Текст книги "Эволюция духа. От Моисея до постмодернизма (СИ)"

Автор книги: Александр Воин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Нам подсовывается мыслишка, которая сама по себе не вызывает сразу резкого отталкивания и кажется вполне благообразной (хотя по сути не верна). Зато когда мы ее проглотим, примем, как доказанное, то попадем в логический капкан, который нас с обязательностью ведет уже к принятию пресловутого "даром". Мыслишка – вот какая: мол, исполнение Закона превосходит человеческие силы, а за малейшее нарушение его, без веры в Иисуса Христа, Бог карает смертью (в той жизни, т.е. отправкой в ад). И все это подается под благостно патриотический барабанный бой, эдакую психическую атаку. Мол, ведь все это говорится для возвеличения роли Иисуса Христа. А ты, что? против Иисуса Христа?

Нет, я за Иисуса Христа. Но заслуга Его и так достаточно велика, чтоб не нуждаться в элифазовских преувеличениях. Откуда это Кальвин взял, что Бог Отец дал людям совершенно невыполнимый Закон и карает смертью за его невыполнение? Да ведь это же богохульство чистейшей воды. Ведь Господь – благ, по утверждению самого Кальвина и иже с ним. Ничего себе благость: давать людям невыполнимый Закон и карать смертью за его невыполнение. Да до этого не додумался ни один асировавилонский Ваал, Молох и прочие кровожадные боги. И разве не было, скажем, Ноя или Иова, которые были признаны праведными, т.е. безгрешными. И откуда это, что Бог Отец до Иисуса Христа никому ничего не прощал. Простил же он Аврааму и Иакову мелкие прегрешения и они по свидетельству Иисуса Христа уже в Царстве Небесном. А Давиду прощен был серьезнейший грех за его великую веру, глубокое раскаяние и, подчеркну, дела его, предшествующие и последующие. Иисус Христос добавил к этому прощение любых грехов при условии истинной веры, глубокого раскаяния и неповторения впредь грехов. А главное, Он поднял на новую высоту духовность Учения. Чернить же Бога Отца для еще большего возвеличения Иисуса Христа, это уже – нет слов для выражения. Хотя не сомневаюсь, что Кальвин не имел этого в виду.

Зато, не знаю, имел ли это в виду Кальвин или нет, но из этого пассажа следует, что поскольку человек не может не грешить, то будет он грешить и после того как раскается и поверит и одно из двух, либо нужно прощать ему это "даром" и наперед, либо, вообще, никто не может попасть в Царство Небесное.

Далее Кальвин пишет так:

"Разве вера заключается в том, чтобы ничего не понимая, отдавать Церкви право определять ее смысл? Конечно же, вера основывается не на неведении, а на знании, причем на знании не только о Боге, но и о Его воле.

Ибо мы получаем спасение не потому, что готовы принять за истину все то, что постановит Церковь, или потому, что возлагаем на нее задачу ставить вопросы и узнавать ответы. Мы получаем его постольку, поскольку сами познаем"

(Там же, с.14)

Это прекрасная аргументация против присвоенного себе Церковью исключительного права толковать Библию. Но, кроме того, здесь можно уловить, казалось бы, намерения истолковать Благую весть, как признание необходимости исполнять Закон для попадания в Царство Небесное (помимо прочего). Раз вера основывается на знании, причем не только о Боге, но и о Его воле, то значит и на знании заповедей и Закона. А знать их и не исполнять вроде бы не логично. Зачем тогда и знать то? Но это мы домыслили за Кальвина. Сам же он, действуя в стиле Павла, последнюю точку в вопросе здесь отнюдь не ставит, а продолжает:

"...Слово есть основание, которым поддерживается и на которое опирается вера; оторванная от него, она тут же спотыкается. Отнимите Слово – и не останется никакой веры".

"...вера – это познание воли Бога, воспринимаемой через Его Слово".

(Там же, с.19)

На первый взгляд это усиливает предыдущее, по крайней мере, если Слово понимать не только как Иисуса Христа, но и как слова им произнесенные. Но не тут то было, и далее идет так:

"Когда мы называем веру познанием (cognaissance), то имеем в виду не такое постижение, которое люди приобретают относительно вещей, доступных их чувствам. Ибо оно настолько превосходит человеческое разумение, что для его разумения духу необходимо возвыситься над самим собой. Но, даже и достигнув его, он не понимает того, что воспринимает; однако, с несомненностью убедившись, что он не в состоянии понять, разум, благодаря такой убежденности воспринимает гораздо больше, нежели дает ему постижение тех или иных человеческих предметов в меру его собственных возможностей... Постигаемое нашим сознанием о Боге через веру бесконечно и ... этот способ постижения превосходит рациональное понимание"

(Там же, с. 29-30)

С одной стороны этот пассаж, ставя дух превыше рацио, что соответствует Учению Иисуса Христа, тем самым возвеличивает дух и лишний раз опровергает схоластов, иссушивших дух пустоформальным умствованием. С другой стороны, Кальвин ударяется в другую крайность, ту в которую завели Учение паписты до схоластов, т.е. в экзальтированную экстатическую духовность вообще пренебрегающую рацио. (К каким толкованиям приводила такая духовность, мы видим на примере Барнабаса, Клемента и Оригена). Кроме того, выясняется, что когда в предыдущих пассажах Кальвин говорил о познании воли Бога, то не имел в виду конструктивных требований Бога к человеку, выраженных в Заповедях и Законе, а имел в виду что-нибудь вроде познания того, как нас Бог любит. Ну, а если у кого стались сомнения, что Кельвин повернул в сторону пренебрежения Законом, то далее он говорит так:

"Но поскольку Иисус Христос передал нам все свои блага таким образом, чтобы все Его стало нашим, то мы сделались Его членами и одной субстанцией с Ним. По этой причине наши грехи преданы забвению в Его праведности, и спасение, которым Он обладает, сделало невозможным наше осуждение"

(Там же, с.40)

Ну, из этой "поэмы экстаза" следует уже однозначно, что верующим Закон не нужен, и они могут грешить хоть с конем, все равно в рай попадут. Ведь все грехи их "преданы забвению", а осуждение их "невозможно" ни в коем случае. Но, ничтоже сумняшеся, через пару страниц Кальвин пишет прямо противоположное.

"И те, кто своей дурной жизнью вызывают Его гнев, не избегнут мщения"

(Там же, с.43)

Ну, а чтобы окончательно перевести нам ум за разум Кальвин пишет далее так:

"...мы не являемся праведными без добрых дел и в то же время объявлены таковыми без них"

(Там же, с.62)

Тут он переталмудил не только Павла и последующих отцов – толкователей, но и самих талмудистов.

Далее Кельвин разъясняет свою позицию по вопросу, рассматривая позиции других теологов и сообщая с кем он согласен, а с кем не согласен. Вот позиция схоластов в его изложении:

"... совершить покаяние значить оплакать ранее совершенные грехи и не совершать более таких, которые потом придется оплакивать"

(Там же, с. 91)

Схоласты нагородили много ахинеи, толкуя рационально то, что рациональному толкованию не подлежит. Но здесь они хоть и опускают необходимое духовное перерождение (при раскаянии), но в конструктивной части, в отношении будущих грехов совершенно правы. Но с ними-то как раз Кальвин не согласен. Зато он согласен с уже цитированным Иоанном Златоустом в том, что "Тело Христово – вот истинная и единственная жертва за наши грехи. Не только за те, которые прощены нам в прощении, но и за будущие".

Опять закон не нужен – прощены уже и будущие грехи. Но после этого:

"Метод Писания, о котором мы говорим, двоякий. Во-первых, оно стремится запечатлеть в наших сердцах любовь к справедливости и праведной жизни, к которой по природе мы совершенно не склонны. Во-вторых, оно дает нам определенное правило, не позволяет нам, устраивая нашу жизнь, уклоняться в сторону и заблуждаться".

(Там же, с.150)

Т.е. опять вроде Закон и Заповеди нужны и нужно, значит, их выполнять. Ну и т.д. до бесконечности.

Что касается толкования прочих аспектов Учения Иисуса Христа, то о любви к ближнему Кальвин пишет, что "любить своего ближнего надо не за его качества, а за то, что в каждом есть "образ и подобие Божии" (Там же, с.160). Это соответствует духу Учения.

Что касается понимания смирения, то восстав против узурпации Церковью исключительного права толковать Учение, права, кроме всего прочего унижающего достоинство простых верующих, отцы Реформации приблизили это понимание к истинному Христовому, такому, в котором смирение перед Богом и кротость в общении с людьми не превращается в унижение и самоунижение. И все-таки, следуя Павлу, немалую дозу самоуничижения в понимании смирения они сохранили:

"...нам, скорее, надлежит учиться открывать свое сердце Богу, насколько это в наших силах. И не только признавать себя грешниками, но подлинно считать себя таковыми, сознавать всей силой нашего разума, насколь велика и многообразна скверна наших грехов; не только признавать себя мерзкими, но и сознавать, какова наша мерзость, как она велика и изобретательна, не только признавать себя должником, но и сознавать сколькими долгами мы обременены и подавлены, не только признавать себя израненными, но и сознавать как тяжелы и смертельны, поразившие нас язвы. И даже когда грешник откроет себя Богу, сознавая все это, он должен всерьез задуматься и искренне заключить, что очень много зла в себе он еще как следует не оценил и что глубина его падения такова, что он не в состоянии ее разглядеть, не в состоянии докопаться до дна"

(Там же, с. 110)

Трудно отделаться от ощущения, что это преувеличенное смирение "пуще гордыни".

"... врата спасения – это отказ от собственной мудрости, от желания чего-то ради самих себя и следование за одним только Господом"

(Там же, с.154)

Следование за Господом в смысле следования Его Учению – это да. Но почему отказ от самих себя? Самоотречение Иисус Христос требовал только от избравших путь служения, от Своих учеников, ну и, надо полагать, от пастырей Церкви в дальнейшем. Но вовсе не от каждого верующего. И как нам быть, скажем, с Давидом, который Самим Господом Богом признан праведным. Ведь Давид в своих псалмах не раз просит Бога: Господи, избавь меня от врагов моих, от клеветников и т.д. По Кальвину получается, что недостаточно он смиренный, не отрекся от самого себя. Он должен был бы просить: Господи, добавь мне еще врагов и клеветников, а то маловато, скучно стало. А Иов, вопиющий к Богу о своих мучениях от проказы, должен был бы просить добавить ему к проказе еще чуму и пару болячек с неприличным названием. А как же быть с Самим Иисусом Христом в "молении о чаше" просившем Отца Своего: если можно, да минет меня чаша сия. И зачем же Иисус говорил: стучите и отворят вам и если вас будут угощать в каком доме, кушайте и пейте. Не говорил же Он: просите только, чтобы вас побили и выгнали. Получается, что Кальвин хочет быть святее Самого Иисуса Христа.

"... скрупулезно исследуя свои пороки, мы должны прийти к смирению. И тогда у нас не останется ничего, чем мы бы могли гордиться, но зато будет много поводов, чтобы отречься от самих себя и унизиться"

(Там же, с. 158)

Вот "унизиться" не надо. Не учил этому Иисус Христос.

Неправильное понимание Кальвином смирения приводит его и к неправильному пониманию Христова "Не судите, да не судимы будете". Кельвин считает, что верующий не должен замечать грехов своего ближнего, чтобы не обидеть его и не возноситься над ним. Но Христос учил, если помним, не этому, а тому, что хоть не нужно судить лицемерно, поспешно и т.д., но нужно, тем не менее, судить ближнего, деликатно сказав ему о его грехе наедине, но если не помогает, то и публично.

Одобряет Кальвин и умерщвление плоти. Может не так истово, как паписты, но одобряет:

"Начало этого (Христова – мое) учения таково: обязанность верующих – предоставить свои тела в жертву живую, святую, богоугодную Богу. Именно в этом состоит наше должное Ему служение".

"Мы не принадлежим себе. Поэтому не будем ставить себе целью поиск того, что нужно нашей плоти. Мы не принадлежим себе. Поэтому забудем, насколько возможно о себе и о том, что нас окружает"

(Там же, с. 154)

И т.д.

Не стану повторять, чему на самом деле учит Иисус Христос в этом вопросе.

В заключение следует сказать, что хотя Реформация имела огромное значение для Христианства и для рассматриваемого нами движения идеи в целом, но она не справилась со своей задачей в полном объеме, если понимать эту задачу, как исправление всех или хотя бы самых главных ошибок в понимании Учение Иисуса Христа, накопленных Церковью за предыдущий период. То, что она осталась при неверном толковании, сложившемся в католической церкви таких моментов Учения, как смысл Благой вести, смирение, "не судите..." и ряда других, мы уже видели. Кроме того, справедливо осудив схоластов за иссушение духа Учения и применение ими рацио, логики, там где их применять не следует, реформаторы выплеснули вместе со схоластической водой и схоластического ребенка. Если есть области, в которых не применимо рациональное исследование, то тем более есть такие, где оно применимо и требуется. Реформаторы же, став в оппозицию к схоластам, откатились в соответствующих областях назад к экстатическо алегорическо фантастическим толкованиям в духе Брнабаса и Климента. Примеры этого я приводил выше, разбирая другие вопросы. Вот еще пара:

"... софисты ссылаются на то, что приписывать себе несомненное знание воли Божьей – безмерное самомнение. Я бы согласился с ними, если бы ничтожеству нашего разума мы пожелали подчинить непостижимый Божий замысел. Но если мы вместе со св. Павлом просто говорим, что приняли Духа, который не от мира сего, а от Бога, и через которого мы познаем дарованное нам Богом (1 Кор. 2:12), то, что они могут пролепетать в ответ, не оскорбляя тем самым Духа Божьего?"

Трудно не уловить в этом пассаже веяние не Духа Божьего, а душка святошества, веявшего и из уст Элифаза, осуждавшего Иова, и из уст сталинских "теоретиков" марксизма, разоблачивших какого-нибудь Бухарина, который ничего не смел "пролепетать" в ответ, не оскорбляя "духа" Сталина. А до чего можно дотолковываться прикрываясь Духом Божиим, Кельвин иллюстрирует в следующем пассаже:

"Иеремия говорит: "Вот новый союз, который Бог заключил с нами во Христе Своем: Он не вспомнит более беззаконий наших".(Иер. 3:31, 34)

(Там же, с. 122)

Желая выслужиться перед Иисусом Христом и стать святее Папы Римского, Кельвин искажает Иеремию, приписывая ему будто он в этом месте говорит об Иисусе Христе. На самом же деле Иеремия в соответствующем месте говорит так:

"Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израйля и Домом Иуды новый завет... потому что Я грехов их уже не вспомяну более".

Если вспомним Книги Судей и Царей, Бог периодически прощал евреям их прошлые грехи, когда они на время исаправляли пути свои. Это и имеет в виду Иеремия, а к Иисусу Христу это не имеет отношения и уж тем более имени Его Иеремия не упоминает.

Представим себе, что каждый присвоит себе право, ссылаясь на то, что он осенен Святым Духом, трактовать любое место в Писании как ему захочется и вопреки логике и здравому смыслу. Куда это приведет? Одни будут говорить, что мне Святой Дух сказал, что это надо понимать так, а другой: а мне мой Святой Дух сказал, что наоборот. Далее, очевидно, останется только ухватив толстый фолиант двумя руками, огреть им оппонента по голове. Впрочем, куда такой подход завел Христианство в наши дни, я еще расскажу в следующей главе. Пока что я хочу сделать такое отступление.

За спором реформаторов со схоластами, а еще раньше схоластов со Святыми Отцами, вроде Барнабаса и Климента, встает нелегкая и исключительная важная проблема взаимоотношения духа и рацио. Правы схоласты, увидившие в предыдущем этапе развития Учения, что дух, лишенный контроля рацио, тяготеет к экстатичности, мистике, фанатизму, опасным заблуждениям. Правы и реформаторы, заметив, что холодное, лишенное духа рацио в приложении к проблемам человеческим (а не материального мира) точно также способно приводить нас к заблуждениям, может быть еще худшим, не говоря о том, что изгнание духа, происходящее при этом, само по себе – великое зло. Но где же выход? Как определить сферы преимущественного действия духа и рацио и как найти гармонию между ними в той промежуточной сфере, которую нельзя отдать на откуп только одному из них? Кой-какие наработки на эту тему есть у меня в "Неорационализме" (Киев, 1992) в последней части: "Место духа в рационалистическом мировоззрении"). Также и эта книга, по мере продвижения ее к концу, откроет нам кое-что на эту тему. Тем не менее, не льщу себя надеждой и не надмеваюсь претензией решить эту проблему до конца. Ее предстоит решать всему человечеству по мере продвижения его к "образу и подобию Божию".

Возвращаясь к оценке Реформации нужно сказать, что главное ее упущение в том, что осудив папистов за провозглашение святыми и непогрешимыми авторитетами всевозможных Отцов Церкви, толковавших Писание после Апостолов, она не пошла в этом направлении до конца. Толкования самих Апостолов за пределами Евангелий она оставила святыми и непогрешимыми, в частности, послания Павла, в которых, как мы видели, было немало искажений Учения Иисуса Христа. Именно этим, кстати, и объясняется, что в понимании Благой вести, смирения и т.д. Кальвин практически повторил все те извивы и отклонения, какие получил в наследство от Павла и других Апостолов. После этого непонятно, зачем было и городить такой большой огород собственных толкований, если в нем (не считая полемики с папистами и схоластами, важной самой по себе) ничего нового не прозвучало.

Эта незаконченность Реформации привела к тому, что никакого объединения и сплочения всех христиан вокруг единственно истинного толкования Учения Иисуса Христа после Реформации не произошло. Мало того, сами сторонники Реформации стали делиться на конфессии с разным пониманием Учения с еще большим успехом и энтузиазмом, чем до того. Отцы же Реформации Лютер и Кальвин, забыв, что боролись за право каждого верующего самому толковать Писание, стали требовать признания единственно истинным только каждый своего толкования. Лютера даже прозвали реформистским папой, а Кальвин дошел до того, что кого-то из своих оппонентов спалил на костре, как еретика. В результате, главное русло движения идеи вышло за пределы Христианства и доминирующими в западном обществе стали другие идеи, которые я рассмотрю в других частях этой книги. В следующей же главе я рассмотрю современное состояние Христианства.

Глава 8. Современное христианство

Как я уже сказал, дробление христианства на конфессии после Реформации шло еще более успешно, чем до того, и сегодня есть сотни конфессий только протестантских (лютеране, кальвинисты, англикане, баптисты, евангелисты, адвентисты и т.д.). Уже само это буйное разнообразие свидетельствует о неблагополучном состоянии современного Христианства. (Ведь Бог – один и истина едина). Разнообразные конфессии больны в основном одними и теми же болезнями, поэтому можно было бы рассмотреть одну или две из них в качестве примера и этим ограничиться. Но, поскольку каждая конфессия считает, что только она есть истинное христианство, только она правильно понимает Писание, а все остальные заблуждаются, то ни одна из конфессий, кроме разобранных, такого разбора на свой счет не примет, а станет утверждать, что да, те, которые я разобрал, они, конечно, заблуждаются и уже мы то говорили об этом давно, но вот мы, мы то... и т.д.

Поэтому, я хочу пойти другим путем и разобрать некоторое явление, касающееся всего современного Христианства в целом и позволяющее поэтому судить и о его состоянии в целом. Явление это – это так называемые религиозные культы. Название свое культы получили из-за своей тоталитарной организации, когда вся истина принадлежит верховным иерархам по определению, как правило – духовному вождю и основателю, но бывает, что и некой коллективной верхушке, а рядовые верующие обязаны ее принимать без права обсуждения. Но, как мы видели, этим свойством обладает первейшая из традиционных деноминаций – католицизм. Да и восставшие против этого протестанты довольно скоро вернулись более-менее к тому же. Таким образом, четкой принципиальной границы между культами и традиционными деноминациями нет. Есть разница лишь в степенях, причем не только и не столько культовости, сколько в степенях традиционности или новизны тех "Откровений", которые культы присоединяют к Учению Иисуса Христа, объявляя их столь же святыми, как Пятикнижие Моиссея и Евангелия, по сравнению с теми, которые присоединили к Учению давным-давно традиционалисты. Традиционалисты присоединили к Учению и провозгласили святыми Откровение Иоанна Богослова и Послания Апостолов. Но это ж было две тысячи лет назад. А тут какие-то наглые лезут с новыми Откровениями, претендуя на то, что им было свеженькое "видение", вот только вчера приснилось. Впрочем, это только у протестантов видения с откровениями отменены с окончания эпохи Апостолов. У католиков святые с видениями, правда, масштабом поменьше, еще не перевелись, кажется, и поныне. Во всяком случае, в средние века их было хоть пруд пруди. Главное же это то, что давность лет делает традицию более почтенной, но не превращает заблуждение в истину. Безуспешность борьбы, которую ведут традиционалисты с культами и причины этой безуспешности, которые я разберу ниже, хорошо иллюстрируют слабость и недостатки всех современных традиционных христианских деноминаций.

Прежде всего, какова на сегодня картина битвы культов с традиционалистами за души верующих? Вот выдержка из книги двух известных протестантских богословов:

"Свидетели Иеговы провели в 1990 году 835426538 часов, распространяя литературу. Они издают журналы "Сторожевая Башня", "Пробудись!" общим тиражом 55 миллионов каждый месяц, на 128 языках."

Церковь мормонов имеет в своем штате 40000 миссионеров, пропагандирующих доктрины Джозефа Смита. Они так стремительно растут, что "Альманах Церкви мормонов" с гордостью заявляет о крещении ежегодно в своей церкви трети всех крещенных во всех церквях, причем три четверти из этих людей – бывшие протестанты.

Газета "Крисчен сайенс монитор" завоевала всеобщее признание на всех уровнях в правительстве, в мире бизнеса, среди домохозяек. Она надеется также в международном варианте выпускать известную телевизионную программу"

(Д.Макдуэлл, Д.Стюарт "Обманщики", М. "Протестант", 1995, с.11)

"Ни одна из ветвей протестантской или католической церкви не избежала натиска со стороны Свидетелей Иеговы. Они расширяют ряды своих сторонников за счет представителей различных культур, религий и национальностей"

(Там же, с.65)

Добавим к этому еще несколько цифр. На 1992 год мормоны насчитывали 8 миллионов членов и ежегодно они крестят около 1/3 миллиона человек. Свидетели Иеговы на тот же период насчитывали 4 млн. постоянных работников и добровольных помощников. В 1990 году их Вечери поминания смерти Христа посетили 9,5 миллионов человек (Там же, с. 65). Это только 2 наиболее многочисленных культа. Общее же число культов перевалило на сегодня за 5 тысяч и продолжает расти. Вот названия некоторых из них: Христианская наука, Христианская школа единства, Церковь единения ("Мунисты"), Унитарианско-универсалистская церковь, Международный путь, Сциентология. Это так называемые западные культы, которые претендуют на свою христианскую чистопородность. А есть еще восточные культы: Трансцендентальная медитация, МОСК (Харе Кришна), Церковь Наукологии, Общество развития своих способностей и т.д. Эти не претендуют на чистое Христианство, тем не менее Иисуса Христа совсем не отвергают, рассматривая его как одного из Пророков или Аватар вроде Кришны или Будды. Есть еще так называемые культы Нового Времени (Нового Века, Века Водолея), среди которых теософия мадам Блаватской, Форум (ОСЭ), Церковь Всеобщая и Торжествующая, Религиозная Наука и т.д. Среди этих некоторые и вовсе отрицают Иисуса Христа, другие, как Блаватская, признают Его, но сочетают с оккультизмом, магией и бесовщиной. Следует сказать, что вся эта классификация несколько условна, т.к. вследствие молодости культов они периодически еще трансформируются на основе свеженьких "видений".

К этому нужно добавить, что помимо формальных членов культов есть еще огромное число людей, не являющихся формально таковыми, но верящих в мистические силы по Блаватской или на иной манер, медитирующих трансцендентально или еще как-нибудь и т.д. Причем немалая часть этих людей являются одновременно христианами той или иной конфессии.

О слабости традиционных христианских деноминаций свидетельствует не только стремительный рост числа культов и числа их приверженцев, но и та вопиющая ахинея, с помощью которой культы завоевывают себе приверженцев, в том числе среди верующих, принадлежащих к традиционным конфессиям.

Например, "Книга Мормона" повествует о том, что американские индейцы являются потомками иудеев. (Как говорится в том анекдоте: "Мало тебе, что ты негр, так ты еще и еврей?") Наблюдаемая невооруженным глазом принадлежность тех и других к разным расам "легко" преодолевается такой себе басней. Мол, прибывшие в Америку где-то году в 600 до н.э. евреи подразделились на праведных и неправедных (как будто бы до этого, равно как и после, евреи, как и все прочие люди, не подразделялись и не подразделяются подобным образом). "Неправедные стали темнокожими из-за грехов, а праведные – остались "белыми и прекрасными".

Эти две группы стали бороться и воевать друг с другом и в конце концов темнокожие ламаниты одержали победу. Перед смертью Морони, последний из нефитов (белых и праведных) переписал свой народ. Запись была сделана измененными египетскими иероглифами и похоронена в холме Кумора. (Интересно, почему иероглифами, к тому же египетскими, да еще измененными? Не мог что ли написать на родном иврите? Нет, иероглифами экзотичнее и больше привлечет публику, которая, как известно, дура. Чувствуется приближение эпохи шоу-бизнеса). Этот герой вновь появляется в 1823 году в виде ангела, явившегося Смиту (основатель культа Мормонов), которому и было сказано перевести эти записи" (Там же, с.54ч59).

Из дальнейшего выясняется, что оный Смит столь же мало знал измененные египетские иероглифы, как и неизменные, равно как и сам древне египетский язык, шумерскую и акадскую письменность и много чего другого. Поэтому переводил, погружаясь в транс (для чего почему-то зарывал лицо свое в шапку), с помощью вдохновения, низводимого на него тем же ангелом. В результате удивительным образом список нефитов в переводе превратился в новое "Откровение", тут же провозглашенное вместе с самим Смитом святым и легшее в основу вновь зародившегося культа.

Джозеф Смит после этого, однако, не угомонился, а выйдя из транса, вошел в раж и наладил массовое производство Откровений (Пророчески предвосхитив грядущее наступление эры индустриализации). В одной только книге "Учения и Заветы" записано 140 его Откровений. (Где уж было тягаться с ним бедным Апостолам, жившим на заре нашей эры и с трудом изготовлявшим вручную за всю жизнь максимум одно Откровение).

А основатель Церкви единения Сун Миунг Мун решил не утруждать себя столь хлопотным делом, так массовое производство Откровений, тем более, что за господином Смитом все равно уже не угнаться, и просто, но со вкусом, провозгласил себя не больше и не меньше, как Мессией. К чему, мол, там мелочиться. Ну, а в качестве Мессии он мог уже позволить себе верзти все, что угодно, не ссылаясь ни на какие "видения".

А был еще такой Рон Хаббард, хорошо известный и поныне любителям фантастики, как прекрасный писатель этого жанра. Так вот, однажды, он осознал и провозгласил это публично, что писателям мало платят за слово и существенно разбогатеть на этом занятии невозможно. (Он знал, что говорил, потому что к тому времени астрочил уже 15 млн. слов, научно-фантастических романов). А вот, говорит, у сочинителей новых религий прибыль на одно слово несравненно выше. После этого написал книгу "Дианетика", которая и стала Откровением для созданной им новой религии – культа, именуемого Церковь Сциентологии. Доходы его "пер" слово, по свидетельству осведомленных источников, после этого, действительно возросли.

Что же следует из прорисовывающейся картины? Спрашивается, как можно вешать такую лапшу на мозги людям, просвещенным сиянием истины Учения Иисуса Христа? (Я имею в виду верующих, принадлежащих традиционным конфессиям, которых культы совращают с пути праведного). Ответ напрашивается только такой: упомянутый свет истины искажен и затемнен неправильным толкованием Учения во всех этих конфессиях. Впрочем, это лишь аргумент в пользу предложенного вывода, но не его доказательство. Поэтому рассмотрим, в чем суть споров между традиционалистами и культистами, в чем они друг друга обвиняют и как обосновывают свою правоту.

Первую претензию традиционалистов к культам я уже упомянул в начале этой главы. Это упрек их в духовном тоталитаризме и в том, что они добавляют к Писанию новые Откровения, противоречащие духу и букве Учения. Но как уже сказано, большая часть традиционных конфессий сами грешат духовным тоталитаризмом, хотя сегодня даже католицизм уступает в этом отношении типичным культам. Православие и некоторые другие конфессии претендуют на внутреннюю духовную свободу их членов. В православии это называется соборность. Мол, в спорных случаях истина устанавливается решением собора, а не главного иерарха, типа Папы. Демократия, конечно, лучше тоталитаризма, как система управления обществом. В вопросах установления истины, если выбирать только между демократией и тоталитаризмом, то тоже лучше уж демократия. Но кто сказал, что в этом случае выбор ограничен только этими двумя возможностями? В рациональной науке истина не устанавливается ни единоличным решением президента Академии Наук, ни демократическим голосованием типа: Господа, кто за то, что горение происходит благодаря флогистону? – Меньшинство. – Кто за то, что горение происходит благодаря кислороду? – Большинство. Решение принято. Рациональная наука устанавливает истину с помощью принятого в ней метода обоснования. Об этом методе мы поговорим в следующей главе. Пока что я хочу отметить только то, что свобода определения истины в православии, как и в любой другой традиционной конфессии ограничена каноном, который включает тексты, излагающие не только слова Господа Бога или Иисуса Христа, но и мысли некоторых людей, которые вместе с этими текстами признаются святыми и непогрешимыми. (Есть еще принятые Церковью догматы, но их я пока оставляю в стороне). Этот канон является общим для всех традиционных конфессий. Но мы помним, как он был принят. Он был принят не по указанию Господа Бога или Иисуса Христа и отнюдь не исключительно по мотивам служения истине, а в немалой степени по мотивам борьбы за власть в Церкви. Он был принят так, что в него не попали Евангелия и Откровения 9-ти из 11-ти Апостолов, оставшихся после смерти Иисуса Христа.