Текст книги "Шумерские ночи. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глаза Лугальбанды загорелись… нет, глаза Лугальбанды запылали. Он жадно уставился на приютившуюся среди скал руину, которую до того принимал за просто изъеденный ветрами утес.

– Что же ты раньше не сказал⁈ – воскликнул он, бросая свою суму без всякого сожаления.

Креол молча поднял ее и повесил на плечо. Сокровища грандия пока еще в неизвестности, их может там и не оказаться, а алмазы со дна ущелья уже здесь, уже собраны. Если они не нужны Лугальбанде – пригодятся Креолу.

– Приготовься, – велел он. – Подниматься труднее, чем спускаться.

В алмазном ущелье царило безветрие. Со всех сторон оберегали его скалы. Но едва маг и царевич поднялись повыше, едва Креол взлетел сам и потащил вверх Лугальбанду, как поднялся настоящий ураган! Царевич, которого маг отпустил на самом краю уступа, пошатнулся и едва не полетел обратно, но Креол схватил его за руку и с силой дернул.

– Не падай, человека нельзя воскресить более одного раза, – хмуро произнес маг.

– Правда⁈ – удивился царевич. – Почему⁈

– Не знаю. Так боги велели.

На самом деле Креол сомневался, что это действительно так. Его учил этому Халай Джи Беш, но без объяснений, просто запомни это, щенок, и не вздумай забыть, если не хочешь отведать палки. И Креол все собирался, но забывал проверить это на каком-нибудь рабе.

Возможно, в ближайшее время он проверит это на шумерском царевиче.

Гробницу грандия Мумму выстроили лет пятьсот назад или еще раньше. Она примостилась так близко к небесам, что вряд ли многие сюда добирались. И возводили ее явно не люди – те просто не смогли бы сделать нечто подобное в таком месте.

– Это строили джинны, хозяин, – со знанием дела сказал Хубаксис, когда они вскарабкались к самому входу. – Я узнаю работу маридов. Может, на черновых работах еще кутрубы были, но…

– Почему в мире теперь так мало волшебства? – озадаченно спросил Лугальбанда. – Все время что-то было раньше. В древности. А теперь уже нет.

– Не знаю, мне хватает, – хмыкнул Креол.

Он втянул носом воздух. Тот еще хранил остатки старых чар. Грандий явно наложил на свою усыпальницу Высшее Скрытие, и оно держалось веками, но к нынешнему времени почти выветрилось. Потому о его гробнице и узнал Дархей… а раз он так спокойно рассказал о ней Креолу, ничего особенно ценного там и нет.

Или же все-таки есть, но надежно защищенное.

Солнце шло уже на закат. Горные вершины налились золотом, но быстро тускнели. Креол проверил, есть ли на царевиче Личная Защита, и потянул за каменную створу, пока Лугальбанда тянул за другую. Тяжелые плиты нехотя провернулись, и скрежет отдался эхом в алмазном ущелье. Донеслось хлопанье крыльев – один из орлов соорудил гнездо прямо на гробнице, и принес теперь орлице кусок все той же овечьей туши.

– Переночуем здесь, – сказал Креол, входя внутрь и запуская заклятие Света.

– Нет, правда, – не унимался Лугальбанда, глазея на искусно выполненные барельефы. – Вот хотел я победить дракона – драконов нет. Представляешь? Ни одного!

– Я победил дракона однажды, – проворчал Креол. – Хотя как дракона… гигантскую змею… змеебогиню. Дочь Улликумми-Тифона.

– Жаль, что меня не было с тобой! – воскликнул Лугальбанда.

– Тебя тогда еще не было на свете.

– Все равно жаль! Я бы помог тебе! А в Шумере драконов нет. Я хотел победить серпопарда – но и серпопардов нет. Я в таком отчаянии, что готов начать их разводить! Лишь бы найти хоть одну разнополую пару! Только для того, чтобы потом их побеждать!

– Кого, драконов? – заинтересовался Креол. – Или серпопардов?

– Всех!

– Перед тем, как поехать к тебе, я устроил для твоего отца охоту на гулей в Аморейской пустыне, – сообщил Креол. – Там было много гулей… теперь мало.

– А почему меня не позвали⁈

– Не знаю, – пожал плечами Креол. – Спроси отца.

Лугальбанда уселся на пол и стал перебирать алмазы в сумке. Те не слишком его радовали. Не ради этих блестящих камней он пустился в путь.

– Я слышал, где-то в Аратте живет божественная птица Анзуд, – вздохнул царевич, кладя на колени меч. – Не знаешь, где сыскать ее, абгаль?

– Не знаю, – в который уже раз ответил Креол. – Я не знаю всех волшебных созданий на свете лично. Ужинать будешь?

– Или вот боги, – продолжал рассуждать Лугальбанда, ломая лепешку. – Раньше они все время посещали Шумер. Ходили по нему среди людей.

– Они и сейчас ходят, – хмыкнул Креол. – Просто тебе не докладываются.

– Ты встречался с богами, абгаль? – прищурился царевич.

– Да, – нехотя ответил маг.

– А с кем из них⁈ – аж подался вперед Лугальбанда.

– Неважно. Это было таинство. Ешь.

Тишина воцарилась в гробнице. Царевич сердито ел баранину с нутом и думал, что вот, ему уже шестнадцать лет, а он до сих пор ничем себя не прославил. Так и вся жизнь пройдет впустую. Он станет старым, как отец и придворный маг, а о нем по-прежнему нельзя будет сказать ничего путного.

И когда придворный маг уснул прямо на каменном полу, подложив под голову кулак, Лугальбанда тихо поднялся и ткнул пальцем малютку-джинна, дрыхнущего со свернутыми крыльями.

– Тихо, не разбуди своего хозяина, – шепнул царевич. – Помоги мне, а?

Взгляд Хубаксиса стал хитрым. Он все путешествие из кожи вон лез, чтобы угодить будущему императору. Все-таки его хозяин смертен, а из-за договора с демонами и вовсе проживет что-то совсем по меркам джиннов невеликое. Если он умрет, никому перед смертью Хубаксиса не передав, Великий Хан может и вспомнить о погубителе кейфа.

Такие вещи джинны не прощают.

– Все, что будет тебе угодно, о попирающий стопами землю и небеса, – льстиво сказал Хубаксис.

Лугальбанда невольно задумался, как нужно раскорячиться, чтобы такое проделать, но тут же забыл об этом. Он попросил джинна сопровождать себя, потому что ему пришло желание изучить гробницу в одиночку, пока спит докучливый маг, а единственный здесь источник света – его заклинание.

– Ты же сможешь осветить мне путь? – спросил царевич.

Хубаксис без труда создал голубой огонек. Иллюзии у него с каждым годом получались все лучше, и хотя они оставались маленькими, зато удивительно верными и правдоподобными. Озаренные тусклым светом, юноша и крохотный джинн двинулись вглубь гробницы.

Та по большей части размещалась внутри скалы. Узкая кишка с крутыми ступенями извивалась так, что приходилось держаться за стены. В темноте Лугальбанда давно бы споткнулся и полетел вверх тормашками, сломав все, что только можно сломать.

Но сейчас он ступал уверенно, держась за рукоять меча. Конечно, никого живого в этом склепе нет и быть не может, но по земле его отцов ходят не только живые. Не в одной Аморейской пустыне водятся гули.

Грандий Мумму. Лугальбанда пытался вспомнить все, что слышал об этом древнем царе-чародее, но даже само его имя лишь смутно брезжило на задворках памяти. Он жил и умер в какие-то совсем незапамятные времена, еще до императора Ашимбаббара, и до сего дня Лугальбанда не знал даже, какими землями он правил.

Вот этими самыми, значит. Задворками Аратты.

Когда лестница закончилась, Хубаксис взлетел повыше. Он-то думал, что тут будет просто зал с саркофагом или несколькими, если в гробнице упокоился не один человек. Но здесь открылась настоящая галерея, уходящая вдаль пещера, становящаяся чем дальше, тем просторнее.

– Ничего себе… – выдохнул Лугальбанда, тоже дивясь подземному чертогу.

Хубаксис поднатужился, давая больше света. Все залило голубым сиянием… потом оно на секунду померкло и раздался хлопок… но сразу за этим свет вспыхнул снова.

– Что это было? – завертел головой Лугальбанда. – Серой пахнет…

– Я тоже чувствую, юный государь, – поддакнул джинн, глядя куда-то в сторону. – Непонятное что-то.

В стенах были ниши. Сотни углублений, и в каждом высился саркофаг. Древние истлевшие кости, и больше ничего. Никаких сокровищ, самоцветных камней или золота. Лугальбанда шагал все дальше во тьму, ища усыпальницу самого грандия.

Шаги его понемногу замедлялись. Он все явственней слышал звуки. Журчание воды… и шорох. Чуть слышное шуршание, слабый хруст… словно кто-то грызет кость.

При мысли об этом Лугальбанда еще сильнее замедлил шаг.

Но царевич собрал волю в кулак, выдвинул меч из ножен и зашагал, не обращая внимания, что Хубаксис все сильнее отстает, держится уже не над плечом, а где-то позади. Света из-за этого становилось все меньше, и завернув за поворот, Лугальбанда запнулся о порожек.

Он споткнулся и полетел лицом вниз. Меч вылетел из руки и зазвенел на всю гробницу.

Шорох и хруст стихли.

Очень-очень медленно Лугальбанда поднял голову. Очень-очень медленно поднялся на ноги сам. Хубаксис испарился, оставил царевича одного, но здесь оказался свет и помимо него. Всего в десятке шагов протекал подземный ручей, а над ним в скале была трещина. Судя по розовому свету, наверху занималась заря.

Но Лугальбанда смотрел не на ручей и не на трещину. Он смотрел на приютившееся в большой щели гнездо. Вокруг валялись кости, виднелись кровавые потеки, но и на них Лугальбанда не смотрел.

Его взор не отрывался от двух сжавшихся в комки зверей. Они перестали грызть овечью ногу и со страхом таращились на вторгшегося в пещеру человека. Красная шерсть поднялась дыбом, крохотные крылышки прижались к спинам, скорпионьи хвостики мелко задергались.

Мантикора. Два детеныша мантикоры. Это почти так же хорошо, как дракон, и уж точно лучше серпопарда.

Возможно, это последние мантикоры под луной!

Лугальбанда облизнул пересохшие губы. Котята размером со взрослых кошек, но им, конечно, хватит одного удара. Охотиться сами точно еще не могут, еду им кто-то носит. Значит, где-то рядом мать. Прикончить зверенышей, пока не вернулась – и это будут царские трофеи!

Царевич поднял меч. Котята прижались к стенке и зашипели. Лугальбанда несколько секунд стоял замерши… а потом рука обмякла. Со взрослой бы мантикорой не дрогнул, а вот детеныши… ну как тут найти силы?

Конечно, они потом вырастут в огромных чудовищ, которые, быть может, начнут жрать людей. Лугальбанда слышал о мантикорах только плохое. Разумней всего прибить их сейчас, пока они маленькие… но как найти силы?

– Эх, – вложил меч в ножны Лугальбанда. – Живите уж. Я не обижаю малышей.

– Твое счастье, – раздался рокочущий голос. – Значит, и сам жив останешься.

Лугальбанда замер. Из мрака бесшумно выступила другая фигура – словно огромный алый тигр, только с перепончатыми крыльями и скорпионьим хвостом.

Взрослая мантикора!

– Ты говоришь! – выдохнул царевич. – А… а летать ты умеешь⁈

Мантикора выпустила сабельные когти. На юношу она глядела с насмешкой, склонив голову набок. Морда у нее была не кошачья, а скорее уж львиная и даже немного обезьянья.

– А для чего, ты думаешь, мне крылья? – все же спросила она.

– Ну-у-у… ламассу плохо летают, вот я и спросил. Я не видел мантикор.

– Хочешь выяснить, помогут ли мне крылья в бою? – медленно обошло его чудовище.

– Да… нет… не уверен. Просто интересно.

– Я отпущу тебя живым, человечек, – сказала мантикора. – Если поклянешься, что не расскажешь о моем гнезде.

– Клянусь, что не расскажу, – с готовностью сказал царевич. – Ни о гнезде, ни о тебе с детьми. Правда… если однажды вы начнете есть людей, мне придется снова прийти.

Мантикора издала странное фырчание. Лугальбанда вздрогнул, схватился за меч, но тут же понял, что зверь так смеется.

– Приходи, коли желаешь, – сказала мантикора. – А теперь ступай.

– Я хотел еще походить по гробнице! – с вызовом сказал Лугальбанда.

– Она здесь заканчивается, – ответила мантикора. – Хозяин не собирал земных богатств, что бы кто ни говорил.

– А сокровища⁈

– Ты не видел алмазного ущелья? Остатки казны грандия разбросаны по дну.

Теперь Лугальбанда понял, отчего самоцветы в той пропасти такие разные и почему среди них много ограненных. Это и впрямь было странно, но он над этим не задумывался, потому что мало ли какие чудеса могут быть в подлунном мире? Здесь ведь жил чародей, и Мардук сражался с демоном.

– Ступай, – с нажимом произнесла мантикора, и царевич отступил назад, во мрак.

Маленький джинн его бросил, так что он шагал вслепую, по памяти. Но сделав всего десяток шагов – ощутил на плече чью-то руку.

– Не стал убивать? – раздался голос в темноте. – А что так?

– Детей – не хочу, а их мать… ну… без матери они не выживут…

– Ну-ну, – только и ответил Креол, возжигая заклятие Света.

Обратно они шли медленно. Лугальбанда все-таки не до конца поверил чудовищу и пристально все осматривал, надеясь сыскать еще самоцветов или волшебный меч, а то корону грандия…

Но он ничего не нашел. Гробница оказалась просто гробницей. Не было в ней ничего интересного, кроме ужасной мантикоры, а ту Лугальбанда пощадил.

– Добыча и без того достойна императора, – утешил его Креол, когда они вернулись к онаграм и колеснице. – Твой отец будет тобой гордиться.

– Конечно, – согласился Лугальбанда, глядя в землю. – Но это просто камни. Я никого не убил…

– А ты поехал так далеко, чтобы кого-то убить? – не понял Креол. – В чем смысл? Ты добыл две сумки алмазов – чего тебе еще?

– Подвиг…

– Кого-нибудь убить – это не подвиг. Но если тебе так хочется привезти домой трофей…

Креол задумался о чудовищах, что можно повстречать в шумерских лесах. Их мало осталось, да и всегда было мало, но если задаться такой целью, приколотить чью-нибудь рогатую башку к стене можно. Где искать некоторых из них, Креол знал, хотя и не потому, что его это интересовало, а просто если ты архимаг, то волей-неволей знаешь уйму разных вещей.

– Дракона не обещаю, но его речного родича, если хочешь, можно изловить, – предложил Креол. – Только придется слушаться меня во всем.

Царевич часто закивал.

Они сильно забрали к северу, возвращаясь в Индикладу. За несколько дней пересекли Аньшань, а спускаясь с гор, оказались в верховьях Тигра. Здесь долго ехали по берегу, пока Креол не углядел рыбацкую лодку. Он свистнул, подозвал рыбака и спросил, сколько тот хочет за свои сети и дротики.

Рыбак удивился, что хорошо одетым путникам нужны его старые сети, но увидев пару сиклей золота, провозгласил, что это лучшие сети на левом побережье.

– Смотри, господин! – воскликнул он. – Меня этому способу их вязать учил дед! Это кушитский узел! И плетение тоже необычное! Я их плету…

– Три сикля, – сказал Креол.

– Да пребудут с тобой боги. Возьми еще и мангара, только сегодня выловил.

От подарка Креол не отказался. И пока царевич посыпал солью жарящуюся над костром рыбину, маг зачаровывал сети и дротик.

– Твоему отцу я устроил охоту, – произнес он, накладывая на дротик чары Возврата. – Тебе устрою рыбалку. У тебя есть в этом опыт?

– Я ходил в море и удил там рыбу, если ты об этом, – ответил царевич. – Но мы ведь не за рыбой?

– Не за обычной рыбой, – уклончиво ответил маг.

– Ах-ха-а… и что это будет? К чему я должен быть готов?

– В основном – не обмарать свой набедренник.

Хубаксиса оставили сторожить колесницу, онагров и сумки с алмазами. Лугальбанда усомнился, что тот станет такой уж грозной охраной, но Креол сказал, что его джинн сможет предупредить – колесница принадлежит архимагу, кто ее тронет, станет горсткой пепла. А большего от него и не требуется.

– А мы пойдем на ночной лов, – сказал маг, облизывая пальцы.

Мангар оказался божественно вкусен.

Лугальбанда ждал, что Креол наколдует лодку, но тот поступил иначе. Маг странным образом загудел носом, издал долгий протяжный звук и под эту мелодию на реке начал вспухать водяной горб. Он все сильнее пучился, словно особо высокая волна, его макушка покрывалась пеной, горб трясся и подползал все ближе… и вот, Креол уже восходит на него, словно на спину ездового слона!

– Взбирайся, – велел он и Лугальбанде.

– Как⁈ Это же вода!

– Как я. Ноги немного промокнут, но ты не провалишься.

Так и вышло. Садиться в эту волшебную волну царевич не осмелился… но ему все равно пришлось это сделать! По воле мага водяное чудище рванулось вперед, Лугальбанда не удержал равновесие и упал. В лицо ему ударил фонтан брызг, а одна сандалия свалилась с ноги и ушла на дно.

– Надо было разуться… – с досадою произнес он, глядя назад.

– Да, надо было, – кивнул Креол. – Я вот разулся.

– Повелеваю тебе достать мою сандалию со дна речного! – выкрикнул Лугальбанда, пытаясь схватиться за водяной горб.

– Так, для начала, – повернул к нему голову Креол. – Мной повелевает только твой отец, да и то лишь потому, что я ему позволяю.

– Обязательно так ему и передам! – пообещал царевич.

Креол подумал. Креол мрачно посмотрел на царевича. Креол издал еще один звук, и живая волна остановилась, потом рванулась назад, снова заставив Лугальбанду хлебать воду… а потом и вовсе раздалась, так что тот полетел вниз, прямо сквозь нее!

– Сам ищи свою сандалию, – проворчал Креол. – Вот тебе твой подвиг.

Лугальбанда много о чем передумал, пока всплывал на поверхность, но в основном о Креоле, и в основном плохое. Тигр в этом месте неглубок, до дна он донырнул без труда, но сандалию, конечно, не нашел.

Где ее теперь найдешь, в этой мутной воде, да еще ночью?

– Искупался? – участливо спросил маг, подавая руку. – Смотри, что у меня тут.

И он подал царевичу сандалию, которую, конечно же, достал очередным заклинанием.

– Ты плохой человек, – сказал Лугальбанда, вновь усаживаясь на водяной горб.

– Мне кинуть ее обратно?

– Не надо, давай.

Когда элементаль снова рванул вниз по течению, царевич был уже готов и удержался на ногах, хотя в лицо ему опять плеснуло будто целое ведро. Маг стоял позади, широко раскинув руки и бормоча какие-то слова. Сеть и дротик он отдал царевичу, велев опустить и крепко держать первую, а второй приготовиться метнуть в цель.

– Какую цель? – спросил Лугальбанда.

– Нашу цель, – хмыкнул Креол. – Ты поймешь, что это оно, когда увидишь.

Царевич замер с дротиком в руке. Ждать пришлось долго. Живая волна катилась и катилась, и на спине у нее восседали две фигуры, но ничего не происходило.

– Они точно здесь водились, – бормотал Креол. – Надо только!.. а-а-а!.. бросай сеть!

Лугальбанда подчинился, не мешкая. Сеть с завязанными в узлы камнями шлепнулась о воду и ушла на дно, но почти сразу рванулась из рук, ободрала кожу и чуть не утянула за собой царевича.

– Не-е-ет!.. Стой!.. – уперся ногами Лугальбанда.

Ладони горели огнем, на виске вздулась жилка. Живая волна круто развернулась и ее потянуло назад, против течения. Лугальбанда по самые колени ушел в воду и продолжал погружаться, но не выпускал из рук сетей. Он скрежетал зубами, пока придворный маг… кажется, вообще ничего не делал!

– Сделай что-нибудь! – возопил царевич.

– Держи! – заорал Креол. – Надо его измотать! Когда он устанет, бросишь дротик!

– Я сам уже устал!

Под волнами бежала огромная тень. Что бы ни попалось в сети, оно было крупным – крупным и страшно сильным.

– Я еле… он уйдет!.. Сделай что-нибудь!

– Сеть зачарованная. Пока ты ее держишь, он не освободится. Вот если отпустишь – тогда уйдет. Но это будет не моя вина, я свою работу уже сделал.

– Да как ты… достал!..

– Это должен быть твой подвиг.

Лугальбанда не знал, сколько прошло времени. Ему казалось, что он вечно вот так держит сеть посреди реки, в ночной мгле, и что больше нет в мире ничего кроме него, сети и неизвестного чудовища, что тащит вверх по течению.

Но, кажется, придворный маг сказал правду – добыча и в самом деле стала терять силы. Их тащило все медленней. Сети уже не так врезались в руки – да и, честно говоря, они давно уже онемели и одеревенели от усталости.

Лугальбанда бросил взгляд вниз – по сжатой ладони стекала кровь…

– … Бросай! – донесся откуда-то крик. – Бросай, пока не…

У Лугальбанды перехватило дыхание. Вода впереди разверзлась, и оттуда поднялась голова на длинной шее. Клыкастая пасть распахнулась, сети выскользнули из рук и царевич понял, что сейчас умрет…

…Зубы клацнули прямо у кожи. Сомкнулись – и разомкнулись. Лугальбанду будто защитила невидимая броня, вокруг на мгновение вспыхнули искры… но клыки уже снова смыкаются!..

…Чешуйчатая башка резко мотнулась. Придворный маг выбросил вперед руки, и с них сорвалась волна горячего воздуха. Чудовище взревело, распахнуло пасть, и Лугальбанда сам не заметил, как нашарил зачарованный дротик.

Тот со свистом вошел чудищу в глотку. Хлынула кровь, страшилище заметалось, но с каждой секундой все тише. Креол опустил руку внутрь живой волны, Лугальбанда снова схватился за сети, и они медленно двинулись к берегу.

– Это лахама, – по дороге сообщил Креол. – Речной дух. Почти что дракон. Обычным оружием его не взять, но еслиии-а-а-а!..

Он не договорил. Хлестнул рыбий хвост, и архимага сбросило в воду. Лахама потерял еще не все силы – а может, вообще просто прикинулся обессиленным, выжидая момент. Теперь он рванулся с удвоенной мощью, и царевичу едва не вырвало руки из суставов. Он не удержался на ногах, шлепнулся лицом в мутную воду, почти жидкую грязь у самого берега. Так взбаламутил ил плененный лахама.

Борьба продолжилась на мелководье. В воздух поднялся разъяренный маг, и на его пальцах затрещали голубые искры. В ладонь Лугальбанды сам собой влетел чудесный дротик, и он снова метнул его в беснующееся чудовище. Дротик вошел прямо в шею лахамы, и тот взревел. Уродливая башка метнулась к царевичу, и тот едва успел вскинуть меч…

– Аааааа!.. – закричал юноша, когда на руке сомкнулись страшные челюсти.

Маг швырнул в лахаму сноп молний, и того пробило судорогой. Пасть разверзлась на мгновение, в которое Лугальбанда перехватил и вонзил меч в нёбо твари, не давая сомкнуть челюсти. В тот же момент лахама снова хлестнул хвостом… хвостами, и снова уронил грязно ругающегося мага в воду.

– Чрево Тиамаблрп!..

Маг снова вынырнул – в полном бешенстве. Его лицо аж почернело от злости. Еще какое-то заклинание!.. удар мечом!.. и лахама наконец затих. Обливаясь кровью, держась за погрызенную руку, Лугальбанда выбрался на берег и вытянул за собой скользкую тушу. Придворный маг опустился рядом, возложил на рану руки, и та стала заживать.

Лахама оказался ужасен и прекрасен одновременно. Словно огромная длинная рыба с тремя хвостами и двумя мощными когтистыми лапами, но голова драконья и с длинной шеей. Вдоль спины тянулась жесткая грива, и Лугальбанда уже вообразил, как сделает из нее бахрому для колесницы.

Он подошел, чтобы срубить уродливую башку. Вот здесь шея тоньше всего, здесь он перережет ее одним ударом…

– Не спеши меня убивать, – вдруг донесся голос из пасти. – Послушай меня, о прекрасный юноша. Мы можем договориться.

– Оно разговаривает!.. – аж отпрыгнул Лугальбанда.

– Правда? – удивился и Креол. – Надо же.

– Я дух этой реки, – сказал лахама, чуть повернув окровавленную башку. – Конечно, я могу говорить.

– Чрево Тиамат, – покачал головой Креол. – Не знал, что лахама разумны.

– Пощадите меня, отпустите меня обратно в реку, – попросил рыбодракон, скребя когтями песок. – За это я… хотя я не буду обещать вам сокровищ, у меня нет ничего, кроме речного жемчуга. Никаких кладов… даже снизки медных сиклей никто в реку не ронял. Просто знайте, что если убьете меня, то этот приток Тигра пересохнет. Может, не сразу, не в ближайшие дни, но он иссякнет.

У царевича опустились руки. Убивать кого-то говорящего, да еще, оказывается, местное божество, пусть и речное… Он тяжко вздохнул, глядя на занимающуюся зарю. Целую ночь он бился с чудищем, а теперь что же?..

– Я отпущу тебя, – убитым голосом сказал он.

– Что?.. – моргнул Креол. – Опять?.. Это лахама – знаешь, сколько стоят его шкура и зубы?

– Но он ничего дурного не сделал, я просто думал, что он… зверь. Дикий и бессловесный. А тут еще и река… это приток Тигра, абгаль! Он протекает по нашим землям! Я не могу лишить кого-то воды… и рыбы.

– Ты мудр, юноша, – одобрительно сказал лахама. – Скажи, может, я могу чем-то тебе помочь?

– Я хотел доказать отцу, что могу быть героем, – уныло ответил царевич. – Как славные герои прошлого. Победить чудовище. Но до тебя мне уже пришлось пощадить мантикору с детенышами, а теперь и тебя… и что мне делать?

– Есть и другие чудовища, – задумчиво сказал лахама. – Но знаешь, в твоей истории есть философский подтекст. Мораль, которую ты должен был вынести. Худшее чудовище – то, что живет в тебе самом, и именно его надо прежде всего победить.

Лугальбанда уставился на речное чудище мутным взглядом. Креол оторвался от залечивания его ран, тоже уставился на лахаму и фыркнул:

– Тебе на воздухе дышать трудно, что ли? Что за чушь ты несешь?

– Хорошо-хорошо, – изогнул окровавленную шею речной дух. – В этих краях есть чудовища, которых ты можешь забить, не боясь прослыть мерзавцем. Вот в лесах, скажем, водятся царь-кабаны – они ничем не отличаются от обычных, но много сильнее меня. Один удар клыка или копыта царь-кабана – и ты мертвец, о юноша.

– Они правда такие есть? – изумился Лугальбанда. – Я всегда думал, что это побасёнка.

– Нет, они есть, – ответил ему Креол. – Но их трудно искать. Они абсолютно неотличимы от простых кабанов – придется перебить их целую кучу, пока наткнешься на царя. Никакой магии, чтобы тут помочь, я не знаю.

– И шкура у них тоже ничем не отличается от просто кабаньей? – наморщил нос Лугальбанда.

– Понял тебя, – усмехнулся лахама. – Кажется, знаю, что порадует твою душу. В лесах у самого истока моей реки живет редехор. Дикий родич дэвов, злой и кровожадный. Он страшно силен, изрыгает пламя и ест людей, но если убить его и самому съесть его сердце – обретешь силу редехора.

– Он тебе насолил чем-то, что ли? – хмыкнул Креол.

– Ничем. Просто я хочу услужить вам, раз уж вы меня пощадите. А редехора мне не жаль, его аппетит слишком велик, он уже извел всю дичь в лесах, а река обеднела рыбой.

– Ну что скажешь? – спросил Креол. – Тебе решать, царевич, это твой подвиг. Отпустишь речного дракона?

Лугальбанда вздохнул. Жаль терять такую добычу. Большим трудом она досталась и много славы могла бы принести. Да еще и выкупа никакого за себя не даст.

Вот было бы славно, коли лахама за свою жизнь три желания бы ему исполнил!.. да только не исполнит, видимо.

– Подданные Шумера – это все, кто говорит и приносит пользу, – произнес царевич, постаравшись выглядеть повнушительней. – Посему…

– Посему немым, царедворцам и Менгске пора сгинуть, – закончил Креол. – Толкай давай.

Они разрезали сети и помогли лахаме вернуться в воду. Извиваясь по-змеиному, тот ушел под волны, высунул драконью голову и сказал:

– Предупрежу еще, что редехор очень велик и опасен. Будьте с ним осторожны.

– Конечно, велик, раз всю дичь пожрал, – пробурчал Креол. – Ну что, прекрасный юноша, третья попытка? Она, как говорит один мой друг, над всеми главная.

Лугальбанда только вздохнул. Возвращаться домой побитым псом ему, конечно, не хотелось.

– Пошли за головой редехора, – закручинился он.

Снова они отправились на восток. Туда, откуда недавно вернулись, в земли Аратты. В ее дикие леса, в которых прежде почти и не задержались.

Через два дня их догнала колесница, которой управлял Хубаксис. Даже такой маленький джинн – все-таки джинн, и держать поводья сил у него хватало, а если онагры не слушались, Хубаксис подгонял их ифритовым пламенем. Креол проверил, на месте ли алмазы, заставил Хубаксиса выплюнуть те, что он спрятал за щеками, и маг с царевичем продолжили свой поход.

Прошло несколько дней. Лугальбанда уже привык к своему пестуну. Они пространствовали вместе почти месяц, заканчивался сиг-у-шуб-ба-гар и приближался шу-нумун-а, в Шумере скоро начнутся посевные работы, а солнце с каждым днем встает все раньше и светит все дольше. Придворный маг, вопреки первым страхам царевича, не оказался изнеженным царедворцем – он спал на голой земле, не волновался о том, чего не мог получить, а ел все, что мог разжевать, хотя и вышло удобным, что он умеет творить яства из ничего.

Следы редехора они нашли раньше, чем самого редехора. Лахама не соврал, сказав, что тот жрет людей, потому что Креол с Лугальбандой обнаружили сразу трех человек, разорванных в клочья.

Это были рыбаки. На берегу остались обломки лодки, разбросанные тут и там остатки уже подтухшего улова, и кровь, много крови. Редехор разорвал и сожрал всех троих живьем, и судя по косвенным признакам, он и впрямь огромен размерами.

В прибрежной глине Лугальбанда нашел след босой ноги – ох и громаден же тот оказался! Царевич подставил свою ступню, и в ступне редехора та уместилась семижды, и еще хватило места для четвертинки.

– Хорошо, – только и сказал Креол, кладя в след медный сикль. – Теперь мы его найдем.

Редехора оказалось нетрудно найти даже без магии, да он вовсе и не пытался скрываться. В этих краях великан ощущал себя царем и никого не боялся. В мягкой или мокрой земле он оставлял огромные отпечатки, ломал деревья, ловил на бегу и пожирал с костями оленей и кабанов, забрызгивая все вокруг кровью. Вековечный лес был ему что камыши для дикого кабана.

– Ну и бешеная скотина, – хмыкнул Креол, глядя на следы очередного бесчинства. – Понятно, почему дух реки хочет его смерти.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул Лугальбанда. – Подвиг. Настоящий.

– Наконец-то, – кивнул и Креол.

Само чудовище они увидели издали, ясным полднем. Редехор шагал по редколесью, и голова его была выше самых высоких олив. Он как раз вырвал одну с корнями и объедал ее, как кисть винограда. Там еще не было даже плодов, только яркие белые цветы, но великану, видимо, нравился сок самого дерева.

Он оказался страшен. Раз этак в семь выше Креола и восемь – Лугальбанды, с багровой кожей и развесистыми рогами. Ноги толщиной как колонны, руки – древесные корни, пасть – сплошные зубищи, а в глазах будто пылает пламя.

И при виде колесницы и двух маленьких вкусненьких человечков редехор медленно опустил оливу. Несчастную ободранную оливу.

– Видишь это дерево, царевич? – спросил Креол. – Это наша судьба, если ты не преуспеешь. А я, как мы договорились, приду на помощь только если позовешь. Спасай нас, о великий герой.

Лугальбанда посмотрел на шагающего к ним великана. Перевел взгляд на меч в своей руке. Для редехора он будет меньше кухонного ножичка.

– А… а можно снова что-нибудь чудесное? – спросил он придворного мага.

Креол, который в это время почему-то загибал пальцы, сказал:

– Четыре… да, конечно, держи.

И он протянул юноше… пращу. Самую обычную на вид пращу из лубяного шпагата, с мягкой колыбелью для камня.

– Я лучник, а не пращник! – покривился Лугальбанда. – Это оружие пастухов!

– Так ты вроде три месяца пас коз, – пожал плечами Креол. – Давай быстрее, у тебя осталось десять… девять…

Лугальбанда круто дернул поводья. Редехор уже не шел, а бежал, оглушительно топал, сотрясая землю, и онагры дико кричали… вот они понесли, потянули колесницу прочь!..

– Скажешь одно слово – и я помогу, – напомнил Креол. – Пока молчишь, я ничего не делаю.