Текст книги "Эволюция духа. От Моисея до постмодернизма (СИ)"

Автор книги: Александр Воин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Как нужно понимать в данном случае Иисуса Христа, а также во многих других подобных, я буду рассматривать в следующей главе, когда перейду непосредственно к Его Учению.

Ко всему этому надо добавить, что, как и в Моисеевом Учении, здесь играет роль то обстоятельство, что бесконечная мудрость Бога не может быть уложена в рамки никакого конечного текста. Мало того, как говорит Иоанн:

"Многое и другое сотворил Иисус; но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь".

(Иоанн 23.25)

Поскольку дела Иисуса есть также часть Его Учения, а из слов Его, как мы уже поняли, тоже много чего не было записано, то немалая часть Его Учения не дошла до нас. А всякое сокращение усложняет понимание.

И, наконец, на каждом из Евангелий лежит печать личности его автора. Особенно это касается Евангелий от Луки и от Иоанна. Лука – врач и в силу своей профессии способен более других Евангелистов и мыслить и излагать рационально, логично, понятно. И именно из его Евангелия разъясняются многие неясные в других Евангелиях места. Он же, не считая сокращенной по сравнению с Матфеем Нагорной проповеди, наиболее полно излагает вербальное Учение Христа (и потому его Евангелия и самое большое).

Иоанн же – натура поэтическая и со склонностью к мистике. Его Евангелие наиболее впечатляет художественной силой изложения. Но у него более чем у других сказывается недостаток школы мышления, и он не заботится о противоречивости своего текста и о том, как его будут воспринимать читатели. Поэтому именно от Евангелия от Иоанна (а также от его Апокалипсиса) произошло в дальнейшем наибольшее число криво толкований Учения Христа.

Все вышесказанное в этой главе относится к проблеме толкования Нового Завета. Но моя книга не является просто еще одним толкованием Ветхого, а теперь и Нового Заветов. О специфике моего подхода я писал во вступлении к предыдущей части. Естественно, что этот подход сохраняется и в этой части. Но в связи с некоторыми особенностями Нового Завета, сравнительно с Ветхим, я должен свой подход здесь уточнить.

Напомню, что меня интересовало и интересует развитие в Библии учения о том, как нужно жить людям и эволюция этого учения, а не ритуалы и теология. Что касается ритуалов, то я определился в отношении их в предыдущей части. Что касается теологии, то Ветхий Завет позволял мне проследить развитие Учения, не углубляясь во взаимоотношения его с теологией. Я ограничился лишь принятием аксиом, что Бог есть и что Он всеведущ, обладает абсолютной истиной. Последнее сохраняется и в этой части и распространяется на Иисуса Христа.

Но этого недостаточно, чтобы исследовать Учение Иисуса Христа, не касаясь сверх того теологических аспектов. Это потому, что Учение Иисуса, как я уже сказал, сконцентрировано на духе, а понятие духа в рамках Нового Завета тесно переплетается с чисто теологическим понятием Духа Святого. Поэтому, прежде чем приступить к Учению Нового Завета, я обязан позиционироваться более подробно в отношении теологических аспектов его и Библии вообще.

Во вступлении к первой части книги я писал о сложности объяснить эволюцию вселенной и жизни на Земле людям, у которых не было тех знаний, которыми мы обладаем сегодня. Им в Ветхом Завете, в Бытии давалась упрощенная схематическая и символическая картина сотворения в понятиях, которыми эти люди уже обладали. Не могли же они воспринимать объяснения, в которых бы фигурировали "кванты", "кварки" и подобные понятия, о которых они тогда не ведали и чего понять не могли без прохождения соответствующего этапа развития науки. А без этого им нельзя было объяснить, как было на самом деле, без упрощений, не символически.

Теперь представим себе, насколь сложнее объяснить Самого Творца по сравнению с Его творением. Поэтому все, что связано с теологией, носит в Библии еще боле символический характер, чем, скажем, схема описания Творения. Но если, по мере развития науки, мы получаем возможность разобраться с тем, что стоит за символами картины Творения в Бытии, то вряд ли мы когда либо получим возможность (до "конца времени" по крайней мере) выяснить на научном уровне, что стоит за символами "Бог", "Сын Божий", "Дух Святой", "Царство Небесное" и т.д. Это потому, что наука опирается на опыт. В отношении Творения мы можем производить эксперименты. Но не в отношении Творца.

Поэтому я считаю бессмысленными все теологические споры по вопросам типа, какова сущность Бога или как может быть Иисус Христос одновременно Богом и Сыном Божьим, т.е. Сыном Самого Себя. Гипотетически можно объяснить все, что угодно. Ну например, ясно, что слово "Сын" в словосочетании "Сын Божий" не может иметь обычного, т.е. биологического, смысла. Потому что сын в обычном смысле слова имеет не только отца, но и мать. Он имеет набор генов, заимствованный от обоих родителей. Земной Иисус Христос имел мать Марию. Но Сын Божий, воплотившийся в Иисуса Христа существовал изначально и потому никакой матери иметь не мог. А можно ли говорить о генах применительно к Богу и Сыну Божьему, мы решительно не знаем и не имеем возможности узнать.

Кроме того, Иисус в Евангелии называет себя не только Сыном Божиим, но и Сыном Человеческим. Это-то уж точно образное выражение. Не станем же мы его понимать как то, что Иисус является биологическим сыном всего человечества"

Ну а если "Сын Божий" имеет не такой смысл, как "сын Иванова" и, какой именно это имеет смысл, мы вообще не знаем, то тогда Иисус может быть и Богом и Сыном Божьим одновременно. Опровергнуть такое объяснение мы не можем, но это не значит, что оно дает нам правильное понимание ситуации. Тут вообще нельзя говорить о "понимании" в том смысле, в каком мы употребляем это слово в науке.

Если понимать слова, касающиеся теологии любой религии в буквальном смысле, то любую из них можно превратить в цирк. Ну например, при таком подходе, о каком чистом, абсолютном монотеизме, о каком "Бог один" в иудаизме может идти речь, если это в Ветхом, а не Новом Завете впервые упомянуты Сыны Божии, да еще такие, которые ничтоже сумняшеся "входили к дочерям людей", да еще такие, среди которых был и Сатана (в книге Иова). Объяснение, что Сыны Божии – это ангелы, ничего не меняет, потому что, если кроме людей и единого Бога есть еще какие-то высшие силы, то какая разница, назовем ли мы их ангелами, Сынами Божьими или младшими, подчиненными богами.

Насколь бессмысленны, вообще, теологические споры свидетельствует то, до чего они доходили во времена средневековья, когда на полном серьезе обсуждались вопросы вроде, сколько чертей может поместиться на конце иглы. Сегодня любой уважающий себя теолог от тех дискуссий постарается откреститься, как от вздорных. Но вряд ли кто из этих теологов сумеет провести принципиальную грань различия между тогдашними и сегодняшними теологическими дискуссиями.

Выше я писал об обильном ветвлении христианства в связи с неясностью и видимыми противоречиями в Новом Завете, допускающими разное толкование. Подавляющее большинство этих ветвлений обусловлено разными толкованиями именно теологии Нового Завета, которая представляет для этого столь неограниченные возможности, что сегодня представители некоторых конфессий или культов договариваются до того, что Иисус Христос – Сын Кришны (Международное общество сознания Кришны – МОСК).

А вот когда мы говорим об Учении, которое учит нас как жить, то здесь мы становимся на твердую почву, где может быть найден общий язык между представителями и разных конфессий и разных религий и даже между людьми религиозными нерелигиозными. О том, какое это имеет значение в наш, раздираемый глобальными противоречиями, век и говорить не приходится.

Правда, на первый взгляд это далеко не очевидно и даже наоборот. Ведь как уже было показано и Ветхий и Новый Заветы содержат много видимых противоречий, причем не только в сфере чистой теологии, но и в сфере Учения. Но, во-первых, здесь, в сфере Учения, у нас есть критерий истинности – опыт и опыт этот – это человеческая история. Принятие обществом той или иной трактовки Учения влияло на качество его жизни и его судьбу. Конечно, это не единственный фактор, определяющий и то и другое, поэтому его влияние невозможно отследить на коротком историческом интервале. Но на достаточно длинном можно, что я и показал в первой части книги и буду показывать в этой.

Во-вторых, я утверждаю, что противоречия в Учении только видимые и их можно разрешить. Я показал это для Ветхого Завета и намерен показать это и для Нового. А вот противоречия между разными толкованиями теологических аспектов принципиально не арзрешимы.

Наконец, я утверждаю и намерен это показать, что Учение Ветхого и Нового Заветов это единое Учение, ведущее к одной цели – достижению человеком "образа и подобия Божия".

Если представители разных конфессий, а тем более религий, а также нерелигиозные люди договорятся по поводу Учения, по поводу того, как надо жить и что есть хорошо, а что плохо, что морально и что аморально, это разрешит большинство нынешних конфликтов. Расхождения же в чисто теологических вопросах никому при этом не будут мешать. Пусть одни верят в единого Бога, а другие в триединого. Кто прав в этом вопросе выяснится в "конце времен".

Причем отказ от попыток "залезть Богу в душу", т.е. от капания в сущности Бога, от попыток описания Царства Небесного и что там будут делать люди и т.п., не подрывает и не ослабляет веры в Бога, как то утверждают богословы. Наоборот, именно постоянные, не выдерживающие критики теологически рассуждения, некоторых из которых я еще коснусь, вызывают недоверие и подрывают веру.

Поэтому, исследуя Учение Нового Завета, я буду касаться теологических аспектов его лишь в той мере, в какой это нужно будет для прослеживания учения о духе.

Глава 3. Благая весть

Квинтэссенция Нового Завета и одновременно революционный поворот в движении идеи, в эволюции Учения в целом – это "Благая весть". Само слово "Евангелие" в переводе с греческого как раз и обозначает благую весть.

Как говорит Лука:

"Закон и пророки до Иоанна (Крестителя – мое); с сего времени Царствие Божие благовествуется".

(Лук. 16.16)

Знаковая фраза. Она для то и сказана, чтобы подчеркнуть революционность перехода, обратить на нее внимание.

Так о чем же Благая Весть? Как видно из слов Луки, Благая Весть это весть о Царствии Божием, которое наступит на Земле (когда? – не будем пока уточнять). Хорошо, но что в этом революционного с точки зрения Учения? Какое это вообще имеет отношение к Учению?

Ну, если понимать эту фразу Луки буквально, то революционность тут прямо большевистская: "до основанья, а затем". Закон и пророки, т.е. прежнее Учение просто отменяется, причем не с момента наступления Царства Божия, а "с момента публикации постановления", "с сего времени" сказано.

Но понимать буквально эту фразу Луки нельзя, потому что вслед за ней идет:

"Но скорее небо и земля перейдут, нежели одна черта из закона пропадет".

(Лук. 16.17)

Не будем пока останавливаться на том, как нужно понимать обе эти фразы вместе, а вернемся к вопросу, какое отношение Благая Весть имеет к Учению, что она для него значит. Для начала обратимся, как это принято, к первоисточнику. Я имею в виду не Библию, как таковую, и не Новый Завет, а Иоанна Крестителя. Именно от него древние евреи впервые узнали про Благую весть о Царствии Божием:

"В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской

И говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное.

И крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои!"

(Мат. 3.1,2,6)

Из дальнейшего выясняется, что Царствие Божие, оно же небесное – это, условно говоря, приятное место, куда попадут праведники и те, кому будут прощены грехи их в "конце времен". А прочие попадут в ад. Вот это уже революционно с точки зрения Учения. Не по-большевистски с разрушением основания, но если можно так выразиться, нормальные революционно. Революционно в том смысле, в каком революция присутствует в любой эволюции, включая биологическую. Та ведь тоже не происходит абсолютно равномерно, а, как сегодня выяснилось, имеет внутри себя скачки -революции. Революционно в двух отношениях. Во-первых, давно волновавший евреев и до сих пор нерешенный вопрос о справедливости в отношениях между человеком и Богом решается и решается таким образом, на который не было и намека в Ветхом Завете. Если помним, смысл Завета евреев с Богом, упрощенно говоря, был таков: будете себя хорошо вести, будет вам хорошо; будете плохо себя вести – будет плохо. Евреи сначала восприняли его в индивидуальном плане, как относящийся к каждому в отдельности, и долго стонали и стенали, что "Всем и всем одно: одна участь праведнику и нечестивому" или еще хуже: "Путь праведника усеян терниями", а "путь нечестивых благоуспешен и все вероломные благоденствуют". Но потом начали прозревать, что к индивиду это не относится, а относится к народу в целом. Ну, избранные натуры удовлетворились приверженностью к добру из принципа, во имя блага народа, но многих и многих мучил вопрос: зачем же быть праведным, когда грешным быть, по крайней мере если не попадаться, приятней и полезней, а то, что будет с народом, так это ведь когда-то, а не со мной сейчас. И вот приходит, наконец, вразумительный ответ на вопрос "зачем?". Оказывается эта жизнь – это еще цветочки, бренная она и преходящая, "все там будем". А ягодки – это та другая, непреходящая, вечная, которая наступит в "конце времен". Но несмотря на то, что мы "все там будем", не все мы там будем в одном месте. А один будет вкушать райскую жизнь в Царстве Небесном, а другие – терпеть адские муки, естественно, в аду.

"Так будет при кончине века: придут Ангелы и отделят злых из среды праведных.

И ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов"

(Мат. 13.49,50)

Это, конечно, мощный стимул каждому, чтобы быть праведным и не грешить.

Другой революционный момент Благой Вести – это прощение грехов. Правда, само понятие прощения грехов мелькает тем и сям еще в Ветхом Завете. Давид просит Бога простить ему его грехи. Соломон чуть ли не указание дает Богу, кому какие грехи прощать. Но нет и намека не то, что указания, а кому, собственно, сам Бог простит грехи, за что простит, что должен сделать человек для этого прощения. Не ясно даже, возможно ли такое в принципе, Яхве те веде – Бог ревнитель. Со временем, правда, найдутся еврейские толкователи, которые дотолкуются до того, что, мол, выполнение одной "мицвы", компенсирует один грех. Но это толкование на их совести, ибо в самом Ветхом Завете нет и намека на подобное.

А вот теперь дается Богом через Своего Сына обещание прощать грехи:

"Пойдите, научитесь, что значит: "милости хочу, а не жертвы"? ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию"

(Мат. 9.13)

Причем прощать не поштучно, а все оптом, и указывается, что, собственно, человек должен сделать, чтобы получить это прощение. Указывается и смысл прощения – прощенные вместе с праведниками попадут в Царствие Небесное. Это, во истину, тоже революционное изменение.

Вспомним Давида. Как сильно он переживал свой грех овладения чужой женой и отправку ее мужа на верную смерть. Натуру сильную и чистую такие переживания могут толкнуть на путь окончательного погрязания в пучине греха. Мол, если уж рухнул мой чистый союз с Богом, то пусть теперь будет союз с дьяволом. Давид интуитивно находит правильный путь, обращаясь со страстной мольбой к Богу о прощении. Но нужно было быть именно Давидом, чтобы в дохристианскую эпоху (и, добавим, до давидовскую) обращаться к гневливому и мстительному Яхве с просьбой о прощении греха и надеяться на его получение. И вот теперь такая надежда дана каждому. Это мощный стимул к тому, чтобы согрешившие не теряли надежды и стремились исправиться. Хотя, как увидим, это может быть использовано и как стимул, чтобы грешить вновь и вновь и вновь и вновь каяться.

Но что же должен сделать человек, чтобы получить прощение? И любой ли человек, за любые грехи может получить его или нет? И кто попадет в Царствие Божие, не нуждаясь в прощении? Это кардинальные для христианства вопросы, от ответа на которые зависит понимание многого в Учении Христа, вопросы, вокруг которых ломаются копья толкователей и сторонников разных конфессий, начиная с самих Апостолов и до наших дней.

Первичный ответ на эти вопросы мы находим уже у Иоанна Крестителя. Из цитируемого выше отрывка следует, что чтобы получить прощение нужно креститься и покаяться в совершенных грехах. Из продолжения этого отрывка становится ясно также что не каждому и не любые грехи могут быть прощены. Саддукеям и фарисеям, пришедшим к нему креститься, Иоанн отказывает и добавляет:

"Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем;

Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым".

(Мат. 3.11,12)

Пшеница, которая будет собрана в житницу, – это те, кому грехи можно простить и которые покаются, а прочие, в частности саддукеи и фарисеи – это солома.

Из этого продолжения ясно также, что ответ Иоанна, как и положено быть ответу предтечи, пришедшему приготовить путь Господу, ответ предварительный, а окончательный ответ, кому и за что прощаться будут грехи, – у самого Иисуса Христа. И действительно Иисус высказывается на эту тему в Евангелии много и по разному. Вот одна серия Его ответов:

"И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому

Дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную"

(Иоанн 3.14, 15)

"Верующий в Сына имеет жизнь вечную; а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем"

(Иоанн 3.36)

"Истинно, истинно говорю вам; слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь"

(Иоанн 5.24)

"Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день.

Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную"

(Иоанн 6.40, 47)

"Я есмь воскресение и жизнь: верующий в Меня, если и умрет оживет;

И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек"

(Иоанн 11.25, 26)

Если воспринимать эту серию буквально и отвлечься от других высказываний Иисуса на эту тему, то получается, что для того, чтобы получить "жизнь вечную", т.е. чтобы попасть в Царство Божие, а не в ад, нужно и достаточно только одно: поверить в Иисуса Христа, как в Сына Божия. При этом неважно, ни кто этот человек, который поверит, ни какие он грехи совершил, не важно раскаивается он или нет, будет ли он и дальше грешить и т.д.

Тут здравомыслящий, а тем более грамотный в Писании читатель может воскликнуть: Не может быть, чтобы даже сам Иоанн Богослов (а вся эта серия цитат из него) это имел в виду и так буквально это понимал. Это верно. Есть признаки, что он не так уж буквально это понимал. Но как, именно, он это понимал, мы в точности не знаем, а можем лишь догадываться и догадываться можем по-разному и даже весьма по-разному. И вся дальнейшая история христианства тому подтверждение. Кроме того, он как и прочие Евангелисты, как было уже сказано, вообще далеко не все понимал и есть признаки, что Иоанн, именно, не очень и стремился разобраться во всем логически. Главное же то, что он понимал, – это одно, а то, что он написал и что дошло до нас в виде текста – это другое. Это написанное дало возможность многим и многим в течении веков, вплоть до наших дней понимать Благую весть весьма далеко от того, что имел в виду Иисус Христов (а не Иоанн) и иногда, как говорится, "с точностью до наоборот"". И наконец, понимание того, что эту серию цитат из Иоанна нельзя понимать буквально, не снимает вопроса, как же нужно ее понимать и каков же ответ дает Новый Завет на исследуемые нами сейчас вопросы. Для продвижения дальше обратимся и другой серии цитат.

Первое, что опровергает возможность буквального понимания Иоанна, это высказывание Иисуса приводимое Матфеем:

"Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!" войдет в Царствие Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного"

(Мат. 7:21)

Т.е., как мы и предположили, недостаточно провозгласить: Господи Иисусе Христе, я верую в тебя, чтобы обеспечить себе вечную жизнь.

Нужно еще исполнять волю Отца Небесного. Но в чем она?

От Марка мы узнаем, что:

"Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет"

Т.е. надо еще как минимум креститься.

К этой серии принадлежат и уже цитированные слова Иоанна Крестителя, приводимые Матфеем, из которых следует, что для попадания в Царствие Божие нужно не только креститься, но и покаяться в своих грехах и даже это не всякому поможет, например фарисеи могут не утруждать себя покаянием – им вход в это Царство воспрещен.

А вот еще из Матфея:

"И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?

Он же сказал ему: ... Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди.

Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и люби ближнего твоего, как самого себя".

(Мат. 19. 16ч18)

Тут вроде бы (если понимать буквально) не нужно и в Иисуса верить и каяться не надо. Требуется лишь делать (или не делать) то, что требовалось в старом Моисеевом законе. Только тогда за это обещались блага в этой жизни, а теперь в той.

И, чтоб не оставалось в этом сомнения, вот еще как говорил Иисус:

"Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить.

Ибо истинно говорю вам; доколе не перейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не перейдет из закона, пока не исполнится все.

Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном. а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное".

(Мат.5.16-20)

Сюда можно добавить еще и это:

"И тогда объявлю им: "Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие".

(Мат. 7.25)

А вот из Луки:

"И вот, один законник встал и искушая Его, сказал: Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Он же сказал Ему: в законе что написано? Как читаешь?

Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

Иисус сказал ему: правильно ты ответил; так поступай и будешь жить".

(Лук.10.25-28)

Опять получается, что достаточно старый завет соблюдать. Ну там не в мелочах, типа не кушать манной каши на молоке с мясной подливой, а в главном: возлюби Бога и возлюби ближнего. Но это уже было у пророков. Кроме того здесь мы видим, что, в отличии от сказанного Иоанном Крестителем у Матфея, законникам, они же фарисеи, вход в Царство Божие не воспрещен абсолютно.

А вот еще очень интересная цитата из Луки:

"Иоанн приходившему креститься от него народу говорил: порождения ехиднины! кто внушил бежать вам от будущего гнева?

Сотворите же достаточные плоды покаяния...

И спрашивал его народ: что же нам делать?

Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему; и у кого есть пища, делай то же...

Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем".

(Лук. 3. 7, 8, 10, 11, 14)

Т.е. мало креститься и каяться. Еще до того, как ты пришел креститься и каяться, нужно перестать делать злое и начать делать доброе.

И наконец:

"Ибо придет Сын Человеческий во слове Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздадут каждому по делам его"

(Мат. 16.27)

По Делам, а не по вере.

Как объяснить эти видимые противоречия?

Ну, можно объяснить довольно просто. Ясно, уже, что слово "поверить" в цитатах из Иоанна, в которых речь идет о вере в Иисуса Христа, не означает простой декларации веры. Ну, а если понять его образно, расширенно? Скажем так: поверить – это значит и исправить пути свои, перестать делать зло и начать делать добро, и раскаяться в совершенных грехах и не грешить в дальнейшем. Ну а те, кто и до этого не грешил и поверил в Иисуса, провозгласил, что поверил, те уже автоматом попадают в Царствие Божие. Ну а то, что Иоанн Креститель сказал, что фарисеям даже без греха или покаявшимся все равно вход воспрещен, так он же ведь не Бог, а всего лишь предтеча, ошибался. И у Иоанна Богослова найдем две – три цитатки, позволяющие (при желании) свести все к такой трактовке.

"И изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения".

(Иоанн 5.29)

"Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня"

(Иоанн 14.21)

Любит, значит верит. Т.е. верить в Иисуса значит соблюдать заповеди Его, а не повторять как мантру: "Я верю" и распинаться в этом перед собой или перед другими.

Но такая трактовка, хоть и не противоречит истине, но страшно обедняет Учение Христа. Если б так оно было, не захватило бы это Учение пол мира и не могло бы и далее покорять сердца людей. То, что при такой трактовке теряется нечто большое, исключительно ценное, должен чувствовать каждый верующий христианин. Да и многие не христиане или вообще не верующие наверняка ощущают это. Возьмем, например, притчу о фарисее и мытаре. Почему фарисей попал в гиену огненную? Ведь он не крал, не убивал, не прелюбодействовал, молился и постился. Можно сказать, конечно, что, а вот гордыня, тоже грех. Это верно, конечно, но опять чувствуем, что не самое главное.

И потом, если так все просто, то почему Сам Иисус не сказал все это так же просто, чтоб потом не было всех этих кривотолкований и ветвлений христианства? Ведь знал же Он, что будут они. Мало того, Он в той Своей человеческой жизни страдал от непонимания Своих же учеников, не говоря о "широких массах трудящихся", тем более враждебных Ему фарисеев. Так нет же, Он еще и так выражался, что ученики Его просто за голову хватались, думая куда это загнул их Равуни – Учитель:

"Я – хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который я дам, есть Плоть Моя, которую я отдам за жизнь мира".

(Иоанн 6.51)

Далее Иисус повторяет это еще несколько раз с вариациями, после чего:

"Многие из учеников Его слыша то, говорили: какие странные слова! Кто может это слушать?"

(Иоанн 6.60)

Или

"Я есмь дверь; кто войдет Много, тот спасется, и войдет и выйдет и пажить найдет"

(Иоанн 10.9)

В том то все и дело, что все не так просто, что речь идет о сложнейшей из вещей, о духе (который, конечно, и не "вещь", в прямом смысле этого слова).

Дух, духовность – главное требование, предъявляемое Учением Иисуса к человеку, для того чтобы он мог попасть в Царство Небесное (или чтобы он приблизился к "образу и подобию Божию"). Требование распространяющееся и на безгрешных.

Но что значит быть духовным? Это невозможно выразить четким определением. Невозможно также сделать людей духовными, бесконечно повторяя им: будьте духовны, дух, дух, дух! Сегодня в наш век инфляции слов многие так и делают, но эта болтовня дает обратный результат, вызывая вместе с отвращением к набрыдшим словам отталкивание от сути того, что они выражают.

И даже великой жертвы Иисуса, жертвы, играющей исключительную роль в пробуждении духовности в людях, недостаточно, чтобы научить людей в бесконечных разнообразных обстоятельствах, порождаемых жизнью, что духовно, а что не духовно, что истинно духовно, а что ложно духовно. Ибо как ни в какой другой сфере, в сфере духа есть тьма соблазнов и искушений, тьма ловушек, лабиринтов и тупиков. История человечества вплоть до наших дней переполнена примерами этого, а с одним из них мы уже сталкивались. Ведь фарисеи изначально по интенциям своим были духовны. Они восстали за веру, завещанную им Богом, против предающих ее саддукеев. А чем кончили?

Блестящий пример возможного искушения в области духа дает Сам Иисус в истории, когда дьявол искушает Его:

"Там (в пустыне – мое) сорок дней Он был искушаем от диавола.

И повел Его в Иерусалим, и поставил Его на крыше храма, и сказал Ему: "Если Ты Сын Божий, бросься отсюда вниз;

Ибо написано: "Ангелам своим заповедает о Тебе сохранить Тебя;

И на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею!

Иисус сказал ему в ответ: сказано: "не искушай Господа Бога твоего""

(Лук.4.2,9-12)

На чем здесь играет дьявол? Он играет на вере, т.е. на духе. Иисус не попадает в эту ловушку. Но в чем тут подвох? Ведь Иисус Сам неоднократно призывал к безграничной вере. Для того, чтобы не попадать в такие ловушки, надо иметь, так сказать, общую теорию духа. Но как сказано, рациональной научной теории духа в силу природы объекта быть не может.

Поэтому Иисус в притчах и поэтичных речах своих вылепляет как бы мозаичный образ духовности, одновременно иллюстрируя, что есть истинная духовность в по возможности широком кругу различных обстоятельств.

Вот притча о прощенных грехах из Луки. Иисус пришел в гости к фарисею, который пригласил его откушать. Служанка фарисея, грешница помазала Ему волосы маслом, омыла ноги, вытерла их своими волосами и беспрерывно целует их. Фарисей подумал, что если бы Он был пророком, то знал бы, что она грешница и не разрешил бы ей это делать. Иисус же, прочитав его мысли, рассказывает ему притчу о двух должниках, которым прощается долг, одному большой – 500 динариев, другому – 50.

"Скажи же, который из них более возлюбит его? (того, который простил долг – мое)"

(Лук. 7.42) и добавляет

"... прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много"

(Лук. 7.47)

Аналогична притча о блудном сыне, которая заканчивается словами:

"Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одним грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии"

(Лук. 15.7)

Что тут имеется в виду? Не то, конечно, что грешники, пусть даже раскаявшиеся, лучше праведников, а то что сила раскаяния, сила чувства, веры, есть первостепенной важности фактор для определения, попадет ли человек в Царствие Божие или в ад. И что чем больше эта сила, тем большие грехи могут быть прощены раскаявшемуся. Естественно, что это вовсе не означает, что сила чувства, сила веры у кающегося грешника обязательно выше, чем у праведника, а у того у кого больше грехов, больше чем у того, у кого их меньше. Но в жизни вообще, а в ту фарисейскую эпоху в особенности, многие, очень многие, считающие себя праведниками, утратили ту силу чувства, без которой нет духа. У раскаявшихся же, у искренне раскаявшихся, этот всплеск обычно бывает очень высок. Именно это имеет в виду Иисус в этих и многих подобных притчах. То же, что всплеск чувств при раскаянии может быть не так уж велик, а главное, как это стало характерно в последующие века, он может быть кратковременным и на завтра раскаявшийся будет вновь грешить, и тогда ему не будет прощения, это Иисус опускает в этих притчах. Опускает по многим причинам. Главная же та, что всех нюансов и поворотов в обстоятельствах не способен перечислить и уголовный кодекс, но уголовный кодекс – это нудьга, которую читают только профессионалы по необходимости. Первейшая же задача Иисуса – это разжечь дух. Поэтому детализацию обстоятельств Он дает лишь в первом приближении и с учетом, так сказать, исторического момента. Дальнейшая детализация и учет новых обстоятельств и моментов возлагается на нас, живущих в этих обстоятельствах и моментах.