Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Шрам опустил пистолет, не спуская глаз с трупа.

– За всех, кого ты убил, тварь, – прошептал он еле слышно.

Глава 17

Российская империя, город Санкт-Петербург, Министерство обороны

Охрана добралась до нас через несколько секунд.

Четверо мужчин в форме набросились на Шрама, выбили пистолет из рук, повалили на пол. Он не сопротивлялся – просто лежал неподвижно, глядя перед собой пустыми глазами.

– Взять его! Наручники! – орал кто-то из офицеров.

Вокруг творился хаос. Женщины визжали, мужчины кричали, кто-то опрокинул стол с закусками. Оркестр как ветром сдуло, инструменты валялись на полу. Тело Усова так и лежало в луже крови, и никто не решался к нему подойти.

Я стоял как вкопанный, пытаясь осмыслить произошедшее.

Тот, кому я доверился и назначил своим телохранителем, только что застрелил генерала. На официальном мероприятии. Из пистолета, который я ему подарил.

– Граф Серебров! Какого… это вообще было⁈ Кто этот человек⁈ – Савельев оказался рядом и схватил меня за плечо.

– Мой охранник, – выдавил я.

– Почему он убил Усова⁈

– Не знаю, – честно ответил я.

Шрама подняли на ноги. Руки скованы за спиной, лицо разбито – кто-то из охранников не удержался и врезал ему. Но Богдан, казалось, не замечал текущей по лицу крови. Он вновь посмотрел на Усова и плюнул на его труп.

– Богдан! Что это было? – я шагнул к нему.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

– Месть, ваше сиятельство, – его голос звучал спокойно, почти безмятежно.

– Уведите его! – скомандовал кто-то.

Охранники потащили Шрама к выходу. Он покорно отправился с ними, только обернулся напоследок:

– Простите, граф. Я не мог иначе.

И его увели.

Я остался стоять посреди разгромленного зала, пытаясь собрать мысли воедино. Месть, значит. Что могло связывать бывшего бандита из Сибири и столичного генерала?

Ко мне подошёл советник Глебов и быстро зашептал на ухо:

– Граф, вам лучше уехать. Здесь сейчас будет полиция, следователи… Вопросов к вам будет много.

– Я отвечу на любые вопросы.

– Не сомневаюсь. Но лучше сделать это завтра, когда все немного успокоятся. Поезжайте в гостиницу. Я постараюсь уладить формальности, – пообещал Анатолий Петрович.

Я кивнул. Глебов прав – оставаться здесь не имеет смысла. Нужно разобраться в ситуации, а для этого мне нужна информация.

Вот и постараюсь её добыть.

В гостиницу я вернулся около полуночи.

Первым делом позвонил Витьку. Он казался мне наиболее вменяемым из всех людей Шрама. Костя слишком импульсивный, а из Антона лишнего слова не вытянешь.

– Аллё, – тихо ответил Витёк.

– Виктор, это граф Серебров. Шрама арестовали.

– Знаю, ваше сиятельство. Новости уже разлетелись. Что там случилось? Говорят, он какого-то генерала замочил.

– Верно говорят. Он застрелил генерала Усова прямо на приёме в Министерстве.

– Усова? Константина Егоровича? – после паузы переспросил Витёк.

– Да. Ты его знаешь?

– Откуда мне его знать… Но Шрам про него рассказывал. Про него и про свою прошлую жизнь.

– А теперь ты расскажешь мне, – с нажимом произнёс я.

Витёк вздохнул и начал:

– Шрам, он ведь не всегда был Шрамом. Раньше его звали Богдан Лавров. Лейтенант армейской разведки. Служил на южной границе, командовал разведгруппой во время войны с османами.

– Дальше.

– Усов ими командовал, он тогда ещё был полковником. И он якобы был продажным – за деньги сливал османам информацию о наших. Шрам об этом узнал, собрал доказательства и планировал сдать Усова. Но не успел.

– Что случилось? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Его отряд отправили на задание, и на месте их ждала засада. Весь отряд погиб. Кроме самого Богдана – его контузило взрывом, засыпало камнями. Враги решили, что он мёртв. Ну и вот… а потом он решил залечь на дно и официально остаться мёртвым. Пошёл в криминал, а про Усова попытался забыть.

– Хреново получилось, – заметил я.

– Да уж… Что с ним теперь будет, господин? Его казнят? – голос Витька неожиданно дрогнул.

Я отрицательно мотнул головой, несмотря на то, что собеседник меня не видел. Я подозревал, что именно Усов слил Маслову образец «Бойца». Возможно, он даже напрямую связан с Чёрной кастой. Но оказывается, что он был подонком уже давно, двадцать лет назад. Продавал информацию о собственных солдатах, на их крови построил себе карьеру. Как вообще этот предатель дослужился до генерала, получил ордена и почести?

Впрочем, чему удивляться. Что сейчас, что в прошлом – ловкие подлецы нередко достигают высот в карьере.

– Я сделаю всё, чтобы его оправдали, – пообещал я.

– Простите, но как? Он прикончил генерала на глазах у всего Министерства…

– Что-нибудь придумаю. А вы сидите тихо, понятно? Никаких лишних движений. Если понадобитесь – дам знать. Пока Шрам в тюрьме, ты за главного.

– Понял, ваше сиятельство, – вздохнул Витёк.

Я положил трубку и долго сидел неподвижно, глядя в темноту за окном.

Оказывается, Шрам не только бывший бандит. Он бывший офицер, преданный своим командиром. Человек, который потерял всё из-за жадности одного мерзавца.

Несправедливо.

Я достал телефон и набрал номер Воронцова. Снова придётся просить у него помощи – но он, пожалуй, единственный, кто способен разобраться в этой ситуации.

– Здравствуйте, граф. Я уже слышал о происшествии, – сухо произнёс полковник, взяв трубку.

– Тогда вы догадываетесь, зачем я звоню.

– Догадываюсь. Но поймите, Юрий Дмитриевич, это чрезвычайно серьёзно. Прилюдное убийство генерала на официальном мероприятии… За такое положена смертная казнь. Без вариантов.

– А если правда про Усова выйдет наружу?

– Какая правда? – настороженно спросил Воронцов.

– Неужели Служба безопасности империи не в курсе, что Константин Егорович был предателем? – нарочито наигранно поинтересовался я.

– Поясните, – железным тоном потребовал полковник.

– То есть не в курсе, – с усмешкой констатировал я.

Видимо, даже СБИ не всегда в курсе всего. Или у покойного генерала были хорошие связи, которые позволили скрыть его грехи от Службы.

Я коротко пересказал то, что узнал от Витька. Воронцов слушал молча, не перебивая.

– Интересно, – наконец, произнёс он.

– Очень даже, – согласился я.

– Если мы найдём доказательства – появится крохотный шанс, но я ничего не обещаю. Убийство предателя в порыве праведного гнева – уже не хладнокровное убийство. Это месть за погибших товарищей или, скажем, секретное задание, которое по стечению обстоятельств пришлось выполнить громко, – Юрий Михайлович осторожно намекнул на благоприятный исход.

– Я прошу вас найти доказательства, полковник. Считайте это личной просьбой.

– Двадцать лет прошло, граф. Следы могли давно исчезнуть.

– Но могли и остаться. Прошу вас, проверьте, – настаивал я.

Долгое молчание. Я почти слышал, как Воронцов взвешивает все «за» и «против».

– Ладно. Посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю.

– Спасибо, Юрий Михайлович.

– Пока не за что, – буркнул Воронцов и отключился.

Я опустил телефон и тут же набрал другой номер. В Новосибирске уже за полночь, но мои специалисты вообще нередко предпочитают работать ночью. Вася и Ефим со своими помощниками потребляют столько же «Бодреца», сколько средняя торговая точка.

– Здравствуй, Василий. Есть срочное дело, – сказал я, когда на том конце ответили.

– Слушаю, ваше сиятельство.

– Генерал Константин Егорович Усов. Мне нужно узнать всё об этом человеке. Особенно – про его службу двадцать лет назад, во время войны с Османской империей. Любая информация о возможном предательстве или коррупции. И вообще любой компромат, который сможете нарыть.

– Ого. Целый генерал? Это серьёзный заказ. Потребуется время, – ответил Вася.

– Времени, к сожалению, нет. Подключайте всех, кого нужно. Я оплачу сверхурочную работу, но к утру по столичному времени нужна информация, – приказал я.

– Понял. Уже работаем, – поспешил ответить Вася.

Я сбросил звонок и тут же набрал очередной номер.

– Ваше сиятельство! Я уже видел новости. Это правда, ваш человек стрелял? – голос Валерия звучал возбуждённо.

– Мой. И у него были причины. Мне нужно, чтобы ты покопался в прошлом Усова. Сможешь?

– С радостью. Знаете, я слышал, что у генерала много тайн в прошлом. Лет пятнадцать назад его подозревали в коррупции, но дело замяли… Короче, я уже в процессе! – воодушевился журналист.

– Только осторожнее. Усов был влиятельным человеком. У него наверняка остались друзья.

– Не впервой, граф. Разберусь, – усмехнулся Валерий.

Я положил трубку, стянул галстук и откинулся в кресле.

Механизм запущен. Теперь оставалось ждать. Спать я не собирался – необходимо держать руку на пульсе.

Как вскоре выяснилось, это было верное решение. Уже через пару часов мне начали приходить уведомления о новых публикациях в сети.

«ОХРАННИК ГРАФА СЕРЕБРОВА УБИЛ ГЕНЕРАЛА НА ПРАЗДНИКЕ!»

«КРОВАВАЯ БОЙНЯ В МИНИСТЕРСТВЕ ОБОРОНЫ: КТО СТОИТ ЗА УБИЙСТВОМ?»

«ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ГРАФ ПРИВЁЗ В СТОЛИЦУ УБИЙЦУ – ПОДРОБНОСТИ ШОКИРУЮТ!»

Я просматривал заголовки, чувствуя нарастающее раздражение. Статьи были похожи одна на другую – много эмоций, мало фактов, и везде мелькало моё имя. «Граф Серебров», «скандальный провинциал», «человек с тёмным прошлым».

Белозёров. Никаких сомнений, что это он и его вассалы постарались. Слишком быстро и скоординированно появились публикации. Граф не дремал – использовал любую возможность, чтобы ударить по мне.

Что ж, пусть. Сейчас мне было плевать на его интриги. Я знал, что справедливость восторжествует. Правда об Усове выйдет наружу, и тогда всё изменится.

А Белозёров ещё поплатится. За всё.

Российская империя, город Санкт-Петербург, деловой центр «Империал»

Главы Чёрной касты сидели за столом. За их спинами в панорамном окне искрился огнями ночной город. Как и всегда, лица трёх лидеров касты были скрыты масками.

Сорокин вошёл в кабинет и остановился на почтительном расстоянии. Низко поклонился и молча обвёл взглядом неподвижные фигуры.

– Докладывай, – произнёс Первый, сидящий во главе стола.

– Маслов арестован. «Авангард» провалил финальные испытания. Контракт на боевой эликсир достался Сереброву, – сообщил Игнатий, хотя думал, что Чёрной Троице всё и так уже прекрасно известно.

Главы никак не отреагировали – под зачарованными масками невозможно было разглядеть выражение их лиц. Они переглянулись, будто совещаясь без слов.

Наконец, Второй протяжно вздохнул и сцепил руки в перчатках в замок.

– Это уже слишком, Игнатий. Слишком много неудач. Сначала – провал покушения на балу. Потом – разгром нашей базы в Новосибирске. Теперь – потеря армейского контракта.

– Мы вложили в этот проект значительные ресурсы. И что получили взамен? – добавил Третий.

Сорокин позволил себе лёгкую улыбку.

– С позволения уважаемых глав – мы получили гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

– Объяснись, – потребовал Первый.

– «Авангард» прошёл, так скажем, полевые испытания. Мы своими глазами увидели, на что он способен. Разве не этого мы добивались? Теперь мы точно знаем, что эликсир способен временно превращать людей в безумцев, готовых убивать кого угодно.

– И это, по-твоему, успех? – в голосе Третьего слышался скепсис.

Игнатий шагнул вперёд:

– Конечно! Представьте себе отряд смертников, которые не боятся ничего, которых невозможно остановить, пока они живы. Да, у «Авангарда» есть побочные эффекты. Но для определённых задач – это не минус, а плюс. Уверен, что немало радикальных организаций по всему миру заинтересуются нашим творением.

Главы снова переглянулись. Второй едва заметно пожал плечами. Первый коротко мотнул головой.

Сорокин не чувствовал магии, но в который раз убеждался – главы умеют общаться телепатически. Может, дело в масках, а может, они и сами владеют этим редчайшим навыком.

– Власти получили формулу? – спросил, наконец, Первый.

– Нет. Маслов знал только часть, мы не настолько глупы, чтобы доверять всё одному человеку. Основа осталась в наших лабораториях. Мы можем продолжить работу, усовершенствовать эликсир! – с жаром произнёс Игнатий.

– А Серебров? – голос Второго стал жёстче.

Лицо Сорокина потемнело.

– Серебров… с ним разберёмся позже. Сейчас он под защитой императора и СБИ. Слишком на виду. Любая попытка устранения привлечёт ещё больше внимания.

– То есть ты… – начал Третий.

– … предлагаешь ждать? – закончил Первый.

– Да. Пусть шум уляжется. Пусть он вернётся в свою провинцию и расслабится. Рано или поздно защита ослабнет. И тогда…

Он не договорил, но все поняли.

Первый откинулся на спинку кресла.

– Хорошо, Игнатий. Продолжай работу над эликсиром. Серебров подождёт.

– Благодарю за доверие, уважаемые главы, – Сорокин поклонился.

– Не благодари. Просто не разочаруй нас, – Второй повелительно махнул рукой.

– Снова, – хмуро добавил Третий.

Сорокин поклонился и вышел из зала.

Российская империя, Санкт-Петербург, штаб-квартира СБИ

Полковник Воронцов не спал уже третьи сутки.

На его столе громоздились папки – старые, потрёпанные, с пожелтевшими страницами. Архивные дела двадцатилетней давности. Рапорты, донесения, протоколы допросов. Списки погибших, карты операций, финансовые отчёты.

Полковник методично просматривал каждый документ, делая пометки в блокноте. Картина складывалась медленно, по кусочкам – как мозаика, в которой недостаёт фрагментов.

Но даже того, что было, хватало с лихвой.

Константин Егорович Усов. Блестящая карьера, ордена, медали, благодарности от командования. Образцовый офицер, гордость имперской армии.

И – предатель. Насквозь гнилой ублюдлок.

Воронцов нашёл первые следы в финансовых документах. Двадцать лет назад полковник Усов жил явно не по средствам. Дорогой дом, роскошная мебель, заграничные поездки. На офицерское жалованье такое не потянуть – даже с учётом боевых надбавок.

Прикрытие, которое он пытался организовать, оказалось легко вычислить. Наследство от бабушки, как же… Бабушка тогдашнего полковника никогда не имела богатств.

За эти дни Воронцов провёл несколько допросов. Сослуживцы Усова, те, кто ещё был жив, говорили неохотно. Но всё же говорили. О странных приказах, которые приводили к потерям. О разведгруппах, которые уходили на задания и не возвращались. О том, как враг часто знал, где их ждать.

Юрий Михайлович нашёл вдов погибших солдат из отряда Лаврова. Они плакали, вспоминая мужей. Показывали фотографии, письма, награды. И все как одна говорили одно и то же: их мужья были отправлены в ловушку своим же командиром.

Анна, вдова сержанта Дементьева, рассказала вот что:

– Богдан приходил ко мне через год после того случая… Я думала, он погиб вместе с остальными. А он пришёл ночью, постучал в окно. Рассказал правду. Просил прощения, что не смог спасти Мишу.

– Что он ещё говорил? – спросил Воронцов.

– Что отомстит. Что Усов заплатит за всё. Простите, полковник, но я рад, что он выполнил своё обещание! – решительно произнесла женщина.

Двадцать лет Богдан Лавров ждал этого момента. Двадцать лет жил с грузом вины и ненависти. И когда увидел предателя – не смог сдержаться.

Воронцов понимал его. Он бы, наверное, поступил так же.

Последний фрагмент мозаики нашёлся в совсем свежих материалах. Анонимные финансовые переводы на счёт, принадлежавший дочери Усова, сделанные через цепочку подставных компаний. Деньги пришли за неделю до первых испытаний «Бойца».

И, судя по всему, источник средств был связан с Чёрной кастой.

Вкупе с показаниями Маслова картина складывалась ясная. Именно Константин Егорович организовал передачу «Бойца» барону, что помогло Чёрной касте создать свой «Авангард».

Усов, как и двадцать лет назад, продавал своих за звонкую монету.

Воронцов захлопнул последнюю папку и откинулся на спинку кресла.

Доказательств более чем достаточно. Вопрос в том, что с ними делать…

Он поднял трубку зашифрованного проводного телефона и набрал номер приёмной императора.

– Говорит полковник Воронцов, код доступа «Вереск». Мне нужна срочная аудиенция с Его Величеством.

– Его императорское Величество изволил временно переехать в Александровский дворец. Подождите, полковник, я соединю, – ответил секретарь.

Российская империя, Царское село, Александровский дворец

Пётр Алексеевич встретил Воронцова в парке, что окружал дворец. Отпустил охрану, и полковник с императором не спеша прогуливались по ухоженным дорожкам.

Пётр Алексеевич выслушал доклад молча, не перебивая.

Воронцов сухо передал ему все детали. Факты, даты, имена. Никаких эмоций, никаких оценок – только информация.

Когда полковник закончил, император тяжело вздохнул и посмотрел на ясное, в кои-то веки, небо.

– Значит, Усов все эти годы был предателем, – произнёс он.

– Так точно, Ваше императорское Величество. Сколько людей погибло из-за него – сложно подсчитать. Сотни, возможно, тысячи, – ответил Юрий Михайлович.

Они с императором подошли к пруду. Утки увидели их ещё издалека и быстро подплыли к берегу, ожидая угощения.

Пётр Алексеевич достал из кармана бумажный пакетик с ячменем и бросил птицам щедрую горсть. Бесстрастно понаблюдал за тем, как они едят, и снова тяжело вздохнул.

– Знаете, Юрий Михайлович, было бы гораздо проще казнить этого Лаврова и скрыть преступления Усова. Генерал мёртв и больше уже никого не предаст. А скандал ударит по репутации всех имперских офицеров. Люди начнут спрашивать: если генерал оказался предателем – как можно вообще доверять нашей армии? – император бросил уткам ещё горсть.

Воронцов молчал, ожидая продолжения.

– Лавров застрелил уважаемого человека перед десятками свидетелей. Закон требует казни. Всё просто, всё понятно.

– Вы правы, Ваше императорское Величество. Но, если мы так поступим – это дискредитирует графа Сереброва, – осторожно произнёс Воронцов.

– Что вы имеете в виду? – Пётр Алексеевич обернулся.

– Лавров – верный боец Сереброва. Он участвовал в войне, помогал ему в разных неофициальных делах, а теперь вот дослужился до телохранителя. Если мы казним его без суда и следствия – граф воспримет это как личное оскорбление. Более того – как предательство с нашей стороны.

– И какие у этого могут быть последствия?

– Министерству обороны придётся разорвать контракт на «Бойца». Нельзя же сотрудничать с человеком, чей охранник оказался убийцей. Это и финансовые потери, и репутационный ущерб – куда больший, чем от правды об Усове, – ответил полковник.

Пётр Алексеевич нахмурился.

– Продолжайте.

– К тому же я уверен, что Серебров не остановится. Он продолжит бороться за справедливость. У него есть ресурсы, связи, упорство. Рано или поздно правда об Усове всё равно выйдет наружу. И когда люди узнают, что мы покрывали предателя и казнили того, кто мстил за погибших товарищей… Сами понимаете, общество не одобрит.

– Вы высокого мнения о Сереброве, – хмыкнул император.

– Я видел его в деле, государь. Он не из тех, кто сдаётся. Кроме того, Серебров приносит пользу стране. А ещё я знаю, что его уже полгода зазывают на международный симпозиум целителей в Женеву. Европейские целители очень заинтересованы в сотрудничестве с ним.

– К чему вы ведёте?

– К тому, что мы можем не просто лишиться такого человека – мы можем своими руками отдать его другой стране. Стране, которая будет более лояльна к нему, чем мы. Хорошие целители ценятся везде, Ваше Величество, – произнёс полковник.

Император высыпал остатки ячменя в воду, а затем отошёл в сторону и сел на скамейку в тени. Воронцов последовал за ним и сел рядом, но на положенное расстояние. А затем продолжил:

– Юрий заботится о своих людях. Дорожит ими. Богдан Лавров закрыл графа собственным телом во время покушения. Едва не погиб, спасая его. Если мы казним такого человека – Серебров никогда этого не простит. И я бы не советовал делать из него врага.

Воцарилось долгое молчание. Император смотрел на Воронцова, обдумывая услышанное.

– Вы понимаете, что предлагаете? Публично признать, что генерал имперской армии был предателем. Это удар по всей системе!

– Понимаю. Но альтернатива не лучше, – развёл руками Юрий Михайлович.

Пётр Алексеевич откинулся на спинку скамейки. Поправил воротник рубашки и посмотрел на родовой перстень.

– Знаете, мой отец говорил, что правда – лучшее лекарство. Даже если она горькая.

– Позволю себе заметить, что не всегда это так. Но в нашем случае лучше поступить по справедливости, – заметил полковник.

Император опустил руку и повернулся к Воронцову.

– Ладно. Поступим следующим образом…

Глава 18

Российская империя, Санкт-Петербург, следственный изолятор СБИ

Шрам сидел на жёсткой койке, привалившись спиной к стене. Тусклая лампа под потолком едва разгоняла темноту. Где-то капала вода – мерно, монотонно. Других звуков не было.

Сколько он здесь? День? Два? Три? Время в карцере текло странно – то замирало, то срывалось вскачь. Без окон, без часов невозможно было понять, утро сейчас или ночь.

Впрочем, это не имело значения. Скоро всё закончится.

Богдан закрыл глаза, и перед внутренним взором пронеслись лица давным-давно погибших друзей.

Миша Дементьев. Сержант, душа компании. Вечно травил байки, смешил весь отряд. У него была жена – Анна, кажется – и маленькая дочка. Интересно, что с ними стало? Через год после той засады в ущелье Шрам заходил к Анне. Обещал отомстить.

Вот, наконец-то выполнил обещание.

Лёха Волков. Снайпер от бога. Мог попасть в монету с трёхсот метров. Тихий, молчаливый, но надёжный как скала. Прикрывал спину в любой заварухе.

Игорь Штейнберг, Исмаил Толбоев, Пашка Кузнецов…

Пять человек. Пять друзей, тела которых остались где-то в горном ущелье. Здесь, в Петербурге, похоронены пустые гробы.

Богдан открыл глаза и усмехнулся. Предатель теперь тоже мёртв. Лежит в морге с десятью дырками в груди. Больше никого не предаст, не продаст, не отправит на смерть.

Оно того стоило.

Скорее всего, его казнят. И пусть казнят. Богдан Лавров умер двадцать лет назад вместе со своим отрядом. То, что осталось – просто тень, призрак, доживающий чужую жизнь.

Шрам. Бандит. Никто.

По крайней мере, уйдёт он с чистой совестью.

В коридоре послышались шаги. Громко лязгнул замок. Дверь камеры открылась.

– На выход, – равнодушно приказал конвоир.

Богдан встал, разминая затёкшие ноги. Вот и всё. Пришло время.

Он шёл по коридору между двумя охранниками, глядя прямо перед собой. Мысленно прощался с миром – хотя прощаться, по правде говоря, было особо не с чем, да и не с кем. Никого близкого. Никакого имущества.

Пацаны, наверное, сами справятся. Граф их не бросит.

Граф. Единственное, о чём Богдан жалел – что подвёл его. Серебров доверял ему, взял под крыло, дал шанс на новую жизнь. А он…

Впрочем, поздно жалеть.

Конвоиры привели его в какую-то светлую комнату – после темноты карцера свет резал глаза. Богдан зажмурился.

А когда открыл глаза – замер.

Перед ним стояло несколько женщин разного возраста. Рядом с ними – дети. Взрослые уже, некоторым явно за тридцать. Все смотрели на него.

И плакали.

– Богдан, это ты? – вперёд вышла пожилая женщина в платке.

– Да, это я, – хрипло выговорил Шрам.

– Ты меня не помнишь? Я мать Исмаила. Вы с ним были у нас в гостях в Дербенте.

Богдан вздрогнул и вспомнил её. Вспомнил, как они всем отрядом гостили в доме Исмаила. Пили местное вино, купались в Каспийском море… Кажется, это было в прошлой жизни.

Впрочем, так оно и есть.

– Да, я… помню, – выдавил Шрам.

Мать Исмаила шагнула вперёд и крепко обняла его.

– Спасибо тебе, сынок. Ты поступил как настоящий мужчина. Отомстил за своих друзей, – прошептала она сквозь слёзы.

Остальные подошли ближе. Они обнимали его, плакали, благодарили, жали руку. Богдан с трудом осознавал что происходит. У него у самого на глаза навернулись слёзы, когда он догадался, что перед ним – выросшие дети его друзей.

– Вы восстановили справедливость, – сказал мужчина, так похожий на Пашку Кузнецова.

В горле стоял ком, глаза щипало. Он, убийца, приговорённый к казни, стоял среди людей, которые благодарили его за убийство.

– Что здесь творится? – выдавил он.

– Всё хорошо, Богдан, – раздался знакомый голос.

Шрам обернулся.

Граф Серебров стоял в дверях с обычным спокойным выражением лица. Как будто ничего не случилось. Как будто его охранник не расстрелял генерала на глазах у десятков свидетелей.

– Ваше сиятельство…

Серебров подошёл ближе.

– Указом императора генерал Константин Егорович Усов посмертно лишён всех званий и наград. Он объявлен предателем родины, виновным в гибели десятков имперских солдат, – сказал Юрий Дмитриевич.

Богдан молчал, не в силах поверить.

– Его имущество конфисковано. Семьи погибших получат компенсацию. А ты… официально останешься мёртв. Богдан Лавров погиб двадцать лет назад. Шрам – никогда не существовал. Никаких обвинений, никакого суда.

– Как?.. – еле слышно спросил Богдан.

– Служба безопасности империи нашла доказательства вины Усова. Очень много всего, включая связь с Чёрной кастой. Это он продал им образец «Бойца», – ответил Серебров.

Богдан закрыл глаза. Значит, всё было не зря.

– Так что, если хочешь – можешь продолжить служить мне. Место телохранителя всё ещё твоё, – улыбнулся граф.

– Это уже третий раз… Третий раз вы спасаете мне жизнь, ваше сиятельство, – прохрипел Шрам.

– Второй раз считать не будем. Тогда ты закрыл меня собой от заклятия. Мы квиты.

– Нет. Мы не квиты. И никогда не будем, – покачал головой Шрам.

Он поднял голову и посмотрел графу в глаза.

– Я буду служить вам до конца своих дней. Клянусь жизнью, честью и памятью моих друзей, куда бы вы ни пошли – я буду рядом.

Юрий Дмитриевич кивнул и произнёс:

– Договорились. А теперь пойдём. Дела в столице закончены. Пора возвращаться домой…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Телефон зазвонил поздно вечером.

Тимур Евгеньевич как раз заканчивал ужин – в одиночестве, как обычно. Жена предпочитала проводить весну в их краснодарских апартаментах, дети жили своими семьями. Огромный особняк казался пустым и холодным.

– Слушаю, Арсений, – Белозёров взял трубку.

– Ваше сиятельство, у нас проблемы, – голос Ельцова звучал напряжённо.

Впрочем, он почти всегда так звучал в последнее время. С тех пор, как они начали бодаться с Серебровым.

Белозёров вытер губы салфеткой и отодвинулся от стола. Жестом велел слугам выйти из столовой, и лишь затем спросил:

– Какие именно?

– Все издания и сайты, которые публиковали материалы про Сереброва, отказались дальше сотрудничать.

– Что значит – отказались? – нахмурился Тимур Евгеньевич.

– Им поступили претензии от СБИ и пресс-службы императора. Главных редакторов вызывали на беседы, некоторым угрожали проверками. В общем, дали понять, что публикации против Сереброва – это очень плохая идея.

– Это из-за Усова? – Белозёров нахмурился.

– Да. Их заставили опубликовать опровержения. Все статьи об убийстве генерала удалены. Вместо них теперь официальная версия: Усов был предателем родины, а охранник Сереброва выполнял задание короны.

– Задание короны? Интересная формулировка, – Тимур Евгеньевич хмыкнул.

– Официальная версия такая: якобы его внедрили, чтобы разоблачить Усова. А затем оперативные обстоятельства вынудили открыть стрельбу прямо на приёме. Бред, конечно, но мы же не можем спорить с короной, – Ельцов вздохнул.

Белозёров покачал головой и залпом допил стоящее на столе вино.

– Значит, императорская канцелярия взяла Сереброва под защиту, – пробормотал он.

– Не думаю, ваше сиятельство, но конкретно в этом деле – да. После покушений Чёрной касты и заключения контракта с Министерством обороны Серебров стал слишком заметной фигурой, – сказал Арсений Андреевич.

Белозёров помолчал, обдумывая услышанное. Долил себе ещё вина из графина.

История с Усовым ударила по нему сильнее, чем он ожидал. Генерал был полезным человеком – жадным, продажным, но полезным. Через него шли некоторые контракты, некоторые связи. Теперь всё это рухнуло.

А Серебров вышел чистым. Более того – вышел героем. Человеком, который разоблачил предателя. Это раздражало.

– Мы снова поторопились. Надо было выждать, посмотреть, как развернутся события. А мы сразу бросились публиковать грязь, – произнёс Тимур Евгеньевич.

– Я думал, что это хороший момент… – промямлил Ельцов.

– Момент оказался неудачным. Теперь вокруг Сереброва слишком много шумихи. Императорская защита, внимание СБИ, симпатии публики. Трогать его сейчас – всё равно, что совать руку в осиное гнездо.

– Что будем делать?

– Перестанем использовать публичное давление. Никаких статей, никаких скандалов. Пусть шум уляжется, – ответил Белозёров.

– А потом?

– Продолжим работать. Тихо и незаметно. Публика забудет о Сереброве через месяц-другой. Императорская канцелярия переключится на другие дела. К тому же никто не мешает продолжить нам ковырять его бизнес.

– Что именно мы будем делать? – не унимался Арсений.

– Есть у меня одна идейка… Серебров получил армейский контракт. Большие деньги, большие объёмы. Ему понадобятся новые поставщики, новые мощности. И тут мы можем помочь.

– Помочь⁈

– Ты не уловил сарказма? Мы сделаем так, чтобы каждый шаг давался ему с трудом. Поставщики будут срывать сроки. Подрядчики – завышать цены. Чиновники – находить нарушения. Ничего криминального, всё в рамках закона. Просто… бизнес.

Ельцов помолчал, обдумывая слова сюзерена.

– Это займёт время.

– Время у нас есть. А Серебров молод и горяч. Рано или поздно совершит ошибку. И тогда мы будем рядом, – улыбнулся Тимур Евгеньевич.

– Понял, ваше сиятельство. Начинаю работать.

– Действуй. И не спеши. Мы уже дважды поторопились, и дважды проиграли. Третьего раза быть не должно.

– Всё будет сделано в лучшем виде, ваше сиятельство, – пообещал Ельцов.

Белозёров убрал телефон, поставил его на беззвучный режим и вернулся к ужину.

Серебров ещё не знает, с кем связался.

Рано или поздно он оступится. И тогда граф Белозёров будет рядом, чтобы столкнуть его в пропасть.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Воронцов пришёл проводить меня лично.

Это было неожиданно – полковник СБИ не из тех людей, которые тратят время на церемонии. Но он стоял у портального комплекса, наблюдая, как гвардейцы достают из багажника автомобиля мои чемоданы.

– Не ожидал вас увидеть, Юрий Михайлович, – признался я.

– Я тоже не ожидал, что приду. Но решил, что это будет правильно после всего, что вы сделали для нас, – он чуть улыбнулся

Мы отошли в сторону, подальше от любопытных ушей. Мои гвардейцы и Шрам со своими людьми держались поодаль.

– Хотел поблагодарить вас лично за помощь с кастой. И за то, что заставили меня копнуть глубже в деле Усова.

– Заставил? – усмехнулся я.

– Вы были очень настойчивы. Признаюсь, поначалу я сомневался. Думал, что это просто попытка выгородить вашего человека. Но вы оказались правы. Усов был не просто предателем, он был частью системы. От него тянется много интересных ниточек, которыми Службе предстоит заняться… В общем, спасибо, граф. Империя в долгу перед вами. И я лично – тоже.