Текст книги "Непростой Путь Про-Героя. Том 1. Том 2. (СИ)"

Автор книги: Александр Русак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 42 страниц)

Устроил сюрприз девочке, в общем.

Причуда Юи может позволить ей, как я уже говорил, ставить противника в крайне невыгодное положение, лишать баланса и даже травмировать. Но это если атаковать противника причудой. Для этого ей нужно уметь сближаться с противником в ключевой момент. То есть – иметь контроль над дистанцией.

Ну а если ей воздействовать причудой на то, что держит в руках она сама?

Представьте себе, какой сложный и непредсказуемый противник может выйти из человека, который держит какое-то продолговатое и тонкое оружие… отлично владеет этим оружием…

И в любой момент, едва ли не мгновенно, может изменять длину и вес этого предмета?

Отвечу сам: ну крайне неприятный противник.

Когда мы добрались до небольшого здания, где на втором этаже располагался филиал “кобудо” в нашем городе, я обогнал Юи и, гордый собой, торжественно махнул на вывеску, демонстрируя удивленной девочке оружие, которое она будет изучать ближайшие три года:

Шест.

Если более точно, боевой деревянный шест. Или “бо”. Или “кон”. Или… “гунь”? Так, а это все названия одного и того же, или есть какая-то разница?.. Я был совершенным дилетантом касательно боя с оружием, меня всегда больше интересовала рукопашка, и даже Маширао был не сильно сведущ в подобных деталях.

Что ж, надеюсь, Юи сама нам расскажет попозже.

Как бы там ни было, после нескольких экспериментов с причудой Кодай я уверился, что форма и соотношение длин любых увеличиваемых ею предметов остаются константой. Единственное, что подвержено изменениям – это плотность и вес объекта.

Следовательно, если она будет пользоваться в бою таким вот шестом… или просто таскать с собой обычные карандаши… она будет в состоянии валить противников, буквально, в нескольких метрах от себя. Почти абсолютный контроль пространства вокруг, предельная дистанция атаки в несколько метров! Причем, чем дальше противник, тем сильнее и, буквально, тяжелее будет удар!

Представляете? Выбегает какой-нибудь вор из магазина – и тут Юи, которая, может быть, на противоположной стороне улицы стоит – сносит его богатырским замахом своего… дрына.

А ведь такой шест можно и метнуть…

Возможно, лучше было бы выбрать копье или что-то вроде, но… мы же герои, верно? Так что оставим потенциально летальное оружие за скобками.

А в остальном, как мне кажется, для нее это станет самым универсальным оружием – которое, случись что, легко будет заменить почти любым попавшимся предметом. А значит, она всегда будет вооружена и наготове, и меньше шансов, что ее застанут врасплох...

Конечно, научиться такому, неоднозначному и даже не имеющему аналогов, способу сражаться ей будет сложно. И, думаю, велик шанс, что поначалу она скорее сама себя придавит таким большим карандашиком. Однако… я в нее верю. Она умная, неожиданно упорная и очень быстро все, что я ей даю, схватывает. Сдюжит.

Так что пусть.

Вообще, не будь Юи двенадцать лет и не будь она такой… ровной, правильной и тихой, я бы обязательно пошутил про “танцы на шесте”. Увы, приходится терпеть.

Пока что. Надеюсь, в будущем я смогу отыграться за все эти годы вынужденной невозможности стебаться над окружающими.

Итак, мы зашли в это чудное заведение, где тихую девочку научат бить людей палкой. Здешний мастер, сухонький бородатый старичок едва ли не моего детского роста (с которым я бы ни за что не хотел бы оказаться на одном ринге) задатки Юи оценил и согласился ее учить, и тут…

Нарисовалась Проблема.

У Юи Кодай не было денег на обучение. И дело тут было не в том, что у нее бедная семья, или там она сирота… а в том, что ее родители не стали бы за такое платить.

– Так, подожди, – я прикрыл глаза и надавил на яблоки, пытаясь перезагрузиться. – Давай с этого момента поподробнее и по порядку.

Юи замялась и заерзала на лавке у внешней стены додзе, на которую мы приземлились.

Я нахмурился:

– Юи. Я не хочу лезть в дела твоей семьи, я понимаю, что это личное, но… я, как бы, по твоей же просьбе взялся за твою, можно сказать, профессиональную подготовку. Я инвестирую в твое обучение время, ожидаю от тебя усердия и уж тем более ожидаю того, что твои родители… или опекуны… понимают, что становление их чада героем, требует куда как больших инвестиций с их стороны. В первую очередь – финансовых.

Она судорожно вздохнула:

– Я-я понимаю, Нирен, извини. Я объясню…

Я успокаивающе погладил ее по плечу:

– Можешь не спешить, если что. Можем найти какое-то более тихое место, или…

– Нет, все нормально.

Я кивнул и приготовился слушать.

***

Глава 5. Часть II.

Что же…

Если обобщить, то отец Юи – мудак.

Если не обобщать, то дело, судя по всему, было вот в чем: Сато Кодай, обычный офисный работник, был из числа тех, кто вытянул несчастливый билет имени Изуку Мидории, и попал в число двадцати процентов беспричудных жителей планеты.

Вообще, к слову сказать, это вырванное из статистического контекста число вызывало у меня очень большие сомнения. Так как, например, в нашем с Юи классе без причуды не было ни одного школьника, а в прошлом, в младшей школе – всего один или двое. Да и на улицах я редко видел такого рода людей. Вполне вероятно, что эта дезинформация была еще одним из способов власть имущих удержать планету от войны – в этот раз от освободительной под эгидой каких-нибудь “спасителей чистоты генофонда планеты”.

Впрочем, не суть.

Сато вырос по жизни разочарованным, пессимистичным и в край депрессивным пофигистом, и все бы ничего, да только его пофигизм распространялся и на его дочь. Она не была желанным ребенком – скорее, стечением обстоятельств… и ее родители, пожав плечами, делали все, что от них требовалось. И ни граммом больше.

Отец не интересовался ее успехами, ничего от нее не ждал, а мечты вроде “я стану космонавтом” или “я буду профессиональным героем!” гасил на излете фразами вроде “Брось это, у тебя нет шансов”. Из-за чего Юи, видимо, и выросла такой неуверенной, тихой и слегка асоциальной – попросту никому не было до нее достаточно дела.

Она была единственным ребенком в семье, мать же ее была из типичной, пусть и достаточно редкой в наше время, породы женщин, которые кротко слушаются мужа, ни в чем не перечат, не работают, но занимаются домом и семьей. Счастлива она в браке, со слов Юи, не была, и почти никогда не улыбалась, редко стремилась к общению, не звала гостей и предпочитала одиночество.

А сама девочка наблюдала и перенимала эту ролевую модель, сидела себе в углу, смотрела книжки…

Ее мечту – мою мечту! – никто не поддерживал.

Я почувствовал, как закипаю.

Видимо, Юи что-то заметила, потому что принялась слегка сбивчиво просить меня не тащиться к ее родителям и не пытаться что-то требовать.

Но я ее прервал:

– Сегодня я никуда не пойду. На горячую голову делать такие вещи – глупо.

Кодай удивленно моргнула.

Да, я злюсь, но мне, как бы, не пять и не пятнадцать, чтобы очертя голову бросаться причинять добро и справедливость, что, вероятно, только укрепит точку зрения ее отца.

Не, к такому походу надо подготовиться. И эмоционально, и даже чисто физически.

С какой стороны не взгляни, Юи была не сильно счастливая семья. Конечно, никто над ней не издевался, никакого насилия в семье, ничего такого. Но, очевидно, ее идея стать героиней, тем более – поступить в лучшую академию для героев в мире! – никакой поддержки со стороны родичей не встретила. Матери было все фиолетово, причуды у нее тоже не наблюдалось, так что и на понимание или совет надеяться было глупо. Отец же тупо не верил, не хотел верить или даже просто не хотел, чтобы что-то, что не получилось у него, получилось у его дочери.

А может, он просто идиот и не понимает, на что он способна.

Эх…

Будь я старше, оплатил бы все занятия Юи сам. Но я не мог.

Да и не дело это, когда родители отмахиваются от будущего своих детей. Да, она более-менее здорова, она учится в не самой худшей школе и учится хорошо (что, впрочем, исключительно ее собственная заслуга, за что Юи можно только уважать. Я бы так не смог), но… успех детей может быть и ДОЛЖЕН быть победой и их родителей! То, что Юи такая, какая она есть – это, судя по всему, заслуга писателей, чьи книги она прочитала, но никак не ее отца.

Возможно, ему стоит на это намекнуть. Пока поздно не стало.

В итоге к пятнице я подготовил тезисно изложенную выкладку по ее причуде – с большинством наших идей, тактик и эмпирически подтвержденных способов использования сил. Папка получилась довольно внушительная, хотя, конечно, большая часть материалов набралась за последние два месяца.

Вечером, после вводного занятия в ее новом додзе (я затащил Кодай туда, не взирая на возражения, на свои кровные деньги – на это у меня хватило и моих “сбережений” на чай да собственные тренировки), мы подошли к двери ее квартиры. Юи волновалась меньше, чем я ожидал… скорее, ей было почти все равно.

Плохо.

Переступив порог, я оказался в полутемной квартире, которая проводила несколько… пустоватое впечатление, несмотря на то, что жили они здесь с ее рождения.

Зашли в гостинную, в голубом свете экрана было видно фигуру человека, утонувшего в большом кресле. Юи меня тихо представила. Сато не встал.

“Ага…”

Ну, жестяная пивная банка у меня из-под ног не выкатилась, и на этом спасибо. Обошлось без избитого клише…

Банки эти стояли аккуратным рядком на столе.

Когда мы подошли ближе, стало видно, что в кресле сидел худой и высокий мужчина в очках. Довольно молодой. Строгий костюм. Галстук, впрочем, сейчас распущен и неопрятным узлом висит набок.

Сато Кодай перестал пялиться невидящим взглядом в экран телевизора и перевел его на нас.

Глаза как у мертвой рыбы.

– Привет, дочка. Как школа?

– Хорошо, – последовал безэмоциональный ответ.

– А зачем ты к нам кого-то привела?

– П-помнишь, я вчера объясняла… мой одноклассник хочет поговорить насчет моей… п-причуды.

– А.

Самое мрачно здесь было то, что моя подопечная не выказала никакого удивления или раздражения. Скорее, просто смирение.

Меня снова начали одолевать эмоции. Хотелось сграбастать мужика за грудки и наорать на него хорошенько.

Вошла мать Юи, Йоко, внесла традиционный поднос с чаем и чем-то там еще. Длинные и аккуратно причесанные волосы падали на лицо, не давая увидеть выражение, поэтому я смог лишь обменяться самыми банальными вежливыми фразами.

Сато прочистил горло и слегка подобрался в кресле. Но так и не встал, галстук не поправил и руку не протянул. Даже телевизор не выключил. Что, впрочем, и не требовалось – даже до того, как мы вошли, звук был выключен.

Стремный он.

– Что ж, одноклассник-кун…

– Нирен.

– … Нирен-кун… что же тебя привело в нашу скромную обитель? – с едва слышимой иронией задал вопрос Сато.

Кажется, я понимаю, в кого у Юи такой безэмоциональный голос временами.

Я прикусил язык, чтобы не ответить на вопрос “Юи!”, и спокойно сказал:

– Если сейчас подходящее время, Кодай-сан, я очень надеюсь обсудить с вами будущую профессию вашей дочери и способы, которыми можно возможно развить ее возможности и улучшить подготовку.

Казалось – если судить по брови, на мгновение дернувшейся вверх – он был удивлен:

– Будущую профессию?

– Да. Ее карьеру как профессионального героя.

– А… это.

Так как он больше ничего не сказал, я продолжил:

– Если позволите, – я продемонстрировал папку с копиями наших наработок, – я чуть позже изложу вкратце все то, к чему мы пришли и, если вы поддержите Юи, придем в будущем. Ее причуда едва ли не самая многофункциональная и гибкая из всех, что мне известны, и герой из нее получится потрясающий. Если вы поможете посещать ей тренировки в…

– Достаточно, Нирен… кун, – мужчина, чуть поморщившись, прервал меня, подняв руку. Дальше он снял запотевшие очки и протер их рубашкой, случайно свалил одну из пивных банок. Нацепил их обратно, и…

Встретившись с ним взглядом, я сразу же понял, что ничего не получится. Это не просто потерявший надежду взор, отупевший от беспросветной серой рутины. Нет, это больше похоже на взгляд человека, который, защищаясь от жестокости окружающего мира, насквозь пропитался холодом, желчью и пессимизмом.

Судя по всему, даже хорошо, что ему не было дела до Юи.

– Видишь ли, Нирен… кун, я не верю, что у моей дочери есть потенциал, что у нее есть шанс чего-то добиться. Не то чтобы я считал Юи глупой или бездарной, но этот мир принадлежит не таким, как мы с ней. Не важно, есть ли слабая и неопасная причуда у человека или … важно то, что нас отделяет целая пропасть от тех, кому везет. От тех, кто, пальцем об палец не ударив, от природы способен почти на божественные подвиги. Старатель, Всемогущий, Тринадцатая… Звезда и Полоса или Светозар, если хотите из иностранных икон… мир принадлежит им. Весь мир будет смотреть на тех, чья сила эффектна, эффективна, пусть даже ее владелец применяет ее глупо как баран, но ее самой достаточно, чтобы выиграть.

По его виску стекла капля пота.

– Юи, для собственного же блага, лучше даже и не соваться в это… болото, кишащее хищниками. И никакие ухищрения, никакие трюки или хитрости ей в этом не помогут. Никому не нужны такие маленькие люди, как мы… Нирен-кун.

– Послушайте… например, Бэст Джинс или Ястреб, они…

– У тебя есть причуда, Нирен? – перебил меня Сато, выпрямившись в кресле и перейдя на довольно-таки хамский тон.

– Есть, – мрачно ответил я, понимая что будет дальше. Я иду в ловушку.

– И что же за она, не поделишься?

– Усиливающая… в какой-то степени.

Сато криво ухмыльнулся, получив какое-никакое, но оружие против моих аргументов. Он, наконец, слез с кресла и разложился во весь свой, немалый, надо сказать, рост.

– Вот видишь, Юи, – Кодай-старший впервые за встречу обратился к дочке, – вот у Нирена… куна есть будущее, как у настоящего героя. Вот ему от природы достаточно повезло, чтобы когда-нибудь в будущем надеяться забраться на эту игрушечную золотую лесенку, на которой стоят все эти остальные солдатики… везунчики с силовыми причудами, да? Эти крольчихи, Всемогущие, Старатели…

Я еле сдержался, чтобы не возразить, что у Энджи Тодороки нет причуды, усиливающей физическую силу. Хотя, впрочем, не представляю, как он сумел довести свое тело до подобных физических кондиций без причуды…

Так как отец Юи продолжал несколько бессвязно разглагольствовать по поводу несправедливости мира, у меня было время задуматься: как же дать понять этому мудаку, что если у него что-то не вышло, это не означает, что его дочь тоже неудачница? И при этом сохранить нормальные отношения, не вызвать его гнева и не оставить Юи между молотом (мной) и наковальней?

И понял…

Что никак.

Я не в сказке, где, если достаточно проникновенно поговорить с человеком, он сразу же поймет свою ошибку и исправится. Чем старше люди, чем ограниченнее их жизнь и кругозор, тем хуже они идут на контакт, тем менее склонны менять свою точку зрения, которой придерживались годами. И я не психолог, чтобы попытаться достучаться до не самого адекватного человека.

Да, возможно, кто-то другой на моем месте эскалировал бы конфликт и использовал бы грязные приемы, вроде угроз и шантажа, кто-то третий опустился бы до тупого насилия, а кто-то четвертый, возможно… какой-то гений, другой попаданец или просто любимчик судьбы, и нашел бы те самые слова, которые снова заставили бы биться сердце этого… полутрупа.

Но я никогда не умел хорошо обращаться со словами и, честно говоря, был более привычен к разговору кулаками. Да и верил в них больше.

Моя рука сжалась, со противным скрипом стискивая папку с текстом. Но…

Вздохнув, я расслабил пальцы и аккуратно опустил нашу презентацию на журнальный столик.

Тихо обратился к мужику, который с нечитаемым выражением лица смотрел на меня:

– Спасибо, что уделили время, Кодай-сан. Я искренне надеюсь, что у вас будет возможность заглянуть в эту папку, оценить по достоинству труд вашей дочери и то, какие потрясающие перспективы ожидают ее в будущем. В любом случае, я верю, что она справится, как бы сложно не было. Извините за беспокойство. До свидания.

Взгляд мужчины слегка дернулся в сторону папки, но он ничего не ответил.

Кивнув в ответ, я вышел во тьму коридора.

Пожалуй, в этой ситуации я должен быть горд тем, что обошлось без разбитых лиц, сломанных носов и сломанных кресел.

Я же ведь гребанный герой, верно?

Но я не был горд.

***

Попрощавшись с Юи – тихой, спокойной и даже с каким-то… снисхождением, что ли, смотрящей вокруг… – я обулся и вышел из квартиры.

Но не успел пройти и пары шагов, как дверь позади снова открылась и в коридор выглянула мама Юи.

Я повернулся. Не был уверен, чего ожидать совершенно – вдруг она вилы с факелом откуда-то достанет и погонит меня от их дверей?

Обошлось.

– Спасибо вам, – произнесла Йоко.

Пауза.

– Нирен.

Она лишь продолжила молчать, не оставив мне выбора кроме как назвать фамилию:

– Шода.

– Спасибо, Шода-сан, – тут она поклонилась, несколько меня ошарашив. И сказала. – Простите нас, и поймите. Ему тоже нелегко…

Я остолбенел. Кое-как, перебарывая клокотание ярости где-то под кадыком, осведомился:

– Что, простите?

В голове зашумело. Ты, супруга этого козла, серьезно хочешь мне доказать, что подобное хамство и попустительство может иметь какое-то…

– Болен, – последовал тихий ответ.

Моргнув, я выключился. Как кипящий чайник, у которого выдернули вилку.

– Сато Кодай-сан – болен, – повторила его жена, и в этот момент я понял, насколько ей самой некомфортно находится в таком диалоге и в такой ситуации. – Он лечится, Шода-сан… у него хроническая депрессия. Сато-сан постоянно на таблетках… Спасибо, Шода-сан, что попытались донести свое видение. И что не выбрали завести диалог в конфликт…

Когда прошла растерянность, слишком уж резкий поворот фишек на столе, я нахмурился:

– Но почему об этом не знает ваша дочь, Йоко Кодай-сан?

Йоко тяжело вздохнула:

– Она знает. Я старалась объяснить ей, однако, м-м… я думаю, она не воспринимает это так серьезно, насколько следует воспринимать ситуацию. Наверное, в силу возраста – мало кто в двенадцать способен осознать, что диагноз “депрессия” – это больше, нежели просто “плохое настроение”. Или, возможно, все дело в этом интернете и том, что сейчас каждый ребенок имеет возможность прочитать то, что пишут в сети люди. Я знаю, о чем говорю, я читала то, что на разных, м-м…

– Форумах?

– Д-да, да. На форумах пишут про хроническую депрессию. Юи умная девочка и прилежная, она много читает и разбирается с вопросами, но… Все не так, как там, все гораздо тяжелее!… Ну, или… А может быть, я… я правда старалась с ней поговорить, – она вздохнула, опустив голову и снова скрывшись под прядями темных волос, – С Юи.

Редко бываешь в ситуации, когда чужая мать пытается оправдаться перед тобой за проблемы со своим чадом. Перед другим ребенком.

Хотя, может, она делает это перед собой.

Я просто кивнул. Сказать было нечего.

Ну… кроме одной вещи: я не врач, но более чем уверен, что алкоголь при депрессии противопоказан. Даже если это пара банок пива вечером… может, так даже хуже.

Но вряд ли бы мне удалось что-то исправить, так что я так ничего и не произнес.

Йоко нарушила молчание первой:

– По вам же, Шода-сан, по вашей реакции на диалог я увидела, что вы действуете значительно более зрело. Будто взрослый. Извините нас, что не получилось донести свою мысль… или хотя бы поговорить по-человечески. Мне правда жаль.

Я знал, что шансов мало, но решил попробовать:

– Хм, но… а вы, лично вы, Кодай-сан, не сможете ли ей помо…

– Нет. – последовал резкий, хлесткий, как удар хлыста, ответ. – Я не ослушаюсь решения мужа и тем более не буду действовать у него за спиной, Шода-сан.

– Простите, Йоко Кодай-сан, – тут уже поклонился я. Что и требовалось доказать.

Черт бы побрал эти феодальные порядки, но… имеем дело с тем, что имеем.

– Ничего, – она заметно смягчилась. – Я понимаю, что вы должны были попытаться. Большое вам спасибо за то, что поддерживаете мою… нашу дочь.

***

Двигая домой по вечернему городу, я обдумывал ситуацию.

Может и хорошо что я – это я. На моем месте любой из тех попаданцев, которых я видел в аниме перед смертью, бросился бы махать кулаками и своим эго… как же этот жанр аниме назывался-то…

Я же слегка подумал, поосторожничал – и в итоге избежал некрасивой ошибки.

Век учись.

К сожалению, даже если все и так обстоит… это ничего не меняет.

Мне нужна тренированная Юи и мне нужны деньги, которых у меня нет, на эту гребанную тренировку. Сам я этому ее научить не смогу, и забесплатно ее тоже никто учить не возьмется.

Зачем она мне нужна?

Да потому, в первую очередь, что я ей уже пообещал.

Конечно, можно отступить… перед первой же проблемой, да?

Можно подвести… первого же доверившегося человека, да?

Хорош ты будешь, герой.

Нет. Никому не нужен гребанный спаситель, если он не держит своего слова и не способен помочь даже маленькой девочке! Да и… герой ДОЛЖЕН помогать людям! В этом весь смысл!

Это – мой первый, примитивный… можно сказать, квест.

На ходу я без особой надежды порылся в интернете в поисках грантов для одаренной молодежи, которая в будущем станет новым поколением героев.

Не сказать, чтобы ничего не нашел – такие фонды действительно были – но их очередь была расписана на годы вперед. Думаю, не нужно объяснять, почему.

Работу ни я, ни Юи сейчас не найдем. Да и времени на нее у нас нет.

Я невесело усмехнулся. Какой-то я неправильный попаданец. Другой бы на моем месте уже вовсю владел какой-нибудь глобальной корпорацией – оружейной там, социально-сетевой или игровой… на крайний случай бы книгу-бестселлер написал. Или хотя бы завод завалящий в наследство получил… или песни начал записывать…

Нет.

И не то чтобы я не пытался.

Но этот мир на несколько сотен лет старше, чем мой родно… мой первый мир. Большинство культурных ценностей, образцов творчества, картин, фильмов, музыки из моего здесь тоже присутствовали. Страны и даже исторические личности, до определенного момента, те же. Наследства мне – из нижней-то планки среднего класса – очевидно, не перепало. Технологии значительно опережали мое время. И, наконец, писателя из меня тоже не вышло… ну, я уже говорил.

Да и, самое главное, все свое время я посвящал тренировкам, учебе, самомотивации и подготовке к будущему.

Вот и подготовился.

И, что самое смешное, я ЗНАЛ простое решение.

Возможно, мне откажут, возможно, не потянут, но без попытки – не узнаешь.

В конце концов, за все двенадцать лет я ничего не просил…

Так почему же это так сложно?!

Переступить через свою, совершенно нелепую, не к месту, гордость, и просто…

Попросить своих родителей помочь?

Глубоко и судорожно вдохнув, я постучался на кухню. Отец приветливо помахал рукой, мама улыбнулась – последнее время мы ладили лучше, она не могла нарадоваться на самостоятельного, умного не по годам и целеустремленного сына.

Я шумно выдохнул. Мне предстоял нелегкий разговор…

***

Глава 5. Часть III.

Субботний вечер прошел будто отражение вечера пятницы, только в кривом зеркале. Я привел Юи домой, родители познакомились с ней, задали несколько вопросов. Часть вопросов была по теме, часть вопросов даже касалась демонстрации причуды Юи… часть вопросов была неуместной и вызывала “испанский стыд”, но, думаю, зная мою мать, было бы невероятно недальновидно иметь надежду, что она не будет спрашивать про наши отношения.

Поначалу я, конечно, хотел просто одолжить денег. Но не преуспел, чему не особо удивился… проклятый возраст, чтоб его. Бесит.

Родители подумали. Родители посмотрели свои счета в банке. Отпустили Юи, она им понравилась… понравились ли мои родители Юи, я так и не понял, потому что Кодай отнеслась к этому визиту как к опасной, сложной и крайне важной секретной миссии, и весь вечер была еще более… Юи.

Безэмоциональная, суровая и тихая, что твое дерево в тайге.

Когда она ушла, посовещавшись, предки дали добро.

Я был… рад. И, возможно, даже счастлив, как самый обычный мальчишка.

Только подарок нестандартный.

В воскресенье я сопроводил Юи на тренировку, и до нее, кажется, только в этот момент дошло, что суббота не была простым жестом вежливости и что я вообще сделал. И зачем.

Утро понедельника началось еще более странно: с того самого утра, когда еще темно и суперзлодеи шастают по улицу, прямо на крыльце своего многоквартирного дома, направляясь на пробежку… я обнаружил некую молодую будущую героиню, которая, немного запыхавшись и нервничая…

Я даже не знаю, как сказать-то.

Лучше бы она мне в любви призналась, вот серьезно. Тоже не знаю, что с этим делал бы, но этого хотя бы ожидать можно было…

Не-е-е. На пороге отчего дома я встретил Юи Кодай, которая на полном серьезе, ну, почти на полном, попыталась принести мне вассальную клятву.

Как своему сюзерену.

Как, блин, делали самураи пять веков назад.

Йоко, блин, Кодай, ты что своей дочери в детстве читать-то давала?!

Угрозами и бессильным потрясанием рук в воздухе удалось загнать Кодай обратно к ней домой – досыпать. Однако день, уже начавшись странным, таким и остался, и Юи оказалась неожиданно тверда в своем решении стать моей… господи, да кем ты вообще хочешь стать-то?! Кем угодно, как прикаже… да типун тебе в рот, Кодай, я не из тех людей, которые хотят доминировать над двенадцати… что значит “я подрасту?!” Да что ты там читаешь, блин, в своем доме?!

Но…

Самурая в юбке было не остановить. Серо-голубые глаза смотрели твердо и решительно.

Что, впрочем, меня удивляет-то? Я ведь уже знаю, что она упорная. Знаю и ценю.

В общем, я… я в ответ предложил обычную дружбу и боевое товарищество. И равноправное партнерство.

Что еще оставалось-то?

***

Спустя еще месяц – в августе – стало очевидно, что незримая граница… эдакая стена или там ущелье, между мной с Юи и остальными одноклассниками, никуда пропадать не собирается.

Не то чтобы я собирался что-то с этим делать или хоть как-то был против, впрочем.

Юи повадилась проводить рядом со мной максимум времени. На уроках она теперь сидела за соседней партой, на переменах тихонько топала за мной хвостиком. В силу обстоятельств, в этом мире я “вырос”, мягко говоря, не самым общительным человеком, и, будь это кто-то другой, наверняка бы раздражался.

Но это была Юи, которая большую часть времени молчала, не отсвечивала и была милой, умной и старательной, так что мы ладили.

Что же касается остальных ребят... у меня, очевидно, не было ни общих тем для разговора, ни схожих интересов, ни, собственно, заинтересованности в них самих. Одна лишь Кодай, будто та самая иголка в стоге сена, блестела среди серых и скучных ребят… воткнувшись мне по самое… кхм, не суть.

Другие же ученики будто подсознательно чувствовали, что я отличаюсь – сильнее, взрослее. Дисциплинированнее. Ну а мой неслучившийся вассал так и так постоянно была рядом и потихоньку “пропитывалась” подобным – правильным, на мой взгляд – отношением к жизни.

И не сказать, чтобы среди учеников я не видел кого-то, кто потенциально мог стать героем – Химари, например, Харуки или… тот парень с когтями, не помню, как его зовут… Да даже самый странный человек на свете, которого я пока только видел!

Парень по имени Ямато, голова которого выглядела как… одно большое, прямо-таки здоровенное глазное яблоко! Я наблюдал за ним два месяца, но так и не понял, как и куда он ест. Или чем говорит. Или как люди с ним нормально общаются. Но даже его причуда, и та вполне…

В общем, любой бы из них, если судить чисто по причуде, мог бы стать героем.

Однако в них не было главного: мечты, упорства, силы духа.

Или, на худой конец, желания помогать людям, следовать идеалам и раз за разом наносить себе физические травмы, одна другой хуже…

Ни у кого не было.

Или, во всяком случае, так я думал, пока к нам на перемене не подошел какой-то парень из другого класса.

Невысокий, худой, черноволосый с растрепанными вьющимися волосами. Он был похож на Мидорию, протагониста истории, в которую я вроде как попал... ну, как я его себе представлял… Только прядь волос на глаза падает и взгляд злой. И сам он мрачнее и токсичнее.

Гораздо мрачнее и токсичнее.

Проявлялось это, в частности, том, что он пришел не за советом или там желанием разделить общие интересы, а чтобы излить на нас свою фрустрацию.

Первым же делом безымянный парень скрестил руки на груди и презрительно-пренебрежительным тоном выдал:

– Так вот они какие, будущие герои! Тренируются в поте лица, я смотрю!

Мы с Юи переглянулись. Девочка цивильно восседала на подоконнике, подоткнув форменную юбку и читая книгу (биографию Бест-Джинса, к слову), я же с аппетитом, нагулянным утренней тренировкой, поедал мамину ссобойку. Бенто, если “по-нашему”.

Повернул голову обратно к парню, я медленно поднял бровь, зная, насколько подобное выражение моего лица раздражает окружающих. Парень сразу же набычился и повысил голос:

– И что, вам даже нечего возразить?!

Не знаю, как там в сериале с тем Ниренгеки, но мои – мнолетние, упорные и ежедневные – физические тренировки знатно подстегнули выработку гормона роста аденогипофизом. Пожалуй, я бы мог встать и оказать эдакое “психологическое” давление, если учесть, что был на добрую голову выше.

Но у меня было довольно миролюбивое настроение, так что я решил попробовать спустить конфликт на тормозах. К тому же я старательно прививал себе образ мышления героя – сначала увещевать, потом бить.

– Может, ты хоть скажешь, в чем твоя проблема? – спросил я и недоуменно пощелкал палочками для еды. Мол, понятия не имею, чего ты такой напряженный, чува-ак, расслабся, вот, дыхни…

– Моя проблема – ВЫ! – едва ли не крикнул пацан. – Вам обоим дан такой потрясающий шанс, за который каждый, – он ткнул себе за спину рукой, где на нас снова пялились одноклассники, – был бы готов драться, я бы сам руку отдал, чтобы иметь такую же причуду!.. чтобы стать героем… я бы тренировался каждый день! На переменах, на уроках… я бы уже был героем! А вы… книжки читаете, блин… ведете себя, будто лучше нас… хотя вам просто п-повезло… – к концу он едва не плакал.

– Ах, опять это.

В голове пронесся не самый приятный референс к отцу Юи, который произносил "это" с точно таким же обреченным выражением, как и я, хотя смысл был противоположным.

Я вздохнул, отложил еду в сторону и откинулся на спинку стула.

– Парень… как тебя зовут?

– Микумо, – буркнул агрессор.

– Хорошо, Микумо-сан. Скажи, ты искренне веришь, что определяющим элементом для профессии героя является причуда?

Парень пару раз моргнул. Потом разъярился:

– Конечно! Ты что, еще издеваться надо мной будешь?! Да я…

– Да, причуда важна, – перебил я, – Но гораздо важнее умение думать головой и изобретательность в ее использовании.

Пользуясь тем, что Микумо задохнулся от переполняющих его эмоций, я неторопливо продолжил:

– Позволь доказать. Вот, например, мой одноклассник Харуки-сан, – я указал палочкой в высокого тощего пацана, который мгновенно оказался под прожекторами внимания всего класса и начал нервничать, – умеет удлинять части тела, шею, предплечья и голени, и к тому же делать их гибкими. Я мало общаюсь с одноклассниками, мог понять что-то неверно… – на самом деле я настолько мало с ними общался, что до сих пор использовал постфикс “-сан”, хотя все остальные уже давно перешли на всяких “-кунов” и “-тян”, а то и вовсе без них обходились. – Но у меня создалось впечатление, что Харуки-сан верит, что ему не стать героем и что его сила почти бесполезна. Верно, Харуки-сан? – я чуть повысил голос.