Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Российская империя, пригород Новосибирска

Мы встретились в условленном месте – кафе на окраине Новосибирска. В девять вечера здесь было пусто и тихо.

Я приехал с Демидом Сергеевичем и ещё одним гвардейцем. Оба в штатском, но под куртками у них скрывались бронежилеты. А пистолеты на поясах даже никто не скрывал.

Мы вошли, окинули взглядом полумрак зала – ни души. Официант кивнул на лестницу на второй этаж.

– Господин Серебров? Вас ждут.

Наверху оказался банкетный зал с застеклённой верандой. За дальним столом уже сидел Владимир Анатольевич Измайлов. Рядом с ним стояли двое гвардейцев. Один держал в руках дипломат, и вряд ли внутри находились документы. Скорее, это был специальный чемоданчик для скрытного ношения автомата. Жмёшь на кнопку – сам дипломат падает на пол, а автомат остаётся в руках.

Граф оказался мужчиной лет пятидесяти, с сединой на висках и аккуратно подстриженной бородкой. Когда я подошёл, он поднял на меня взгляд – холодный, оценивающий, без тени того раздражения, что звучало в телефонной трубке.

– Барон Серебров. Вы пунктуальны, – произнёс он, указывая на стул напротив.

Я сел, откинувшись на спинку. Демид и Илья остались у лестницы, сверля взглядом гвардейцев графа. Те смотрели в ответ, и хорошо, что в комнате не было ничего легковоспламеняющегося – взгляды наших бойцов так и метали искры.

– Я предпочитаю решать вопросы быстро. Тем более такие, – ответил я.

– Вопросы? Я вижу лишь попытку шантажа. Вы похитили двух граждан и угрожаете мне их показаниями. Это серьёзное преступление, – Измайлов взял со стола стакан с янтарной жидкостью и медленно отпил.

– Они напали на мои владения с целью поджога. Это тоже преступление. А их показания – всего лишь установление истины.

– И вы уверены, что их слова что-то докажут? Слово отпетого уголовника против слов членов уважаемого рода? Суд посмеётся над вами, – граф усмехнулся, но в глазах не было веселья.

– Возможно. Но это будет очень громкий смех, который услышат по всей империи. У меня есть не только их слова. Есть переписка в мессенджере с телефона того самого Риги. Там весьма детально обсуждаются сроки, цена и объект. И номер телефона заказчика… он зарегистрирован на фальшивую сим-карту, но я уверен, эксперты легко установят, кто ей пользовался, – невозмутимо парировал я.

Измайлов молчал, слегка постукивая пальцами по стакану. Его телохранители не шевелились.

– Вы хотите денег? – спросил он, наконец. С отвращением, как будто говоря о чем-то грязном.

– Нет.

– Тогда чего? Публичных извинений? Рассчитываете унизить наш род?

– Я хочу, чтобы это прекратилось. Чтобы вы и ваш сын раз и навсегда оставили мою семью и мой бизнес в покое. Полное прекращение враждебных действий. Вот моё условие, – ответил я.

Граф откинулся на спинку стула и рассмеялся. Сухо, почти беззвучно, только плечи слегка вздрогнули.

– Вы слышите себя, молодой человек? Вы, никому не известный барончик из захудалого рода, только-только выползший из долгов, ставите ультиматум мне? Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?

– Понимаю. С отцом человека, который, движимой детской обидой, решил вести войну. И теперь поставил под удар репутацию всей семьи. Я думаю, вы понимаете это ещё лучше, – ответил я, глядя Измайлову в глаза.

Веселье разом пропало с лица Владимира Анатольевича. Он поставил стакан на стол и скрестил пальцы.

– Вы слишком много на себя берёте. Слишком много думаете о себе. Мир не так устроен, мальчик. Таких, как вы, ломают, даже не замечая.

– Я не мальчик, ваше сиятельство. И если вы рискнёте меня сломать, то увидите, как устроен мир на самом деле.

– И как же?

– Слишком уверенные в себе люди легко проигрывают. Вы ошибаетесь, если считаете род Серебровых беспомощным, – произнёс я, добавив в голос немного стали.

Глаза Измайлова сузились, в них мелькнуло что-то похожее на расчёт.

– Вы играете с огнём, барон.

– Это меня не пугает.

Мы смотрели друг на друга через стол, и никто не отводил глаза.

– Допустим, я соглашусь. Где гарантии, что вы не используете эти… материалы против нас позже?

– Гарантий не будет. Эти бандиты – моя страховка на случай, если Станислав опять решит устроить какую-нибудь глупость. Так что в ваших интересах убедить его остановиться.

– А если вы сами решите нас атаковать?

– У меня есть дела поважнее, чем мстить вашему самовлюблённому сыну, – хмыкнул я.

Владимир Анатольевич нахмурился от этой формулировки, но сдержался.

– И что же это за дела поважнее? – спросил он вдруг.

– Это уже не ваша забота, Владимир Анатольевич. Ваша забота – держать своего наследника на коротком поводке. И передать ему, что следующая его выходка станет последней. Попытка поджога моих плантаций стала последней каплей. Я не буду играть, я просто уничтожу угрозу. Всеми доступными мне средствами. И поверьте, средств у меня больше, чем вы думаете, – сказал я.

Я произнёс это абсолютно ровным, бесстрастным тоном, без пафоса и без угрозы. Просто как констатацию факта. И, кажется, именно это и подействовало окончательно.

Ведь крик и ярость – это эмоции, слабость. А холодная, безличная уверенность – это сила.

Измайлов отвёл взгляд, впервые за весь разговор. Он снова взял свой стакан, но не стал пить, а просто вращал его в пальцах.

– Хорошо. Станислав больше не тронет вас. Я лично займусь его… воспитанием. Но я требую, чтобы вы отдали тех двух ублюдков. Чтобы я сам разобрался, как они посмели впутать моё имя в свои грязные дела, – сказал граф.

Я покачал головой.

– Они останутся у меня. Но я даю слово чести, что не заставлю их давать показания, пока вы соблюдаете договорённость.

Измайлов смерил меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Тогда мира между нашими родами не будет. Лишь перемирие, – отчеканил он.

– На большее я и не рассчитывал, – улыбнулся я.

Владимир Анатольевич поднялся и, не прощаясь, направился к лестнице. Его телохранители отправились за ним.

Я посмотрел на окно, в стекле которого отражался тусклый свет люстры. Что ж, на одном из фронтов у меня получилось остановить боевые действия – временно, но это уже неплохо.

Теперь можно было сосредоточиться на главном противнике. На том, кто был гораздо умнее и вёл с нашим родом долгую, изощрённую игру на уничтожение.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Измайловых

Владимир Анатольевич вошёл в прихожую с таким лицом, что прислуга поспешно ретировалась, стараясь не попадаться на глаза. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Скинув пальто, граф направился в свой кабинет и встал перед витриной, где хранилась его коллекция старинного оружия.

Несколько секунд он просто стоял, глядя на отполированную сталь клинков и изящные изгибы пистолетов и револьверов. Граф дышал ровно и глубоко, пытаясь успокоить ту ярость, что пульсировала у него в висках.

Не вышло.

Он резко развернулся и нажал кнопку селектора на столе. Почти сразу же вошёл дворецкий.

– Приведи Станислава. Немедленно, – приказал Владимир Анатольевич.

Дворецкий молча поклонился и сразу же вышел.

Измайлов подошёл к бару, налил себе чистого виски и выпил залпом. Огонь в горле немного прочистил сознание, но горький осадок унижения остался.

Какой-то мальчишка, выскочка из нищего рода, заставил его принять свои условия. Это не просто оскорбление. Это официальное объявление войны, которая до этого шла тихо, но в которой род Измайловых потерпел уже не одно поражение.

В кабинет робко вошёл Станислав. Его глаза бегали по сторонам, не решаясь встретиться с отцовским взглядом.

– Ты звал, отец?

– Закрой дверь. И подойди сюда, – приказал граф.

Станислав повиновался. Владимир Анатольевич медленно обошёл его, замечая, как сын напрягся, будто ожидая удара.

– Расскажи мне, Станислав, какого дьявола ты решил, что можешь развивать конфликт с другим родом, не поставив в известность меня? Чем ты думал, когда нанимал этих отбросов, чтобы жечь поля Серебровых?

– Отец, я… Он же унизил меня! На съезде, на глазах у всех! Он должен был получить по заслугам! Я хотел… – выпалил Станислав, голос его дрожал от обиды и страха.

– Хотел почувствовать себя кем-то значимым? Думал, что можешь так просто использовать наши ресурсы для грязных дел⁈ – Измайлов-старший внезапно повысил голос, и Станислав вздрогнул.

– Отец…

– Ты, кретин, даже не удосужился проверить, с кем связываешься! Эти уроды попались, и теперь они в руках у Сереброва! Он только что поставил мне ультиматум! Ты понимаешь масштаб катастрофы, которую устроил⁈

– Но… но мы же можем надавить, замять… – начал было Станислав.

– Замять? Если Серебров начнёт трубить о нашей связи с бандитами, мы не сможем это замять! Наш род будет опозорен! И это будет твоя вина! – рявкнул Владимир Анатольевич.

Станислав окончательно сник, его плечи опустились.

– Что же теперь делать? – пробубнил он.

– Придётся выполнять его условия. Пока что, – глава рода с силой поставил бокал на стол.

Воцарилась тишина. Владимир Анатольевич со вздохом опустился в кресло. Его сын стоял, не шевелясь.

– А потом? – решился спросить он.

Измайлов-старший ответил не сразу.

– Он потребовал, чтобы мы отстали. И мы отстанем, потому что иного выбора сейчас нет. Но запомни: то, что произошло сегодня – это не поражение. Это объявление войны другого уровня. Терпеть такое унижение нельзя! Теперь нам точно придётся уничтожить этих Серебровых. Стереть в порошок. Чтобы даже памяти о них не осталось. Но делать мы это будем не кулаками бандитов, а умом. Понимаешь?

– Как? – растерянно спросил Станислав.

– Для начала – расскажи мне всё, что знаешь. Про Сереброва, про его бизнес, про его связи, врагов.

– Да, враги! Мы с Леонидом Мессингом… он тоже хочет уничтожить Серебровых. Они со своим отцом давно хотят подмять их род под себя, – ответил Станислав.

Владимир Анатольевич хмыкнул, в его взгляде мелькнул интерес.

– Мессинги? Да, я слышал про их… взаимодействие с Серебровыми. Почему ты сразу не сказал, что спелся с Леонидом?

– Я не думал, что это важно, – пробормотал Станислав.

– В этом твоя главная проблема – ты не думаешь. Ладно. Я сам поговорю с Александром Викторовичем. Если у нас появится такой союзник… тогда с Серебровым можно будет покончить быстро и чисто. Без всяких там бандитов и поджогов. Теперь иди. И чтобы я больше не слышал ни о каких атаках. Ты понял меня? Сиди тихо! – пригрозил Владимир Анатольевич.

– Понял, отец, – Станислав поспешно поклонился и почти выбежал из кабинета.

Измайлов-старший ещё минуту смотрел на закрытую дверь, затем вздохнул и подошёл к телефону на столе. Он набрал номер не с мобильного, а со стационарного аппарата – безопасная линия, установленная в доме.

Трубку подняли почти сразу.

– Добрый вечер. Дом рода Мессингов. С кем имею честь? – раздался голос слуги.

– Граф Владимир Измайлов. Мне необходимо поговорить с Александром Викторовичем. По срочному делу.

– Минуту, ваше сиятельство, – ответили ему.

Послышались тихие шаги, шорох, затем знакомый голос:

– Владимир Анатольевич? Неожиданно. Чем обязан?

– Добрый вечер, Александр Викторович. Простите за беспокойство в такой час. Я хочу поговорить о деле, которое, как мне кажется, представляет взаимный интерес. О молодом бароне Сереброве.

– Продолжайте, – после неуловимой паузы ответил Мессинг.

– Мой сын по глупости ввязался в конфликт с этим… выскочкой. И ситуация приняла неприятный оборот. Теперь Серебров представляет проблему для моей семьи, и, как я понимаю, для вашей тоже. Станислав упоминал, что ваш наследник Леонид также имеет определённые счёты к Юрию Сереброву.

– Пока не понимаю, к чему вы ведёте, граф, – безразлично произнёс Александр Викторович.

– Я предлагаю объединить усилия. Два рода, сообща, могут решить эту проблему раз и навсегда, – ответил Измайлов.

– Благодарю за предложение, Владимир Анатольевич, – помедлив, произнёс Мессинг.

– Но?

– Но я вынужден отказаться.

– Могу я узнать причину, Александр Викторович? – скрипнув зубами, спросил Измайлов.

– Причина проста. У меня есть свои планы в отношении рода Серебровых. Вмешательство другой стороны, даже такой уважаемой, как ваша, могло бы их нарушить.

– Значит, вы отказываетесь от союза? – спросил он, и в его тоне уже зазвучала сталь.

– Отказываюсь от совместных действий в том формате, который вы предлагаете, – поправил его Мессинг.

– Кажется, я сейчас опять услышу «но», – усмехнулся Владимир Анатольевич.

– Но это не значит, что мы не можем… косвенно помогать друг другу. Если вы решите действовать самостоятельно, и ваши действия как-то пересекутся с моими интересами – я не буду мешать. И даже окажу, где смогу, тихую поддержку. Но координировать наши шаги, делиться планами – нет. Это слишком рискованно. Для нас обоих, – ответил Александр Викторович.

Измайлов понял. Мессинг видел в них не союзников, а инструмент. Бесполезный, шумный, но который, возможно, удастся направить в нужную сторону, чтобы отвлечь внимание или нанести удар с другой стороны. Он рассчитывал использовать их вслепую, не посвящая в суть игры.

– Я понял вашу позицию, Александр Викторович. Благодарю за честность, – произнёс Измайлов, сдерживая кипящую в груди злость.

– Всего доброго, Владимир Анатольевич. Удачи в ваших… начинаниях, – попрощался Мессинг.

Связь прервалась. Граф медленно опустил трубку на рычаг.

Значит, вот как. Граф Мессинг не видит в них союзников, достойных доверия.

Как унизительно.

Владимир Анатольевич глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться.

Нужно действовать, но не так, как Станислав. Нужно ударить туда, где Серебров не ждёт. По бизнесу. По репутации.

Измайлов схватил со стола ежедневник и начал набрасывать первые пункты плана. Имена чиновников, которые должны ему услуги. Юристы, специализирующиеся на корпоративных захватах. Возможные слабые места в бизнесе Серебровых.

Война только начиналась. И на этот раз её будет вести не вспыльчивый мальчишка, а методичный и абсолютно беспощадный прагматик.

«Ну что ж, барон Серебров, – мысленно произнёс Измайлов. – Поиграем в твою игру. Посмотрим, как ты запоёшь, когда у тебя не останется ни копейки в кармане и ни капли репутации».

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Утром, после тренировки и завтрака, я уединился в своей комнате, попросив не беспокоить меня до вечера – мол, нужно сосредоточиться на новых бизнес-планах.

В тишине, сидя на ковре посреди комнаты, я принялся за эксперименты с аурой. Перед тем, как пытаться помочь Свете, нужно как следует разобраться, на что я способен.

В тот раз на экзамене у меня получилось перекроить ауру и немного изменить свой целительский дар. Возможно, я могу и больше, но необходимо понять это на практике.

Я выпустил Пустоту, собрал в тончайший луч и принялся водить им по контурам своей ауры, изучая её структуру.

И в какой-то момент не рассчитал усилий.

Ощущение, как будто внутри меня резко дёрнули за туго натянутую струну, и она лопнула. Резкая боль пронзила диафрагму. Дыхание перехватило. В глазах потемнело, и я рухнул на бок, скрючившись.

Охренеть. Так вот что чувствуешь, когда часть тебя обращается в ничто… Не завидую я своим врагам, если кому-то придётся испытать подобное.

Проклиная свою неосторожность, я пролежал на полу, наверное, с полчаса. Повреждение было небольшим – крошечный разрыв в энергетической ткани. Но последствия оказались серьёзнее, чем я думал.

Мой целительский дар перестал откликаться. Он вернётся, нет сомнений, но сейчас я чувствовал себя вывернутым наизнанку и опустошённым. Работать в таком состоянии невозможно.

Скрежеща зубами, я дополз до стола, налил воды. Руки дрожали, и я облил футболку, пока пил.

Поставив стакан, я снова рухнул на ковёр. Прошло, наверное, часа два, прежде чем я начал приходить в себя.

Отлично. Просто замечательно. Решил стать сильнее, а сделал себя беспомощным калекой на полдня.

Что делать? Пустота умеет только уничтожать, стирать, пожирать. Как ею можно что-то восстановить? Это всё равно, что пытаться зашить рану серной кислотой, которая только растворяет плоть.

И тут меня осенило. Если залить все кислотой, то ничего не получится. А что если ей слегка смазать края раны и пока они находятся в жидком состоянии склеить их? Да, согласен с серной кислотой не самый лучший пример, но в моем изначальном мире по такому принципу работает жидкая сварка для линолеума. Она плавит торцы и когда высыхает, шов уже не разойдется.

Я снова вспомнил экзамен на лицензию. Тогда я уничтожил сдерживающие структуры внутри себя, благодаря чему мой дар изменился, обрёл новые грани.

Что, если проделать нечто подобное здесь? Точечно уничтожить повреждённые участки в ауре, а потом позволить естественной энергии заполнить стерильный вакуум?

В теории, если применить такой метод на правильных участках, это могло не просто восстановить ауру, а сделать её сильнее.

Но на практике это может кончиться тем, что я сделаю ещё хуже.

И всё-таки попробую.

Я снова закрыл глаза. Вызвал Пустоту и сконцентрировался на повреждённом участке.

Похоже на попытку оперировать самого себя в полной темноте, руководствуясь только внутренним чутьём. Чистое самоубийство! Но если все оставить как есть, то будет ещё хуже.

Медленно, миллиметр за миллиметром, я подвёл остриё Пустоты к краю разрыва. Ощущение было жутким – будто подносишь раскалённый гвоздь к открытому нерву. Я стиснул зубы и стёр микроскопический клочок собственной энергетической ткани.

Больно, но за этим последовало странное облегчение.

Я повторил процедуру с другого края. Потом немедленно переключился, убрал Пустоту и вместо неё направил поток целительской энергии.

Сначала ничего не происходило. А потом…

Края ауры вокруг «очищенного» участка начали двигаться. Они потянулись друг к другу, соприкоснулись и начали сливаться. Не просто соединились, как два куска ткани, нет. Они сплавились. Срослись в единое целое, образуя новую структуру. Как сварной шов на металле, который зачастую прочнее, чем окружающий его материал.

Боль утихла, сменившись странным, тёплым ощущением в том месте, где только что находилась дыра.

Я осторожно «пощупал» это место. Разрыв исчез. И что самое удивительное – я не чувствовал напряжения в этом месте. Согласно логике, если исцелить повреждение ауры, нагрузка перераспределяется на соседние участки, делая их уязвимее. А на практике всё оказалось иначе.

Создавалось впечатление, что аура в этом месте стала более плотной.

Я медленно открыл глаза. Слабость отступала, сменяясь приливом дикой эйфории.

Я только что совершил невероятное открытие.

Повреждение ауры можно не просто залатать. Его можно переплавить, усилив структуру в этом месте. Это не просто исцеление, это усиление!

Если так можно поступить с крошечным разрывом… то теоретически, методично, шаг за шагом, можно «переплавить» всю ауру целиком. И тем самым значительно усилить не только магический дар, но и многое другое – начиная от здоровья тела и заканчивая устойчивостью к враждебной магии.

Это потребовало бы колоссального количества времени, невероятной точности и титанических усилий. Но результат…

Я могу стать не просто сильным целителем. Я стану, возможно, сильнейшим лекарем этого мира.

Только торопиться ни в коем случае нельзя. Одна ошибка – и вместо усиления можно изуродовать свою ауру до неузнаваемости. Мне нужно лучше разобраться в том, как работает аура, как она связана с физическим телом, с даром, с сознанием. Без этого любое вмешательство станет игрой в русскую рулетку.

Конечно, кое-какие знания у меня уже имелись благодаря тому, что прошлый Юрий учился в Академии. Но этого недостаточно. Требуются более глубокий подход.

Значит, придётся взяться за исследования. Ученье – свет, как говорится. К тому же я, как лицензированный целитель, теперь имею доступ к архивам гильдии и различным научным работам. Наверняка смогу отыскать нужную информацию.

Я взялся за дело немедленно. Информации об аурах в интернете оказалось много, но вся она оказывалась либо поверхностной, либо запредельно сложной и разрозненной.

Пока что я решил составить для себя список: выписывал термины, имена исследователей, названия трудов. И пока занимался этим, то в памяти всплывали знания, полученные прошлым Юрием.

Я вспомнил, что аура – динамичная структура, состоящая из множества слоёв. Что её плотность и цвет могут говорить о здоровье, силе дара и даже эмоциональном состоянии. Что существуют редкие дисциплины – ауральная диагностика и, в теории, ауральная хирургия, но последняя считается крайне рискованной и полузапретной.

В какой-то момент мне пришла идея поговорить с бывшим преподавателем из Академии, Арсением Петровичем, который вёл у нас курс по энергетическим структурам.

Я отыскал его контакты, позвонил.

– Здравствуйте! – ответ раздался, не прошло и одного гудка.

– Здравствуйте, Арсений Петрович. Это Юрий… – начал я.

– К сожалению, я не могу вам ответить, поскольку нахожусь в экспедиции на Урале. Пожалуйста, оставьте сообщение. Я вернусь в Новосибирск в конце месяца, – продолжил голос.

Всё понятно, это автоответчик. Что ж, не страшно. Поговорю с Арсением Петровичем, когда он вернётся, а пока что поищу информацию сам.

Кроме интернета, стоит порыться в семейной библиотеке. А также воспользоваться библиотекой при Академии и обратиться в архив Гильдии Целителей…

Я уже заканчивал делать предварительные заметки, когда в дверь настойчиво постучали.

Блин, просил же не беспокоить.

– Кто там? – спросил я.

– Это… Лев Бачурин, барон. Мне нужно с вами поговорить. Это важно.