще молчал, не слышалось даже шороха. Тим потряс трубку – бесполезно.

– Где-то оборвался провод, – сказал он. Он включил свет, но электричества не было.

– Так, – произнес Тим хладнокровно. – Приехали. Они уже здесь. И ствол, как назло, Владу отдал...

Он подошел к входной двери, прислушался. Оттуда, из коридора доносились едва различимые шорохи. Тим вернулся в комнату. Глория сидела бледная, неподвижно, сложив на коленях руки.

– Они за дверью, – сказал Тероян. – Наверное, ждут, чтобы я вышел, посмотрел проводку.

– А если...

– Если я не выйду – ночью будут вскрывать дверь. Или устроят пожар... не знаю. Пустят газ. Что угодно. Есть один путь.

– Какой?

Тероян высунулся из окна, потом уступил место Глории.

– Видишь – слева пожарная лестница. Совсем близко. Надо сделать только три шага по карнизу. И мы спустимся вниз.

– Я готова, – не раздумывая сказала Глория.

– У тебя голова не закружится? Все-таки шестой этаж, – напомнил Тим.

– Хоть двадцатый, – запальчиво ответила она.

– Тогда хорошо. Я пойду первый.

Тероян встал на подоконник, посмотрел на темнеющее небо и боком продвинулся к пожарной лестнице. Затем ухватился за перекладину. Он протянул руку, чтобы поддержать Глорию в случае чего, но она смело пошла следом за ним и помощь не потребовалась.

– Ты у меня молодец, – сказал Тим, и они не могли не поцеловаться на такой высоте, вызвав изумление заметивших их случайно игроков в домино во дворе. Потом они быстро спустились вниз, спрыгнув на землю. Напоминая двух сбежавших с уроков школьников, они пронеслись мимо этих запоздалых доминошников, а Глория шаловливо хлопнула одного из них по плечу.

– Куда теперь? – крикнула она.

– К Юнгову, – отозвался Тим. – Если он все же вернулся домой, то мы успеем предупредить его об опасности.

Возле ВДНХ они поймали такси, и шофер за тройную цену повез их к Тайнинке. А до дачного поселка Бермудский треугольник они уже добрались пешком, в начале двенадцатого ночи. Прошли мимо будки сторожа, который спал, положив голову на стол, возле опрокинутого стакана. Свернули после главной улицы в боковую, и вскоре очутились возле бомбовидного дома Юнгова. Тероян хлопнул себя по лбу.

– Я, кажется, забыл дома тот порошок с тигровым дерьмом, который дал нам Влад, на Медвежьих Озерах.

– Зато у меня он сохранился, – сказала Глория, протягивая ему коробочку.

– Отлично, теперь никакой Стингер нам не страшен.

Ворота перед домом почему-то были открыты. Они вошли внутрь, опасливо смотря по сторонам. Тероян держал наготове щепотку "антисобачьего" порошка, но огромного дога нигде не было.

– Странно, – произнес Тим, внутренне напрягаясь: Стингер мог выскочить откуда-нибудь совершенно неожиданно и напасть со спины. Осторожно, постоянно оглядываясь, они дошли до крыльца, и Тероян постучал в дверь. Потом взялся за ручку. Бронированная дверь открылась.

– Что же, войдем, – произнес он. – Но боюсь, что мы уже опоздали.

Внутри было темно, но Тим знал, где включается свет. Вспыхнувшая лампочка осветила большую круглую комнату – единственную на первом этаже. Здесь все было аккуратно прибрано, на столе стояла ваза с цветами, на изогнутых полках – множество книг. И всевозможные чучела животных, птиц, змей, – еще одно хобби Юнгова. Глория с удивлением рассматривала их.

– Пойдем наверх, – сказал Тим. – Там еще две комнаты – его и Ларисы.

Они поднялись по винтовой лестнице на небольшую площадку, к которой выходили две двери.

– Я бы не смогла жить в таком доме, – промолвила Глория. – Это какой-то цилиндр, в котором постоянно крутишься. Так можно и с ума сойти.