Текст книги "Десять тысяч дней осени (СИ)"
Автор книги: Александр Мендыбаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 10
Заснуть не удалось никому. Всю ночь слышны были выстрелы. То ли закировцы производили зачистку, то ли мародеры атаковали очередной объект. Судя по канонаде, все это творилось неподалеку от их квартала. Рано или поздно закировцы придут сюда с собаками. Там, в квартирах у Алмаза и Шары осталась куча личных вещей. Дархану по службе приходилось сталкиваться с караульными собаками. Он даже возился с одним из щенков, за что получил «неполное служебное соответствие». Оказалось – их нельзя угощать, гладить и даже ласково говорить, если ты не инструктор. Знал Дархан и то, что собаки способны творить невероятные вещи. Хватит ли им дрессуры и смекалки, чтобы разыскать беглецов, Дархан ответить не мог. Но на месте Закира ни за что бы ни упустил такую возможность.
В который раз Дархан поднял тему переезда. Но ни у Шары, ни у Алмаза не было достойной альтернативы, а съезжать с безопасного, ставшего родным места в лютую стужу не хотелось никому.
Алмаз мало слушал брата. Он долго возился со своими записями, сверялся с Бебахтэ и даже списал со стены, начерченные Дарханом зулфаяты. Много света на исследования они не пролили, но все же попали в разлинованную таблицу.
Алмаз, с присущей ему скрупулезностью, расписал упомянутые радио зулфаяты, в трех графах – номер, цитата, комментарии. Таблица начиналась восьмым зулфаятом, который Дархан когда-то начертил углем на стене. «Эй, малахольные. Вопли ваши – бред больного горячкой и лишь пугают сонных мух на потолке». В ячейку с комментарием Алмаз вписал пять жирных знаков вопроса, дополнив пояснением «м. б. им. ввиду, что все наши сл. – обыч. бред?». Дальше шел сорок шестой зулфаят про утехи с женой. В комментариях пометка «однозначное – нет». Сто семьдесят седьмой зулфаят – про месть, что слаще меда – вызвал споры.
– Странно, мы говорили про Закира и радио тут же упомянуло месть.
– Да, но после оно сказало, что Закир ему не враг.
– Это ты сказал.
– Я такого не говорил.
Стало ясно, что радио жаждало мести, а вот кому, пока было неизвестно.
Двести двадцать седьмой зулфаят отвечал на вопрос – кто он, таинственный голос. Судя по ответам не был он ни мужчиной, ни женщиной, упомянул какой-то рой медоносных пчел, что летит над мифическим мостом Сират. Обсуждая этот зулфаят, Алмаз и Шара почти одновременно посмотрели на Дархана. Он же, сделав вид, что ничего не случилось, со стыдом вспомнил свой вопрос про пчелу. Зулфаяты располагались по номерам.
– Путаница теперь. Надо было писать по порядку. Так, как говорило радио.
– Ничего не путаница. К тому же у меня остались черновики, – Алмаз помахал перед братом исписанным листком, – всегда можно переписать. Обсуждаем следующий зулфаят.
А следующим был триста двенадцатый – «Оставивший в нужде и сам как враг. Помощливый в беде – роднее тетки». Почти единогласно в комментарий вписали скрытую угрозу – не помогут, окажутся врагами. Дальше шел уже известный и впервые услышанный Дарханом четыреста пятьдесят второй – про общение хоть с еретиком, хоть с негодяем, если он враг врага.
– Ясно одно, рой хочет общаться и ему нужна помощь.
Алмаз, открыв тетрадь с другого конца, начал читать выводы, которые уже успел набросать.
– Судя по тому, что Рой успел сообщить, он…
– Хочет общаться…
– Да не перебивай ты. Именно. Рой хочет общаться. Рой просит помощи. Скорее всего, если мы не поможем, Рой станет нам врагом. Рой не мужчина и не женщина. Рой… это…
– Еще не точно. Он иносказательно…
– Дархан. Пусть будет хоть пчела. Не спорь…
Потупив глаза, Дархан сказал:
– Сейчас это называется – не душни.
Шара, примирительно пожав Дархана за плечо, промолвила:
– Да и не важно. Алмаз, продолжай.
Алмаз, уткнувшись в тетрадь, принялся читать дальше.
– Мы знаем, что Закир ему не враг. Знаем, что сорок шесть – это «нет». А девятьсот двадцать три – это «да».
– Кстати, мы так и не посмотрели, что за зулфаят…
– Посмотрели. Я посмотрел, – Алмаз перелистал тетрадь на начало, – «Да» – говорю я ласкам матерей. «Да» – говорю я отваге отцов, «Да» – говорю я верности собак, «Да» – говорю я стойкости кочевников'.
Дархан едва сдерживался от желания что-то спросить. Алмаз, заметив его реакцию, начал говорить первым:
– Дареке, только давай не будем тратить время Роя на вопросы собака ли он или кочевник. Я тут составил список, что необходимо узнать… но прежде… позволь мне закончить с тем, что удалось выяснить. Вдруг я что-то упускаю.
Втроем они пришли к единогласному мнению, что Рой знает, кто его враг, но не знает, где его искать. Вероятнее всего он мстит и сам хочет стать адом врагу, потому и рушит квартиры, убивая несчастных. Рой не владеет информацией сколько времени может общаться и когда выйдет в эфир, что осложняет и без того трудные переговоры. Все согласились, что прежде всего следует упросить Рой не убивать их, а также жителей города. Дархан обещал, что пока не будет ясности в этом вопросе, он не предпримет попыток уговорить Рой убить Закира. Также хотелось спросить Рой, можно ли отсюда выбраться. Все остальные темы казались вторичными.
* * *
Рой дал о себе знать без четверти шесть девятьсот двадцать третьим зулфаятом. Не став разбираться, почему общение началось с банального «Да», Алмаз произнес первую фразу.
– Послушай. Сейчас самое главное договориться не убивать нас. Ты можешь оставить нас в покое?
Радио молчало почти полминуты, затем Рой произнес новый, доселе не слышанный девятьсот сороковой зулфаят.
– «Ворвавшись в дом недруга убью его, убью раба, не пощажу ни супруги, ни дряхлых стариков. Но тот, кто стал мне другом, не должен бояться гнева, стой он хоть со скимитаром».
Дархан, прочитав зулфаят, прильнул было к радио, но Алмаз остановил его.
– Погоди. Давай обсудим.
– Что обсуждать? Мы стали его друзьями. Он не тронет нас. Даже с мечом в руках.
Алмаз, опередив Дархана, спросил.
– Мы можем не бояться тебя?
– Девятьсот двадцать три.
Дархан, оттолкнув брата, пригнулся к радио и спросил.
– Эй, ответь. Если я проникну в дом к Закиру, если вызову тебя на помощь, ты погубишь его людей? Не тронешь меня?
Шара и Алмаз, схватив Дархана за руки, потащили от радио.
– Девятьсот двадцать три.
Алмаз и Шара крепко держали Дархана, но он больше ничего не говорил. Алмаз, перелистнув страницу тетради, зачитал следующий вопрос.
– Ты должен оставить мирных жителей в покое.
– Сто семьдесят семь.
Тишину нарушила Шара.
– Да причем тут месть. Ты же сам сказал, что прекратишь убивать, как доберешься до врага. Зачем убивать обычных гра…
– Сто семьдесят семь.
Алмаз, прижав палец к губам, произнес.
– Не зли его. Рой. Скажи нам. Когда мы разыщем твоего врага, и ты убьешь его, то отстанешь от других?
– Девятьсот двадцать три.
– Опиши своего врага.
– Пятьсот двадцать три.
Дархан наизусть прочитал уже упоминавшийся зулфаят. «Проклят тот, кто отбирает у сирот и беззащитных хлеб в час нужды».
– Послушай. Мы не можем понять, кто твой враг. Ты можешь уточнить?
– Пятьсот двадцать три.
– Вот заладил… Хорошо. Почему ты хочешь отомстить?
– Семьсот семь.
Дархан прочел
– «Бойся гнева небес, коль отобрал краюху у нищего, сына у матери, клюку у слепого. Их кровь и слезы – на твоих руках. И нет тебе пощады ни в том, ни в этом мире».
Шара, прочистив горло, спросила:
– Враг отобрал у тебя что-то важное?
– Девятьсот двадцать три.
– И это важное тебе очень нужно?
– Сорок шесть.
Дархан и Алмаз вскрикнули «Нет⁈» почти одновременно. Шара, не обернувшись на них, спросила:
– Если мы разыщем эту вещь, это как-то поможет?
– Семьсот девяносто восемь.
– «Поздно нести воду – пламя объяло завию, поздно жать – саранча пожрала колосья, поздно молиться – в могилу забрались Мункар и Накир».
Не успел Дархан дочитать зулфаят до конца, как Рой снова ответил.
– Сто семьдесят семь.
– Мы поняли тебя. Уже поздно искать похищенную вещь. Тебе нужна лишь месть. Но мы так и не понимаем, кто твой враг. Попробуй уточнить.
– Девяносто.
– «Судно идет ко дну. Нас уже ничто не спасет от пучины. Что ж, такова судьба. Сдерем кожу с кормчего. Он в ответе за нашу гибель», – Дархан посмотрел на Шару.
– Что он хочет сказать? Какому кормчему отомстить?
Алмаз задумчиво прошептал:
– Нас… мы… сдерем… почему мы не подумали об этом раньше? – он подбежал к радио и быстро заговорил:
– Послушай, ты не один? Ни один мужчина, ни женщина. Но может вас много? Сколько?
Дархан дернул брата от приемника.
– Алеке, зачем столько вопросов?
Рой ответил, едва Дархан успел выпалить свое замечание.
– Шестьсот восемьдесят четыре.
Дархан зашелестел страницами Бебахтэ.
– «Скворцу не стыдно за весну…», но причем тут скворцы? – Дархан в недоумении обернулся к Шаре, которая дрожала всем телом, по щекам текли слезы. Алмаз тоже ничего не понимал.
– Простите. Простите меня… Я ваш враг, – Шара медленно опустилась на колени, – Я ваш враг. Забирайте. Я – враг.
– Сорок шесть!
Дархан и Алмаз бросились к Шаре. Начали трясти ее, пытаясь получить хоть какое-то вразумительное объяснение. Но Шара стояла на коленях, словно каменная статуя. Радио шипело, Рой прекратил беседу.
* * *
Шара лежала на диване, Алмазу с трудом удалось заставить ее выпить пиалку теплой воды.
– Это дети. Шестьсот восемьдесят четыре… именно столько погибло во время эпидемии…
– Погоди, может ты ошибаешься… Рой что-то говорил про скворцов…
Шара посмотрела на Алмаза, печально произнесла.
– Это у вас семейное?
Дархан, возившийся с настройкой, повернулся к Шаре.
– Но почему тогда он сказал «нет»? Может дети мстят всему городу? Всем, кто виноват в кражах вакцины? Возможно доберутся и…
Алмаз посмотрел на брата. Дархан пожал плечами.
– Ну я конечно не хочу такого исхода. Но ведь Рой говорил о мести. Кому мстить, как не… Алмаз, ты то ни при чем. Ты же появился тут, когда уже всю вакцину тю-тю? Шара, ну что ты лежишь? Раз Рой не забрал тебя, значит ты ему не враг.
Алмаз, пощупав пульс у Шары, задумчиво произнес.
– Может быть Рой признал Шару другом. Союзником? Ты же слышал, как он сказал, что пощадит врага даже со скимитаром? Шара. Составь список всех, кто вор… кто имел отношение к вакцине.
– Они перебьют полгорода.
– Пусть… иначе они перебьют весь город.
Алмаз широкими шагами мерял темную комнату.
– Что-то не клеится. Допустим, Шару Рой принял за друга после просьбы Дархана. Но мы точно помним, что и Закир ему не враг. Тогда кто?
Дархан, подойдя к полкам с фотоальбомами, достал самый толстый и начал задумчиво листать.
– Как погибали дети?
– Постепенно. Будь у нас хотя бы семь сотен вакцин, мы непременно бы спасли каждого.
– Ты же сама говорила, что был некий НЗ.
– Был. Но ведь его стащила эта…
Шара вскочила с постели с невероятной для ее возраста и состояния прытью.
– Это Артық. Они ищут Артықа!
– А причем тут Артық?
Шара быстрым шагом подошла к радио.
– Младшая медсестра. Именно она забрала последние вакцины. Родители заболевших детей линчевали ее. А она перед смертью лишь хохотала и говорила, что вернется за нами всеми. Я как-то рассказывала об этом. И никогда не сомневалась, что эта несчастная и есть Артық. А что? Мстит за себя и за смерть своей дочери, утаскивает горожан. И если Рой – это дети, жаждущие мести, то ищут они именно ее.
– Но как, если она мертва?
Шара, указав на баллоны с хлоркой, сказала.
– Рой, то есть дети тоже как бы мертвы. Здесь нет смысла искать логику. И Рой, и Артық мстят городу. Но с Роем можно договориться.
Дархан с силой захлопнул альбом.
– Бред. Полнейший бред. Какая-то медсестра, которая после смерти стала Артықом. Рой, которому понадобилась та, что стащила несколько последних ампул. Вы годами воровали вакцину, а Рой будет мстить?..
Шара ехидно посмотрела на Дархана.
– У тебя есть другое объяснение?
Дархан, швырнув альбом на стол, сказал:
– Ничего у меня нет. Но если Рой или мертвые дети, или еще кто там помогут уничтожить Закира, да еще и Артықа утащат в преисподнюю, грустить не буду.
Не раздеваясь, Дархан плюхнулся на койку, накрывшись пледом. Шара качала головой. Алмаз, пощелкав радио, задумчиво сказал:
– В том, что Рой уничтожит Артықа нет ничего плохого. Только вот как мы поможем Рою?
– Нет ничего проще. Больница. Закир приносит жертвы в одном и том же месте. Дождемся сеанса связи и сообщим об этом Рою.
Дархан буркнул из-под пледа.
– Если Рой заберет Артықа и покинет город, то как нам справиться с Закиром?
Шара, глянув в окно, промолвила:
– Меня больше тревожит, способен ли Рой освободить нас из этого кошмара?
Дархан ворочался полночи, но так и не смог уснуть. Растопив жаровню, просидел перед ней до утра. Вопросов было больше, чем ответов.
Глава 11
Алмаз монотонно крутил настройку приемника. Никакого присутствия Роя. Лишь осточертевший шум. Дархан, взяв за плечи брата, отвел его от радио.
– Алеке, все кончилось. Все получилось.
Алмаз недоверчиво качал головой. Однако к радио не вернулся. Дархан стал живо разъяснять ему, неистово жестикулируя перед самым лицом.
– Если бы Рой остался, он бы непременно с нами связался. Но поскольку уже как две недели нет никакой связи, Рой захватил чертову Артық и утащил в преисподнюю. Жалею лишь об одном. Мы так и не разобрались с Закиром.
Алмаз осторожно отвел руку Дархана от лица.
– Если бы все было так просто…
– Да что не так?
– Послушай. Вспомни тот вечер, когда мы сообщили Рою об Артықе. Сорвавшись немедленно, он и слушать нас не стал дальше. Откуда такая уверенность, что именно в это время Закир приносил свою злосчастную жертву? С чего ты вообще взял, что Артық проявилась именно в этот момент?
– Да не начинай ты эту песню заново. Я же лично бросился к больнице в тот вечер.
– И что? Сам говорил – все вверх дном. Но тела не было. Не было тела. А раз не было жертвы, не было и пришедшей за ней Артық.
– Но зачем тогда Рою переворачивать вверх дном всю палату?
– А зачем он вообще рушит квартиры, в которых Артықа и в помине нет?
– С чего ты взял, что нет? Может и есть? Может за секунду до этого она была там. Или, наоборот, разминулась с Роем, опоздав на мгновение.
Алмаз встал из-за стола и подошел к окну.
– Нет, брат. Если за все эти годы Рой не смог поймать Артықа, раз он искал помощи от нас, то вряд ли все так просто.
Дархан и Алмаз невольно прислушались. Радио замолчало на какие-то мгновения, но вскоре продолжило свое монотонное шипение. Дархан, подскочив к нему, ударил по деревянной стенке небрежно, требовательно, но в то же время осторожно.
– Эй, где вы там⁈ Вы нас слышите? Добрались до своей жертвы? Мы сдали вам врага. Теперь вы помогите нам. Уничтожьте Закира. И скажите, как выбраться отсюда.
Алмаз безразличным взором глядел на брата. Это был всего лишь крик отчаяния. За две недели радио не удосужилось выйти на связь, как бы они его об этом не просили. Да и требовал Дархан слишком уж эфемерно.
* * *
Шара ворочалась всю ночь. Она, как и Алмаз, не разделяла оптимизма Дархана. Если бы Рой и вправду добрался до чертовой Артық, Закир бы непременно заметил это. Первая же жертва осталась нетронутой. Ему бы перестали поступать сигналы о похищениях. Эх, спросить бы. Но как спросишь в сложившейся канители.
– А-а-ай-яй-й-й! Радио! Радио замолчало! Ва-а-а-а! – Вскочив с кровати, Шара понеслась к выходу. Алмаз, вскочивший от крика, судорожно разбирал кирпичную кладку. Дархан, не успевший даже нацепить штанов, схватил приемник и выскочил вслед за Шарой и братом в ледяной подъезд.
* * *
В квартире стоял такой грохот, что, казалось, обрушится весь дом. Когда все стихло, братья осторожно влезли обратно. Мебель лежала на полу, посуда вдребезги, диван треснул, у кровати не хватало задней стенки и ножек. Софа подломилась. Безобразным айсбергом из ДСП торчало вывороченное днище. Тлели и быстро тухли угли, вылетевшие из жаровен. Раковина на кухне была сорвана. В окнах не осталось ни одного целого стекла, ледяной ветер стремительно заполнял изувеченные комнаты. Да, они остались живы. Успели спастись, хотя давно уже не следили за шумом приемника. Дархан понимал – нужно срочно уходить. Сейчас. Сразу. Забрав только самое необходимое. Идти в крайний подъезд, где на третьем этаже приготовлена была крохотная утепленная полуторка – не жилье, но убежище на одну-две ночи.
Собирались споро. Ничего не говорили, ни о чем не спрашивали. Все было ясно без слов. «Оставивший в нужде и сам как враг», – сунув в походный рюкзак засыпанный штукатуркой черный томик Бебахтэ, Дархан только сейчас понял – томик больше не нужен.
* * *
Закутанные в теплые вещи, они тряслись от холода. Ждали и не могли дождаться, когда же чертова жаровня отогреет крохотную полуторку, выстуженную в ноль за зимние месяцы. Радиоточка тут находилась неподалеку от ванны и Дархан с проклятиями поминал рукожопых проектировщиков, придумавших такое расположение.
– Меня смущает одно. Зачем они играют? Зачем вообще дают эту подсказку – шипение. Казалось бы – соблюдай радиомолчание, ничего не вещай в эфире. Застань врасплох.
Шара, хлебнув голого кипятку поцокала, и хрипло сказала:
– Мы многого не знаем. Может быть так Рой хотел уберечь несчастных жертв? Может считал, что люди поймут его подсказку и выскочат. Вероятно, Артық не слышит звуков. У меня нет ответов. Да и важно ли это.
Алмаз молча переломил ножку уже ненужного стула, чтобы сунуть тонким концом в жаровню.
– Сейчас уже нет разницы – Закир, Артық, а теперь и Рой – все ополчились против нас. Пойду, принесу баллоны.
– Завтра. Все уже завтра, – Дархан и Шара остановили Алмаза.
До утра никто не уснет, это однозначно. А едва забрезжит рассвет они все двинутся на квартиру, чтобы оценить ущерб и собрать все, что может пригодиться. Нужно искать новое жилье. Другого выхода нет.
* * *
Радио замолкало несколько раз. Все они послушно, а потом и вяло, словно по учебной тревоге, выскакивали в подъезд, но погромов больше не было.
– Триста двадцать, – слова эти из радио прозвучали так неожиданно, что Шара опрокинула на себя пиалку с давно остывшим кипятком. Дархан, схватив рюкзак за днище, начал трясти его так, что вывалился и со звоном покатился к окну закопченный битый туристический чайник.
– Вот она, чертова Бебахтэ. Где же этот, триста двадцатый… – Дархан, приблизив книгу к свету жаровни, принялся читать:
– «Лжец, говорю я вам. Лжец подобен паршивому псу. Он жалок. Он мерзок. Лягни его посильнее под ребра. Повесь на шее верблюда. Все ему будет мало».
Дархан захлопнул Бебахтэ, заложив книгу большим пальцем.
– Эй, послушай. Мы никакие не лжецы. Мы сообщили тебе точное место, где бывает Артық. Ты же сам, не дослушав до конца, ринулся туда. Я видел Артықа, почти стал ее жертвой. Закир, очень плохой человек, он ловит людей. Он сдает их Артықу. Мы не знаем, в какое время приходит Артық. Не знаем мы и того, куда она утаскивает своих жертв и что с ними делает. Но то, что Артық обязательно придет – несомненно. Тебе лишь нужно выждать.
– Пятьсот шестьдесят девять, – пока Дархан листал Бебахтэ, Алмаз раскрыл свою тетрадь и процитировал, – «Для невежд любая наука кажется чудом. Но даже мудрецам неподвластно многое». Дархан, они этой фразой отвечали на вопрос про семь минут.
– Какие еще семь минут?
– Мы спрашивали, сколько у них времени на общение в день. Точнее не так…
Не дождавшись брата, Дархан гаркнул:
– Вы знаете, сколько можете тут находиться?
– Пятьсот шестьдесят девять.
– Ну а хотя бы время, когда приходите?
– Сорок шесть.
Все надолго замолчали. Дархан, прочистив горло, сообщил.
– Вы уничтожили наше убежище. Но не убили нас. Что мешает сделать это сейчас? Зачем вы вообще предупреждаете о своем прибытии?
– Четыреста пятьдесят два.
Дархан злобно улыбнулся.
– Желаете снова общаться? Едва не погубив? Но зачем?
Алмаз осторожно потянул брата за рукав.
– Дареке, не нарывайся…
– Девятьсот сорок
Дархан, повернувшись к Алмазу, спросил:
– Это про скимитар? Они не тронут нас? Эй, Рой, дети, кто вы там. Подтвердите! Подтвердите!
Но в эфире раздавалась лишь какофония звуков.
* * *
На следующий день они разбирали завалы в квартире, собирая все ценное, что стоило перевезти в новое убежище. Нет, ту крохотную полуторку, открытую всем ветрам, убежищем назвать никак было нельзя. Расположение заставляло бы каждый день сигать на соседнюю крышу за вяхирями и тащить воду через весь двор. Было там холодно, тесно и совершенно неуютно. Хотя какой уют мог быть в этом мерзопакостном как сама слякоть городе. Рой сдержал обещание и не беспокоил несчастных, но дежурств у радио решили не прекращать.
– Почему они пощадили нас?
Алмаз, пытавшийся собрать развалившийся шкаф, пожал плечами.
– Зачем они вообще хотели нас убить?
Шара то ли кашлянула, то ли ухмыльнулась.
– Они – дети. Разъяренные, обиженные, мстительные, злые, но дети. Идут по пути наименьшего сопротивления. Ищут кошку в темной комнате. Крушат квартиры в поисках Артықа. Убить нас хотели от злости. Называют лжецами. Страшная, парадоксальная, но совершенно детская реакция. Пусть и мне будет плохо, лишь бы тебе не меньше.
Дархан кивнул.
– Знаю многих взрослых, кто ведет подобным образом.
Шара, осматривая груды одежды, продолжила:
– Они ведь не дослушали нас, сразу рванули на указанный адрес. Им, как детям, хотелось решить свою проблему сразу. Полагаю, что они даже не знают, что будет дальше.
Дархан отбросил огромную доску в сторону, поднял и отряхнул валявшийся под ней плед.
– Дети они или есть среди них взрослые, сказать не могу. Но то, что снова вступили с нами в диалог и не попытались убить – это мудро. Они понимают, что мы, какая никакая зацепка, единственные, с кем удалось наладить связь. А раз так – у нас появится небольшая передышка. Во всяком случае пока они окончательно не убедятся или не разуверятся в нас.
Подкрепившийся жирным бульоном, Дархан осматривал их разгромленную квартиру и все выгадывал, нельзя ли остаться тут, приведя все в порядок. Главной проблемой были окна. Разбитые вдребезги, они за ночь выстудили жилье до уровня заброшенного морга. Кругом полно домов – найти подходящие стекла, вынуть из рам, притащить сюда и вставить – все это казалось вполне исполнимым. Позже пришла иная идея – заложить окна кирпичом, оставив лишь узкие бойницы. Достаточно для свежего воздуха, кирпич скроет их от неприятельского взгляда получше всяких штор.
Обсуждая, каково будет с бойницами летом, к консенсусу прийти не удалось. На этом дискуссия застопорилась.
Сейчас всех беспокоил главный вопрос – что отвечать Рою.
– Давайте прямо скажем, что у нас нет ответа. Пусть дадут время, как только найдем способ, сразу…
Дархан, пытавшийся починить кровать, перестал стучать молотком и, вытерев пот со лба, сказал:
– Мы сообщили им, где искать Артықа. Не обманывали. Сами верили в победу. Результат? Они едва не разнесли нас.
Шара, собиравшая вещи в огромный потрепанный чемодан, закашлялась. Выпив воды, сказала:
– Дархан прав. Такой ответ их вряд ли устроит. Но и лгать нельзя. Нужно помочь им поймать Артықа.
Дархан, возившийся с клюшкой, из которой хотел сделать подходящую раму, отбросил ее и закричал:
– Да как⁈ Как, черт возьми, вы хотите им помочь? Мы не знаем, когда приходит Артық и даже, если принесем ей десять жертв, нападение будет неожиданным. Как вы собираетесь ждать в помещении, куда каждую минуту могут нагрянуть бойцы Закира? И главное – знай вы место и точное время прибытия Артықа, это не поможет. Сам Рой не знает и не может сказать, когда появится. Потому то и ловит своего врага многие годы в совершенно неожиданных местах, рассчитывая на удачу. Нет у меня никакого плана и никакой правды для этого Роя. Все попытки заманить Артықа обречены.
Алмаз подошел к брату. Осторожно похлопал по плечу.
– Успокойся, Дареке. Но Рой все равно придет. Надо же что-то отвечать.
Дархан, упершись руками в колени стоял и тяжело дышал, понимая, что дал волю эмоциям. Алмаз, думая, что Дархан не услышал, повторил.
– Дареке. Что мы отвечать ему будем? Рою…
Дархан сбросил опустившуюся на плечо руку брата и устало сказал.
– Адрес. Сообщим адрес Закира. Обманем Рой в последний раз. Терять нам все равно нечего. А без главного врага будет попроще.
Дархан ждал дебатов, каких-то обсуждений, но с ним никто не спорил и вообще не говорил. Шара ушла в их новое убежище, прихватив пару вяхирей. Что ж, толку от нее тут было мало. Поможет с обедом – уже хорошо. Алмаз и Дархан долго еще возились с окнами, меряли, думали.
Ближе к вечеру Алмаз закинул на плечи тяжеленный рюкзак и, согнувшись под тяжестью собранных чемоданов, потелепался в полуторку. Сколько их предстоит еще, таких рейсов. Дархан остался в квартире – решит с окнами, можно вселяться обратно. Он обманет Рой, а потом заложит окна кирпичом. Пусть проклятые духи рушат квартиру хоть сотни раз. Нужно оставить лишь самое необходимое. То, что легко чинить. Тогда Рой может бесноваться, сколько ему угодно. Лишь бы выбежать. День-два и они приведут жилье в порядок.
Дархан осознавал бесперспективность своих идей. Что если Рой перестанет играть по правилам. Явится за ними без всякой радиотишины? Или разнесет бетонные стены, завалит их кирпичом. Дархан все это понимал, но гнал ужасные мысли прочь. Он работал как проклятый, разбирал завалы, чинил то, что можно было починить. Радио шипело, свистело, Рою было не до него. Где же Алмаз? Почему не идет за второй порцией вещей. Одному ему все это не утащить. Вместо Алмаза в квартиру вбежала Шара. Запыхавшаяся, с ошалевшими глазами.
– Алмаза схватили. Закировцы. Это я виновата. Я!
Шара повалилась на пол, уткнулась в рваную цигейку и зарыдала так, что Дархан невольно задумался, какое животное способно издавать подобные звуки.
* * *
Вот уже третий раз Дархан наливал Шаре кипятка в битую чашку цветастую чашку. Шара пила, точнее пыталась пить, но у нее это плохо получалось. Чашка стучала о зубы, заливая подбородок горячей смешанной со слезами жижей.
– Да угомонись ты уже! – Дархан с силой начал вливать в Шару кипяток, ошпарив ей рот. Боль протрезвила Шару. Часто задышав, она внезапно прекратила свои причитания и заговорила, икая.
– Когда ты сказал, что попросишь Рой убить Закира, я все для себя решила. Окончательно. И-и-к!
Дархан, отступив от Шары на несколько шагов, скрипел от нетерпения зубами.
– К делу! К делу!
Глотнув кипятка, Шара продолжила:
– Выбросив вяхирей в снег, тут же и-ик пошла к Закиру.
Дархан, подскочив к Шаре, завопил:
– Что-о⁈
Смело глянув ему в глаза, она рявкнула:
– Да! Потому что без Закира наступит полная анархия. Я пошла и-ик к нему. Искала патрули, чтобы сообщили по рации. Как назло – никого до самого Закировского дома. Шла долго. Часто садилась на снег, если не могла найти заборчик, лавочку или подъезд, где можно немного отдышаться. Три раза падала. Думала и-ик – не дойду.
Шара укуталась посильнее в шаль.
– Алмаз догнал, точнее встретил меня, когда была уже совсем близко. Спорили. Шумели. Почти силой он уволок меня оттуда. И снова и-ик никого из патрулей. Я не сопротивлялась. Думала, уйду позже. Ноги уже не шли. Алмаз пожалел меня. Нашли заброшенную квартиру и-ик с изломанной кроватью. Там я и отсиделась. Алмаз пошел по этажам – найти топлива для костра, было жутко холодно. Не нашел. Зима лютая. Все и-ик разобрали, видать. Начал сбивать дверь подъезда с петель. Я все слышала, но помочь не могла, ноги совсем не держали. А потом шум, крики. Там, видать его и сцапали.
– Что ты такое говоришь⁈ – Дархан приблизил к лицу Шары скрюченную трясущуюся руку. Шара, отстранив голову, продолжила.
– Да. Сцапали Алмаза. Потащили. Я не кричала. Поймают и меня, никого не спасти. А так… когда смогла идти, побежала к тебе. Помнишь и-ик, Рой говорил, что не тронет тебя даже со скимитаром, даже в стане врага, если проникнешь к нему в дом. Дождемся Роя. Сообщим ему координаты Закира. Сообщим, что там твой брат.
– Совсем сдурела? Рой разнесет все подряд. От Алмаза не останется…
– У тебя есть другой план? Тебе не отбить Алмаза в одиночку. Ты же сам и-ик хотел убить Закира.
Дархан зарычал от лютой злобы. Чтобы не прикончить Шару, он закусил руку, пока не почувствовал солоноватый привкус на губах.
– Будь ты проклята. Будь проклята, тварь. Клянусь, если с ним что-то случится, я вырою все покрышки в палисаднике, напялю на тебя и сожгу. Я тебе клянусь!
Дархан начал собираться. О том, чтобы натравить Рой на Алмаза не могло быть и речи. Он пойдет к Закиру в дом и будет стрелять во всех, пока его не убьют. Медлить нельзя. Закир выпотрошит брата и разберет по костям, пока тот не сообщит, где его сообщники. А может и использует его как живую приманку.
У подъезда уже намело, расчищая снег ногами, Дархан нарвался на выброшенных Шарой вяхирей. Передернув затвор, он зажмурил глаза и бросился в яростную ледяную стужу.
