Текст книги "Красным по черному"

Автор книги: Александр Огнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Это значит, – спокойно уточнила Агата, – что всегда в подобных случаях, заказчик должен иметь выход на свою жертву, поскольку от неё необходимо получить исходный материал. Да и обратная связь при наведении тоже важна… Так что минимум два-три раза он должен был непосредственно общаться с каждым. Поэтому я думаю, что это человек, которого вы должны хорошо знать. Итак…

Она разложила на столе большой карточный крест, окинула его взглядом и покачала головой:

– Да… Это – куда больше, чем я ожидала. Похоже, даже исполнительница сразу проявилась…

– Исполнительница? – переспросил Монах. – Я, честно говоря, ориентировался на мужчину.

– Давайте будем ориентироваться на то, что мы имеем. А имеем мы следующее…

Главы 53 – 54
«Ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо» (Окончание)

Круглов взглянул на дисплей заморзившей «Нокии». Номер не высветился.

– Слушаю.

– Подполковник Круглов?

«Хороший вопрос! – подумал Олег. – С учётом того, что ты звонишь на мою трубу!»

– Нет, персональный автоответчик тени отца Гамлета. С кем имею удовольствие?

– Моя фамилия – Озеров.

Озеров!!! Оперативно, однако…

– Алло! Олег Михайлович, – в голосе послышались весёлые нотки, – эти автоответчики вечно барахлят. У призраков, очевидно, тоже?

– Извините. Слушаю вас.

– Хорошо бы нам встретиться и, по возможности, прямо сейчас. Вы где находитесь?

– Проезжаю, как раз, мимо цирка.

– Чудесно. Притормозите немного и заверните к Итальянской площади. Я буду там, на «ватрушке», минут через пятнадцать.

– Но как мы узнаем друг друга?

– Не беспокойтесь, – Круглов вновь уловил улыбку в голосе собеседника, – я сам подойду к вам.

«Смеётся тот, кто смеётся!.. – Олег развернул машину. – Такой самостоятельно-узнавательный, аж страшно…»

Свою скромницу-«тойоту» он припарковал на Караванной. Она как раз поместилась между синим «БМВ» и белым «мерсом», стоящими у входа в банк. Из дверей тут же вышел охранник.

– Дорогой, ты знак видишь? Здесь нет стоянки! Только для банковских…

– А ты, бесценный мой, читать умеешь? Вот, тут написано: «везде». Знаешь, что это значит? Это значит: прежде всего – там, где нет стоянки!

…И всё-таки, он пропустил его!

Перед Кругловым остановился совсем невзрачный человек: кроссовки, джинсы, лёгкая, полуспортивная куртка, перекинутая через плечо… Рост – средний. Глаза прикрыты солнечными очками…

– Здравствуйте, Олег Михайлович! Мы, кажется, забыли поздороваться. Поскольку я вас знаю, а вы меня нет – вот моё удостоверение…

Он представлялся ему немного другим – начальник службы собственной безопасности СЗУ ФСБ…

* * *

– Где-то с полгода назад – плюс-минус месяц – у вас была неожиданная встреча, немало вас удивившая, с одним… – Агата запнулась, – …интересным человеком, который, скорее всего, предупредил вас об опасности и сделал некое предложение, которое вы отвергли. Вот это и идёт вам на роковую ошибку.

– Разве не он – главный виновник всей этой… мерзопакости? – глухо спросил Монах.

– А в чём его вина? – сверкнула очками Агата. – В том, что он, получив некую информацию о грозящей вам опасности, решил помочь с ней справиться? Кстати, – добавила она после небольшой паузы, – нарушив одно из основных наших правил!

– Ваших правил? Можно узнать, какое именно?

Она собрала карты и прежде, чем снова перемешать их, ответила – как заклинание прочла:

– «Молчи о том, о чём тебя не спрашивают, и не делай того, о чём тебя не просят!»

– Правильное правило, – заметил Монах, вздыхая. – Ладно. Давайте перейдём к заказчику и исполнителю.

Агата снова разложила карты, с минуту их изучала, потом опять собрала, какие-то отбросила, какие-то оставила, снова перетасовала и разложила уже в другом порядке; затем вновь перемешала и опять выложила – теперь в форме некоего треугольника… Наконец она промолвила, устремив на него строгий взгляд из-под очков:

– Что до исполнителя, то о нём, точнее, о ней, могу сообщить только, что эта женщина была немного постарше вас и могла бы ещё пожить. Однако умерла – притом, совсем недавно.

– Повезло старушке, – прошептал Монах едва слышно.

Тем не менее Агата услыхала его.

– Не сказала бы, – тоже тихо отозвалась она. – Чтобы ей не дожить свой срок… Вероятно, тот, кто вас пытался предупредить, всё-таки приложил к этому руку.

– То есть как?

– Очень просто… Но это уже лежит за рамками вашей проблемы. Давайте не будем за них выходить и вернёмся к заказчику, который пока жив и здоров…

Она бегло, как бы сверяясь, взглянула на карты, затем сняла очки, потёрла глаза – словно подыскивая нужные слова. Но, очевидно, не найдя их и не желая тратить на это время, почти тут же продолжила:

– Он пошёл на рок.

– Грандиозно, – с откровенной иронией фыркнул Монах. – Теперь всё сразу встало на свои места.

– Сейчас встанет, – в тон ему «пообещала» Агата, надевая очки. – Рок – это неотвратимость, как вы знаете. Так вот, этот самый… заказчик идёт – по року, то есть неотвратимо – как ваше продолжение, как наследник, если хотите. В этой ситуации вы бессильны были бы что-то предпринять против него. Да в этом и смысла нет, так как рок – понятие широкое и многостороннее. Короче, говоря об этой конкретной персоне, я бы сформулировала так: он – и только он – неизбежно займёт ваше место, если вы умрёте. Причём – ненадолго.

Она замолчала.

– Вы можете сказать о нём хоть что-нибудь конкретное? – хрипло спросил он.

– Конечно, – хладнокровно ответила она. – Он – это вы. Только раза в полтора моложе и раз в десять кровожаднее. А внешне – и не скажешь. Таких, как он, в народе называют «исчадием ада»…

Агата вновь умолкла и с минуту пристально смотрела на своего не очень обычного клиента, как будто размышляя о чём-то ещё. Наконец, по всей видимости решившись, проговорила – совсем тихо:

– Меня удивляет, что вы нацеливаете всё внимание на этого, – она постучала пальцем по бубновому королю, – и почему-то абсолютно не интересуетесь этим…

На сей раз её ладонь буквально прихлопнула короля пикового в компании с пиковыми же тузом и дамой.

У Монаха, очевидно, уже не было сил спрашивать, и он ограничился вопросительным взглядом.

– …Это некий казённый человек при больших погонах, окружённый тайной. Кстати, похоже, он владеет информацией относительно смерти той старухи, которая навела на вас порчу. Нет, сам он не имеет к этому никакого отношения, но информация у него есть – скорее всего, по службе. Вы привыкли, причём совершенно напрасно, считать его, если не другом, то, по крайней мере, «своим человеком». Так вот, если тот находится во власти дьявола, то этот отмечен печатью Иуды. Они обязательно должны встретиться…

В последний раз взглянув на карты, Агата закончила всё так же бесстрастно:

– …И тот неизбежно подчинит себе этого.

Монах откинулся на скамье и удовлетворённо качнул головой.

– Благодарю. – Он устремил взор к небу, словно опасаясь никогда больше не увидеть солнца. – Вы дали очень точную характеристику… Им обоим, – добавил он заметно окрепшим голосом.

– У вас есть ещё вопросы?

– Только два. Сколько я вам должен и как понимать вашу фразу: «Если вы умрёте»?

Не спуская с него странно изменившихся глаз, Агата слегка улыбнулась – впервые с момента его прихода:

– Видите ли, оба эти вопроса находятся в прямой зависимости…

* * *

– Ваши сведения представляют большую ценность, подполковник. Но, повторяю, это – лишь одно из недостававших нам звеньев общей цепи…

Озеров сделал паузу и, отпив кофе, незаметно взглянул на часы. Они проговорили уже больше сорока минут, сидя за столиком открытого кафе на Итальянской улице.

– Если быть совсем точным – первое звено, которое очень многое объясняет и даёт ответы на некоторые вопросы коллег из УБНОН, над которыми они усиленно бились в последнее время. За тот без малого год, в течение которого мы разрабатываем Белова, нам так ни разу и не удалось зафиксировать его контакт с этим вашим Монахом. Их встречи носили, по всей видимости, глубоко конспиративный характер. Однако теперь очевидна изначальная подоплёка столь успешной деятельности Белова – как явной, служебной, так и тайной, преступной. Не очень понятно, правда, столь негативное отношение Монаха к наркобизнесу, являющемуся основой основ преступного мира в целом. Но это уже, как говорится, детали, его личный бзик. Зато сейчас стали ясны мотивы и движущая сила нынешнего перераспределения рынка наркотиков, видна вся схема в целом, которая, к сожалению, – Озеров горько усмехнулся, – во многом отражает общее положение в стране. Как и тот факт, что такой подонок столько лет продолжал числиться в нашей системе, когда его место даже не на кладбище.

– У меня поначалу сложилось впечатление, что он собирается в ближайшее время полностью поменять масть, – сказал Круглов.

Его собеседник непонимающе взглянул на него.

– Выйти в отставку, – пояснил Олег, – и, используя свои знания и опыт, заняться исключительно наркобизнесом.

– Кишка у него тонка для самостоятельного вхождения в уголовный мир. Он же не лидер и не личность. Вся его ценность – в служебной принадлежности.

– Стать полноценным преемником Монаха после его смерти он, будучи женатым и «краснополым», конечно, не смог бы. Но попытаться, при определённых условиях, сыграть свою игру, заручившись поддержкой того же Светловидова…

Озеров лукаво сощурился:

– И это впечатление сложилось у вас за два-три дня общения с ним? В таком случае, могу констатировать, что его дела вдвойне плохи. И то, с какой лёгкостью, судя по всему, «прихватил» его этот ваш Светловидов, – лишнее тому свидетельство. Между прочим, он действительно начал сбор компромата на вас – персонально. Дурачок…

– Вас это забавляет?

– Конечно. Именно потому, что свидетельствует о его глупости. Он хитёр, как лис, но глуп, как… крокодил. Вы его раскусили почти сразу, а он и после тщательной предварительной подготовки не уразумел, что вы собой представляете, не понял, что вас не удастся ни запугать, ни использовать в своих целях. Так что можете посмеяться вместе со мной. А когда мы его возьмём, я обещаю лично вручить вам всю эту макулатуру, вас касаемую. Впрочем, думаю, сейчас он попытается нажать на тормоза. От вас он получил, что хотел, сотрудников, которых к вам приставил, ваш «однокашник» ему вернул… – Озеров вновь усмехнулся. – Белов теперь даже, вроде бы их «освободитель» – «герой», застреливший уголовного авторитета, пытавшегося его шантажировать на предмет наркотиков…

– Вы, случаем, не Барона имеете в виду? – встрепенулся Круглов.

– Да, кажется. Экспертиза, правда, установила, что этот «шантажист» на момент смерти не только слова произнести не мог, а вообще находился в бессознательном состоянии, сам накачанный наркотой по самую макушку. Но это те «мелочи», о которых нашему герою и знать не обязательно. Так что, думаю, вы его уже вряд ли увидите. Тем более что порядком напугали в последний раз. Однако если вдруг это случится, подполковник, – тон Озерова заметно изменился, – вы должны будете обрадоваться встрече, как новогоднему подарку.

– Пожалуй, теперь у меня есть подходящий повод восстановить с ним «дружбу».

– Было бы очень неплохо, Олег Михайлович. Он ни в коем случае не должен чувствовать ни малейшего недоверия или какой-то антипатии с вашей стороны. Я, например, тоже при встрече вынужден пожимать ему руку. Что делать? Пока наши немецкие и голландские коллеги не завершат свою часть работы, мы должны набраться терпения…

* * *

Едва такси отъехало от её дома, Агата сняла трубку и набрала номер.

– Привет. Да, только что отбыл. Сильный мужик. Если не считать старухи, то даже врать не пришлось. Порча не перекрыла карты. А знаешь, почему? Случай очень редкий и интересный. Там сильное родовое проклятье, которое он с кем-то поделил. Оно так и шло по роду – всегда на двоих. Что?.. Как раз наоборот, они – полные противоположности. Причём во всём по жизни – от внешности и до этих самых жизненных ценностей. А общее только одно: они – последнее колено. Усекаешь? Я спросила, есть ли у него брат. Он ответил – не сразу, между прочим, – что есть двоюродный, с которым они, как и следовало ожидать, не общаются… Молодец, возьми с полки пирожок! Только имеется ещё один момент, которого ты не знаешь. По возрасту они вроде как ровесники, в крайнем случае – погодки, и оба сейчас стоят «на краю». Но этот должен пережить того! В данном варианте – минимум, на сорок дней. Улавливаешь, к чему я веду?.. Ага. «Кто находится между живыми, тому есть еще надежда…» Не будь эгоистом!.. Я ни разу этого не делала, очень охота попробовать. Кладбище под боком, он сказал, что купит участок прямо сейчас. Я уже не говорю про деньги – ты ж понимаешь, что если я его «вытащу», то за жизнь свою он заплатит, как надо… Да нет, милый мой, как раз наоборот… И это – вторая причина, по которой я должна попытаться. Вот, кому я, действительно, потом не завидую, так это его так называемому наследнику!..

* * *

– А я к вечеру ближе собирался сам вам позвонить, – голос Белова звучал вполне убедительно, – на предмет встречи и окончательного прояснения ситуации.

– Увидеться нам нужно обязательно! – Олег попытался вложить в интонацию максимум «энтузиазма». – Раскурить трубку мира и вновь обменяться верительными грамотами.

– Верительными грамотами?

– Конечно. Я дал задание подобрать для вас материал по Барону.

– Так вы уже в курсе? Да, ещё раз убеждаюсь, что в плане информированности за вами не угнаться. – Белов даже не пытался скрыть радостного самодовольства. – Опоздал я, значит, с «сюрпризом» и объяснениями.

– Ничего страшного, – в тон ему ответил Круглов. – Зато мой «сюрприз», надеюсь, компенсирует ваше разочарование.

Он выдержал паузу и, придав голосу необходимую значимость, закончил:

– Нам удалось установить пресловутого ликвидатора «монастырской братии».

– Шутите?!

– С моим-то чувством юмора? Даже не пытаюсь.

– Вы сейчас где?

– Довольно далеко. Но это и неважно, поскольку мы оба не готовы пока к встрече.

– Не понял?!

– Документы для вас я получу только завтра. Да и вам потребуется время на подготовку своей части информации.

– Кончайте интриговать!

Олег ухмыльнулся: у Белова явно поубавилось спеси.

– Берите ручку, записывайте: Воробьёва Лидия Ивановна…

Отсоединившись, он тут же набрал новый номер.

– Всё в порядке, «дружба» восстановлена. Как мы и предполагали, убийство Барона – спланированная акция прикрытия…

Глава 55
«Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы …»

Олег остановил машину на обочине не очень широкой деревенской улицы и заглушил двигатель.

– Тут что – иномарками торгуют? – Свинцов указал на четыре или пять стоящие впереди автомобиля.

– Нет, похоже, здесь свадьба. – В ответе Круглова также сквозило недоумение.

– Хорошо, что не похороны.

– Твой оптимизм, как всегда, бьёт через край. Бери это «хозяйство», – Олег кивнул на заднее сиденье, – и пошли «сдаваться лечиться».

– Я где-то читал, – выйдя из машины, Михаил стал доставать лежавшие сзади пакеты, – что нетрадиционная медицина сродни нетрадиционной ориентации: ненаказуема, но греховна.

– Утешай себя мыслью, что традиционная медицина не менее греховна, чем традиционная ориентация вне церковного брака.

Свинцов на мгновение замер, придав лицу выражение трепетного восторга, и просительно прогундосил:

– Можно я запишу, пока не забыл?

Они направились к калитке рядом с высокими воротами, из которой навстречу им как раз выходили два молодых человека с типичной, «узнаваемой» внешностью. Наградив вновь прибывших презрительно-равнодушным взглядом, юноши сели в одну из дорогих машин.

– И тут – наш контингент, – тихо произнес Михаил почти с умилением.

Девушка, проводившая «контингентных» гостей, не спешила запирать калитку.

– Вы к нам? – спросила она.

– Мы – к Агате, – ответил Олег.

– Вы договаривались?

– Да, на девять часов.

– Прошу, проходите. Только у нас сегодня малость сбился график, так что вам придётся немного подождать.

– Простите, а «немного» – это сколько? – приветливо спросил Свинцов с улыбкой, больше напоминающей гримасу боли. – Есть надежда, что мы уйдём ещё молодыми?

– Конечно, – спокойно ответила девушка, запирая за ними калитку. – Не беспокойтесь, дяденька. А пока пройдите, пожалуйста, вон в ту беседку.

Сама она направилась в дом.

– Беседкой здесь называют этот «Ноев ковчег»? – обиженно проворчал «дяденька», взглянув в указанном направлении. – Судя по тем двоим, у нас есть все шансы встретить здесь знакомые лица.

– Ладно, идём! Здоровье требует жертв. – Олег усмехнулся. – Как тебе афоризм?

– Ларошфуко!

Опасения Свинцова оказались преждевременными. В беседке находились вполне приличные люди. Трое из них даже были с детьми: младенец, лет полутора, сладко спал на руках у не очень молодой матери, девочка лет пяти – вылитая Мальвина – строго и деловито «воспитывала» свою куклу, сидя между родителями. Около беседки степенно прохаживался солидный господин с большим полиэтиленовым пакетом, сильно напоминающим те, что держали в руках они сами.

– Ни дать, ни взять – очередь в чистилище, – тихо прокомментировал неугомонный Михаил.

* * *

Генерал Кривошеин медленно шёл по аллее кладбища со свёрнутой газетой в руках, и в газете этой без труда угадывалась бутылка. Пожилой человек пришёл помянуть кого-то из близких…

Действительно, ещё несколько дней назад погибший за четверть века до этого Николай Бовкун был для него самым близким (в чём-то даже ближе, чем Лиза и мама) человеком. А сейчас вот подумалось: какое счастье, что он не стал хоронить его по соседству с ними, а закопал здесь. И ещё (Кривошеин горько усмехнулся): как же это было прозорливо со стороны Марининой матери, настоявшей на том, чтобы тело дочери перевезли и похоронили в Казани. Марина-то и впрямь была святой женщиной!

Иван Фёдорович остановился перед серым обелиском, на котором под большим, высеченным на камне портретом было выбито: «Бовкун Николай Матвеевич…». Уперев немигающий взгляд в каменное лицо, он с минуту стоял неподвижно, как будто ожидая, что изваяние отведёт глаза. А не дождавшись, не спеша развернул газету, как в замедленной съёмке, отступил на шаг и со всего размаху швырнул в него чёрную бутылку.

Глухой хлопок разбившегося стекла был едва слышен. Круто повернувшись, Кривошеин пошёл прочь, даже не взглянув на дело рук своих.

Битумный лак медленно и густо растёкся по памятнику. Через несколько минут не видно было уже ни лица, ни имени, ни дат рождения и смерти. Только у самого основания, в правом углу, продолжала золотиться в закатных лучах бессонного июньского солнца чудом уцелевшая надпись: «Другу и Отцу» …

* * *

– Вы наводили обо мне справки в Центральном разведывательном управлении? – Михаил перевёл ошарашенный взгляд с разложенных карт на Агату.

– Конечно, – спокойно ответила она. – При том, что вы идёте вне плана, и я вообще не подозревала о вашем существовании до появления здесь. У вас есть ещё вопросы?

– Какие вопросы? Слов, и тех не осталось.

– В таком случае с вами на сегодня – всё. Завтра можете привезти свой пояс. Ваш друг всё вам объяснит.

Она обернулась к Олегу:

– Кстати, где ваша тряпка?

– Что? – не понял он.

– Ну, пояс, пояс ваш…

Круглов порылся в пакете.

– Вот.

– Замечательно. – Агата вновь посмотрела на Свинцова, «приросшего» к стулу. – Уступите место товарищу. А сами можете пойти подышать воздухом, пока мы с ним здесь разбираться будем.

– Хороший парень, но трепач, – продолжила она после того, как Михаил вышел, а Олег занял место напротив.

– Есть немного, – улыбнулся он.

Тасуя карты, Агата подняла на него невозмутимый взгляд:

– Ваш бывший учитель никогда не говорил вам, что юмор должен быть к месту? Здесь, ведь, не цирк. Вы заметили детей, которые были у меня перед вами? Вот этого младенца родители ждали одиннадцать лет. И ждали бы ещё лет сто. А девчушка – абсолютно здоровая, между прочим, – имела все шансы не дожить даже до совершеннолетия. Так что люди приходят и приезжают сюда совсем не для того, чтобы поупражняться в остроумии. Постарайтесь объяснить это своему приятелю.

Круглов благоразумно воздержался от вопроса о тех двоих визитёрах, с которыми они столкнулись при входе.

– Итак, – сверкнула очками Агата, – вы видели, как мы с ним работали? Сейчас проделаем всё то же самое, но уже с вами. Вы готовы?

Она начала раскладывать карты.

– Стоп! – проговорил Олег.

– Вот эта, да? Хорошо. Ещё раз…

– Стоп!..

…Когда минут через двадцать они вышли из летней кухни, по-видимому служившей ей рабочим кабинетом, Агата на прощанье предупредила его:

– Учтите, что после того, как я сожгу сегодня вашу тряпку, обратного хода не будет. И что бы ни произошло из того, о чём я вам сообщила, вы должны будете довести всё до конца. Даже если это «что-то» случится завтра…

– Ты её собачку видел? – спросил Михаил, как только они сели в машину.

– Да. Красивый дог.

– Красивый?! Чёрное чудовище! Под стать хозяйке…

Круглов лишь хмыкнул в ответ, и минут пять они ехали молча. Очевидно, для Свинцова этот срок был предельным. Едва машина свернула на Московское шоссе, он не выдержал:

– Вам эта ведьма, видать, тоже напророчила много «доброго», товарищ начальник, если судить по томной задумчивости, написанной на вашей физиономии лица?

Олег ответил не сразу.

– Сказала, что в ближайшее время велика вероятность получения крупного наследства и повышения по службе.

– Ха! Так радоваться надо!

– Ага. Особенно если принять во внимание катастрофическую нехватку родственников, а среди малочисленных имеющихся – полное отсутствие миллионеров.

– Слушай, а давай – обидимся и не поедем к ней больше?!

– Да нет, Миша, ехать теперь придётся – кровь из носа. Точнее, даже не ехать, а ездить. И чётко выполнять её указания. – Олег на мгновенье оторвал взгляд от дороги и серьёзно взглянул на друга. – Воспринимай это, как очередное служебное задание.

Он вновь устремил глаза на шоссе и тихо добавил:

– Или – как мою личную просьбу.