Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Российская империя, Новосибирская область, село Калиновка

– Мы знакомы? – невозмутимо спросил я.

«Шёпот, будь начеку», – мысленно приказал своему питомцу.

«А что делать-то? Навалять ему? Мне его рожа не нравится».

«Мне тоже. Так что да, будь готов к драке», – ответил я.

– Я тебя знаю. Ты меня – нет. Эдгар Дандевиль, – маг отвесил пафосный поклон.

– Интересная фамилия. Откуда вы?

– Ниоткуда. В моих жилах течёт кровь многих народов, если ты об этом. Но довольно болтовни, Серебров. Давай начнём, – Эдгар раскинул руки в стороны и растопырил длинные пальцы, между которыми пробежали лиловые искры.

Вокруг него распухло мощное магическое поле. Ухмылка на его лице выражала полную уверенность. Он ведь знал, кто я, и не сомневался в своей победе. Что может целитель сделать тёмному магу?

Обычный целитель – почти ничего. Но я-то не обычный.

У меня не было времени на раздумья. Воздух перед Эдгаром исказился, превратившись в клубящуюся, полупрозрачную черноту. Этот туман пополз вперёд, медленно и неотвратимо, собираясь окружить меня.

«Шёпот, сожри эту магию!» – приказал я.

«Невкусная ведь», – пробурчал тот.

«Давай!»

Дух рванул навстречу черноте. Он врезался прямо в неё и принялся поглощать изнутри. Туман остановился, его движение замедлилось, а несколько мгновений спустя начал исчезать, обращаясь в ничто.

Эдгар такого не ожидал. Он хмыкнул, дёрнув бровями, и произнёс:

– А ты полон сюрпризов, юноша. Как ты смог развеять заклинание?

– Раз плюнуть, – пожал плечами я.

– Ну-ну, – он улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Воздух перед ним наполнился шипами тёмной энергии. Миг спустя они рванули ко мне с такой скоростью, что я едва успел их разглядеть. Но передо мной уже стоял щит Пустоты – и шипы исчезали, прикоснувшись к нему. Не говоря уж о том, что Шёпот тоже ухитрился слопать парочку в полёте.

«А говорил, невкусно», – мысленно усмехнулся я.

«Распробовал», – засмеялся дух.

– Интересно… Ты не простой целитель, – прошипел Эдгар.

Вместо ответа я атаковал. Сформировал в руке сгусток Пустоты в виде короткого клинка и метнул его в Эдгара. Тот не мог увидеть мой снаряд, но видел мой жест – и поэтому успел увернуться. На миг обратившись в сгусток тени, он сместился в сторону.

Мой клинок ударил в стену дома, и в этом месте появилась аккуратная дыра.

– Что это за магия, мать твою? – процедил Эдгар, создавая новое заклятье.

Между его ладоней возникла пульсирующая сфера, покрытая чёрными жилками. Это пахло смертью за километр. Я понял, что затягивать эту схватку нельзя. В какой-то момент я могу не успеть отразить его атаку – или он использует нечто такое, что сумеет обойти мою защиту.

Недооценивать такого противника нельзя.

«Шёпот, бей на поражение. Лети прямо в его тело и обрати в ничто… что-нибудь важное», – приказал я.

«Мне его убить?» – уточнил дух.

«Если получится…»

Питомец бросился к Эдгару, но тут же отскочил, наткнувшись на защитное поле. Преодолеть это препятствие с ходу не смог даже дух Пустоты. Вокруг мага возник плотный кокон тёмной магии. Шёпот бился об него, как муха о стекло, обращая в ничто части барьера, но он тут же восстанавливался. Дух не мог сразу поглотить его – требовалось время.

А времени не было. Эдгар выпустил сферу. Она полетела по дуге, закручиваясь в спираль и оставляя за собой след выжженного воздуха. Я отпрыгнул, выпустив навстречу заклятию снаряд Пустоты. Но сфера, словно живая, избежала его и понеслась за мной.

Напрягшись, я расширил свой щит. Окружить себя полностью и со всех сторон я пока не мог. А заклинание, будь оно неладно, двигалось по непредсказуемой траектории.

Как я и думал, подлетев ближе, оно резко сменило траекторию и попыталось ударить в спину. Я еле успел сместить щит, и заклятие Эдгара обратилось в ничто.

Но исчез и мой щит. В реальном бою всё оказалось сложнее, чем на тренировках. Силы стремительно меня покидали.

Кто там говорил «тяжело в учении, легко в бою»? Брехня.

Эдгар, увидев, что его удар нейтрализован, нахмурился. Он начал вслух читать заклинание на латыни, его длинные пальцы чертили в воздухе руны, которые светились кровавым светом. Это готовилось что-то крупное.

Нужно было прервать его, пока он не закончил!

Я собрал последние силы и призвал очаг Пустоты. Недолго думая, создал его прямо рядом с Эдгаром – настолько близко, насколько позволял его щит.

Очаг тут же принялся втягивать энергию – как барьера, так и готовящегося заклятия. Эдгар это почувствовал и принялся читать заклинание быстрее. Руны засветились так ярко, что слепили.

Шёпот с воплями продолжал биться о барьер. И вот, наконец, сумел пробить брешь.

В этот момент враг ударил.

Часть заклятия поглотила сфера Пустоты. Остальное принял на себя мой питомец. Надеюсь, это не причинило ему вреда.

Я ударил в брешь. Послал тончайшую, как лезвие бритвы, нить Пустоты. Она вонзилась в грудь тёмного мага и добралась до его источника магии.

Эдгар взвыл и схватился за грудь. Его лицо исказилось гримасой боли и недоумения. Его щит дрогнул, стал нестабильным.

Маг обратился в тень и метнулся в дом.

– За ним! – вслух выкрикнул я, срываясь с места.

«Да… Ага… Что-то мне нехорошо», – Шёпот болтался в воздухе, как пакет, подхваченный ветром.

Видимо, у него все-таки есть предел, и он еще не готов поглотить такое количество магии.

Я предполагал, что увижу внутри дома. И оказался прав.

Эдгар, тяжело дыша, сорвал ткань со стоящего посреди комнаты предмета. Какой-то сложный прибор с большим чёрным кристаллом по центру. Артефакт Мессингов, надо полагать. Я почувствовал вибрации, похожие на проклятие, которое наслали на Свету.

Побледнев ещё сильнее, Эдгар жутко рассмеялся и с размаху опустил ладонь на острую верхушку кристалла. Ладонь с хрустом пробило насквозь, и кровь потекла по артефакту. Он тут же активировался. От него во все стороны разлетелся такой всплеск магии, что весь дом вздрогнул.

Я не дал Эдгару шанса активировать артефакт. И сил на тонкую работу у меня не оставалось.

Я выбросил вперёд обе руки, выплеснув наружу волну Пустоты. Всё, что ещё мог выпустить.

Всё произошло в тишине. Кристалл вместе с исходящей от него силой, рука Эдгара, часть его плеча и грудной клетки просто… исчезли. Оставшийся артефакт громко треснул и рассыпался. На лице тёмного мага на миг возникло изумлённое выражение, после чего оно потеряло всякие эмоции. Эдгар рухнул на пол, и стало тихо.

В тот же миг ко мне устремился такой поток энергии, что едва не сбил с ног. Пустота внутри меня втягивала жизненную сила Эдгара, густо заполненную тёмной магией.

Я уже испытывал подобное, когда обращал в ничто насекомых и болезни… Но Рагнар оказался прав. Убить человека – это совсем иной уровень. Это как залпом выпить бутылку шампанского – одновременно вкусно и мерзко, и моментально пьянит.

Моя аура засияла так, что даже я это увидел. Избыток энергии заставил её сиять и переливаться всеми цветами, но продолжалось это всего несколько секунд. Поток иссяк.

Я едва не упал, схватившись за стену. Перед глазами плясали чёрные пятна. Шёпот кое-как влетел в комнату и икнул.

«О как… Ты его прикончил», – констатировал он.

Я ничего не ответил. Достал из кармана телефон и отыскал контакт «Тёзка».

– Вы часто мне звоните в последнее время, барон. Что на этот раз? – спросил Воронцов.

– Я только что сразился с тёмным магом в селе Калиновка. Он убит. И у меня здесь артефакт, с помощью которого Мессинги прокляли мою сестру. Точнее, остатки артефакта, – поправился я.

Полковник вполголоса выругался и спросил:

– Рядом есть кто-нибудь из гражданских?

– Нет. Наш бой никто не видел.

– Оставайтесь на месте. Я скоро буду, – пообещал Воронцов и сбросил звонок.

Я сел на пол, прислонившись к стене, и смотрел на бездыханное тело Эдгара. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в руках.

Схватка оказалась непростой. Но она показала мне, как далеко я продвинулся и как смертельно опасны могут быть настоящие враги.

Через полчаса в село ворвались несколько чёрных внедорожников без опознавательных знаков. Из первого вышел сам полковник Воронцов. Его оперативники быстро оцепили дом и территорию вокруг. Остальные машины ринулись в сторону других домов.

Я к тому времени переместился на крыльцо и дышал свежим воздухом. Всё-таки хорошо в деревне. Даже у нас в усадьбе не такой чистый воздух – слишком близко к городу.

Воронцов подошёл ко мне и молча пожал руку. Зашёл в дом, осмотрел тело Эдгара, затем вернулся и пристально посмотрел на меня.

– Вы знаете, кого устранили, барон?

– Он сказал, его зовут Эдгар… как же там. Забыл фамилию, – отмахнулся я.

– Эдгар Дандевиль, известный также как Эдгар Мрачный и Дрезденский палач. Он давно в международном розыске за серию убийств, изнасилований и контрабанду запрещённых артефактов.

– Спасибо за информацию. Теперь меня совсем не мучает совесть.

– Как вы справились? У него была репутация одного из сильнейших тёмных магов, – прищурился Юрий Михайлович.

Я понимал, что он это спросит. Поэтому заранее подготовил ответ, пока сидел и ждал.

– Он пытался использовать артефакт. Я отразил его атаку, и она рикошетом ударила по кристаллу. Кристалл взорвался, артефакт лопнул, и вот. От Эдгара Мрачного осталась только половина, – я развёл руками.

Судя по лицу, Воронцов не слишком мне поверил. С другой стороны, почему бы ему сомневаться в моих словах? Но даже если он решит разобраться, то восстановить события всё равно не сможет. Уже прошло время, остаточная магия развеивается, а Пустота и вовсе не оставляет следов.

– Ладно. Давайте к делу. Вы считаете, что этот артефакт принадлежит Мессингам и Эдгар работал на них?

– Я в этом уверен. Думаю, вы сможете найти на артефакте отпечатки кого-то из рода Мессингов или их слуг. Или ваши маги смогут обнаружить магические следы в подвале их усадьбы.

– Возможно, – сказал полковник и замолчал.

Он переступил через тело Дрезденского палача и сел рядом со мной. Судя по его лицу, собирался сообщить мне что-то неприятное.

– Понимаете, Юрий. Доказать его связь с Мессингами, даже если мы найдём следы, будет практически невозможно. Как я вам уже говорил, для возбуждения дела против целого рода требуется больше, чем слова и подозрения. И я бы не советовал вам тыкать палкой в этот муравейник.

– Вы предлагаете оставить всё как есть? Они используют запрещённую магию, нанимают убийц, устраивают диверсии. А Служба безопасности империи просто закроет на это глаза? – искренне возмутился я.

Воронцов устало вздохнул.

– Барон Серебров, я понимаю ваши чувства. Но и вы меня поймите. Вы сейчас на всех парах несётесь к дворянской войне. Если она начнётся по-настоящему, с открытыми столкновениями, с привлечением вассалов и союзников, СБИ не сможет просто взять и вмешаться. Это внутренние дела аристократии, регулируемые имперским кодексом.

– Вы пытаетесь меня запугать, полковник?

– Я просто объясняю положение вещей.

– Но на мой вопрос вы так и не ответили. Почему Служба закрывает глаза на то, что Мессинги используют преступника, который находился в международном розыске? – спросил я.

– Мы не будет закрывать на это глаза, но не станем обвинять их открыто. И вам тоже не следует, вы лишь себе сделаете хуже. Но Служба готова предложить вам кое-что, – ответил Юрий Михайлович.

– Что именно?

– Деньги и славу, если вас это интересует. Придумаем красивую легенду: барон-целитель Юрий Серебров вступил в схватку с опаснейшим тёмным магом и уничтожил его, рискуя жизнью. Мы вызовем проверенных журналистов, устроим небольшую пресс-конференцию. Вы получите государственную награду. Это повысит ваш статус, укрепит репутацию. И, что немаловажно, станет неофициальным, но очень понятным посланием Мессингам: их инструмент уничтожен, а человек, который это сделал, теперь под некоторой… протекцией государства. Им будет сложнее нанести следующий удар, – объяснил Воронцов.

Я обдумал предложение. Что же, неплохой компромисс. Не то, чего я бы на самом деле хотел, но сильный ход.

– Согласен, – кивнул я.

– Отлично. Оставайтесь здесь. Я немедленно всё устрою, – произнёс полковник, поднимаясь и доставая телефон.

Уже через пару часов приехала небольшая съёмочная группа из двух человек – мужчина с камерой и женщина-репортёр. Они взяли у меня короткое интервью, где я, стараясь выглядеть скромным героем, повторил легенду о рикошете и взрыве артефакта. Полковник Воронцов дал на камеру короткий комментарий, высоко оценив мою «гражданскую позицию и личное мужество» и пообещал, что я буду представлен к государственной награде.

Когда журналисты уехали, а оперативники закончили осмотр дома, я отправился домой. У меня в багажнике лежало несколько обломков артефакта, которые я собрал и спрятал заранее.

По дороге я заехал в почтовое отделение, купил коробку и марки. После чего упаковал обломки и отправил в поместье Мессингов, не указав имени отправителя. Пусть порадуются.

Когда я вернулся домой, на меня налетели со всех сторон – Дмитрий, Татьяна, Света, Иван, даже гвардейцы и слуги принялись хлопотать вокруг. Все уже видели репортаж и переживали.

– Уже не о чем переживать. Всё кончилось, – отмахнулся я.

– Как ты смог его одолеть? Ты же не боевой маг! – держа меня за плечи, спросил Дмитрий.

– Повезло, отец. Со мной всё хорошо, успокойтесь, пожалуйста. Мне просто нужно выспаться. Увидимся утром, – сказал я и решительно отправился к себе в комнату.

Что ж, битва выиграна. Опасный враг уничтожен, а Мессинги лишились дорогого артефакта. Но война, как справедливо заметил Воронцов, только приближалась. И следующая её фаза будет куда серьёзнее.

Но сегодня можно отдохнуть. Я это определённо заслужил.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Возвращение Светы домой в тот день стало событием. Я как раз обсуждал с Дмитрием и Татьяной детали запуска нового цеха на базе бывших активов Караева, когда из прихожей раздался звонкий крик:

– Я сдала! Всё сдала!

Через секунду в гостиную влетела моя сестра, размахивая над головой толстой папкой с золотым тиснением. Её лицо сияло так, что, казалось, освещало всю комнату. Никаких следов недавней болезни, только глаза, полные огня.

– Посмотрите! Официальное уведомление! Я успешно сдала все выпускные экзамены! И мне пришло приглашение в Академию магических искусств в Новосибирске! – воскликнула Светлана.

Татьяна вскрикнула от радости и бросилась обнимать дочь. Дмитрий встал, и его лицо расплылось в широкой, гордой улыбке. Он обнял обеих.

– Молодец, дочка! Мы никогда не сомневались!

– Поздравляю, Света, – сказал и я, подходя и кладя руку ей на плечо.

После того проклятия и долгого восстановления она не просто вернулась к учебе – она с удвоенной энергией наверстала упущенное, занимаясь с репетиторами и не давая себе спуску. Видеть её сейчас здоровой, сияющей, полной энтузиазма – лучшая награда за те часы, что я потратил на лечение её ауры.

Хотя работа там ещё предстояла немалая – повреждения глубокие, и полное восстановление структуры потребует месяцев, если не лет кропотливой работы.

За праздничным ужином, который устроила Татьяна, разговор неизбежно зашёл о будущем.

– Я пока не уверена насчёт Академии… – задумчиво произнесла Света, вертя в пальцах вилку.

– Почему? Почти все члены нашего рода там учились. Мы с Юрой тоже, – напомнил Дмитрий.

– Это же так серьёзно. Пять лет обучения, конкуренция… И мой целительский дар… вы же знаете, он слабый. Я не смогу стать настоящим целителем.

– Сила дара – не главное, – мягко сказал Дмитрий.

– Знаю, папа. А что, если пойти не в магию? У меня хорошо получается рисовать, придумывать дизайн.

– Здесь не поспоришь, – согласился я.

– Но у нас целительский род, – слегка нахмурился Дмитрий.

– Ну и что? Сейчас не восемнадцатый век, мир изменился! Не обязательно следовать своему дару, особенно если он не слишком сильный. Я могла бы пойти учиться на дизайнера! Помогать в нашем семейном бизнесе, – Светлана задумчиво посмотрела куда-то вдаль.

Татьяна обменялась взглядом с Дмитрием, затем улыбнулась дочери.

– Светочка, мы будем рады любому твоему выбору. Это твоя жизнь. Ты должна принимать решение сама, – сказала она.

– Совершенно верно, – поддержал я. – Роду нужны не только маги. Если тебе по душе дизайн и бизнес – вперёд. Ты принесёшь большую пользу роду. Но если отучишься в Академии – тоже. Поэтому решай сама.

– Спасибо… Я ещё подумаю до конца лета. Но мне так легче, когда вы меня не заставляете, – улыбнулась Света.

На несколько минут за столом воцарилось молчание. Все отдавали должное ужину. Сегодня мы могли насладиться запечённой форелью, а на десерт нас ждали нежнейшие ореховые пирожные. С тех пор, как мы стали больше зарабатывать, еда на столе у нас появилась более изысканная.

– Кстати, Борис Строгов пригласил меня пойти с ним на выпускной бал, – сообщила Светлана.

За столом снова воцарилось молчание. Хотя я ни капли не был удивлён. Строгов-младший регулярно навещал Свету во время её болезни, они вместе смотрели кино и просто болтали. А после выздоровления их дружба только окрепла.

Хотя, вероятно, там уже нечто больше, чем дружба.

– И что ты ему ответила? – спросила Татьяна.

– Я сказала, что подумаю… Хотя, наверное, соглашусь.

– Соглашайся, конечно, – кивнул я.

– Думаешь? – Света слегка покраснела.

– Конечно. По-моему, он сильно изменился. Уже не тот наглый мажор, каким был. И он столько раз попытался искупить свою вину перед тобой, причём не только словами, а делом.

– Ты так говоришь потому, что мы в союзе со Строговыми, – пробурчала сестра.

– Вовсе нет.

– Я тоже не против. Борис показался мне достойным юношей, несмотря на прошлое поведение, – заметил Дмитрий.

– Да. Мне кажется, он… начинает мне нравиться, – Света покраснела ещё сильнее.

Татьяна понимающе погладила её по плечу, а мы с Дмитрием улыбнулись друг другу. Первая любовь – это всегда так трогательно.

– Завтра можем поехать в город и выбрать тебе платье, хочешь? – предложила Татьяна.

– Ой, а я уже выбрала! Давай покажу! – Светлана встрепенулась и полезла за телефоном. – Правда, оно дорогое…

– Ничего. Мы можем купить тебе любое платье, какое захочешь, – уверенно произнёс я.

Семейный ужин в тот вечер оказался одним из самых тёплых на моей памяти. И в очередной раз напомнил мне, ради чего я вообще рвусь вперёд и готов сражаться хоть с Мессингами, хоть с магами-маньяками. Ради этого. Ради того, чтобы мои близкие люди были обеспечены и счастливы.

Увы, в мире дворянских интриг за счастье приходится бороться. Пока не докажешь свою силу, враги будут пытаться загрызть тебя со всех сторон.

Через пару дней как раз настало время очередного раунда интриг. На сей раз – почти открытое противостояние. Событие, которое должно было всколыхнуть всё новосибирское общество, да и не только новосибирское.

После тщательной подготовки Некрасов, заручившись поддержкой целой коллегии адвокатов, чьи услуги мы оплатили, подал иск от имени барона Георгия Волкова к роду Мессингов.

Этот иск стал громом среди ясного неба. Шутка ли: Мессингов обвиняли в мошенничестве при заключении долгового соглашения, использовании угроз и шантажа, присвоении земель с нарушением всех процедур, доведении до разорения и подрыва здоровья.

К иску прилагалась кипа документов: старые расписки, медицинские заключения, показания свидетелей.

Новость взорвала тихие воды местной аристократии. Мессинги обвинялись в таких низменных преступлениях! Конечно, их адвокаты немедленно вступили в бой, называя всё клеветой, отрицали обвинения и грозили встречными исками о клевете и покушении на репутацию. Процесс обещал быть долгим, грязным и публичным.

Именно публичности, как выяснилось, очень не хотелось определённым силам. Через день после начала процесса мне позвонил Воронцов.

– Здравствуйте, барон Серебров. Сразу к делу: процесс Волковых приобретает нежелательный резонанс. Дворянские склоки такого масштаба – это плохо для стабильности региона. Более того, в деле могут быть обнародованы… другие факты, которые лучше не выносить на свет.

– Это какие, например? – поинтересовался я.

– Те, которые мы с вами наблюдали в одном селе.

– Что вы предлагаете? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Закрытый процесс. Служба возьмёт дело под свой контроль. Оно пройдёт без публичных слушаний, результат не будет освещаться в СМИ. Но он будет обязателен к исполнению.

– То есть, Мессинги отделаются лёгким испугом за кулисами, – констатировал я.

– Вовсе не обязательно. Наоборот, в закрытом режиме можно добиться более жёстких решений, так как не нужно думать об общественном мнении и фамильной чести сторон. Судьи будут свободнее в вынесении вердикта. Считайте, что это компромисс. Волковы получат справедливость, или её подобие. Мессинги понесут потери – финансовые, репутационные внутри круга посвящённых. А вы избежите эскалации конфликта до точки невозврата. Пока что, – добавил Юрий Михайлович.

Мне не слишком нравилась такая схема. Наоборот, я рассчитывал как можно больнее ударить по репутации противника. А мой, казалось бы, союзник оказался против. Но я понимал мотивацию Воронцова и тех, кто стоял за ним.

Стабильность. Контроль. Нежелание раскачивать лодку.

– А если я не соглашусь? – спросил я.

– Тогда процесс пойдёт своим чередом. Но будьте готовы, что давление на суд, свидетелей и на вас самих со стороны Мессингов будет колоссальным. И никто официально не станет вас прикрывать. Это будет чистая дворянская война на юридическом поле. Шансы? Пятьдесят на пятьдесят. И в любом случае – репутационные потери для всех сторон, включая Волковых, которые снова окажутся на публике, как беспомощные жертвы, – ответил полковник.

А он прав. Пожалуй, компромисс – наиболее безопасный для моих подопечных и для нашего пока ещё хрупкого положения.

Я вздохнул и ответил:

– Хорошо. Пусть будет закрытый процесс. Но я хочу, чтобы Волковым вернули их земли и выплатили существенную компенсацию за моральный ущерб и лечение. Это минимум.

– Не могу ничего гарантировать. Пусть ваши адвокаты добиваются нужного решения. Но скажу по секрету, что в закрытом деле ваша победа более вероятна. Всего доброго, барон, – сказал Воронцов и отключился.

Да уж. Всё пошло немного не так, как мне хотелось. Но что поделать? На данном этапе приходилось играть по чужим правилам. Главное – Волковы будут свободны.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Измайловых

Станислав получил вызов от отца и теперь направлялся в его кабинет. Его не отпускало предчувствие очередной унизительной нотации. Он поправил воротник рубашки, постучал в дверь и сразу же вошёл.

Владимир Анатольевич сидел в кресле, разглядывая очередной старинный револьвер.

– Садись, Станислав, – сказал он.

Тот сел в кресло напротив, стараясь не выказывать нетерпения. Отец медленно опустил револьвер в шкатулку и неслышно опустил крышку.

– Серебровы не унимаются. Слышал про дело Волковых?

– Да. Эта сучка Алиса работала на Леонида. Похоже, Юрец переманил её на свою сторону.

– Скорее всего. Официально Серебровы не имеют отношения к делу, но этим занимается адвокат, который ранее работал с ними. Есть и другие поводы так думать, – задумчиво произнёс Измайлов-старший.

Станислав слушал, подёргивая ногой. Зачем рассказывать всё это? Как будто он сам не знает, что Серебровы совсем охренели!

Владимир Анатольевич тем временем продолжал:

– Мессинги в ярости. Дело пахнет настоящей войной. Они будут искать союзников и наверняка обратятся к нам.

Глава рода, наконец, посмотрел на сына и сказал:

– Я не хочу в это лезть, Станислав. Мы уже понесли денежные и репутационные потери из-за твоих… авантюр. Ввязываться в открытый конфликт с родом, который демонстрирует такую живучесть и поддержку сверху – самоубийственно. Особенно сейчас, когда наш авторитет пошатнулся. Поэтому я принял решение, – Владимир Анатольевич хлопнул ладонью по подлокотнику.

Станислав замер, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Какое решение?

– Я отправляю тебя подальше от эпицентра. На год, может, на два. В наше имение в Туапсе. Там спокойно, ты сможешь остыть. Заняться нашим виноградником, наладить связи с местной знатью и держаться подальше от новосибирских интриг. Чтобы ты опять не накосячил и не втянул нас в войну, из которой мы не сможем выйти победителями. Если не покровители Серебровых нас уничтожат, это сделает Мессинг, – объяснил Измайлов-старший.

В голове Станислава всё закипело. Да это же настоящая ссылка! Спрятать его, словно какую-то постыдную вещь, подальше от чужих глаз! Пока здесь будет кипеть настоящая жизнь, война, интриги, он будет в каком-то захолустье!

«Тряпка. Ты просто боишься, отец! Боишься Сереброва, боишься Мессингов, боишься потерять своё драгоценное положение!» – кипел от злости Станислав.

Но внешне он не подал виду. Даже слегка опустил голову, сделав вид, что покорно принимает отцовскую волю.

– Я понимаю. Возможно, ты прав… Я наделал много ошибок. Возможно, годик-другой в тишине пойдёт мне на пользу, – сказал он.

Владимир Анатольевич, увидев эту неожиданную покорность, слегка размяк и даже улыбнулся.

– Хорошо, что понимаешь. прошу, не воспринимай это, как наказание. Это возможность собраться с мыслями и понять себя.

– Да, отец… Предлагаю выпить за это! – предложил Станислав, вставая и подходя к бару, где стояли хрустальные графины.

Отец смотрел на него с лёгким удивлением, но затем кивнул. Предложение выпить вместе, по-мужски, после стольких конфликтов, похоже, тронуло его.

– Почему бы и нет. Наливай.

Станислав взял два бокала, повернувшись спиной к отцу. Налил в них коньяк – хороший, французский, с богатым ароматом. Пока отец ставил шкатулку с револьвером на место, Станислав бесшумно капнул в один бокал зелье из припрятанного в рукаве бутылька.

Яд замедленного действия, приобретённый специально для этого. Бесцветный, безвкусный, без запаха. Действие наступит через три-четыре часа – остановка сердца, имитирующая естественный приступ. Ни один стандартный алхимический анализ не найдёт следов, если не провести его в первые минуты.

Он поднёс отравленный бокал отцу, а «чистый» взял себе.

– За род Измайловых, отец. И за то, чтобы мы стали ещё сильнее.

– За род, – кивнул Владимир Анатольевич, и они выпили.

Они посидели ещё с полчаса, обсуждая формальности переезда, дела в имении. Сын общался с отцом, как никогда почтительно. Тот даже приобнял его на прощание.

Станислав вернулся в свои покои, сердце его билось часто и радостно, как у игрока, который поставил всё на кон и не сомневается в победе.

Через три часа сорок минут в особняке поднялась суматоха. Крики слуг, беготня.

Вот оно.

Станислав подождал несколько минут, чтобы ужас и паника достигли пика. Затем он вышел в центральный холл, где уже столпились перепуганные слуги и гвардейцы.

– Тише! Что случилось⁈ – выкрикнул он.

– Господин… Граф, ваш отец… он внезапно почувствовал себя плохо в кабинете… и… он умер! Целитель говорит, что похоже на остановку сердца, но…

– Остановку сердца⁈ – Станислав изобразил потрясение. – У отца было железное здоровье! Это не остановка сердца! Его отравили!

Его слова заставили всех умолкнуть. Мать Станислава едва не потеряла сознание и промямлила:

– Сынок, с чего ты взял? Да и кто мог это сделать?

– Ты ещё спрашиваешь? Мы с тобой прекрасно знаем, кто на это способен. Слушайте все! – Станислав поднялся на несколько ступенек по лестнице, чтобы его было лучше видно. – Мой отец, граф Владимир Анатольевич Измайлов, пал жертвой подлого убийства! И я знаю, кто за этим стоит! Кто недавно угрожал ему войной? Кто ненавидит наш род и хочет нас уничтожить? СЕРЕБРОВЫ! Они отравили главу нашего рода!

Его слова повисли в воздухе, а затем взорвались ропотом ужаса и ярости. Ему поверят. В шоке от внезапной смерти Владимира Анатольевича, они не станут сомневаться.

А дальше… дальше он, Станислав, возглавит род в праведной мести. И наконец-то сотрёт с лица земли этих выскочек. А заодно укрепит свою власть, став героем, мстящим за отца.

Он стоял, глядя на перепуганные лица слуг, и внутри него бушевало торжество. Война, которой так боялся старик, теперь начиналась. И начинал её он, Станислав Измайлов. Новый глава рода.