Текст книги "Непростой Путь Про-Героя. Том 1. Том 2. (СИ)"

Автор книги: Александр Русак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц)

Бедняга так потерялся, что проглотил язык и просто нервно закивал. Я кивнул в ответ:

– Могу понять сомнения Харуки-сана. Однако я бы на его месте не унывал, а не сдавался бы и таки стал героем…

– Ха! – язвительно расхохотался наш кудрявый гость, ткнув в меня пальцев, – ну да, конечно! Ты еще расскажи, как именно…

– … для чего разобрался бы в теме, сделал бы правильный выбор и потратил бы, по меньшей мере, с десяток лет на изучение самых эффективных боевых искусств, построенных на захватах и бросках, – как ни в чем не бывало, продолжил я.

Микумо резко заткнулся.

– С телом и возможностями Харуки он смог бы стать превосходным бойцом ближнего боя, из него вышел бы потрясающий дзюдоист, с такой-то длиной рычага! Не говоря уже о том, что с помощью удлинения рук и ног он был бы способен преодолевать любые стены, любые препятствия на пути спасения людей! Забраться в окно на высоте трех метров, захватить преступника на другом конце комнаты… снять котенка с дерева, – я пожал плечами и улыбнулся.

Весь класс затих и внимательно слушал.

Наш гость-брюнет, уже не такой агрессор, попытался что-то возразить… но куда там:

– Н-но это не… откуда тебе…

– Поверь, я знаю, о чем говорю, так как сам уже не первый год изучаю наиболее подходящие моей причуде боевые искусства. Или вот Юи-тян, – я повел рукой в ее сторону, на что девочка с достоинством кивнула, – уже месяц как тренируется тем способам боя, что лучше всего повышает ее боевой потенциал. Ну что, еще пример?

– … я…

– Да без проблем. Вот, например, Юто-сан, – я ткнул палочкой для еды в веселого мелкого пацана, который, впрочем, испуганно сместился с траектории “тыка”, как будто я собирался ее, палочку, в него метнуть и ранить. Хотя он стоял на другом конце класса.

Не то чтобы я не мог… но он-то об этом не знает.

Неужели я такой стремный?..

– Юто-сан имеет невероятно мощные присоски на руках и ногах, – продолжил я промывать мозги окружающим, – Юто-сан находит их бесполезными для геройской карьеры. Понимаю и принимаю, почему он так думает. Но вот я бы на его месте так не думал.

– Почему? – воскликнул Юто. – Разве из этого может выйти какой-то толк?

– Конечно, может. Вы все почему-то забываете, что герои не обязательно должны каждый день воевать против преступных группировок вроде Якудзы, – пара школьников на этих словах поежилась. – В современном мире каждый день происходят катастрофы, сбои, пожары, аварии, автокатастрофы и так далее. И, зачастую, люди, сталкиваясь с подобным, беспомощны. Но не ты, Юто-сан! Ведь ты мог бы забираться на любые здания, в любые труднодоступные места, и спасать людей из пожара!

– Но ведь… я ничего не смогу сделать злодеям… – хмуро прокомментировал “прилипала”.

– Да неужели? Способность закрепиться на любой поверхности позволила бы тебе делать абсолютно непробиваемые захваты в бою. Не имея боевой причуды, ты, тем не менее, сумел бы гарантированно вывести из строя одного, почти любого противника – тебе будет достаточно просто войти с кем-то в клинч! Тем самым уменьшая число врагов, которых нужно повергнуть твоим товарищам. Всего-то нужно – накачаться, набрать вес и походить на борьбу…

Я пожал плечами, прервался и закинул в рот сашими.

Микумо недовольно пыхтел, но пока ничего не говорил.

Юто зарылся в рюкзак, вынул оттуда как-то блокнот и принялся лихорадочно что-то записывать.

– Нирен…-сан, – поколебавшись, обратилась ко мне одна девочка-одноклассница, – а что ты можешь сказать про мою причуду? Она была бы полезна?

Чуть подумав и вспомнив, что она умеет, я согласно кивнул:

– Конечно, Химари-сан!

А девочка эта умела создавать яркие световые вспышки на расстоянии – красного, синего, зеленого цвета… и ослепительно-белого тоже.

– Но это же просто вспышки… спецэффекты, как в кино. Они даже урона никакого не наносят, – пробормотала девочка, поправив очки.

Я ухмыльнулся:

– Боже, Химари-сан, зачем быть такой кровожадной? – девчушка смутилась. – В большинстве столкновений преступников с силами правопорядка последние стараются применять нелетальные способы… урегулирования конфликта. А знаешь, какое из них самое популярное? – наравне с резиновыми пулями и мощным гидрантом, конечно, но это мы опустим…

– Н-ну…

– Светошумовые гранаты, Химари-сан, – я указал пальцами на собственные глаза. – У нас в глазах множество светочувствительных рецепторов, которые рассчитаны на определенный уровень освещения. А ты можешь его превысить – и большинство противников будут надолго выведены из строя, они не смогут ничего видеть, будут беспомощны для захвата остальными героями, а возможно, и вовсе лишатся сознания из-за сенсорной перегрузки. Герои ведь редко работают в одиночку – наоборот, они составляют команды из взаимодополняющих сил. А еще ты можешь прикрыть передвижение своей команды такими вспышками! А еще – ты можешь отвлечь внимание противника и запутать, создавая вспышки там, где вас нет. А еще – ты можешь подавать сигналы союзникам на расстоянии, используя силу как сигнальную ракету!. А еще…

Где-то в глубине класса послышался полузадушенный вздох с чем-то вроде “... ками-сами, он такой классный…”, и строгая Юи неодобрительно посмотрела в ту сторону.

Я сохранил морду кирпичом, хотя ржать хотелось неимоверно.

– Не бывает слабых причуд, ребят, – помолчав, чуть устало повторил свой ключевой тезис, обращаясь ко всему классу. – Бывают слабые духом люди с недостатком воображения. Практически любую причуду можно использовать с толком, применение почти любой силы можно перевести в боевую плоскость. Ну а если причуда совсем уж не боевая… изучайте механику и физику. Технологии в наше время дошли до того, что пара геройских гаджетов может сделать героя из каждого. Да даже в Юэй, к слову, есть факультет поддержки, слышали о таком?

Нестройный гул согласных перебил очнувшийся Микумо, с вызовом обратившийся ко мне:

– Прям-таки “практически любую”? А что ты скажешь насчет моей, а? Тоже на механику отправишь?

Ну что, на второй раунд идем?

Снова вздохнув, я покорно осведомился (так как иначе мы бы тут еще час спорили):

– И какая же у тебя причуда?

Страдалец только этого и ждал:

– Я могу очень быстро бегать…

Серьезно? А чего ты ноешь-то?

– … но только по воде, понятно?! – выкрикнул он. В его выражении лица забавным образом сочетались чувство самодовольной победы над нехорошим мной и глубокие страдания неудачника с растоптанной мечтой. – Что ты на это скажешь? Как мне стать героем с такой бесполезной причудой?!

Перед ответом я чуть подумал.

Про Иисуса, которого мы заслужили, решил не шутить.

Уточнил:

– По любой воде? Даже, скажем, по каплями или струе воды под напором?

– Ну, да… – растерялся Микумо, – но не в полную силу… Черт, да какая разница! Мне это никак не поможет!

– А что тебе мешает стать героем, специализирующемся на морских и океанических спасательных операциях? – вдруг вмешалась Юи, недоуменно постукивая себя пальчиком по губам. Народ, ну надо же совесть иметь! Даже мою снежную ученицу уже заколебали!

Микумо снова потерялся – то ли от очевидности предложения, то ли от внезапно перепавшего женского внимания:

– Но это не то… это совсем не то! Я ведь буду бесполезен на земле, и… и… и на воде тоже не смогу никого спасти, я ведь не могу бежать с кем-то на руках, и… и морские герои никому не нужны… и я никак не смогу себя защитить!

– Выдумка, Микумо, – протянул я, облокотившись на парту и подперев подбородок рукой. – Включи выдумку, изобретательность. Гибкость ума тебе нужна, а не могучая причуда. Тебе ничего не мешает, например, обратиться к технарям и таскать с собой десяток быстро надувающихся резиновых лодок, чтобы спасать людей при кораблекрушениях. Ты даже можешь заменить мотор своими ногами. Представь себе, сколько людей ты…

– Но какой в этом смысл?! – взорвался пацан. – Любой спасательный катер сделает то же самое!

– Да неужели? – принялся я компостировать неокрепший центральный ганглий тинейджера. – Как, по-твоему, выглядит место кораблекрушения? Там же полно обломков. Или, скажем, аварии на нефтяной вышке? Вдруг в воде окажется столько горючего вещества, что поверхность загорится? А если это корабль сел на мель на каком-нибудь рифе? А если там какие-нибудь акулы? Короче говоря, есть полно ситуаций, в которых никакой катер пострадавших оттуда не достанет, спасателям придется ждать вертушку, та неизвестно когда прилетит… и тут, вдруг, нарисовался весь такой красивый и мобильный ты, который может пробежаться по поверхности воды, добраться до любой точки и помочь всем, кто в этом нуждается!

Агрессия Микумо куда-то испарилась, и он ссутулился.

– То есть я что, должен просто сидеть и ждать подходящей катастрофы, где я смогу оказаться полезным? – спросил он тихо.

Я встал из-за парты, зевнул и потянулся.

– Нет. Ты уже сказал про причуду, а я сказал про ее использование с головой… Но самое главное для того, кто хочет стать героем – это упорство. Нет, ты не должен сидеть без дела. Все, кто много тренируется, все, кто хочет поступить в Юэй, или в Шикецу, или в… как ее… а, вспомнил, Академия Кецубуцу. Короче говоря, все будущие герои знают, что если развивать причуду – она станет сильнее, точно так же как если тренировать тело, оно станет сильнее, точно так же как если тренировать умение сражаться – ты станешь сильнее как боец. Именно поэтому МЫ, – я указал на Юи, потом себя, а потом сжал кулак, – ТОЧНО станем героями. Не потому что нам повезло, а потому что мы упорно и ежедневно работаем для того, чтобы стать лучшими.

Я ткнул в Микумо пальцем, едва не попав ему в грудь:

– Ну а ты переживаешь, что тебя заменит любой катер, да? А давай представим, что если ты будешь тренировать свою причуду каждый день ближайшие три года, то окажется, что ты станешь гораздо быстрее, чем любой катер, а? А вдруг, если ты будешь тренироваться день и ночь, ты окажешься единственным, кто будет способен передвигаться по морю во время шторма, а? Да, конечно, не у всех из нас такие же яркие причуды, как у Старателя. Не у каждого есть такой талант, как у Всемогущего. Но это не значит, что нужно сдаваться. Это, блин, значит, что нужно играть с теми картами, которые тебе выпали, и стараться выжать из них максимум! А не ныть о том, как кому-то другому повезло. Героями становятся не те, кому повезло, а те, кто не сдается. Вон, Бест Джинс может подтвердить, – я махнул в сторону Юиной книжки.

Класс молчал, Юи молчала, гость тоже.

Я повернулся, чтобы уйти, но решил все ж добавить надежды потерянно смотрящему в пол пареньку:

– И, знаешь, когда ты, все же, поступишь в какую-то из геройских академий, тебе ничего не мешает попросить инженеров сделать тебе костюм, скажем… с баллоном воды под давлением на спине и двумя шлангами, которые будут идти к ногам – и, в результате, давать тебе ускорение на суше. Верно ведь?

Челюсть Микумо медленно отвисла.

А я, довольный произведенным эффектом, вышел из класса.

Хотя стоп. Бросить крутую фразу-то я бросил, круто уйти в закат – ушел, но куда я ушел-то, если урок сейчас начинается?

Мда, незадача.

Посмеявшись, я заскочил в туалет и потопал обратно.

***

Иллюстрации:

Вот скетч, который лег в основу образа Микумо.

На самом деле, это ранний рисунок-концепт Мидории от автора манги – который изначально должен был быть дарковым персонажем без причуды.

Но вмешались продюссеры, и Изуку обрел причуду :)

Один из тех редких случаев, когда вмешательство продюссеров пошло на пользу проекту, а не наоборот.

Глава 5. Часть IV.

А на следующий день, только успел я усесться за парту – даже Юи еще не было – ко мне подошла целая… делегация (не могу подобрать другого слова) одноклассников.

Среди них были и те, кому я вчера малевал героическое будущее, и те, кому подобного счастья не досталось. Был и, так сказать, посол.

Оным выступала самая веселая, яркая и непосредственная девчонка в классе – эдакое локальное солнышко и землятресение в одном человеке по имени Акари. До встречи с ней я считал две косы… точнее, два типичные для аниме длинных хвоста просто расхожим клише, не имеющим отношения к реальности

Ну, у нее были эти самые косы, да. С бантами и вот это вот все.

Эта самая Акари, прямо скажем, провокационно села пряма на край моей парты, и с места в карьер начала толкать речь:

– Шода-кун! – ого, меня повысили. – Мы, посовещались всем классом и решили… очень-очень попросить тебя нам помочь!

Она снова вскочила, склонилась в чем-то, отдаленно напоминающем поклон и молитвенно сложила перед собой руки. Причем сделала все это так энергично, что едва не зарядила мне одним из хвостом по лицу.

При всей моей черствости не улыбнуться было невозможно.

– И как же вам помочь, дорогие одноклассники?

Подошла Юи. В своей манере, ничего не спрашивая, села на подоконник позади меня, достала книгу, но не открыла – слушала.

– Мы, все кто подошел… ну, исключая тех, кто вчера подошел… то есть, не подошел, но… ой, короче, мы просим тебя нас про-кон-суль-тировать! – протараторила девушка. – Касательно причуды и карьеры героя!

– Как вчера?

– Да! – Акари радостно замотала головой, заменяя своими хвостами вентилятор. Я заметил, как парни позади ее сдвинулись с места – кто отодвинулся, кто… наоборот, придвинулся.

– Да без проблем, ребята, – ответил я, потому что иначе бы заржал, – кто первый?

– Ну..

– Мы…

– Я! – вскинула Акари руку, подходя ближе и без всякой тени смущения задвигая всех остальных на затворки класса. Никто, впрочем, против не был – вряд ли бы без нее много кто решился подойти к большому и страшному… точнее, маленькому, но все равно страшному Нирену Шоде.

– Хорошо. И что у тебя за причуда, Акари-сан?

– Ой, можешь и без суффикса, а можешь и “тян” использовать, ты такой кл… ой… в общем, я могу общаться с кошками! Узнавать, что они видели, где побывали и где находятся сейчас, просить их что-то сделать, ну, не сложное. Э-это, ну, конечно, не боевая причуда, но… как ты и говорил, я готова стараться и… ну…

В этот момент, видя ее глаза ближе, я вдруг осознал, что вся эта веселая “тараторика” – не более чем маска, защита, как у самурая – ее холодное спокойствие.

Более того, девушка-девочка Акари ни на что и не надеялась. Она уже заранее смирилась и приняла мой, очевидно, отрицательный ответ. Глаза ее – кстати говоря, красивые, большие глаза, причем с той самой хрестоматийной кошачьей щелью-зрачком – были едва ли не на мокром месте. Хотя она всю эту тоску скрывала мастерски.

Что ж. Отрицательный ответ у меня, действительно, есть.

Но его я тебе не дам.

В конце-концов, даже если люди, которым я тут распихиваю советы налево-направо, героями и не станут, они, как минимум, могут заняться собой, вырасти как личности и научиться чему-то полезному.

Акари истолковало мое молчание по-своему:

– А… ага, я тебя так поразила своей неземной красотой, Ш-шода, что ты и думать забыл про причуды, призна…

– Я не сказал нет, Акари.

Перебивать людей, вроде как, не в моих правилах, но я услышал, что к концу фразы ее голос начал дрожать.

– Т-ты не сказал "нет"? – от удивления она даже забыла держать свою маску весельчака.

– Да, ты права, у твоей причуды действительно нет боевого потенциала, ты сама это отлично понимаешь, – продолжил я, внимательно глядя на девушку. Возможно, передо мной будущая героиня – вот в ее-то силу духа я точно верю. – Ни в каком виде.

– Однако?

– Однако… во-первых, у доброй половины героев причуды, в той или иной степени, не боевые. Но они добиваются своего долгой дорогой множества физических тренировок. Я тебя могу заверить, что подготовленный боец без причуды, забравшийся на пик физических возможностей своего тела, скорее всего, победит большинство владельцев причуды, которые забивают на работу над собой.

– Если только ему не повезло, – ухмыльнулась Акари, украдкой смахнув слезы рукавом, якобы поправляя прическу. Мне осталось только покачать головой: и вот с такими кадрами в классе я думал, что тут ни одного героя? Старею, что ли…

– Во-вторых, ты никакому злодею не добавишь здоровья, если попросишь с десяток котов прыгнуть на него с полки и исполосовать когтями лицо, – я слегка ухмыльнулся и добавил. – А еще для тебя тоже никогда не будет проблемой снять котика с дерева.

Акари и еще пара учеников прыснули с этой незамысловатой шутки.

– А еще… у девочки-кошки не будет конкурентов на поле битвы мерчендайза! – ученики вытаращились все как один. – А вы что думали? Героям тоже нужно на что-то жить, и большинство из них не отдают все заработанные на их имени деньги, как Всемогущий, на благотворительность.

Взгляд Акари снова немного погас:

– Спасибо, Нирен, но это все не совсем…

Я только улыбнулся и нанес контрольный:

– Ты знаешь одну из самых успешных японских команд героев, Диких Кошек?

– Да, конечно! – последовал энергичный кивок.

– А причуды их?

– Э… Не-а, – все так же энергично замахала хвостиками, да так, что один из них слегка стукнул меня по макушке.

– Если что, у одной из них способность – это передача своих мыслей на расстоянии.

Я чуть-чуть подождал.

– П-подожди… всего лишь? Без всяких боевых штучек?

– Без всяких боевых.

– Но зачем тогда она… ну…

– Не все герои работают в одиночку. Вернее даже, большинство из них – в команде. И вот у этой героини, про которую я говорю, сила позволяет координировать действия команды, находить жертв злодеев и людей, нуждающихся в спасении… а может, и злодеев тоже.

Я видел, как где-то в глубине кошачьих глаз разгорается знакомый огонь.

Мечта. Ее мечта. Моя мечта. Наша…

– Спасибо, Нирен-тян! Как стану героиней, я обязательно стану сайдкиком в твоем агентстве! – на меня налетели ураганом, меня обняли, едва не расцеловали – и убежали в неизвестном направлении, прежде чем я успел хоть как-то среагировать.

Вот тебе и геройская подготовка, Нирен, мать твою, сан, вот тебе и скорость реакции, Нирен-кун, рефлексы ты с детства тренировал, ага-ага…

Юи тихонько фыркнула. То ли неодобрительно, то ли сдерживая смех.

Я с некоторой тоской взглянул на оставшихся ребят, вдруг почувствовал себя… не знаю, кассиром в переполненном магазине?.. Поздним рождественским вечером, когда всем в очереди надо успеть пробить шампанское за пару минут?..

– Что ж, кто следующий?

Девочка с чем-то вроде двух длинных усов на лбу, как у насекомых, неуверенно подняла руку.

– Судзуки-сан… – начал я, вдруг осознав, что помню только фамилию.

– Йоко, – чуть смущенно, чуть возмущенно сказала девочка, умильно топорща эти свои антенны: мол, два месяца, как бы, уже вместе проучились вместе, мог бы и знать имя одноклассницы, Шода-сан!

А с этим, вообще-то, все не так уж просто.

Одноклассники в Японии чаще всего называют друг друга по фамилии без всяких именных суффиксов… стоп, или, все-таки, постфиксов? Для японской моей части эти “-саны” однозначно зовутся суффиксами, но из русского я еще помню, что если кусок слова идет после окончания слова и через дефис – это постфикс… ай, какая разница?

Короче говоря, между друзьями здесь – просто имена, без постфиксов, между одноклассниками – просто фамилии. Обычно.

Как бы там ни было обычно, против меня играло и то, что я до сих пор был асоциальной и нелюдимой белой вороной, и то, что рядом со мной, всем таким взрослым и серьезным, все как-то становились постными, унылыми и официальными. Отсюда и получался этот “-сан” после имен, потому что для “-кунов” никто из нас достаточно не знаком, просто по имени будет слишком фамильярно, по фамилии плюс “-сан” – слишком официально и для школьников просто нехарактерно, а по фамилии и без постфикса меня называть, простите, у одноклассников кишка тонковата.

И, пожалуй, отдельным пунктом в правилах японского этикета должно было быть "общение с Акари". Но чего нет, того нет, я выжил, и ладно…

Короче говоря, жду не дождусь Юэй, где, как в интернациональной школе для будущих героев, которые регулярно рискуют жизнью и спасают ее друг другу, не было всех этих статусных загонов.

***

Следующие несколько перемен – они ж не резиновые – я знакомился с одноклассниками, узнавал их причуды и делился своим… логическим подходом, что ли?

Усы-локаторы Йоко-одноклассницы улавливали вибрацию. Вроде как шнуры в ушах моей, будем надеяться, будущей одноклассницы, только дальше. Но и без усиления звуковой волны, вроде бы она там что-то такое умела... Йоко я объяснил, что чутье сейсмической активности – это же Япония! – настоящий "мастхев". А еще она сумеет, так же как Акари, выслеживать противников и жертв землетрясений, оползней, взрывов газа, аварий, схваток Всемогущего…

Ко мне обратился даже тихий Ямато – да, тот самый, который глазное яблоко вместо головы, бр-р. Внезапно, его причуда действительно улучшала зрение. Вот только до такой степени, что он сам себе был и микроскоп, и телескоп, и даже, возможно, тепловизор.

Стоит ли удивляться, что я посоветовал ему быть тем самым героем, который работает в команде, координирует действия союзников и находит врагов еще до того, как они узнают, что идет облава?

– Ну а если ты хочешь и сам представлять угрозу как боевая единица, Ямато… – я пожал плечами. – Стань снайпером.

Удивительно, как совершенно очевидные для меня мысли приводят этих ребят в шок, восторг или глубокую задумчивость.

Парень с режущим японское ухо именем Колин мог управлять цветами. Буквально: на время делать черные предметы или живые объекты красными, белыми или любыми другими. А если поднапрячься, мог и несколько цветов использовать, создавая примитивный узор или рисунок. Колин-кун был безнадежен как соискатель должности героя… ну или считал себя таковым. Меня это позабавило, и я популярно объяснил ему, что его причуда – это едва ли не идеальная маскировка. Причем не только для себя, но и для его команды – например, на фоне бетонной стены они станут серыми, на фоне кирпичной – красными, а ночью и вовсе черными, почти невидимыми силуэтами. Более того, он способен подавать сигналы союзникам на огромном расстоянии, путать врагов, делая их вместе с окружающими предметами и союзниками одноцветными, а если уж совсем удариться в фантастику, то…

– Колин-кун, ты ведь знаешь, что для эпилептиков опасны некоторые фильмы со слишком яркими частыми и резкими переходами? – спросил я, дождался кивка и продолжил: – Я не врач, но подозреваю, что подобный эффект, пусть и гораздо слабее, можно оказать и на здорового человека – если с огромной скоростью переключать цвета, человеческий мозг, вероятно, засбоит, и преступника попросту стошнит, ну или у него голова загружится. Представляешь? Настоящий боевой потенциал…

Наконец, когда однокашники-просители подошли к концу, один из тех ребят, который не подошел – именно он, кстати, обладал очень даже боевой причудой с удлинением когтей, острых и твердых как камень – в конце концов не выдержал и фыркнул:

– Потрясающе полезные советы от того, кто обладает усиливающей причудой. Да с ней в каждой академии с руками оторвут!

– Ага. Только я-то попаду в лучшую, – в тон ответил я.

Думаю, потенциально конфликтная ситуация могла бы развиваться еще долго, но внезапную точку в диалоге поставила Юи:

– Нирен, а ты, оказывается, очень любишь поговорить…

Занавес.

***

… во всяком случае, после этого дня ни стен, ни барьеров, ни трещин между мной и остальными учениками не наблюдалось, и те же Юто с Акари впоследствии часто тусовались рядом. Хорошо ли это, плохо ли? Не знаю. Они раздражали и шумели, но они и заставляли улыбнуться и засмеяться, в общем… дети. Все еще.

Как бы там ни было, я постепенно переставал быть одиночкой.

***

А на следующей неделе после моих “лекций” у меня, наконец-то, случился прорыв на тренировке…

Если это можно так назвать.

Я сидел на скамейке, пока Маширао прыгал и бегал. Вот ведь… хороший человек.

Я же в это время, как сумасшедший, яростно хлопал в ладоши, таращился на эту несчастную руку, уже красную как черт знает что, пялился на вторую, злился…

А единственным результатом был слабый ветерок, который ерошил мои волосы.

Ничего более.

Я понимал, что вроде на верном пути, я понимал, что что-то выходит. Но вот что именно я упускаю, оставалось загадкой уже почти три месяца.

Другие посетители додзе тактично молчали и ко мне не лезли, но я догадывался, каким могут быть их взгляды. Фрустрация и ярость меня захлестывали так, что едва держался.

Вдруг я вспомнил глаза Сато… эти мертвые рыбьи глаза, в которые, наверное, только Юи и сможет вернуть жизнь.

Потом вспомнил глаза этого пацана-водомерки, бегающего по воде – и недовольного подобным чит-кодом. Зареванные, несчастные зенки малолетки, который не видит никакого места для себя среди всех этих монстров, что живут рядом, в этом абсурдном, нелогичном сериальном мире…

Откуда-то пришла отстраненная и глупая мысль, что я такой же.

Слишком вцепился в сериальную концепцию своей силы. Вот, допустим, я наношу удар рукой… допустим, на мне самом сила не работает… но ведь точка воздействия не одна, и не только моя ладонь… ведь прежде, чем ладони столкнутся, я наношу удар, как бы, по воздуху… да, рядом с ладонью не те молекулы воздуха, что я, как бы, бью, но… вдруг?

Уже значительно спокойнее, расслабившись, я устало хлопнул и посмотрел на правую ладонь.

Но чуть иначе.

Как бы… слегка сильнее, чем нужно сфокусировав глаза перед поверхностью кожи, таким образом, что между этой точкой фокуса и ладонью оставался крохотный зазор…

Бах.

С огромной силой и скоростью мое предплечье, едва не вырвав плечевую кость из суставной сумки, по дуге рвануло куда-то вниз и вбок… и с грохотом впечаталось в угол скамьи.

Я сломал руку.

Иллюстрации:

А так же я нашел два арта, описывающих внешность Акари :)

Глава 6. «Свобода от оков». Часть I.

“В конечном счете, все к лучшему…”, старался я сам себя убедить, мрачно пялясь на гипс. Раздражающая ситуация – понял то, что упускал, понял, что именно нужно делать для нужного результата, в общем, достиг того, чего кучу времени ждал… а тренироваться не можешь, и сможешь нескоро.

Как бы там ни было, я примерно понял, что делал не так.

Раньше я пытался фиксировать в качестве “точки воздействия” собственной причуды всю свою руку… как часть себя. Пусть даже и отдельный участок ее, пусть конкретную точку – я ж не идиот – но, думаю, любой человек при взгляде на собственную конечность будет воспринимать ее, прежде всего, как часть себя.

В итоге, как я понимаю, конкретная точка воздействия размазывалась на абстрактного… или, наоборот, конкретного меня – и ничего не работало.

Правильный подход оказался иным: отстраниться от восприятия рук или ног (а может, и других частей тела, спины, например… хотя об этом я подумаю позже) как части целого комплекта “меня”, перестать воспринимать руку как комплексный объект со всей ее кожей, мышцами, костями (и ведь действительно, когда я создаю воздействие на бетонную стену, я ведь даже не задумываюсь над тем, из чего она состоит, есть ли внутри стены арматура, является ли она частью здания и тому подобное), а видеть лишь конкретную точку на коже. Как если бы я носил тонкие кожаные перчатки и хотел бы воздействовать не на саму руку, а на поверхность… кожи. Вот такой вот каламбур.

Иными словами, я сам себя научил воспринимать ту же руку не как часть своего тела и потому – часть источника причуды, а как дискретный отдельный объект. Просто обошел какую-то психологическую установку в голове – и все заработало… ну, это так, если я прав.

Будучи отбитой личинкой профессионального героя, свихнувшейся на многолетних тренировках, эту гипотезу я проверил прямо в больнице, сразу же как мне наложили гипс.

А что? Еще одна рука – есть, время, пока бумажки заполняют, есть, да и, если все повторится, и ехать никуда не надо.

Но я, теперь-то уж, был почти уверен в успехе. К тому же вкладывал самый минимум сил – в первый раз моя лучевая сломалась, прежде всего, из-за неожиданности. И невезения, куда уж без этого.

Я глянул на левую ладонь… повернул ее вперед…

После легкого хлопка мою целую руку слегка откинуло назад в воздухе. Как если бы кто-то мимо прошел и дал “пять”.

Я выдохнул и устало улыбнулся. И зашипел от боли, попытавшись откинуться на спинку дивана, так как забыл, что сижу не на диване, а на больничной кушетке.

День только начался…

***

Дальше все завертелось… снова.

Я вновь взгромоздился на рельсы развития, я вновь, наконец-то, двигался вперед, к цели – и на мелкие неудобства вроде перелома обращать внимания не собирался.

В школе, таки добравшись до нее на следующий день, со своей сломанной культяпкой я произвел впечатление: многие одноклассники из тех, кто так или иначе задумывался о супергеройской карьере, узнав о причине перелома (а тайны я не делал), конкретно так загрузились. Теперь они смогли поближе взглянуть на то, что именно я имел в виду под “серьезными тренировками”.

Что тот парень с когтями (когда уже я запомню его имя? Хаято, что ли?), что водяной бегун Микумо маячили где-то на периферии в коридорах и столовой, явно желая что-то спросить, но моей недовольной хари и суровой заботы Юи (серьезно, она взялась меня опекать, что одновременно раздражало и умиляло) было вполне достаточно, чтобы их отвадить.

Никакой “росомашьей” регенерации мне ни причуда, ни факт самого попаданства, очевидно, не обеспечили, так что гипс я смог снять только через месяц. Да и даже в этом повезло, благо перелом был неосложненный.

Как мне все больше кажется, сам пресловутый “фактор причуды” (которым всякие ученые и не очень мужи называют совокупность иммунитета, выносливости, плотности мышечной ткани и эластичности связок, показатели которых у людей нового поколения куда как выше, чем у обычных человеков без причуды) в моем случае практически не работает. У меня нет ни защиты тела, ни повышенной скорости рефлексов, ни силы и скорости олимпийских атлетов…

Все, что есть – это дистанционная, мать ее, причуда типа “поддержки”.

Я отказался это принимать.

Что, впрочем, никак не отменяет того факта, что стоит мне войти в клинч с каким-нибудь Ному или тем же Шимурой, и через секунду я – труп.

Отсюда следует то, что мне нужно быть ОЧЕНЬ быстрым. И техничным. То самое “порхай как бабочка, жаль как пчела” – мгновенно подскакивать и наносить усиленный удар, оперативно разрывать дистанцию, да и вообще сосредоточиться на атаке, уходах от ударов и скорости. Жесткие блоки, как, впрочем, и скользящие, как и мои любимые контратаки, идут лесом – прилети мне хотя бы одна ответка, и все, сказка закончится.

Эх… где бы телепортацию раздобыть… ну или броню Железного Человека?

Как бы там ни было, таская гипс, времени я зря не терял: за месяц сносно научился выпускать… волну? Импульс? Нет, серьезно нужно озаботиться названием причуды и ее действия, а то лексикона уже не хватает. С одной стороны, название должно быть эффектным – как, собственно, и весь мой супергеройский облик, начиная от костюма и заканчивая именем. Жить же на что-то, если я переживу обучение в Юэй, тоже нужно будет.